All Tied Up

Соуп спрятался за дверным проёмом и украдкой заглянул в комнату. — Всего шестеро, четверо вооружены, — прошептал он в рацию. — Принято, — последовал ответ Гоуста, — Как будешь действовать? Если Гоуст со своей позиции снайпера выстрелит первым, они выбегут из комнаты и наткнутся прямо на Соупа. Если Соуп выстрелит первым, им станет известно о его местонахождении, и они немедленно откроют огонь. В идеале ему не помешал бы второй человек. — Может, спустишься и поможешь? — усмехнулся Соуп, зная, что это невозможно. — Разумеется, если у тебя есть лишние полчаса, пока я буду собираться, — невозмутимо ответил Гоуст. Соуп ещё раз обдумал все варианты и, наконец, принял решение. — Дождись момента, когда сможешь уложить двоих одним выстрелом. Желательно тех двух, которые вооружены, — проинструктировал он, — Я открою огонь сразу после. Гоуст принял расклад, дождался момента и выстрелил. Двое вооружённых упали замертво. Оставшиеся четверо сразу же запаниковали, двое безоружных бросились подбирать оружие убитых. Соуп высунулся из-за дверного проёма и открыл по ним огонь, пока Гоуст перезаряжал оружие. Он не обратил внимание на одного человека, который стоял и наблюдал, как Гоуст уложил тех двоих. Соуп вошёл в комнату и попытался снять маски с тел, чтобы найти нужного им человека. — Отличная работа, элти, — ухмыльнулся он. — Я в курсе. — А я могу рассчитывать на похвалу? — Получишь похвалу, когда заслужишь. Соуп фыркнул, улыбаясь себе под нос. Он знал, что проделал хорошую работу, иначе Гоуст отреагировал бы совсем по-другому. Он наклонился и снял маску с первого трупа. — Это не наш паренёк, — сказал он в рацию. — Соуп, сза- Соуп не расслышал конец фразы, потому что его затылок пронзила тупая боль, перед глазами всё потемнело. _____ Соуп пришёл в себя, открывая глаза медленно и постепенно, пока они не привыкли к свету. Тяжёлые веки пронзило болью от пульсации в затылке. Его руки ныли от неестественного положения, а запястья саднили. Он посмотрел вверх, туда, где были его руки, и обнаружил, что его подвесили за запястья, связав их жёсткой верёвкой. Пальцы его ног едва касались пола — весь вес его тела приходился на запястья. Он осмотрел себя и обратил внимание на то, что был частично раздет — всё его тактическое снаряжение отсутствовало, включая рацию и наушники, ещё на нём не было обуви и носков, карманы джинсов были вывернуты наизнанку, ремень с него тоже сняли. Соуп предположил, что тот, кто его раздевал, проверял, нет ли при нём спрятанного оружия. Оглядевшись по сторонам, он понял, что находится в подвале, как в самых банальных фильмах ужасов, подвешенный на деревянных опорных балках. У одной из стен он заметил заляпанный матрас, у другой — какую-то старую пыльную мебель. Единственным источником света была свисающая с потолка мерцающая лампочка без плафона. Лестница позади него скрипнула, и всё его тело рефлекторно напряглось. — Ты очнулся, — раздался низкий голос с едва заметным русским акцентом, — Я боялся, что ударил тебя слишком сильно. Соуп с трудом повернул свою травмированную голову и в тусклом свете смог разглядеть черты того, кого они с Гоустом должны были устранить — Андреева. — Ты действительно не рассчитал силы, — фыркнул Соуп. Андреев рассмеялся, медленно спускаясь по лестнице и обходя Соупа так, чтобы встать прямо перед ним. В таком положении они были почти одного роста. — Мне нравится. У таких есть хоть какой-то настрой, — ухмыльнулся Андреев, — Становится гораздо интереснее таких ломать. Соуп с вызовом заглянул ему прямо в глаза, не выказывая никаких признаков испуга — помимо бесчисленных опасных миссий, в которых он участвовал, он игрался с терпением Гоуста и в итоге подружился с ним, так что никакие запугивания его не ужаснут. Однако ему было любопытно, как именно Андреев намеревался «сломать» его, поскольку то, что он уже успел обнаружить в подвале, не давало ему никаких подсказок. Его взгляд снова скользнул по комнате и ненадолго задержался на матрасе. Андреев, видимо, уловил его мысль, проследив за его взглядом. Он издал низкий смешок, от которого у Соупа слегка скрутило живот. — Развяжи меня, ты, больной ублюдок, — прорычал он. — Ты приехал в мою страну, вломился в мой дом и убил шестерых моих друзей, — перечислил Андреев, — Теперь ты оскорбляешь меня. Либо ты очень глуп, либо пытаешься разозлить меня ещё сильнее. Руки Соупа онемели, запястья покалывало, а кончики пальцев казались холодными из-за нарушенного кровообращения. Он пошевелил ногами, пытаясь найти на пыльном полу подвала место, до которого он мог бы дотянуться, чтобы найти опору, но безуспешно. Андреев отодвинул деревянный стул от стенки и стряхнул с него пыль, прежде чем сесть перед Соупом. Этот жест казался почти агрессивным — способ показать Соупу, что он может расслабиться, хотя испытывал он лишь дискомфорт. Затем Андреев снял пиджак и повесил его на подлокотник стула. Взгляд Соупа метнулся к дыре в плече Андреева. Пулевое ранение, причём совсем свежее. — Кто-то прикрывал тебе спину сегодня вечером. Я точно знаю, потому что когда я ударил тебя, в меня выстрелили. Мне повезло, я вовремя дёрнулся, и пуля попала мне в плечо, — Андреев указал на рану, всё ещё влажную от крови, — Я хочу знать имя того, кто следил за тобой. — С какой, сука, стати я должен тебе что-либо рассказывать? — рассмеялся Соуп. Андреев наклонился вперёд, смотря на Соупа потемневшим взглядом. — Если этот человек окажется здесь, я отпущу тебя, — заключил он сделку. — Да хуй там плавал, — без колебаний огрызнулся Соуп. Андреев пожал плечами, поднялся на ноги и медленно отодвинул стул, чтобы освободить себе больше места. Он наклонился, его губы коснулись уха Соупа. — Тогда тебе очень повезёт, если ты мне надоешь, и я убью тебя раньше, чем ты окочуришься сам, — пророкотал он низким голосом. Соуп едва сдержал дрожь, его глаза сузились. Он увидел, как дёрнулось плечо Андреева. Вероятно, он искал что-то в кармане, а затем отступил назад и приставил нож к горлу Соупа. Соуп старался не шевелиться, даже не дышать, опасаясь, что ржавый нож оставит порез на его коже. Андреев продолжал смотреть на него потемневшими от злости и крайне неприятной Соупу эмоции глазами. Нож скользнул вниз, зацепившись за воротник футболки Соупа, прежде чем Андреев полоснул ножом так, что он разорвал футболку прямо посередине, не задев плоть. Соуп зажмурился, услышав звук рвущейся ткани, он готовил себя к боли. Но боль он так и не почувствовал, он открыл глаза и посмотрел на свою обнажённую грудь и живот. — Спасибо, что подсказал мне эту идею, — усмехнулся Андреев, кивком головы указывая на матрас. Соуп с трудом сглотнул подступившую к горлу желчь, его руки сжались в кулаки, когда он попытался ухватиться за верёвку, готовясь к тому, что должно было произойти дальше. Следующие несколько секунд пролетели как в тумане. Раздался громкий хлопок, глаза Андреева расширились, он посмотрел куда-то за спину Соупа, затем во лбу Андреева появилась дыра, и он упал на землю. Его череп раскололся о бетонный пол. Соуп впервые в жизни промолчал, не доверяя своему оптимизму на тот случай, если по его душу пришёл ещё более крупный и страшный человек с ещё более дурными намерениями. Услышав тихий свист, за которым последовал знакомый смешок, Соуп понял, что так оно и есть. — Неплохо выглядишь, Джонни, — поддразнил Гоуст. — Делом займись, — проворчал Соуп. Гоуст перешагнул через труп Андреева и слегка оттолкнул его в сторону, чтобы встать прямо перед Соупом. Гоуст некоторое время молчал, просто наблюдая, как Соуп от нетерпения раскачивается взад-вперёд, едва касаясь пальцами земли. — Ты не ранен? — спросил он, уже зная ответ, поскольку большая часть тела Соупа была выставлена на всеобщее обозрение. — Нет. Но, скорее всего, у меня сотрясение. Гоуст оглядел его с головы до ног, маска слегка приподнялась, как это бывало, когда он ухмылялся — он не мог отрицать, что Соуп выглядел хорошо, а обстановка тёмного подвала только подчеркивала его красоту. Соуп уставился в прищуренные от улыбки глаза Гоуста и надулся, как капризный ребёнок, смущённый своим положением и начинающий чувствовать себя ещё более неловко под чужим пристальным взглядом. — Ты меня развяжешь, или мы так и будем ждать, пока у меня не отнимутся руки? — Ещё немного полюбуюсь видом. Ты же не станешь вдаваться в подробности, когда будешь докладывать команде о произошедшем. Соуп попытался лягнуть Гоуста коленом, но тот легко поймал его ногу и оттолкнул её. Это действие ещё больше напрягло его запястья, и он застонал от боли. Гоуст потянулся к его связанным рукам и перерезал верёвку, удерживая Соупа, чтобы он приземлился на ноги. — Потребовалось время, чтобы найти тебя. У них дверь в подвал за фальшивой стеной, — объяснил Гоуст, рассеянно помогая ему вращать руками, чтобы разогнать кровь. Соуп зашипел от дискомфорта, когда к нему начала возвращаться чувствительность в руках, хотя грубый материал перчаток Гоуста, прижатых к его запястьям, помог ему окончательно прийти в себя. Гоуст помог ему снять разорванную футболку, чтобы стереть со стула кровь Андреева, и усадить его на него. Соуп наблюдал, как Гоуст бродит по подвалу, роется в старых ящиках и шкафах, простукивает стены в поисках потайных комнат. — Очевидно, это не та комната, из которой он действовал, — заключил Гоуст, осмотрев всю пыльную мебель. — Он недвусмысленно указал на тот матрас, — Соуп взглянул туда, где тот стоял, — Так что, думаю, это гадкое местечко предназначалось для другого. Плюсом вся эта показуха с разрезанием моей футболки… Гоуст одобрительно хмыкнул. — Что ж, мы выполнили свою часть работы. Давай убираться отсюда к чёртовой матери, — сказал он и, прихватив тактическое снаряжение Соупа, пошёл вверх по лестнице. Соуп последовал за ним в чём был — босой и без футболки, в одних джинсах. На базе на них косо посмотрели, но никто не осмелился прокомментировать — если бы Соуп был один, они бы с удовольствием над ним поиздевались, но Гоуст шёл рядом, почти отгораживал его, грозно глядя на заинтересованных. _____ Разрушения всегда были его коньком. Он с детства был помешан на огне и взрывах, глазел на фейерверки и втыкал на горящие свечи. Его родители прятали спички и зажигалки, боясь, что воспитывают пиромана, но он не мог скрыть своего очарования огнём. Его послали обезвредить взрывчатку в канализации под правительственным зданием. Она, конечно, не разнесла бы всё здание в щепки, но нанесла бы достаточный ущерб фундаменту, из-за чего здание могло обрушиться на людей внутри. Он представлял, как мог бы произойти взрыв, хотел бы посмотреть на это, если бы взрыв происходил подконтрольно и без жертв, но, увы, его работой было обезвредить взрывчатку. Что он и сделал. — Здесь чертовски воняет, — проворчал он. — Ты в канализации, дружище, — раздался голос Прайса в наушнике. — Да, я в курсе. Просто поделился наблюдением, — ответил Соуп. Прайс включил свой коммуникатор, и Соуп услышал его ответный смех. — Всё обезврежено, сэр. Попробую подняться отсюда на улицу, когда убежусь, что всё в норме, — объявил Соуп. — Гоуст считает, что мы должны оставить тебя там, внизу. Но да, ты можешь подниматься, — рассмеялся Прайс. — Я всеку этому ублюдку, так и передай, — усмехнулся Соуп, закатывая глаза. — Завали, МакТавиш, — в рации разразился громом голос Гоуста, — Каждое твоё слово — брехня. Соуп дважды проверил обезвреженную взрывчатку, прежде чем взобраться по лестнице и открыть люк. Он оглядел переулок, убедился, что всё чисто, и полностью вылез. Крышка люка захлопнулась. — Грёбаный свежий воздух, — вздохнул он. Видимо, его сглазили — чья-то рука внезапно зажала ему нос и рот. Он нанёс удар локтём по рёбрам нападавшего, заставив его отшатнуться и отпустить его. Он мельком увидел его — мужчину среднего телосложения в чёрной балаклаве. Он мог легко справиться с ним. Он шагнул вперёд, потянувшись за ножом, но прежде, чем его руки успели сомкнуться на рукояти, кто-то схватил его за запястье сзади. Соуп обернулся и увидел позади себя ещё одно скрытое за балаклавой лицо. Первый, которого он толкнул локтём, снова приблизился. Тот, что был сзади, держал его за запястья, поэтому Соуп вскинул ногу вперёд для удара, но первый увернулся и ударил Соупа в живот. — Соуп, как понял, — раздался голос Прайса в наушнике. Соуп не смог ответить. Удар в лицо — от перчаток на руках противника пахло гарью. Это они устанавливали взрывчатку. Теперь ясно, из-за чего весь сыр-бор. Он попытался высвободить свои запястья, но человек, стоявший позади него, быстро стянул их несколькими петлями, очевидно, переоценивая его силу, раз подумал, что только так он сможет его сдержать. Но лучше перебздеть, чем недобздеть, верно? Соуп захрипел и согнулся пополам от очередного удара в живот. Человек позади него пнул его под колени, они подкосились от удара, отчего Соуп рухнул на землю. Ублюдок спереди ударил его коленом в подбородок, вынудив поднять голову и взглянуть на него снизу вверх. — Кто, чёрт возьми, послал тебя? — потребовал тот ответа. Соуп посмотрел на свой тактический жилет, на нашивку с флагом, которую пришили так, чтобы всем одарённым было видно, затем снова посмотрел на противника. — Бля, куда ещё очевиднее, чувак, — съязвил он. Урод в маске схватил его за ирокез и запрокинул голову, Соуп упал на землю. Другой стягивал его лодыжки вместе, а затем связал вместе лодыжки и запястья за спиной так, что теперь Соуп оказался скрючен в три погибели, в форме грёбаного треугольника. Его снова схватили за волосы и поставили на колени. Из-за жгучей боли в шее у него заслезились глаза. После они просто оставили лежать его в этом положении, убедившись, что он не сможет выбраться, и отошли в сторону, чтобы о чём-то переговорить друг с другом. Соуп слышал, как шёпотом обсуждались предложения убить его, немного выбить из него дерьмо, чтобы получить какую-то информацию, но в целом они старались особо не шуметь. Его снова схватили за волосы, и один из придурков присел перед ним на корточки, почти на уровне с его лицом. — Кто ещё здесь с тобой? — потребовал он. — Только я, — солгал Соуп, зная, что Гоуст может появиться в любой момент, потому что он так и не вернулся к Прайсу после того, как покинул канализацию. Двое нападавших переглянулись, прежде чем тот, что решил поиграть в допрос, дёрнул его за волосы сильнее. Соуп поморщился, пытаясь откинуть голову назад, чтобы облегчить боль. — Никто не придёт тебе на помощь, — то ли утвердил, то ли спросил он. — Мне полагалось лишь обезвредить взрывчатку и уйти. Переулок должен был быть пустым. Они думают, что я уже на конспиративной квартире, — сказал Соуп, — Никто не придёт. — Дерьмо, — выдохнул мужчина позади него, отступая от Соупа. Один из них посмотрел на вход в переулок, и Соуп проследил за его взглядом. Гоуст неподвижно стоял на месте, как нечто из ночных кошмаров. Он подошёл к ним, держа руки за спиной. — У вас проблемы, ребят, — невозмутимо произнёс Соуп. — Какого хрена? — прохрипел мужчина, схвативший Соупа за волосы. Быстрый, как молния, Гоуст вонзил нож в его горло. Он выпустил волосы Соупа из рук, захрипел и рухнул на землю. Другой отступил, подняв руки за голову в знак капитуляции. — Ладно, хорошо, ты победил, слышишь? Вы обезвредили бомбы, ты вернул своего приятеля, — в полном бреду бормотал он. Гоуст шагнул вперёд, его пальцы судорожно сжали рукоятку уже другого ножа. Он вынул его из ножен и некоторое время испытывающе вертел в пальцах, наблюдая, как мужчина напротив медленно отступает. Соуп наблюдал за всей этой сценой, демонстрацией абсолютной силы и уверенности, за тем, как Гоуст полностью лишил этого человека всяких надежд. Он бы позавидовал, если бы это не было так привлекательно. Этот уверенный в себе мужик, который в крысу напал на Соупа из засады, теперь отступал, почти слёзно умоляя сохранить ему жизнь. Гоуст не пощадил бы его, он знал это. Как по команде, Гоуст метнул нож. Противник отшатнулся, ударился о стену и осел на землю, пока совсем не затих. Гоуст подобрал свои ножи и вытер кровь об одежду поверженных. Затем он повернулся, чтобы подойти к Соупу. Соупу, чьи руки были неестественно сильно согнуты назад, а рельефная грудь выпячена и чётко видна сквозь обтягивающую футболку. Соупу, который наблюдал за ним с восхищением в глазах и поражённой улыбкой. Соупу, который и в хороший-то день был маленьким по сравнению с Гоустом, но сейчас, стоя на коленях, выглядел таким хрупким и (Гоуст осмелится сказать), восхитительным. Соуп наблюдал, как Гоуст не спеша ступал к нему, его хищные глаза медленно смягчались теперь, когда его жертвы были мертвы. Когда Гоуст подошёл ближе, Соуп почувствовал, что начинает нервничать — он стоял на коленях, снова связанный, перед своим лейтенантом, и на этот раз был на идеальной высоте для… Кое-чего. Соуп уставился в глаза Гоуста, когда тот остановился перед ним, изо всех сил стараясь не пялиться на выпуклость прямо перед своим лицом. — Нам пора прекращать встречаться подобным образом, элти, — пошутил он. Гоуст бросил тихий смешок, взъерошив его волосы, и это ощущалось гораздо лучше грубых подёргиваний до этого. Гоуст обошёл его сзади, и Соуп взмолился, чтобы тот не заметил, как напряглось его тело, когда он почувствовал на себе чужой взгляд. — Насколько сильным, по их мнению, ты был, — прокомментировал Гоуст, тыкая носком ботинка в обильное количество стяжек на руках и ногах Соупа. — Должно быть, это из-за моих точёных бицепсов, — хмыкнул Соуп, — я сложен как бог. — Да что ты? Тогда тебе не понадобится моя помощь, — ухмыльнулся Гоуст, отступая назад и скрещивая руки на груди. Соуп охреневше уставился на него. — Снова собираетесь оставить меня в таком состоянии? — выпалил он, — Я начинаю думать, что вам нравится видеть меня связанным, лейтенант. — Хотел бы я, чтобы они тебе и рот заткнули, — парировал Гоуст. Соуп заворчал, борясь с тугими узлами верёвок. Очевидно, так они не развяжутся. Гоуст наблюдал за его тщетной борьбой, улыбаясь под маской. Выразительное лицо Соупа исказилось от разочарования и напряжения, его тихое ворчание и короткие стоны, когда он натягивал верёвки слишком сильно, то, насколько беспомощным он был в этой ситуации — всё это вызвало у Гоуста жар внизу живота. Он думал об этом бесчисленное количество раз, сидя в одиночестве в своей комнате, пока в конце концов не пришёл к мысли, что хочет привязать Соупа к кровати и заткнуть ему рот. Сначала он чувствовал себя виноватым из-за безобидных фантазий, но удовольствие, которое они приносили, перевешивало чувство вины, так что он перестал волноваться. Щёки Соупа горели, он чувствовал себя жалким, пытаясь высвободиться самостоятельно, пока Гоуст наблюдал за ним со стороны. Он понимал, что он не самый крупный парень, хоть и в свободное от работы время проводил много времени в спортзале, он не дотягивал до Гоуста, который был просто горой мышц. То, что Гоуст уже дважды заставал его связанным, а затем глумился над ним, было до боли унизительно. — С-сука, чтоб тебя, — прорычал он, сдаваясь. — Ладно, развяжу я тебя. Не устраивай истерик, — поддразнил Гоуст, достал нож и разрезал узлы. Соуп встал, растирая руки и по очереди вращая обеими лодыжками, и не стал возражать, когда Гоуст схватил его за руки и начал массировать запястья. _____ Соуп застонал, его член, прижатый к прессу, дёрнулся, — Тим, Том, Соуп уже не вспомнит — проник в него языком глубже. Он потянул за наручники, которыми его приковали к кровати, надеясь обхватить себя рукой и немного снять напряжение, но это было невозможно. Это были настоящие наручники, этот парень во время их короткой перемолвки перед тем, как они пошли к нему, сказал, что он офицер полиции. — Бля, зачем меня нужно было сковывать, — выдохнул Соуп, слегка покачивая бёдрами, чтобы намекнуть пареньку, что пора уже двигаться дальше. Всё, что он получил в ответ, это тихий смешок и скользнувший внутрь него палец. Он заскулил, сжимая кулаки и выгибая спину, пытаясь насадиться на палец. Треск рации заставил его подпрыгнуть, Тим/Том немедленно вынул палец и, схватив рацию, ответил на вызов. Соуп изумлённо уставился на него, когда он заявил, что «свободен» и «находится поблизости», прежде чем похлопать его по бедру. — Побудь здесь, я всего на пару часов, — подмигнул парень, прежде чем слегка привести в порядок свою одежду и выйти из комнаты. Соуп ошарашено осел на кровать, слушая, как чувак реально собрал манатки и в конце концов вышел из дома, заперев за собой входную дверь. Он снова попытался снять наручники, но они по-прежнему не поддавались. У него не было ничего, чем можно было бы вскрыть замки, но он определённо не собирался просто лежать здесь хуеву тучу времени. Соуп окинул взглядом комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь ему выйти из затруднительного положения, и взгляд упал на его телефон, лежащий на прикроватном столике. У него было включено голосовое управление, так что всё, что ему нужно было сделать, это решить, кому звонить. Кто сейчас не занят, кто мог бы оказаться здесь в любой момент, вломиться, не оставив за собой следов, и вытащить его? Соуп вздохнул, жалея, что не может помассировать напряжённую голову. — Эй, Сири, позвони Гоусту, — крикнул он. — Вызываю абонента Гоуст, эмодзи призрака, — ответил голосовой помощник, прежде чем набрать номер. Последовало несколько напряжённых гудков, когда Соупу начало казаться, что Гоуст не собирается отвечать, но в трубке раздался его грубый голос. — Надеюсь это что-то стоящее. Соуп выпалил адрес, и паника в его голосе явно прозвучала достаточно убедительно, чтобы побудить Гоуста к действию. Через двадцать минут Соуп услышал, как кто-то тихонько поковырялся в замочной скважине входной двери, а затем она распахнулась. На короткое мгновение воцарилась тишина, затем Гоуст открыл дверь спальни и замер, уставившись на открывшееся перед ним зрелище. Соуп уже расслабился, раздражение от сложившейся ситуации убило в нём всякое возбуждение, которое он испытывал ранее, но он всё ещё был связан, буквально распростёрт на кровати и полностью обнажён, о чём он забыл, пока не встретился взглядом с широко раскрытыми глазами Гоуста. — Наверное, следовало предупредить тебя, — неловко рассмеялся Соуп. — Боже, — Гоусту не нравилось, как хрипло звучит его голос, но он чувствовал себя так, словно только что погрузился в собственные эротические грёзы. Он попытался сохранить невозмутимое выражение лица, даже зная, что Соуп видит только его глаза. Он пытался успокоить бурлящую кровь — последнее, что ему сейчас было нужно, так это стояк. Он прочистил горло. — Чей это дом? — Какого-то чувака, кажется, его зовут Тим. Он полицейский. Надел на меня, сука, наручники, приступил к делу, а потом свалил на работу, — ответил Соуп. Гоуст пытался не обращать внимания на вспышку ревности, которую он испытывал всегда, когда Соуп флиртовал или спал с кем-то. Он прошёлся по комнате в поисках ключа от наручников. Найдя его на полу в изножье кровати, он принялся освобождать лодыжки Соупа. Соуп подпрыгнул, когда пальцы Гоуста в перчатках коснулись его голых лодыжек. Он старался не обращать внимания на мурашки, пробежавшие по ногам. Огромная фигура Гоуста, нависшая над ним, заставила его член снова начать наливаться кровью, поэтому он быстро поднял глаза к потолку, сильно прикусив внутреннюю сторону щеки в надежде отвлечь себя болью. Как только с него сняли наручники, Соуп, не теряя времени, оделся, и так натерпевшись за этот невесёлый день. — Спасибо, элти, не знал, кому ещё звонить, — сказал он. — Ага… Без проблем. _____ — Да вы, блядь, издеваетесь, — прохрипел Соуп. Когда он наклонился, чтобы натянуть носки, петля для ремня зацепилась за ручку шкафа, и теперь он застрял. Поскольку петля была сзади на джинсах, он не мог разглядеть её, чтобы понять, как именно она зацепилась. Он услышал шаги за дверью своей комнаты. — Эй! Зайди на секунду, — крикнул он. Шаги стихли, затем дверь открылась, и вошёл Гоуст. — Ты не поверишь, — сокрушённо рассмеялся Соуп, пытаясь отойти от своего шкафа, чтобы показать, что дверца теперь открывалась вместе с его движением. Гоуст глубоко вздохнул, посмотрел на часы, спокойно запер за собой дверь и подошёл к нему. — У вас сердитый вид, лейтенант, — отметил Соуп, — Клянусь, я делаю это не нарочно. Гоуст расстегнул джинсы Соупа, схватил его за талию и вытащил из них, оставив болтаться на дверце шкафа. Соуп издал тихий жалобный звук, когда его легко подняли на руки. — Ты достал меня, — прорычал Гоуст, подошёл к кровати Соупа и бросил его на неё. Соуп несколько раз подпрыгнул на матрасе, приземлившись на спину. Он уставился на Гоуста, который снял маску и уставился на него с напряжённым выражением лица, к которому он обычно приберегал во время боя. Соуп сглотнул, его сердце подскочило к горлу. — Ты словно бы дразнишься, — голос Гоуста был низким и опасным, и от этого каждый мускул в теле Соупа напрягся, — Я не люблю, когда меня дразнят. Гоуст мог только предположить — то, что Соуп не сопротивляется и не пытается остановить его, было хорошим знаком. Он расстегнул ремень, медленно стянул его с петель джинс. Соуп опустил глаза, наблюдая за происходящим исподлобья, его дыхание заметно участилось. Гоуст ухмыльнулся. — Раздевайся. На колени. Руки за спину, — приказал он. У Соупа ушло несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. Затем он начал раздеваться трясущимися руками, прежде чем слезть с кровати и встать на колени, скрестить руки на пояснице. Одобрительный возглас Гоуста заставил его вздрогнуть, а в паху разлилось тепло. Он почувствовал, как ремень обхватывает его предплечья и запястья, стягивая их вместе. — Я вляпался в неприятности, лейтенант? — поинтересовался Соуп, всё ещё не до конца понимая, к чему всё это клонится. — Ты даже не представляешь насколько, Джонни, — прогрохотал голос Гоуста. Член Соупа дёрнулся, и он снова сглотнул. Чужая рука прошлась по его волосам, приподняла голову, и его лицо оказалось прямо напротив лица Гоуста. — Скажи мне остановиться, — прошептал Гоуст, едва касаясь губ Соупа. Соуп попытался наклониться вперёд, чтобы прижаться к губам напротив, но Гоуст крепко держал его за волосы. — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — выдохнул он. Гоуст тихо застонал, наклонился и позволил Соупу поцеловать себя. Соуп потянул за ремень, удерживающий его руки, но не смог высвободиться. Их поцелуй был хаотичным и отчаянным, Соупу так хотелось запустить руки в волосы Гоуста и держать его так вечно, но он не смог высвободить руки. В конце концов, когда Гоуст отстранился, Соуп мог только отчаянно ловить ртом воздух. — Клянусь, ты делал это нарочно, — прорычал Гоуст, проходясь рукой вдоль линии его спины. Соуп задохнулся от ощущения больших ладоней Гоуста на нём. — Делал что? — выдохнул он, его голос перешёл в жалобное хныканье, когда горячее дыхание Гоуста обдало его дырочку. — Влипал в передряги, где я оказывался единственным, кто может тебе помочь, — губы Гоуста были так близко, что его щетина прошлась по ягодице Соупа. Соуп застонал от этого ощущения, он хотел возразить, сказать, что он просто самый невезучий ублюдок на планете, но сейчас он не чувствовал себя таким уж невезучим. Он снова попытался стянуть ремень, удерживающий его запястья — ему никогда не нравилось, когда его связывали, он был слишком податливым и нетерпеливым, ему хотелось прикасаться, хватать и быстрее переходить к активным действиям, так что сдерживаться во время секса он никогда по-настоящему не пробовал. Прямо сейчас это было похоже на настоящую пытку. Гоуст наконец-то прикоснулся к нему, а он не мог пошевелить руками, чтобы ответить на его прикосновения. Язык Гоуста плотно прижался к сжатому колечку мышц, тепло и давление вызвали волну удовольствия, пробежавшую по позвоночнику. Он стал лишь сильнее сопротивляться тискам ремня. — Развяжи меня, ну же. Я буду хорошим, — умолял он. — Ты никогда даже не пытался быть хорошим, — Гоуст говорил тем же голосом, которым допрашивал, пытал людей, и нервы Соупа были на пределе — он чувствовал, что Гоуст сможет довести его до оргазма одним своим голосом. Гоуст продолжал медленно и неторопливо вылизывать его, будто не доводил до безумия своими действиями. Соуп не переставал сопротивляться, хотя огромные руки Гоуста удерживали его бёдра на месте. Звуки, которые невольно вырывались из Соупа, становились всё громче, и когда его бёдра начали подрагивать, Гоуст решил отстраниться. Соуп с тихим стоном повалился вперёд, уткнувшись лицом в простыни. На кровати расплывалось влажное пятно, он тёк, но он не мог заставить себя задуматься о том, что ему придётся менять простыни, прежде чем он сможет заснуть этой ночью. Щелчок открывающейся бутыли и холодный, влажный палец, обводящий его дырочку, вывели Соупа из оцепенения. — Элти, с-сука… ты хочешь прикончить меня, — хрипло прошипел он. — Саймон, — поправил Гоуст, прежде чем ввести палец внутрь. — Бля-а-а, Саймон, — прохрипел Соуп, поворачивая голову в сторону, чтобы посмотреть на Гоуста, — У тебя чертовски большие пальцы. Гоуст бы ответил, сделал бы замечание, от которого Соуп, вероятно, удивится уже в скором времени. Но он никак не мог прийти в себя от напряжения и жара, которые он ощущал вокруг своего пальца, и от того, как скоро он почувствует этот жар на своём члене. Он не мог поверить, что Соуп наконец-то здесь, связанный, в его власти. Охотно принимающий его. Гоуст добавил ещё один палец, пристально наблюдая за лицом Соупа. Тот закрыл глаза и приоткрыл рот в тихом вздохе. Его бёдра качнулись назад, навстречу движениям. Гоуст согнул пальцы и судорожно сглотнул, когда Соуп застонал. — Прямо здесь, ещё, — заскулил Соуп. Гоуст не забывал разводить пальцы, каждый раз наслаждаясь выражением лица и звуками, которые издавал Соуп. Когда внутри было уже три пальца, Соуп начал что-то бессвязно бормотать и двигать бёдрами навстречу, и Гоуст решил, что тот готов. Он убрал пальцы, улыбнувшись про себя разочарованному стону Соупа. Гоусту потребовалось совсем немного времени, чтобы раздеться, хотя он наслаждался тем, как Соуп рассматривал его, наблюдал за ним. — У тебя есть презервативы? — спросил Гоуст. — Нет, — ответил Соуп, — Но я чист. — Ты не против, если я... — Пожалуйста, — нетерпение Соупа усилилось ещё больше, когда он снова затянул ремень на его руках. Гоуст забрался к нему на кровать и быстро выдавил смазку. Он схватил ремень и с его помощью слегка приподнял Соупа, от чего тот потрясенно охнул. Гоуст начал медленно проталкиваться внутрь, от избытка ощущений он вцепился зубами в плечо Соупа. Дыхание последнего снова участилось, прерываясь тихими звуками. Рука, которая не сжимала импровизированные наручники Соупа, мягко, ободряюще поглаживала его бедро, давая ему понять, что он хорошо справляется. Когда Гоуст вошёл примерно на половину, он остановился, мягко прикусив плечо Соупа. — Перебор? — спросил он. Голова Соупа склонилась вперёд, со лба капал пот. — Нет, это просто… слишком. Двигайся, — прошептал он. — Я только наполовину вошёл, — засмеялся Гоуст. Глаза Соупа расширились, он сжимал и разжимал ладони за спиной. Его член заинтересованно дёрнулся. — Тогда можешь соврать о том, как я умер? Придумай что-нибудь героическое. Но только не от твоего члена, — пошутил он, хрипло рассмеявшись. Гоуст тихо хмыкнул, уткнувшись в чужое плечо, и поцеловал его в след от укуса, прежде чем продолжить медленное проникновение внутрь. Соуп снова опустил голову, из его горла вырвался жалобный стон. Войдя полностью, Гоуст отпустил Соупа, позволив ему распластаться на кровати. Соуп и так еле держался, теперь единственное, что он может, это издавать редкие звуки, подёргиваться и дрожать. Гоуст наклонился и прижался ртом к уху Соупа, обхватывая рукой его горло. — Сейчас я трахну тебя, — прошипел он, — Веди себя прилично. Не шуми. Соуп кивнул и поймал языком слюну, стекающую по его подбородку. Гоуст снова приподнял его, на этот раз за горло — не так сильно, чтобы перекрыть дыхательные пути и приток крови, но ровно настолько, чтобы удержать его на ногах. Он вышел примерно наполовину и толкнулся обратно, чем вызвал короткий вскрик. Соуп сразу же понял, что звук был слишком громким, и снова натянул ремни, словно это может помочь ему держать рот на замке. Гоуст переместил руку с горла Соупа на его рот, одновременно входя в него снова. Каждое движение посылало по телу Соупа волны удовольствия, и вскоре он уже извивался в объятиях Гоуста, а его яйца сжимались всё сильнее. Свободная грубая и мозолистая рука Гоуста обхватила член Соупа и успела пройтись по всей длине лишь раз, прежде чем Соуп сжался и издал приглушённый вскрик. В его глазах потемнело, а удовольствие пронзило его насквозь. Гоуст не переставал двигаться, вбиваясь в его ослабшее тело, проводя большим пальцем по кончику чувствительного члена. Соуп снова начал сопротивляться, пытаться сжать бёдра, из его глаз текли слёзы. Давление снова болезненно усилилось, не так сильно, как в первый раз, но у Соупа всё равно перехватило дыхание, когда он почувствовал, что Гоуст всё ещё стоит позади него и несдержанно стонет. Гоуст убрал руку с его рта, и Соуп судорожно вдохнул воздух в лёгкие. Он безуспешно попытался унять дрожь во всём теле. Неровное дыхание Гоуста обжигало его плечо. Пока они оба переводили дыхание, Соуп почувствовал, как Гоуст откинулся назад. Тиски ремня ослабли, и он смог выпустить руки. Он продолжал стоять на коленях, прокручивал онемевшие кисти. Он услышал, как Гоуст босыми ногами прошёл в сторону ванной, потом вернулся к нему. Соуп вздрогнул, почувствовав, как тёплая влажная тряпка коснулась его бёдер и ягодиц. Он остался лежать тихо и неподвижно, позволяя Гоусту вытирать себя. После этого Гоуст отбросил тряпку в сторону, откинул грязную простыню и жестом велел ему забраться в постель. Часы показывали семь утра, но у них был выходной, так что их нигде не ждали. Соуп послушно улёгся на матрас и стал наблюдать, как Гоуст снимает пододеяльник с одеяла и откидывает её к остальному грязному белью. Потом он забрался на кровать рядом с Соупом и накрыл их обоих. Так они неподвижно пролежали около десяти минут, рассматривая потолок перед глазами. Гоуст дотронулся мизинцем до руки Соупа, когда тот, наконец, перевёл дыхание. — Господи Иисусе, как долго ты сдерживался? — спросил он. — Слишком долго, — был ответ Гоуста, — Я ведь не сделал тебе больно? — Нет, но я точно буду ощущать последствия ещё пару дней, — Соуп повернулся к Гоусту, — Понятия не имел, что ты так сильно хочешь меня связать. — Потому что ты, чёрт тебя дери, притягиваешь к себе все неприятности мира и постоянно попадаешь в передряги. Маленький беспомощный Джонни, тихий, под моим полным контролем — это всё, чего я мог бы пожелать. — О, за «тихий» спасибо, конечно. Гоуст рассмеялся. — Я посплю часок, и лучше бы тебе ещё быть в кровати, когда я проснусь, — резюмировал Соуп, перекатываясь на бок, чтобы можно было прижаться к Гоусту теснее. Гоуст охотно притянул Соупа к груди, заключая его в крепкие объятия.