Маленькое и самое ценное

Феликс возвращается домой около трёх часов и чувствует себя действительно уставшим. По коже бегут неприятные мурашки, потому что парень оделся слишком легко, доверившись утреннему солнцу, а сейчас на улице сгущаются тёмные тучи, принесённые холодным ветром. Погода явно намекает, что скоро зима, и Феликс греет замёрзшие руки дыханием, с трудом закрывая дверь неслушающимися от холода пальцами. Сегодняшний день выдался каким-то слишком напряжённым, слишком суматошным даже, и единственное, чего сейчас хочется — это оказаться в своей комнате в тишине и покое. В ушах всё ещё неприятным шумом отдаются крики учеников в коридорах на перемене, а голова неприятно гудит, потому что сегодня им неожиданным сюрпризом устроили не только диктант по английскому, но и контрольную по математике, которую Ли благополучно завалил. Кажется, дома никого нет, потому что его встречает тишина. У родителей Ли сегодня впервые за долгое время совпал выходной и они вроде как собирались за продуктами съездить, а ещё Чан хотел заскочить в парикмахерскую, чтобы наконец подстричься. Минхо в последнее время всё чаще называет его оборотнем или щенком обросшим, и видимо, старшему надоело каждый раз отмахиваться и шипеть в ответ, когда Ли игриво дёргает его за отросшие пряди. Хотя в этих словах и действиях действительно не было чего-то обидного — лишь тёплая насмешка. Тишина сейчас радует больше всего на свете. Феликс разувается привычно, вешает куртку в шкаф и шлёпает в свою комнату, размахивая рюкзаком. Хочется чего-нибудь поесть, а потом просто лечь и зависнуть за каким-нибудь сериалом или дорамой, которую парень начал смотреть недавно, найдя её сюжет довольно интересным — на завтра почти ничего не задали, а значит не надо часами сидеть за учебниками. На самом деле, сегодняшний день явно не из списка самых лучших. Феликс правда устал, а ещё поссорился с Чонином из-за какой-то ерунды. С Яном ссориться вообще нечто странное и непривычное, потому что они уже девять лет знакомы и ругаться с ним — будто с самим собой находиться в разладе. Это неприятно, и парень правда чувствует себя немного виноватым, отчего на сердце тяжестью тянет что-то горькое. Только проходя мимо кухни Феликс понимает, что не один дома. Потому что невозможно не заметить, как Чан нависает над Минхо, что лежит на столе — прямо на их обеденном столе, чёрт возьми — голой спиной и стонет тихонько, пока Бан выцеловывает его грудь. Ноги Ли обвивают чужие бёдра, притягивая ещё ближе, пока Бан гладит его ягодицы, сжимая как-то слишком уж собственнически, и губами водит по коже, срывая всё новые вздохи. Феликс правда может видеть, как Минхо откидывает голову, позволяя Чану ещё больше прижаться к его шее, и жмурится от удовольствия, зарывая пальцы в чужие, всё такие же длинные волосы, слегка сжимая. Феликс краснеет так сильно, как не краснел никогда. Сейчас он серьёзно мечтает ослепнуть. — Что вы чёрт возьми?!.. Парень отворачивается сразу же, закрывая горящее лицо ладонями и слыша за спиной звуки удивления и тихую ругань. Феликс правда не знает, что стоит сказать прямо сейчас, и стоит ли вообще что-то говорить, потому что он никогда не думал, что попадёт в подобную ситуацию. Видеть чужую близость уже неловко — не то, чтобы у него вообще был подобный опыт — но застать своих родителей — красный, просто бордовый уровень неловкости. Парень закусывает губу, потому что от осознания того, что приди он хоть на пять минут позже, всё было бы не так невинно, внутри что-то сжимается, заставляя краснеть ещё сильнее. — Ликс, ты уже вернулся?.. — голос Чана звучит немного растерянно, а ещё очень смущённо и будто с придыханием, словно тот бежал марафон — чёрт, это… — Мы же едим там… — стонет Феликс громко и обречённо, всё не решаясь повернуться — я никогда больше не сяду за этот стол. — Кроха, это не то… — Минхо чем-то шуршит, одеждой кажется, и Ёнбок не видит, как тот спешно пытается надеть футболку, путаясь в рукавах. Парень правда предпочитает убежать в свою комнату, чем слушать нелепые оправдания. Возможно, он хлопает дверью слишком громко. Это правда не имеет значения, потому что Феликс просто сползает по ней вниз, пряча в ладонях всё ещё пылающие щёки, и как-то обречённо воет, чувствуя себя немного глупо. Вся ситуация кажется такой абсурдной, глупой даже, потому что конечно парень знает, что его родители занимаются сексом. Они взрослые люди со своими потребностями, которые необходимо удовлетворять, да и любят они друг друга, это действительно видно. Ёнбок так счастлив, что даже после стольких лет брака Чан всё ещё таскает Минхо на руках. Он всё ещё готовит ему завтраки, всячески заботится о нём, обнимает крепко, целует часто, утешает когда необходимо. А Ли хоть и морщится зачастую, ворчит что-то о том, что Бан слишком прилипчивый, слишком надоедливый, всё равно всегда на поцелуи отвечает, собирает старшему еду на работу и спит только в обнимку. Феликс лишь иногда, очень редко, слышал из их комнаты характерные звуки. Они достаточно тихие, чтобы не услышать, если уже спишь или если смотришь что-то. Они в принципе достаточно тихие, вообще-то, но видимо, у парня чуткий слух, поэтому он слышал, слышал и смущался, чувствуя себя немного лишним, словно подслушивает специально. Они никогда не говорили об этом, а Ёнбок и благодарен, потому что не был готов обсуждать. Но увиденное сегодня явно не останется проигнорированым. Феликс трёт глаза, наконец находя силы, чтобы подняться на ноги. В зеркале напротив, что отражает его в полный рост, лицо кажется слишком красным, особенно в области щёк, а глаза блестят как-то странно, виновато что-ли, хотя его вины здесь явно нет. Это просто недоразумение, нелепость если так можно сказать, и парень же не виноват, что отменили последний урок, а он просто забыл позвонить родителям, чтобы предупредить об этом. Выходить из комнаты не хочется желательно никогда. Парень вдруг чувствует себя одиноко, потому что с Чонином не поговорить из-за ссоры, а родителей он даже не обнял, хотя так хотелось получить немного их тепла. Феликс медленно переодевается, чувствуя себя немного заторможенным, вешает одежду в шкаф аккуратно, чтобы утром не пришлось снова гладить рубашку. Ему бы в ванную: умыться да взять тапочки, которые остались у раковины с утра, вот только открыть дверь — значит встретиться с родителями и их нелепыми, а от этого ещё более смушающими попытками извиниться. Парень жмурится крепко, прогоняя из головы образ стонущего Минхо, лицо которого отражает истинное блаженство под ласками Чана, и вздыхает глубоко раз, два, вздрагивая крупно от стука в дверь. — Милый, мы можем зайти? — голос Чана приглушённый и всё ещё какой-то потерянный что-ли, виноватый. Феликс молчит пару секунд, прежде, чем ответить нерешительное «Да». Бан выглядит смущённым. Ёнбок мог бы сказать, что отцу ещё более неловко, чем ему самому, но вряд-ли такое возможно. Он заходит в комнату, а следом за ним заходит и Минхо, и оба топчутся на пороге, словно дети нашкодившие, готовые к наказанию от родителей. Это даже забавно, и Феликс не сдерживает маленький смешок, глядя на лица напротив. Хочется подойти ближе, обнять привычно крепко, потому что сегодня это действительно нужно, очень нужно вообще-то, вот только внезапное чувство вины не даёт подняться с места и открыть рот. Вдруг кажется, что старшие будут ругаться за то, что парень появился так не вовремя. — Ты голоден? — наконец спрашивает Минхо, звуча почему-то немного хрипло — разогреть тебе еду? — Я сам — отвечает Феликс, и это получается немного грубее, чем он хотел — и поем здесь. Ли просто кивает, поникая ещё больше. — Ликс, прости… — говорит Чан подходя всего на шаг ближе к сыну — это было… некрасиво. И неуважительно по отношению к тебе. Клянусь, это просто… просто ошибка, мы никогда… Мне очень жаль, милый… — Нет, это я… — начинает парень, но запинается, путаясь в собственных мыслях — не вовремя. Я забыл позвонить, чтобы сказать, что последний урок отменили, простите. Это же ваша квартира, вы можете делать всё, что хотите… — Это наша квартира — поправляет Минхо серьёзно, явно недовольный словами сына — и здесь должно быть комфортно нам всем, кроха. Мы никогда раньше… Ну, то есть до тебя да, везде и всюду, но после только у себя, честно… — Пап, не надо, прошу… — стонет Феликс, потирая снова горящие щёки — я не хочу знать. — Конечно, прости. Неловкость буквально витает в комнате. Феликс не знает куда деть и себя и взгляд, потому что смотреть на родителей не хочется. Потому что он всё ещё ждёт, когда те начнут кричать, когда начнут говорить, что он пришёл не вовремя, однако те выглядят ещё более виноватыми. Хочется просто спрятаться, потому что день и так плохой, а тут ещё это, и теперь чувство вины, какое-то беспокойство и печаль накатывают всё сильнее, заставляя глаза почти слезиться. Кажется, Минхо замечает это. — Кроха, ну чего ты… — мужчина закусывает губу, подавляя резкое желание подойти и обнять. — Мне жаль, что я вас прервал… — шепчет Феликс, опуская глаза куда-то в пол — надо было просто уйти на улицу и подождать… — С ума сошёл? Что за ерунда, боже… — Чан просто делает это: подходит ближе, чтобы наконец обнять привычно крепко, касаясь губами виска — милый, не говори глупости. Мы не должны были ставить тебя в такое положение, это просто случайность. Мы с Минхо не смогли сдержать порыв — это неэтично, даже грубо по отношению к тебе. Конечно, ты не должен видеть подобное, и мне жаль, что так вышло, но в этом нет твоей вины, хорошо? — Вы не будете ругаться? — лишь спрашивает тихо парень, крепко обнимая чужие плечи. — Господи, нет… Конечно нет, кроха — Минхо тоже наконец подходит ближе, и на его лице всё ещё заметно смятение. Его кончики ушей краснеют слишком мило — если уж на то пошло, то это ты должен ругаться на нас… Твои родители совсем не знают, что такое совесть. Феликс лишь фыркает тихонько, прижимаясь к Чану ещё ближе. Становится тепло. Это так необходимо сейчас, так важно, что Феликс просто тянет отца в сторону кровати, а тот поддается, позволяя усадить себя, не разрывая объятий. Чан тихо усмехается, поглаживая парня по спине медленно, будто понимает, что тому сейчас так нужно немного ласки, а Ёнбок просто сжимает его футболку на плечах крепко, до треска ткани почти, и дышит немного прерывисто, шумно, словно сдерживая слёзы. — Ну, ну… У кого-то был тяжёлый день, да? — мягко улыбается Минхо, присаживаясь за спиной Чана, чтобы видеть лицо сына, и приглаживает его лохматые волосы. Феликс не хочет этого знать, но слишком глубокий вырез футболки сам открывает свежий засос на ключице мужчины. — Просто… немного устал — отзывается парень, всё больше растекаясь под чужими прикосновениями. — Мне звонила твоя учительница — говорит Ли, и Феликс резко переводит на него взгляд, ощутимо напрягаясь — говорит, у тебя проблемы с математикой. Это правда? — Немного, если честно… — кусает губы парень, снова отводя взгляд — я завалил сегодняшнюю контрольную. И тест на прошлой неделе. — Сложные темы? — Чонин понимает, а я нет. Я правда стараюсь разбираться, но это сложно. Кажется, я просто глупый для этого… — Эй, ты не глупый — Чан слегка щипает парня за плечо, заставляя вздрогнуть — не говори так. Не нужно сравнивать себя с другими и только из этого делать выводы. Просто тебе подобное даётся с трудом, но это нормально. В этом нет ничего страшного или неправильного, милый, и уж тем более это не значит, что ты глупый. — Чан прав — кивает Ли, вдруг мягко целуя сына в макушку — тебе просто нужно больше времени, чтобы разобраться. А если не получается, то не бойся просить объяснить ещё раз: учителя или Чонина, я уверен, он не откажет. — Мы поссорились… — едва слышно говорит Феликс, прикрывая глаза. — Что-то серьёзное? — спрашивает Чан мягко, не давяще, поглаживая по плечу. — Нет, просто… трудный день. Это ерунда, правда. — Хорошо. Просто скажи, если мы можем чем-то помочь. Феликс просто кивает, утыкаясь носом в шею отца. — Может, стоит нанять репетитора, как думаешь? — спрашивает Чан тихо, и это правда просто вопрос и ничего более — тебе будет легче разбирать темы и он может подтянуть тебя к экзаменам. Если хочешь, конечно, есть и другие способы разобраться, типо видео на Ютубе или факультатива в школе. — Это ведь… Не будет слишком дорого для вас, да? — вдруг спрашивает Феликс, чувствуя себя виноватым за то, что требует так много. — Ты сегодня говоришь слишком много глупостей, кроха — фыркает Минхо тихо, качая снисходительно головой — ты не тот, кто должен беспокоиться о деньгах, ладно? — Но я и так много трачу… В смысле, секция тхэквондо, и репетитор по корейскому, и вы даёте мне на карманные расходы каждую неделю… — Это не твоя забота, милый — лишь обрывает его Чан, отстраняясь настолько, чтобы посмотреть в глаза. Феликс вдруг чувствует себя слишком холодно — ты наш ребёнок. И мы делаем всё, чтобы ты был счастлив и ни в чём не нуждался. Мы можем себе позволить оплачивать твои кружки и занятия, можем иногда баловать тебя. Это просто наша обязанность как родителей, ладно? — Вы ведь… не чувствуете обременение из-за этого? Это просто срывается с губ как-то неожиданно, выдавая какие-то потаённые страхи. Феликс сам не знает, зачем спросил, потому что очевидно, родители любят его. Они никогда не жалели о том, что решили усыновить его, всегда заботились, делали всё, что могли, для его счастья. И парень правда так сильно ценит это, ценит их вклад в его жизнь, в его будущее, потому что каждый месяц оба отца откладывают небольшую часть зарплаты на сберегательный счёт, чтобы Феликс потом без проблем поступил в университет и смог съехать в общежитие, если захочет. Просто иногда, из каких-то мрачных уголков сознания появляются странные мысли, которые парень может прокручивать в голове часами. Какой была бы жизнь Чана и Минхо, если бы они не усыновили его? Была бы она лучше? Делали бы они то, в чём ограничивают себя сейчас? Были бы они счастливее? Где был бы сам Феликс и как жил? Парень правда не знает ответов. Но очевидно, что им бы не пришлось ни перед кем извиняться за то, что решили заняться сексом на кухонном столе. — Феликс… — почему-то Чан выглядит немного встревоженным, и парень снова чувствует себя виноватым — ты всё ещё считаешь, что являешься для нас бременем? — Я… нет, это просто… — Господи, Ликс-и… — кажется, Минхо взволнован не меньше, потому что звучит непривычно озадаченно — разве… разве мы делаем недостаточно? — Нет, нет, это… Это не так, правда — парень жмурится на секунду, будто пытаясь привести в порядок спутанные мысли — это не так. — Хорошо, потому что, знаешь, твои слова заставляют немного переживать… — говорит Чан, чуть выгибая бровь, отчего его лицо выглядит ещё серьёзнее — ведь для нас ты — сокровище. Маленькое и самое ценное, слышишь? И так будет всегда. — Мы тебя любим, Феликс. Больше жизни, больше всего на свете — обещает Минхо, звуча непривычно мягко и серьёзно — мы никогда, ни единой секунды не жалели, что ты наш сын. Феликс делает огромные, просто гигантские усилия, чтобы не расплакаться. Чан видит его мокрые глаза, видит блестящие слёзы в уголках и просто улыбается уголками губ, притягивая к себе, чтобы поцеловать в лоб, а потом снова крепко обнять. Ли оставляет поцелуй на лохматой макушке, зарывая его где-то в светлых волосах, и с тихим смешком щелкает по носу вдруг, заставляя парня фыркнуть. — Я тоже… Тоже ни секунды не жалел. Телефон Феликса пиликает, принося сообщение с извинениями.