Гипотеза

Первый раз, наверное, Оскар сталкивается с Джорджем случайно. Он не помнит точно, когда осознал свою теорию. Случайно сталкивается — и да, верно, вскинуть голову от неожиданности и сказать: «Извини, моя вина, задумался, не смотрел, куда шёл» — нелёгкий опыт. На второй раз, который он устроил специально, Оскар не может говорить, когда приходится смотреть чуть вверх. Теория подтверждается. Нужны еще испытания. Оскар наблюдает. Долго. Отпечатывает у себя на сетчатке эту четкую линию челюсти, когда Джордж вытягивает шею, сосредоточенно вслушиваясь в слова боссов или инженеров. Останавливается у боксов «Мерседеса» — Джордж там, как рыба в воде, все действия отточены и одновременно восхитительно изящны. Оскар сидит в болиде, что-то проверяя в настройках, без шлема. Мимо проходит Джордж, смеётся с кем-то, запрокидывая голову. Оскар смотрит вверх, на глаза аж слезы наворачиваются. На мгновение взгляды встречаются — Джордж смотрит заинтересованно, со скрытым вызовом. Оскару дышать тяжело. В болиде стало внезапно меньше места. Взгляд только не оторвать. В третий раз Оскара останавливает рука на его груди. — Тише. Будь внимательнее. У него даже голос звучит словно с небес. — Спасибо. Извини. Удачи, — Оскар прячет руки в карманы. Потом Оскар сидел до последнего на ужине пилотов. Джордж расслаблялся с каждым бокалом. Движения становились плавнее, а Оскар был готов упасть на месте. Но он находит в себе силы даже помочь Джорджу добраться до отеля. Очень удачно сложилось — Оскар как раз подходящего роста, чтобы Расселлу было удобно шагать, оперевшись на его плечи. Оскар задерживается в дверях чужого номера чуть дольше, чем нужно, но эта пелена в глазах, будто облачное небо, словно тянет его внутрь. Он стоит ещё мгновение, принимая решение, что ещё не время. У себя в номере он кусает свой кулак, сдерживая стоны чужого имени, пока доводит себя до оргазма. Вместо белых искр перед глазами он видит синее пламя — то, что плещется в глазах Джорджа перед стартом. На следующей неделе в паддоке Оскар видит нечто магическое: ему не приходится подстраивать столкновение, Джордж сам подходит к нему. Спрашивает, как настрой. Отдохнул ли за пару дней. Оскар не отдохнул, он почти не спит с тех пор, как он первый раз поднял глаза на Джорджа. Настрой - хотя бы устоять на ногах. В это воскресенье они оба приезжают на подиум: Джордж — первый, Оскар — второй. Они обливают друг друга шампанским, но в это же время бешеный темп побед Оскара даёт трещину. Следующее магическое происшествие. Джордж зовёт Оскара к себе, чтобы разобрать телеметрию их обоих и выяснить, как исправить ошибки Оскара. — Надеюсь, в следующий раз ты исправишься, будешь снова лучше, — Оскар теряется, когда взгляд Джорджа темнеет. Наверное, просто солнце уже клонится к закату. На следующий день у Оскара на руке не проходят красные следы от его зубов. А через две недели он приезжает первым. После гран-при дверь его номера открывается. Джорджу стоит лишь протянуть руку и положить ее на плечо Оскару, как тот уже падает на дрожащие колени. И Джордж добавляет, вздергивая его подбородок. Смотреть ещё больнее — над ним нависает ухмылка, будто это Джордж лидер мирового чемпионата. — Теперь ты молодец. Оскару остаётся только беспомощно хвататься за его брюки, проглатывая слова в слюне. Возбуждение пышет из каждой клетки тела. Джордж треплет волосы, и уши Оскара мгновенно краснеют, щеки готовы взорваться. Оскар готов умолять Джорджа позволить ему закончить. Но Джордж, положив ладонь под подбородок, засовывает один палец ему в рот. Слезы брызгают из глаз, из горла вырывается только всхлип. Оскар старается не терять слюни, но они все равно текут по руке Джорджа. Вторая рука наконец-то ложится на пах Оскара, и он за мгновение освобождается. — Молодец. Ты хорошо постарался. Оскар ловит последний взгляд — властный, но в то же время восхищенный и нежный. Он склоняет голову вбок. Дверь закрывается, и в этот раз Оскар спит просто потрясающе. В четверг Джордж будто по запаху находит номер Оскара. Заходит без стука. Оскар — перед зеркалом, выправляет ворот рубашки, чтобы завязать галстук. Джордж подходит тихо, почти опасно. Смотрит в карие глаза через зеркало. Со спины накрывает Оскара руками, но тянется к узлу галстука. Тот почти хрипит, но проговаривает: — Не мог бы ты... Ещё немного. Джордж, касаясь дыханием уха Пиастри, просьбу выполняет. Джорджу пришлось тяжело, когда Оскар выучился так выгибать брови, что его глаза получались огромными, оленьими, умоляющими. — Ты много смеялся сегодня на конференции с Ландо. Оскар смотрит снизу вверх. Хватается за край футболки Джорджа. Опускает взгляд, поведя щекой. Поднимает распахнутые глаза, брови изогнуты в невинном выражении. Теперь непонятно, кто кем управляет. Джордж хватает обе руки Оскара, впечатывает его в стену, держа запястья над головой. Оскар умоляет надавить сильнее, но Джордж не дает ему желаемого. Сегодня Расселл показывает схему: проступок — наказание. Оскар почти кончает просто от прикосновений, когда Джордж ставит его на колени. Вздергивает за волосы, твёрдо смотря в глаза. Он знает, что Оскар любит наблюдать за всем. Ему очень важен зрительный контакт. К сожалению, сегодня Джордж немного недоволен. Обделён. Он тянется в шкаф за галстуком. Отпускает запястья Оскара, и будто не замечает то, как его пальцы нервно тянутся к его ширинке, дрожа, расстегивают пуговицу и молнию. Он кладёт ткань на эти томные глаза, одним движением завязывает узел на затылке. Оскар всхлипывает, погрузившись в темноту. Джордж запускает пальцы в его волосы, давит, направляя. Оскар вслепую стягивает боксеры, подчиняется. Длинные пальцы приоткрывают его губы. Без зрения его чувства обострились ещё сильнее. Он ощущает горячую плоть раскрасневшимися губами. Слюна медленно стекает по шее. Джордж смахивает капли неосторожно, сдавливая глотку. Оскар облизывает головку члена, стремясь показать своё раскаяние. Принимает медленно, помогает себе рукой. Ткань с глаз почти сбивается, но Джордж замечает это, затягивает узел сильнее. Двигается бёдрами вперёд, чтобы показать Оскару — он ничего не решает. Тот дышит шумно, двигает головой выше-ниже. Пытается сказать что-то, не прерываясь — Джорджу кружит голову вибрация горла. Он хватается за чужие хрупкие плечи. Оскар извиняется идеально. Джордж кончает, дрожа. Не отрывает взгляд от движения горла — Оскар, черт возьми, глотает всё. — Прости меня, Джордж. Я себе такого больше не позволю. Расселл одевается, говорит Оскару встать. Притягивает к себе за этот чёртов галстук, жадно целует. Снимает ткань с глаз только когда разворачивается, чтобы уйти. Оскар за спиной расплывается в довольной улыбке. *** В очередном отеле, в очередной стране Джордж утром снова находит номер Оскара. Заходит, когда тот собирается — нет, ему придётся переодеться. Надеть рубашку и дать Джорджу завязать галстук. Оскар может только попросить затянуть посильнее. На общем брифинге Оскар от духоты пытается поправить, ослабить галстук, Джордж это замечает. Пальцы сжимаются в кулак. В свой номер Джордж заводит Оскара, мягко и властно направляя, положив руку между лопаток. Оскар ещё сдерживает мелкую дрожь, которая началась там, в комнате для брифинга. Когда Джордж ругался с Максом, в глазах загорелось газовое синее пламя, челюсть напрягалась и вздувались желваки. Прямо как когда зубы Джорджа смыкались вокруг плеча Оскара. Когда он это вспомнил, он коснулся того самого места, притворяясь, что разминается. Когда Джордж начал: «Да ты чертов...», он ухмыльнулся и потянулся пальцами к галстуку. Ослабил его. Знал, что это Джорджу не понравится, он и так зол. Значит, нужно будет доставить ему немного радости. Джордж громко щелкнул замком. — Ты прервал мою игру. — Прости, Джордж, там было очень жарко, - он невинно хлопал глазами, присаживаясь на край кровати. Джордж шумно втянул воздух носом, расстегивая пиджак. — Ещё разочек, Оскар. Ещё раз. — Прости меня, Джордж Уильям Расселл, прошу, - он наклонился назад, оперся на руки. Джордж подошёл ближе. Его колени коснулись бёдер Оскара. Пальцы — слабого узла галстука. — Раз этого тебе мало, — Джордж длинными пальцами окончательно развязывал галстук, будто случайно касаясь кожи шеи, подбородка. Откинул ворот рубашки, расстегнув пуговицу. Оскар ожидал касания губ, шея горела, будто покрываясь пятнами. Но сейчас происходило то, что хотел Джордж. А Джордж запустил пальцы в волосы, откидывая голову. И продолжал держать, другой рукой расстегивая свой ремень, вытягивая его из шлёвок. Оскару оставалось только контролировать дыхание. Ремень щелкнул, выскакивая из последней петли. Оскар закусил губу. — Не смей, — Джордж коснулся большим пальцем губ, размыкая их. Сбросил галстук с плеч Оскара на пол. — Раз тебе этого мало, — повторил он, закидывая ремень Оскару за голову, — у меня есть ещё идея. — Твои... Идеи... - ну вот, снова Оскар сдался сбитому дыханию. Не смог договорить. Джордж обвивает ремень вокруг шеи, со звоном продевает в пряжку. Оскар шипит, рот наполняется слюной. Джордж затягивает и дёргает. Руки за спиной Оскара слабнут, он падает на локти. Ноги раздвигаются касанием. Джордж прижимает коленом бедро Оскара, нависая сверху. — Ты сегодня был умницей. Оскар готов взвыть. Сегодня ему несказанно везёт. Джордж, намотав на руку конец ремня, другой одним движением расправляется с брюками Оскара. На боксерах влажное пятно — Оскар уже истекает, словно раненное животное кровью. Джордж давит ремнем назад, Оскар полностью падает на постель. Смотрит в потолок, когда его окутывает тепло. Рука Джорджа скользит под его ягодицы, сжимает, подталкивает вверх. Джордж двигается медленно, хвалит. Когда Оскар стонет, тянет за ремень, сбивая на хрип. Оскар кончает волнами. Хватает Джорджа за плечо и тянет на себя. Тот ложится сверху. Оскар целует влажно, почти плача от удовольствия. *** Спринт вышел ужасным. Оскар вылетел в первом повороте. Наблюдал за Джорджем из боксов, оперевшись на стол. Когда в трансляции показывали, как его «Мерседес» расправляется с соперниками, Оскар выгибался в спине чуть больше приличного. После финиша в паддоке Оскар старается не пересекаться с Джорджем, иначе вместо телеметрии его мысли будет занимать то, как вечером он будет стоять перед Расселлом на коленях и просить прощения за неудачный заезд. Но не помогло. Разбор полётов перенесли на другой день. После очередной пощечины Оскар просит ударить его еще раз. Джордж любит, когда Оскар умоляет и унижается. Оскар понимает, что заслужил. — Это позор, Оскар. Пиастри сидит на столе, рот приоткрыт. Он тянет руку к Джорджу, желая пробежаться пальцами по его торсу. Джордж резко хватает, разворачивает, прижимает живот Оскара к столешнице. Кладёт руку на спину, почти что зубами стягивает с него штаны. Он не готовит, но начинает почти нежно и медленно. Оскар хватается за дерево, стонет. Выгибает поясницу и двигается бёдрами навстречу. Джордж делает движения резче — раз, Оскар бьётся лбом о стол, два — и выходит. Оскар кричит от внезапной пустоты и разочарования. Пытается развернуться, взглянуть на Джорджа, но тот всё ещё держит спину. Наклоняется, дышит в шею. — Это позор, Оскар, — повторяет он, прикусывает кожу уха. — Нельзя вести себя вот так и надеяться получить награду. Кубок или меня. Будь хорошим мальчиком и заслужи меня. Оскар кричит почти в ужасе, «Пожалуйста,» — и слёзы почти текут по щекам. Оскару тяжело дышать от незавершённости. Дверь закрывается, Оскар тихо всхлипывает, всё ещё сидя на столе. На квалификации он ёрзает даже в болиде — мелко дрожит, желая завершения действия. Неосознанно двигается так, будто Джордж все ещё прямо над ним. Квалифицировался плохо — пятым. Джордж подходит потом и почти незаметно поддевает край футболки, едва ощутимо касаясь кожи живота. Оскар вскидывает взгляд, закусывает губу. В голубых глазах — вызов, «старайся». Оскар практически шипит. Вечером маскируется, идёт в неприметнейший секс-шоп. Покупает блядскую анальную пробку, возвращается в номер. Закрывается на замок, хотя Джордж всё равно не придёт. Дрожит. Пытается удовлетворить себя сам — нихрена не помогает. Одной рукой утирает сопли, слюну, — хотя губы всё равно обсохшие. Другой рукой вставляет в себя чертову пробку, ложится на живот. Беспомощно всхлипывает в подушку. Может, так немного легче. Не выспался. На гонке в воскресенье был просто зверем — прорвался на первое место. Взобравшись на подиум, нашёл взглядом Джорджа внизу. Тот смотрел практически с голодом. А Оскар смотрит с вызовом: «Я доказал?» В номере Джордж стягивает обе футболки, практически не прерывая поцелуя. Толкает Оскара на кровать. — Прошу, Джордж, пожалуйста... — Оскар тараторит, избавляясь от лишней одежды. Снова предстает перед Джорджем беззащитным. Руки сжимают простыни. Джордж привык подписывать кепки, но Оскара он подписывает по-другому. Оставляет мокрую дорожку языком и поцелуями от этой чёткой ямки на тазу до ключиц медленно, томно, довольно. Оскар извивается. Джордж метит — кусает плечо, ключицу, шею — больно, но до одурения приятно. Губы Оскар целует влажно, желанно, толкает язык. Пытается перевернуться и сесть сверху — но Джордж не позволяет, впечатывает в матрас. Раздвигает бедра руками. — Ты заслужил. Оскар стонет, закатывает глаза. Благоговейно принимает пальцы. Он готов. Джордж снова наклоняется, целует. Входит медленно, касается губами уха. Оскар закидывает ноги на Джорджа, прижимает к себе. Расселл дышит мерно, губ касается едва ощутимо, дразня. Член Оскара трётся между их животов — и он теряет голову от перегрузки. Почти кричит, но Джордж держит его за подбородок — мгновение, затем засовывает палец в рот. Не прекращает двигаться. Оскар всхлипывает, смаргивает слезу. Обводит языком длинный, изящный и нежный палец Джорджа, посасывает. Слюна вытекает из уголка губ, Джордж ловит. — Пожалуйста, — стонет Оскар почти неразборчиво. Повторяет, наверное, сотню раз. — Ты заслужил сегодня. Молодец, умница... — Джордж двигает рукой вверх-вниз по члену Оскара, тот почти скулит. Бёдрами ускоряется. Оскар дышит, распахнув рот, в горле пересохло. Вырываются только прерывистые стоны. Джордж иногда касается губами дрожащей шеи. — Джордж, я... Могу я?.. — Жди. Я хочу, чтобы мы вместе. Оскар хватается пальцами за волосы Джорджа, лохматит, тянет. Голубые глаза смотрят на закушенную губу. Джордж ускоряется почти грубо, толкается рвано. Он кончает, не предупреждая — Оскар освобождается в тот же момент. Одновременно, как и хотел Джордж. Оскар сглатывает, в горле будто пустыня дерёт. Но он будет продолжать делать то, что хочет Джордж — будь то побеждать, умолять, просить или терпеть. Потому что смотреть на него снизу вверх просто невыносимо. Гипотеза подтверждена.