A qui donc sommes-nous?

Cra-cra, mtfckr · @ManonCorbeau 🔒 Я так люблю свою жизнь. Правда. Мне нравится мой дом. Я люблю свою семью. Друзей. Девушку. Я хочу прожить самую долгую жизнь и самую скучную. Состариться со своей девушкой (будущей женой?) и умереть в доме, который мы выбрали вместе. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. henussy chenussy · @kinghenry1 мне позвонить? ↓ Cra-cra, mtfckr · @ManonCorbeau 🔒 Нет, не переживай, пожалуйста Блу со мной Всё ок R.C.G. · @User1004002 🔒 Манон? ↓ Cra-cra, mtfckr · @ManonCorbeau 🔒 Игнорируй и спасибо ↓ R.C.G. · @User1004002 🔒 Манон. : (

***

      Манон толком не могла вспомнить когда в последний раз Барнс был пропитан такой атмосферой паники и непонимания что делать и что происходило вообще. Наверное, ни чуть не менее отчаянная тревога висела над тёплой крышей дома в день смерти дядя Ниалла, однако она не могла знать наверняка — лежала вдали мёртвой тоже.       Благо, в этот раз их всех сдерживала здесь отнюдь не скорбь по мёртвым. Всего лишь сочувствие к пострадавшим.       И хоть тётя Аврора снова сделалась неподвижной, спящей принцессой, не обеспокоенной происходящими событиями, важно сейчас было лишь то, что её тело оставалось живым и здоровым, способным в любое мгновение оживиться.       Оставалось только понять что делать с демоном — и эти существовали! — поселившимся в лесу, пробудившимся кем-то изнутри. И тогда, без гнили в волшебным лесу, тётя бы вернулась к себе домой и всё снова стало бы хорошо. Должно было.       — Слава богу, Триаль и Деклан уехали ночевать в отель, — бормотнул себе под нос Ронан, стоя у двери гостиной со сложенными на груди руками. — Все бы мозги проели.       Манон фыркнула, но рассеяннее, чем обычно.       На диване, неудобно сгорбившись, сидел бледный, немного вспотевший Дариуш, а под его боком, сидя с открытой аптечкой на коленях, устроился Ноа, вызвавшийся помочь со странным боевым ранением, полученным ребёнком — там, где демон успел коснуться бедолагу, прожглось и пропало всё: кусок ткани на спальной футболки и кожа. Расти заново она планировала явно долго, но всё равно надо было аккуратно постараться ранение вылечить и продизенфицировать. Ноа, как они выяснили в последний момент, оказывается, брал курсы первой помощи в каком-то скаутском лагере по молодости и пока не растерял свои знания.       — Вердикт, док? — Манон кивнула ему как только он поднял на неё свой взгляд.       — Жив, но лучше бы ему мало напрягаться и много восстанавливаться, — одобряюще протянул тот. Чуть шутливо добавил, подтолкнув локтем хмурого мальчика: — Сможем попробовать провернуть, мистер Золотовски?       — Сможем, — буркнул Мэттью вместо него.       Бедолага, принёсший в Барнс Аврору и Дариуша, находящихся в отключке, наконец, перестал трястись как осиновый лист, и теперь послушно сидел на полу перед диваном, держа за руку своего парня, и то и дело, шмыгая носом. У Золотовски явно не имелось в запасе много сил на его успокоение, но он старался сжимать его ладонь в ответ, хоть его взгляд и отказывался фокусироваться на людях вокруг себя достойно.       — Мы должны позвонить Кавински? — Неуверенно уточнила Манон ни у кого конкретного.       — Нет, — в унисон бросили Ронан с Дариушем, да так резко, что Ноа невольно поморщился.       — Почему? — Нахмурился Мэттью. Его свободная рука потянулась вверх, чтобы смахнуть с лица Золотовски прилипшие к коже лица волосы. — И, Ронан, тебя вообще не спрашивали.       — Я не хочу видеть его здесь, — всё равно объяснил Линч, поджимая губы. — Да и к тому же, Гэнси пока что не уверен, что происходит с Кейбсуотером, а Золотовски может—       — Ронан, — с натягом повторил его младший брат, даже не желая бросать на него взгляд. — Я сказал, тебя не спрашивали. Дариуш, почему нет?       Ронан распахнул рот, чтобы возмутиться, но тут же его схлопнул, выбрав между этого поочерёдно посмотреть то на Ноа, то на Манон, словно ожидая, что те его дружелюбно поддержат. Однако Ноа только многозначительно хихикнул, завязывая узелок вокруг бинтов мальчика, а Манон безразлично пожала плечами. Ронана же реально никто ни о чём не спрашивал.       — Пока нет. Пожалуйста, — Золотовски устало зажмурился. — Я скажу ему через пару дней. Клянусь. Только не сегодня.       Мэттью окинул его сложным взглядом, переполненным абсолютным несогласием, однако он разумно рассудил, что спорить с больным пациентом, пережившим шок не стоило. Он попросту кивнул, поцеловав его в тыльную сторону ладони, зажатую меж своих подрагивающих рук.       — Воды?       Дариуш вяло кивнул.       — Я пока помою руки, — объявил Ноа, захлопывая аптечку. — Не ложись на спину, Дариуш. Ладно?       Тот снова дёрнул в знак согласия.       Стоило Мэттью поторопиться на кухню, как Ронан последовал за ним непрошенным хвостом, явно планируя накапать ему на мозги. После ухода Ноа в гостиной остались только Манон с мальчишкой Золотовски — Гэнси, Адам и Блу штудировали всё происходящее с Мэлори по телефону в другой комнате, пытаясь получить подсказки касательно происходящего.       — Эй, ты молодец, — бросила Манон Дариушу, подходя чуть ближе. Уселась на кофейный столик, чтобы видеть его понурое лицо чуть лучше. — Спасибо, что спас тётю Аврору. Боюсь, она бы не пережила эту ночь, будь она там совсем одна.       Ей и страшно было представить, что было бы, попытайся кто-то из них отправиться в Кейбсуотер завтра. Что если бы они обнаружили мёртвую Аврору?       …Что если это сделал бы Ронан?       Боже.       — Я бы не простил себе, если бы с ней что-то случилось, — закряхтел тихо Дариуш, пытаясь улечься на диване поудобнее: боком, и не тем, что являлся раненным. — Надеюсь мы скоро её вернём в строй.       — И я, — Манон согласно вздохнула.       Её вдруг пронзило страшное и немного запоздалое осознание, что она не успела попрощаться с Авророй как следует или даже предупредить её, что могла скоро умереть снова.       Что если к тому времени, когда она очнётся вновь, Манон уже будет мёртвой снова?       Конечно, она написала ей письмо как и всем остальным людям в своей жизни, но этого всё равно не казалось достаточно. Она думала, что тётя Аврора, подарившая ей так много приятных детских воспоминаний, заслуживала отдельного и личного разговора. И что та едва ли не одна могла понять и принять происходящее без добавления лишнего веса вины на её и без того усталые плечи.       Ох.       А что же будет с Этьеном после её смерти?       Конечно, ей нравилось думать, что тому будет по большей степени всё равно, но—       На дне рождении Ронана он так ужасно перепугался, увидев её лицо! Он потом долго обнимал её наедине и целовал в щёки, взволнованно уточняя всё ли было в порядке и не нужны ли ей были достойные врачи, а не случайные люди с Генриетты. Без устали уточнял, что мог сделать и советовал ей мази для шрамов, которые если не помогли тем заживать лучше, то по крайней мере помогали с болью, стягивающую кожу потом, по заживлению.       Она сглотнула, ощутив острый ком в горле.       Благо, от потенциальной истерики в общей гостиной, её отвлёк слабый голос Дариуша.       — Эй, — он вновь заёрзал на диване, тщательно пытаясь устроиться покомфортнее. — Это правда, что Гэнси однажды умер и воскрес?       — Какие-то странные у тебя запросы на сказку, — ухмыльнулась Манон криво, потирая висок. — Но да, правда.       — Это произошло здесь?       Свернувшийся калачиком, такой бледнющий и ранений, Дариуш Золотовски смотрелся ещё большим ребёнком, чем обычно. Манон вновь вспомнила слова его звёздного воспитателя — о добром сердце и невозможности отказать в помощи — и подумала, что они точно не должны были больше его ни во что впутывать. Вообще.       Не играло роли как они относились к его магии и религии — он был совсем дитя. Погибни он по их вине, то никто бы из них никогда бы не простил себя за это. Не заслуживали бы жить дальше, лишись по их вине жизни ребёнок.       — Не в Генриетте, если ты об этом. Это было в его семейном имении или как там называют все эти крутые локации, — Манон упёрлась локтями в свои колени, слегка подавшись вперёд. — Ладно, расскажу тебе правда как сказку. Авось заснёшь и отдохнёшь! Давным-давно, жил храбрый мальчик по имени Ричард…       Дариуш, конечно, не заснул от её балаканья — видимо, ждал начало работы обезболивающих — но зато внимательно выслушал её рассказ, остановив его всего лишь пару раз, чтобы задать уточняющие вопросы.       Затем к ним вернулся недовольный Мэттью, определённо поругавшийся с Ронаном на кухне в своё отсутствие, и Манон вежливо отошла, давая голубкам пространство.       Когда она вернулась к остальным, ей было отчего-то совсем грустно смотреть на Гэнси, погибшего когда-то совсем юным и одиноким. Ей подумалось, что по крайней мере, когда умирала она, то в своё последнее мгновение в этом мире, она видела лицо любимого дяди, пускай и навеки застывшее в гримасе боли.       А в этот раз… Что ж, рядом с ней определённо будет рядом Блу. Может и все остальные тоже, если очень повезёт, хотя она, наверное, не хотела бы, чтобы Ронан вообще становился свидетелем её гибели.       Это ведь не звучало плохой смертью, верно?       Нет, вовсе нет. Многие же мечтали о том, чтобы умереть в кругу семьи. Манон могла получить это.       Тогда почему от этой мысли её воротило паникой всё равно? Почему она никак не могла успокоиться?

***

      С Манон Корбо что-то было не так.       В принципе то являлось естественным её состоянием на постоянной основе, но сегодня это ощущалос особенно. И пускай ситуация с Дариушем и миссис Линч действительно всех прилично взволновала, Блу всё равно сомневалась, что именно это послужило причиной рассеянности Манон.       Она едва выслушала пересказ Гэнси о том, что им сказал Мэлори, и вдобавок проигнорировала подкол Ронана, хотя она обычно с удовольствием огрызалась в ответ, начиная очередной бесконечный поединок, результаты которого никогда не объявлял победителя.       Манон лишь покивала совершенно на слова всех, а потом предложила Блу поночевать в поместье Корбо, раз остальные оставались в Барнс после всего случившегося, и была таковой. Блу не стала накидываться на неё с допросом сразу — хотя ей очень хотелось — и дала ей время выдохнуть по пересечении дороги.       Уже внутри поместья, Корбо легко потянула её в ванную комнату на втором этаже и показала ей растворы, выписанные для профилактического очищения швов. Блу не менее молчаливо кивнула на своеобразную просьбу о помощи, помыла руки с мылом дважды, и дождавшись, пока Корбо усядется на крышку унитаза, принялась за работу.       Вопреки ужасу всей ситуации, произошедшей на Хэллоуине, заживали боевые ранения Манон достаточно быстро. Кое-где уже образовывалась корочка — всегда хороший знак при восстановлении — и в целом, у девочки уже висела запись в больницу на снятие швов через полторы недели. При отсутствии паники, гораздо легче понималось и принималось, что Манон не повредила себя уж слишком жестоко.       — Я рада, что твоя тётя в порядке, — прервала тишину первой Блу, моча ватный диск. — Но всё равно ужасно, что так вышло.       — Ага.       В этот раз, та даже не кивнула — хватка Блу на подбородке просто не позволила ей этого сделать.       — Я всё-таки думаю нам следовало позвонить ответственным за Дариуша людям, — добавила она, всё ещё аккуратно пытаясь вывести девочку на разговор. — Зря это мы не стали. Понимаю, конечно, что Дариуш и сам и решил иначе, но он—       — Блу?       Она удовлетворённо кивнула. Попалась.       — Да?       Терпение, всё-таки, имело свойство хорошо окупаться. Оказывается.       — Я должна в кое-чём тебе признаться.       Манон нервно сжала ткань висящей на себе футболки. Зажмурилась, отказываясь на неё смотреть. Блу мягко прижала диск к линии шрама, осторожно растирая кожу.       — Да, Манон? — Вновь повторила она ещё чуть громче.       — Я… Я солгала о кое-чем. Тебе. И ещё пару людям.       Она машинально нахмурилась, ожидая услышать совсем не это. Мысленно прошлась по всем их общим моментам, пытаясь догадаться заранее, что именно могла сказать ей Корбо, что не являлось правдой. Подготовить себя к её признанию, что бы оно в себе не таило.       — Я… П-послушай, — Манон шумно сглотнула, немного дёрнувшись, когда Блу, задумавшись, слишком сильно прижала ватку к шву. Она тут же виновато отстранилась, но Корбо ничего ей на это не сказала. Упёрто продолжила, хотя вряд ли хотела говорить последующие слова вслух. — Да, это правда, что у меня нет, да и никогда не было плана на будущее после выпуска из школы. И, да, я сказала, что уверена, что всё наладится само по себе… И что я даже верю, что не всё так однозначно… И, ну, что магия, она такая магия, что сработает сама в финальный момент… Я много, что говорила всё это время… Разве не смешно?       Манон шумно выдохнула и Блу невольно нахмурилась только сильнее — что это всё значило?       — Корбо, — Блу выкинула ватный диск в компактную мусорку, стоящую рядом с умывальником. — Притормози, пожалуйста. Я совсем не понимаю о чём ты говоришь.       — Я… Я не хочу умирать! — Голос Манон предательски надломился, прежде чем тут же повыситься до неприятного звона: — И я боюсь умереть! Я очень боюсь, Блу.       Она застыла каменным изваянием.       Манон, её бедная Манон, по-прежнему болезненно сжимающая плечи и жмурящая глаза, и так отчаянно боящаяся столкнуться с ней взглядом, заплакала. Крупные слёзы потекли по её щекам, одна за другой, и тяжёлые вздохи в попытках собраться, оборвались, оказавшись перебитыми отчаянными всхлипами, содрагающими её тело.       — Прости, — промямлила она следом, закрывая лицо руками. — Я так не хотела, чтобы ты—       — Ох, Манон!       Блу оттянула её запястья от лица, прежде чем прижать девушку полностью к себе, приобняв её растрёпанную голову. Та моментально обмякла в её руках, зарыдав только громче от прикосновений к себе. Схватилась отчаянно за Блу, будто боялась, что та планировала развернуться и уйти.       И затряслась.       Блу не помнила, чтобы Манон плакала перед ней до этого самого момента. Не считая того дня, когда она узнала, что умерла в прошлом, этого раньше не происходило. Тогда однако Блу не позволили остаться с ней рядом — прогнали. А впоследствии Корбо и вовсе заперлась вдали от них всех до приезда брата.       Всё это время, она наивно думала, что тогда, когда Корбо доверится ей достаточно, чтобы сломаться так искренне как в тот день, то Блу будет рада — что это будет хороший знак для их отношений. Полное доверие, открытость.       Она не ожидала, что этот момент будет таким болезненным для неё тоже, и что за разрывающимся сердцем, заслезятся её глаза тоже.       — Прости за все тупые шутки тоже, — едва слышно проныла Манон. Её голос тонул, перебиваемый слоями одежды Блу, в которую она утыкалась лицом, и даже так звучал так разбито, что ныла душа. — Я так хотела, чтобы… Я не знаю. Боже, я не знаю. Я не хочу— Я не хочу оставлять вас всех. Я только получила тебя! И моя семья, я… Боже, Блу, я так боюсь умереть. Разве я не могу прожить чуть дольше? Узнать… Каково это? Быть взрослой? Понять, что я хочу от этой жизни? Почему это должна быть я?       И как Блу, зацикленная на попытках исправить непоправимое, не догадалась сама, что Манон наверняка тревожно переживала предзнаменования о собственной смерти?       Почему купалась на её безразличное поведение? Шутки?       Ведь стоило поговорить с ней об этом всерьез, постараться выслушать, и—       — Блу, только не злись на меня, — неправильно восприняв её молчание, взмолила Корбо. — Я знаю, что ты переживаешь. Это не твоя вина. Я клянусь, я никогда не винила тебя. Я просто очень устала, и—       — Я не злюсь! — Торопливо перебила она девочку, начиная усиленнее гладить её по голове. — Манон, я совсем не злюсь. Слушай, я бы в жизни не смогла— Я рада, что ты это сказала, хорошо? Прости, если ты подумала иначе.       Блу попыталась собраться.       Крепко зажмурилась, чтобы сморгнуть противные слёзы — сколько раз её успокаивала Манон, ни разу не перенимая фокус внимания на себя? — и тихо выдохнув, склонилась, чтобы поцеловать её в макушку.       Ей не часто приходилось вступать в роль успокаивающего человека, но зато у неё была мама, всегда знающая как лучше управляться с чужими расстройствами. Повторяя за ней, она сумела бы управиться с этой задачей тоже.       Обязана была.       — Манон, я сделаю всё, чтобы ты не умерла, хорошо? Я обещаю. Даже если… Даже если ты права, что Гэнси в опасности, и что тебе придётся собой пожертвовать, я уверена, что мы найдём способ из этого выбраться. Я не успокоюсь, пока мы тебя не вернём. Хорошо?       Она знала, что это не могло успокоить девочку — что она часто это говорила и сама пока не понимала как ей предстояло это провернуть.       Но она должна была попытаться сделать всё, чтобы доказать свою болтовню.       — Блу, — Манон тихо всхлипнула. Она немного успокоилась, хотя так и продолжала дрожать в её объятиях. — Я думаю, что я умру на этой неделе. Я не знаю когда. Но не кажется оно скоро придёт за мной.       Блу шумно выдохнула, крепче сжав её в своих руках. От напряжения заныли руки, однако это помогало ей собраться.       — Значит, на этой неделе, я найду способ вернуть тебя в живые во второй раз, — уверенно кивнула она им обеим. — Да?       Манон попыталась фыркнуть в привычной себе манере, но вышло это очень влажно и шумно. Совершенно неубедительно.       — Ага. Все подарки на день рождения Ронана. Как обычно.       Блу дёрнула уголком губ, хотя и не чувствовала себя позабавленной их разговором. Пригладив её волосы вновь, ища в какую бы сторону переминить тяжёлый разговор, Блу уточнила:       — Что ты ему, кстати, подарила?       — Коробку в коробке, упакованной в коробку и так ещё десять раз, — буркнула Манон. — …Ну и внутри последней коробки лежал ручной браслет для него. Ничего особенного.       Ах. Так вот чего они слышали пыхтение и крики раздражённого Ронана вечером. Раскрывал подарки, видимо.       — Он придумает что-то ещё более ужасное на твой день рождения, Манон, — покачала головой Блу. — Вот увидишь.       Поразительно, но это обещание стало тем, что окончательно вынудило Манон расслабиться — обещание ещё одного дня рождения впереди.       — Ага. Вот увижу, — хрипло согласилась она.       Блу бы никогда не простила себе случись оно иначе.