Too Sweet

– Как же ты не понимаешь, Нико, я не могу просто так отдать тебе это зелье, оно слишком опасно! Себастиан вздохнул, распахивая шкафчик, наполненный разными странными баночками. – Ну Себ, пожалуйста, единственная надежда только на тебя! Дженс в последнее время стал будто еще более слепым, я ему дарю красную гвоздику, а он такой “О, какие красивые цветы, спасибо.” – Не все знают язык цветов, Нико, если ты буквально спишь со своим любимым фикусом, не означает, что так делают все. Росберг что-то хмыкнул в ответ, демонстративно отворачиваясь. После нескольких минут неловкого молчания Себ наконец сдался, смахивая пыль с коробки которую он поставил на стол. – Ну ладно, ладно, но это в последний раз! – Ты каждый раз так говоришь, а потом сам приходишь и отдаешь новое Цветочное зелье. Спасибо! – протянул Росберг, выхватывая у него из рук красноватую бутылочку, будто она в любой момент отрастит ножки и убежит. Хотя, зная Себа и его страсть к экспериментам, никогда нельзя сказать наверняка. ***** Стоит рассказать, что означает “зелье”. Вы, должно быть, сразу представили страшную старуху, склонившуюся над своим котлом с ярко-зеленой жидкостью, но на самом деле, зелья ничем не отличаются от лекарств, но с более мощными эффектами. Некоторые люди могли унаследовать дарования к алхимии, флоро-магии, левитации и еще другим небольшим талантам, и , после долгого и нудного обучения, готовить зелья. Их готовили в лаборатории, с самым обычным оборудованием – колбами, пробирками, чашками Петри. По словам Себа, это ничем не отличалось от занятий химией. Существовал ряд “базовых” зелий, которые работали просто как усилители физических качеств, обезболивающие или снотворное. Он сам разрабатывал некоторые, как, например, “Цветочное зелье” для Нико, которое помогало ему выращивать цветы быстрее. Кими в большинстве случаев становился в этом деле главным подопытным, добровольно, конечно. По словам Феттеля, финн отличался хорошим телосложением, и поэтому именно он становился объектом для многочисленных наблюдений. Все остальные, естественно, понимали, в чем на самом деле причина. ***** Четверг начался нудно и обычно. Кими был загружен работой, несмотря на то, что следующая гонка была лишь через неделю. Финн хмуро уставился в чертежи, параллельно слушая главного инженера команды. Да, 8 утра – явно не лучшее время для обсуждения стратегии: половина гаража откровенно дремала. – В Сильверстоуне Мерседес получает огромное преимущество в виде больших зон DRS, поэтому нашей основной стратегией будет оверкат, чтобы не позволить им нас обогнать. Кими хотя бы пытался что-то записывать, попивая давно остывший кофе, а вот Себастиан рядом с ним дремал, положив голову на руки. Он выглядел сейчас невероятно мило – растрепавшиеся светлые волосы, прикрытые от усталости глаза, мимолетный взгляд которых иногда останавливался на лице самого Кими, когда немец думал, что он не смотрит, помятая футболка. – Мы будем придерживаться стратегии медиум-хард, поэтому– Голос мужчины плавно растворился на заднем фоне, когда Кими случайно выдал себя – Себ поймал его взгляд и улыбнулся одними уголками губ, будто они оба знали этот маленький секрет. Кими всматривался в его глубокие, голубые глаза, в которых мерцали маленькие хитрые огоньки, сейчас приглушенные усталостью. Этот немой разговор, обмен взглядами, что угодно – теперь был их секретом, их слабостью. Кими кивнул в сторону кофе, мол, хочешь мой? Себ покачал головой, благодарно прикрыв глаза. Кими лишь чистым усилием воли смог отвести глаза от Себа, что снова провалился в полудрему, и сфокусироваться на экране перед ним. Обычно, он предпочитал держать свои мысли при себе, высказывая их кратко, сухо, и по делу, но с Себом не заразиться его умилительной болтливостью было невозможно. Кими понимал, что означает то маленькое солнце, включающееся в его груди каждый раз, когда Себ обнимал его, или смотрел на него, или… Просто существовал рядом. Он взрослый, зрелый человек, понимающий, что запрещать себе любить и подробная чушь ни к чему хорошему не приходит, но разве его рациональный, расчетливый ум имел власть над тем хаосом, что представляло его сердце при приближении сердца? Мозг тогда будто отключался, оставляя Кими наедине с его чистыми, не скрытые ничем чувствами, и это оглушало. Себ – громкий, непредсказуемый, хаотичный – значил для него слишком много, обнажая не хотя те части его души, что раньше были заглушены разумом, почти погребены под расчетами и планированием. Прядки были мягкими, шелковыми в его руках, а Себ – удивительно спокойным. Обычно в такие моменты он пытался вырваться, говоря, что его волосы – его дело. Но нет, он лежал спокойно, посматривая на Кими сквозь полуопущенные веки. Наконец найдя противный узелок, Кими разделил прядку, как делал это обычно, и подцепил его. Вскоре все волосы были снова в идеальном состоянии, и Кими не смог противиться удовольствию провести ладонью по всей длине. И даже сейчас, вместо того, чтобы слушать стратегию, он распутывал назойливый узелок в волнах волос Себа с таким непроницаемым выражением лица, будто расчесывать волосы своего товарища по команде на стратегическом собрании – абсолютная норма. Он бы даже удивился, если бы кто-то ему сказал, что это не базовый минимум. Его даже не хотелось разыгрывать сегодня – обычно Себ позвоял Кими проявить свою истинную натуру. Пока все принимали его за сдержанного и воспитанного, он любил очень даже подло, по словам Себа, подшутить над ним. Например, спрятать его футболку и не отдавать прямо перед интервью, где им нужно было появится в мерче команды. Себ тогда в отместку отобрал запасную у самого Кими, и он бы соврал, если бы не сказал что он в его футболке выглядел куда крошечнее, чем на самом деле. Себ из-за этого подсыпал ему соли в кофе, потом Кими подложил ему горчицу в сэндвич, хотя знал, что тот ее на дух не переносит. – Думаю,на сегодня достаточно, всем спасибо! – закончил свою речь инженер, выключая интерактивный экран. Кими глубокомысленно хмыкнул, осматривая свои заметки. Они состояли всего из пары предложений, которые отлично передавали всю ту воду которую им лили в уши на протяжении часа. Себ с громким вздохом потянулся, проводя пальцами по волосам, которые сейчас приняли свою обычную форму благодаря стараниям Кими. – Я уж было подумал, что ты заплел мне сотню маленьких косичек, как грозился тогда, на вечеринке, когда я случайно покрасил тебе висок в ярко-зеленый. – У меня бы не хватило времени. Но я все еще помню, так что ходи и оглядывайся, златовласка. Себ потянулся, как большой и довольный кот, и помахал Нико с Дженсоном, которые вошли в комнату сразу после того как удалился инженер. – Ну? Что? – спросил он с улыбкой на все лицо, рассматривая Дженсона, будто с ним должно было что-то произойти. Нико, видимо сияющий от счастья, кивнул. – Вы наконец начали встречатся? – спросил Кими, устав терпеть неловкую тишину. Дженсон, мирно наливающий себе кофе из их, между прочим, кофемашины(верх наглости, если спросить Кими), кивнул. – Мне пришлось выпросить у Себа любовное зелье чтобы этот идиот наконец открыл глаза. – пожаловался Нико, откинувшись на спинку дивана. Дженсон отвел взгляд, зачем-то наливая вторую кружку кофе. – О, так оно сработало? – Кими был явно заинтересован, присоединяясь к Нико на диване. – А ты его что, не тестировал? – Недоумевал Нико. – На ком мне его нужно было тестировать? На Кими? – А в чем, собственно, проблема? – подал голос Кими, принимая чашку с кофе из рук Дженсона и усаживаясь на стул. Себастиан густо покраснел и замолчал, а Нико, не сумев сдержать легкий смешок, спросил: – Кими, это любовное зелье. Думаю, у Себа были довольно очевидные причины не давать его тебе, как думаешь? – Хм. – Кими не нашелся, что ответить, поэтому в привычной манере хмыкнул и снова уставился в свои бумаги, будто сказанное Нико его никак не волновало. Он отпил немного кофе, уставившись в планшет с расписанием на день. Нико глядел на него во все глаза, будто он должен превратится в жабу или подобная чушь, но ничего не происходило – Кими как сидел в опасной близости от Себа, листая списки и буллетпоинты, так и сидел. Дженсон, просмотрев их расписание, воскликнул: – Я думал у нас меньше дел сегодня, но оказывается, мы освободимся рано, к пяти. – Ну вот и зачем было так рано нас поднимать? – пробурчал Нико, все еще поглядывая на Кими с подозрением из-под полуопущенных ресниц. – О, у меня нарисовалась отличная идея! Давайте вечером устроим небольшую вечеринку? Ничего экстремального, но мне недавно подарили хороший виски, хотелось бы распробовать. – подмигнул он Себу. – Мы освободимся к шести, так что с радостью. Ты в деле? – спросил Себ Кими, что сосредоточенно с кем-то переписывался. – Хм, хорошо. – Отлично! – Дженсон дал пять Нико, и оба удалились: скоро начинались интервью. Себастиан, еще не до конца проснувшийся, откинулся на спинку дивана в надежде поймать еще хотя бы пять минут дремы. Глаза закрывались сами по себе, но даже так он уловил быстрое движение, и мгновение спустя он лежал на чем-то более мягком, чем кожаная обивка. Сквозь накатывающий сон он понимал, что картина, которую мог увидеть сейчас каждый, могла вызвать вагон и маленькую тележку слухов, но его мозг, распаленный отсутствием сна ночью и близостью к этому блаженству сейчас, шептал ему правду, хоть и неудобную, угловатую. “Тебе нравится Кими." Три слова, до ужаса простые, но таящие в себе огромный смысл – ночи, проведенные в бессоннице, когда он переживал за титул, за место в команде, а Кими просто был рядом, ничего не говоря; горький вкус утреннего кофе со слишком большим количеством сахара, чтобы проснуться наверняка; летящие по воздуху взгляды перед каждым гран-при – поддержка, утешение, любовь. Спал он совсем недолго, вскоре им пришлось снова встать и пойти заниматься одними и теми же делами, которые они делали изо дня в день. Прежде сияющие новизной, сейчас они были лишь тусклой рутиной, но сил ему придавала мысль о вечеринке – подумать только, сколько времени он не выходил из отеля по вечерам. ***** Когда время близилось к шести, их разделили, по обыкновению, и Кими улучил короткий момент чтобы написать Нико.

Вы

Привет. Хотел спросить, какие

цветы означают привязанность

на языке цветов? В гугле выдают

много разных вариантов, я не

уверен в них. Спасибо.

Нико Росберг Привет Я бы сказал, лучшим вариантом будут пионы, особенно красные. У остальных цветов слишком много толкований, чтобы говорить точно.

Вы

Спасибо, я учту.

Он прежде приметил цветочный рядом с квартирой Дженса, поэтому вышел из паддока пораньше, чтобы успеть купить цветы. А, точно. Цветы. Видимо, он заразился от Нико этой чушью, но он принял решение, что больше бегать от Себастиана он не намерен. Он больше не может каждый раз кусать себя за щеку при виде того, как Себ, потягиваясь, выпрямляется во весь рост, как он сопит, когда на него накатывает дрема, как его солнечные волосы ощущаются под кончиками пальцев. Он не мог каждый раз напоминать себе, что не имеет права на большее. Рядом с Себом он мог запросто, без усилий быть собой – по-настоящему собой. Мог вставить колкую шуточку между строк, подколоть, сбросить маску спокойствия и сдержанности. Сердце интуитивно тянулось к нему – обнять, поцеловать, спрятать в укромном уголке, сохранив ото всех бед, подарить весь мир ради мимолетной, но счастливой улыбки. Зайдя в магазин, он коротко поприветствовал работающую там девушку, и попросил красные пионы. – Проходите, они в холодильной комнате. Сколько штук вам нужно? – Пяти будет достаточно, спасибо. Бережно держа в руках вкрапленные бечевкой пионы, Кими направлялся к их отелю, получив сообщение от Себа, что тот был почти готов. Спокойствие и хладнокровие, так нужные в этот момент, его просто покинули, оставив лишь море волнения. Он стоял уже перед дверью номера, нервно переступая с ноги на ногу. Он взбежал по лестнице за рекордное время, будто пытался завоевать чемпионство мира по поднятию по лестницам. Неприятный комок в животе скручивался все сильнее и сильнее, он бы соврал, если бы сказал, что как перед гонкой – тогда он был намного спокойнее, собраннее, уже переключившись полностью на дорогу перед собой. На каждой трассе он бывал много раз, проезжая повороты удачно ли, неудачно ли, забирая победы и терпя поражения, но сейчас… Он не знал, что его ждет в следующую минуту, когда Cеб откроет дверь. Кими лишь надеялся, что звук его развивающегося сердца не будет слышен на весь отель, иначе СМИ не дадут им покоя. ***** Когда Себ открыл дверь, он был не то чтобы приятно удивлен, он был в шоке. Безмолвно пропустив Кими внутрь, он принял цветы, протянутые ему с толикой неуверенности. – И даже чеснока там нет? – он вдохнул аромат свежих пионов полной грудью, украдкой смотря на Кими. – Я подумал, сейчас не лучшее время для шуток, ведь… Кими встал с бежевого кресла и начал ходить по комнате, как он обычно делал, чтобы собраться с мыслями. Себ почувстовал, что воздух в комнате изменился, теперь что-то незнакомо-нежное витало между ними. Он отложил цветы на стеклянный столик и подошел к Кими, что стоял у панорамного окна. Сердце заходилось в бешеном ритме, крича ему о том, что вот он – момент, которого он так ждал, его заветный шанс рассказать Кими обо всем. Он остановился в паре шагов, не смея подойти ближе. Годы пряток от самого себя и чувств, которые неумолимо настигали его в самое неподходящие моменты, давали о себе знать. Он осторожничал,и подавно – может, это тоже розыгрыш, но гораздо более жестокий, чем чеснок в цветах и приклеенное к раковине мыло. Кими, видимо, услышал его мысли. Он повернулся и трепетно взял его руки в свои, успокаивая, позволяя сконцентрироваться на теплом прикосновении их рук,а не немом вопросе, повисшем между их лицами. – Ты сомневаешься? Его слова были точны, резали в самое сердце, несмотря на краткость и простоту. Себ поспешно кивнул, но глубоко вдохнул и поднял глаза. Кими смотрел на него всего мгновение, но и этого времени хватило, чтобы все их моменты вместе пронеслись перед глазами – тихие вечера, наполненные шутками и дурацкими сериалами, которые Кими втайне ненавидел, случайные прикосновения в клубах, под ярким светом софитов… – Я… Не мастер говорить, ты знаешь, но хочу, чтобы ты все равно меня выслушал. Долгое время я- Кими умолк, пряча краснеющее лицо в ладонях, шумно выдыхая. – Черт, почему это так сложно? Все равно, слушай, Себ, я… Это не пранк или шутка какая-то, я и в самом деле- В самом деле люблю тебя. И не как напарника. Себ еле слышно рассмеялся, шепча, будто громкий звук может разрушить ту хрупкость пузыря, что окружал их: – Я понял уже, что не как напарника. Я тоже тебя люблю. Даже если ты прячешь мои любимые футболки. Я бы сказал, именно поэтому и люблю – что ты поддерживаешь все мои шуточки, и сам меня разыгрываешь. Кими усмехнулся, поддерживая лицо Себа ладонями, слегка влажными от пота. – Долго же мы танцевали вокруг друг друга. Себ нетерпеливо сократил расстояние между их губами, чувствуя, будто в груди взрывается маленькое карманное солнце. ***** Как только Кими и Себ вошли в зал в квартире Дженсона, который был наполнен людьми и приглушенной музыкой, Нико расплылся в хитрющей улыбке. – Признались друг другу наконец? Неудивительно, зелье-то рабочее. Кими остановился в ступоре, глядя на Нико во все глаза. – Только не говори, что ты подсыпал мне куда-то любовное зелье. Дженсон появился рядом с ним, приобнимая за плечи. – Это была моя идея, кстати. Шикарный розыгрыш, не находите? *****Вчера вечером***** Нико радостно вбежал в комнату, держа маленькую бутылочку как заветный трофей. – Достал! Должно работать 24 часа, вполне хватит для нашего плана. – Он повелся? Нико плюхнулся на диван рядом с Дженсоном. – Я пожаловался ему, какой ты слепой и не можешь понять моих сообщений на языке цветов. Он сказал “Не все спят со своими фикусами, Нико.” – передразнил он Себа, довольно улыбаясь. Дженсон рассматривал зелье в бутылочке, даже понюхал, но оно ничем не отличалось от клубничной газировки. Кто их знает, этих алхимиков. Может, клубничная газировка – вот какова на вкус любовь? Он посмотрел на Нико, что мирно сидел рядом с ним, растя ромашечки из ладони от скуки. Бутоны с тихим шелестом раскрывались, являя на свет прекрасные и милые цветы. Нико положил голову ему на плечо, протягивая только что выросший цветок. Счастливая улыбка расцвела на лице Дженсона. Сколько он сам терпеливо выращивал свою любовь к Нико в теплице своей души, оберегал от резких порывов ветра,и чувствовал, как она цветет яркими цветами, когда его возлюбленный был рядом. – Ромашки напоминают мне о тебе. Они одновременно и простые, почти банальные, но так дороги моему сердцу, что любые хризантемы рядом с ними блекнут и увядают. – прошептал Нико, нежно целуя Дженсона в щеку. ***** – А вообще, всех переиграл я. – рассмеялся Себ, дослушав до конца эту невероятную историю. – Почему же? – с интересом спросил Нико, наливая себе еще виски. – Та жидкость в бутылочке – крашеная газировка, а не любовное зелье. Я дал тебе плацебо, чтобы ты сам поверил в себя и признался Дженсону, веря, что он под действием зелья. Все вышло куда запутаннее, но сути не изменилось – вас всех одурачили! – Так и знал, что был какой-то подвох! – воскликнул Нико, с раздражением откидываясь на диван. Дженсон, прежде задумчивый, произнес: – Вот почему мне показалось, что зелье пахнет газировкой… Кими удивленно смотрел на Себа. – Ладно, в этот раз признаю свое поражение – ты ошарашил даже меня. – в его голосе сквозила мягкость и некая… гордость, несмотря на поражение. Себ был уверен, это – настоящая любовь.