Без правил

Минхо уже давно не ребёнок. Ему пару недель назад исполнилось двадцать один, и кто бы ни говорил, что взросление – это этап жизни, то у Минхо он наступил резко и очень болезненно. Он помнит всё, до мельчайшей детали. Помнит, как сначала ушёл отец, хлопнув дверью, а спустя неделю ушла и мать. Больше они не вернулись. Они оставили Минхо огромную дыру в сердце и брата, которому вот-вот исполнится девять. На душе скребли кошки, когда он стоял в коридоре, смотрел на хлопнувшую пару минут назад дверь и молчал. — Минхо, а мама когда придёт? - детский голос раздался эхом и пронёсся по черепной коробке парнишки. Сглатывая скопившуюся слюну, он и поверить не мог, что его семья вот так развалится. Ему всего 14, какого? — Мама...? - он повторил это одними губами в пустоту. шумно вдохнув носом, он сёл на корточки перед младшим братом и взяв того за маленькие ручки, произнёс, - Она уехала, но она обещала вернуться… когда? Она не сказала. Чонин кивнул головой. Он знал, что отец ушёл и больше не вернётся. Знал, что он их бросил. Он слышал это из криков матери на Минхо, когда тот настойчиво спрашивал. Надеялся, что мама так не сделает. С уходом матери всё изменилось: Во-первых, четырнадцатилетний Минхо начал подрабатывать, чтобы хоть как-то прокормить себя и брата. Учёба парня резко отошла на второй план, и в журналах всё чаще и чаще стали появляться "Н". Частые вызовы к директору, на которых тот настоятельно рекомендовал пригласить родителей. Во-вторых, опека. Страх, что тебя и брата разлучат, стал страшнее огня. Учителя, которые заподозрили что-то, обещали натравить на семью Ли службу опеки, либо же обещали прийти сами, дабы узнать, где их родители. Их смущало и то, что родители мальчиков не появлялись ни на одном родительском собрании, ни на звонки не отвечали. Всё это было таким странным. Минхо быстро сообразил, что это не просто шутки и глупые обещания, и потому придумывал ложную информацию одну за другой. Самая правдивая была та, что родители работают в другом городе, что у них частые командировки и именно из-за этого они не отвечают. Оправдание насчёт "Н" он объяснял больничными. Интернет, библиотечный принтер и вуаля - документы о том, что он болел готовы. Так что "Н" были изменены на "Б". Минхо научился выживать. Когда ему исполнилось семнадцать, он уже работал на трёх работах, дабы прокормиться. Он мечтал когда-то закончить все двенадцать классов, но в связи с нагрянувшими проблемами мечту пришлось задвинуть далеко в глубокий ящик. Ушёл он на следующий год после случившегося. Учителя, конечно, были в шоке, но ничего не сказали. Хотя они даже не были уверены, что Минхо вообще не вылетит раньше из школы за свои вечные пропуски. Самым тяжелым было сохранять видимость нормальности для Чонина. Он старался не показывать брату своего отчаяния, своей усталости. Он придумывал истории о дальних поездках родителей, о их важных делах, чтобы объяснить их отсутствие. Он играл роль заботливого родителя, хотя сам еще был ребенком, вынужденным нести на своих плечах непосильную ношу. Чонин, хоть и был мал, чувствовал эту фальшь, но предпочитал верить в сказки, которые рассказывал ему брат, потому что альтернатива была слишком страшной. Насчет Чонина: от него требовались учёба и помощь по дому. Если со вторым проблем особых не возникало, то с первым… Первый раз, когда Минхо был в кабинете директора по поводу поведения брата, случился в шестом классе. Драка. Минхо помнит, как у мистера Чона слюна летела в разные стороны, а его огромное лицо стало похоже на помидор. Он выслушивал все нотации от директора, поглядывая на брата. Чонин краснел от стыда. Их тогда отстранили от занятий на две недели: Чонина и того парня, с которым он подрался. Дома, конечно, со смехом была проведена воспитательная беседа. Ли младший быстро понял, что обман Минхо по поводу ухода матери был во благо ему же, но и это не сильно спасало. Старший брат стал для него родителем, защитой и опорой в одном лице. Он стал тем, кто так небрежно отмахнулся от них, будто они - пустое место. Чонин видел, какие усилия прилагает Минхо, и ему хотелось помочь. Но что может тринадцатилетний? Все подработки с четырнадцати. Конечно, можно работать фрилансом, но каков шанс, что это не мошенничество? Чонин не был в этом уверен. Был случай, когда он впервые своровал. Горсть монет, которые он выгреб из ящика для пожертвований. Минхо был не сильно рад в тот раз. Доходчиво объяснил, что так делать нельзя, прочитал лекцию на эту тему. Чонин помнит, как горели его щеки и уши, как хотелось провалиться под землю. С того момента он больше таким не занимался. Выживать стало необходимостью для Ли. После совершеннолетия Минхо, правда, стало куда проще. Опека стала уже не так страшна, он сходил даже туда, дабы оформить документы на опекунство Чонина. Потом к ним начала ходить, ненавистная для Минхо, мисс Пак - тётка, которую им поставили, чтобы та проследила за всем: хватает ли денег, не нуждается ли Чонин в еде и других вещах. Она стала частым гостем в их доме.

***

— Ли Чонин, поднимайся, иначе опоздаешь в школу! - крикнул Минхо, запуская стиральную машинку. - Боже, он носит носки неделями или что... Закинув последние вещи в машину, он закрыл дверцу. Пара движений лёгкой руки - и вуаля, барабан заполняется водой. Буквально час назад Минхо вернулся с ночной смены в клубе. Официант - работа неблагодарная, но какая уж есть. Благо, персонал хороший, и на этом спасибо. Он смыл с лица остатки блёсток - одно из правил дресс-кода внешнего вида персонала в клубе. Вторая работа в отеле начнётся в пять часов вечера, он ещё успеет отоспаться. Закончив со всем, он наконец вышагнул из ванной комнаты. Чонина нигде не было. Неужто ещё спит? — Если ты ещё не встал, то я оболью тебя водой, - Минхо шутит, он такое никогда не сделает. Он открыл дверь спальни младшего брата. Как и ожидалось, Чонин всё ещё спал, завернувшись в одеяло с головой. — Ли Чонин! – позвал того Минхо, подходя к его кровати. - У тебя осталось двадцать минут до начала занятий! Парень подскочил с кровати, как ошпаренный, смотря на всё вокруг растерянно. Минхо выгнул бровь, оглядывая младшего. Рыжие волосы превратились в гнездо - ничего нового, такое всегда утром. — Что-то случилось? Ты выглядишь встревоженно, - Минхо потянул руку ко лбу брата, проверить, не в плохом ли самочувствии проблема. — Всё нормально, - Чонин отстранил голову, ретируясь в ванную. Минхо кивнул. Раз Нинни говорит "всё нормально", значит, так оно и есть. Он покинул богадельню брата. Ли прошмыгнул на кухню. Вчерашний суп с кимчи стоял на плите нетронутый. Минхо ушёл вчера где-то в районе шести, а Чонин вернулся в семь с дополнительных по английскому и, скорее всего, опять не ел. Старший томно вздохнул, убирая кастрюлю в холодильник. — Тебя вчера какой-то парень спрашивал, - на кухню зарулил младший, - Я сказал ему, что ты работаешь. Чонин уже был одет, Минхо всегда поражался этим умениям брата. На слова о парне бровь старшего выгнулась. — Что за парень? - Минхо оперся плечом на холодильник, смотря на Чонина. — Не знаю, - он пожал плечами, - Он не сказал. Но это точно был не Джисон, его-то я запомнил. Джисон - ещё одна заноза в заднице Минхо после той тётки из опеки. Друг со школы, который остался учиться до двенадцатого класса только из-за тëрок с родителями. Тот подрабатывал вместе с Минхо в клубе и, в отличии от него, работал барменом. Его родители этим особо довольны не были, но на сына повлиять не могли. К тому же он съехал спустя неделю после совершеннолетия. Джисон даже иногда после работы шёл не домой, а к Минхо. Ночевал и уходил на допы, которые сам выбрал. Первый раз, когда Чонин застал его на диване в гостиной, был года два назад. Последнего тогда ещё с Минхо спутали. Джисон так-то был крутым, правда, эти его выебоны и выгибание пальцев, по типу «да я такой крутой, да я самый клёвый» были детским лепетом в глазах Чонина. Чём-то, для Ли младшего, он напоминал придурков из его класса. Может, оно так и было, а может, это сам Джисон такой. По крайней мере, он не был объектом для подражания, да и ровняться там было не на что. — Джисон работал сегодня со мной, - произнёс Минхо, прикрывая глаза и вспоминая, как тот устроил файер-шоу, - Ты в школу не опаздываешь? Чонин на это заявление только закатил глаза. Минхо умел переводить тему. — Такой ты душный, - съязвил Чонин, покидая кухню. Минхо на это заявление только усмехнулся. Подросток, что с него взять? Он последовал за младшим в прихожую. Тот уже надевал обувь. — Кроссовки? На улице не май. — А сам в кедах ходишь. На это Минхо дать ответ не мог. На его осенних ботинках ещё весной сломался замок. В ремонте сказали, что такие проблемы они не чинят, а новые купить руки не доходят, да и когда? Там лето наступило, а осень была сухой и без снега. — У тебя есть обувь, в отличие от меня, - проворчал Минхо, на что Чонин только тяжело вздохнул. — Я уже говорил, что они мне давят, - этими словами он закончил разговор, - Всё, я на учёбу. Напишу, как освобожусь. Он вышагнул из квартиры.

***

Сон Минхо был прерван трезвонящим звуком дверного звонка. Парень поглядел на часы в телефоне. Отображалось 12:57. До будильника ещё целых два часа, а тут какой-то ненормальный. Звук не прекращался. Минхо всё-таки пришлось встать и пойти посмотреть, кто это. Проходя мимо календаря, который был повешен на стене коридора, парень мысленно сматерился. 14 число. Мисс Пак. Сегодня. Только её не хватало. И как он мог забыть? Подойдя к двери, он мысленно перекрестился и со вздохом повернул замок, а затем и открыл дверь. – Мисс Пак! - фальшивая улыбка мигом просияла на лице Минхо, пока в квартиру вваливалось тело той самой тётки из опеки, - Как ваши дела? – Ох, Минхо, они были бы лучше, будь на улице лето. От одного только её противного голоса у Минхо шёл табун мурашек по всему телу. От неё в принципе веяло ничем хорошим. – Так, а вы какими судьбами к нам? Разве мы не договорились встречаться с вами раз в год? Женщина усмехнулась. Ясно, разговор будет не самым приятным. – Видишь ли, - начала она, проходя в своей грязной обуви чуть дальше, чем должна, - Сегодня мне сообщили, что теперь ты официальный опекун своего брата. Минхо выгнул бровь, не догоняя, что именно хочет донести женщина. – Два года назад было оформление опекунства и наблюдение за тем, как ты справляешься. Помнишь? Теперь-то до Минхо дошло. – С этого дня ты имеешь свободу в праве опекунства, - заключила она, натянув на свое лицо улыбку, - Поздравляю, Минхо. Он широко улыбнулся: это нужно отпраздновать. Боже, он и представить не мог, что это случится. Мисс Пак еще раз произнесла слова о том, какими обязанностями обладает опекун, спросила хватает ли Минхо средств на содержание, а в окончание допроса произнесла: – И найди уже кого-нибудь себе, ты еще так молод… Минхо на это лишь с улыбкой закатил глаза, выпроводил женщину.

***

– И она мне говорит, чтобы я нашел себе кого-то, - парень положил подушку на кровать, которую только что заправил в новое постельное бельё, - У самой небось никого нет. Феликс, который вот уже как минут десять слушал, как Минхо рассказывал о случившемся сегодня днем, стоял у соседней койки. Закончив раньше Ли и сейчас что-то активно печатая в телефоне. Наконец оторвавшись от гаджета, произнес: – А что плохого в том, чтобы найти кого-то? Минхо вопросительно посмотрел на парня. Тот хоть и был его другом и по совместительству напарником на работе в отеле, но иногда нес такие странные вещи, от которых, казалось, дергается глаз. – Серьезно? Я на свиданиях-то никогда не был. - Минхо обошел кровать, подходя к другу, – Не знаю даже, как это делается. Феликс выгнул бровь. – Окей, могу пойти с тобой на первое. Устроим двойное. Минхо оторопел, хлопая глазами. Что? – Что значит двойное? - Минхо сел на кровать, смотря в пол. - Мне нечего надеть, партнера нет и… Ликс на это только отмахнулся. Он снова глядел в экран телефона, активно что-то писал в нем, после чего цыкнул. – Мы все устроим. – «Мы» это кто? – «Мы» – это я и Чанбин. Помнишь, я тебе месяц назад говорил, что у меня кое-кто появился? Минхо закатил глаза. Ли Феликс, однофамилец, друг. Если короче, то все то же самое, что с Джисоном, только место работы другое. Ликс, сколько помнится, всегда таким был. – Так вот. Я устрою свидание, а он позовет своего друга. – Это плохая идея, Ликс. Я не умею общаться с людьми, а особенно с красивыми людьми. Теперь Ликс закатывал глаза. Он знает, какой Минхо упрямый, знает, что у того круг общения состоял из его брата, Джисона и Ликса. Но иногда же нужно выходить из зоны комфорта. Надо иногда что-то менять, так почему бы это не сделать? – Не противься, - Ликс снова достал телефон, - Я могу дать аккаунт друга Бинни, напишешь, пообщаетесь, чтобы на встрече не сидеть белой вороной. Телефон Минхо издал звук, а на лице Феликса появилась лучезарная улыбка. – Может, ты и прав…

***

Дверь квартиры хлопнула, а в прихожей послышались шорохи. Чан. – Я дома, - произнес он, зная, что ответа, скорее всего, опять не будет. сын не отвечал на такие заявления уже более двух лет. Мужчина разулся и, пройдя прямо по коридору, уже стоял у двери в одну из комнат. Постучался, а после заглянул в нее, где увидел сына. Тот сидел, поджав ноги на стуле, и решал, кажется, математику. – Джинни, - позвал его ласково Чан, отчего младший что-то промямлил себе под нос. – И тебе привет, Чанбин, - наконец громче произнес Хенджин, оторвавшись от заданий, повернул голову в сторону мужчины, - О, пап? Ты сегодня… рано? – Заказов на машины было меньше, - он оперся на дверной косяк, - У тебя как дела? Чану было всего девятнадцать, когда очередная интрижка написала ему, что родила. Ни учебы, ни работы, да даже крыши над головой нет, ведь он жил с родителями. Конечно, пришлось вернуться к той девушке, но та сбежала, оставив ему на воспитание ребенка. Семья его поддерживала и помогала, но все же, хотелось и самому как-то заботиться об этой своей маленькой семье, ни завися от кого-то. Он поступил, конечно, не туда, куда хотел, да еще и на заочное образование. Учеба была рассчитана всего на два года, но и её он быстро забросил, так как у маленького Хенджина то сопли, то зубы, то понос. Чан впитал в себя все соки отцовства в первый же год, но руки не опускал. Благодаря помощи отца устроился к нему, чтобы хоть какие-то деньги были. Потом, когда Хенджин уже ходил в садик, стало чуть проще. Чан смог вернуться к учебе, закончить ее, но по специальности не пошел. Всё это время он собирал себя по кусочкам, чтобы обеспечить свою семью, стать лучше и быть для Хенджина примером. – У меня нормально все, - произнес Хенджин, выводя отца из мыслей, - Прости, я думал, что Чанбин вернулся. Он сказал, что вернется сегодня к десяти или к девяти, я не запомнил точного времени, - он пожал плечами. Чан усмехнулся, кивая. Чанбин был тем, кто и привел Бана в его сферу деятельности. Это было одно из спонтанных действий в жизни старшего, которое тот не мог никак объяснить. Тот, по иронии судьбы, занимался автомобилями, и когда знакомился с Чаном, сказал, что это простая продажа. Продажа подразумевала под собой: вскрытие машины, обрезание проводов сигнализации, угон, а после и продажу. Бан впервые угнал машину, когда ему было двадцать три. Адреналин ударил в голову, когда он с помощью отвертки вскрывал чью-то машину. Сердце билось в ушах, не давая покоя. Ночь, парковка, серебристый Volkswagen, кровь в ушах. Чан помнит все: как отключил сигнализацию, как выехал с парковки и как передал ключи машины Чанбину. С того момента все и началось. – Ничего, я сам виноват, что работаю допоздна. – До сих пор верю этому. – Хенджин потянулся на стуле, хрустя позвонками, - Я проколол бровь, сильно ругаться будешь? – А есть смысл? – Чан усмехнулся. сын всегда ставил его перед фактом, - Спрошу только, где ты его сделал, в салоне или… – В салоне. – Хорошо. Кушал? Хен кивнул головой отрицательно, на что Чан улыбнулся, а после скрылся за дверью.

***

– Чан, у меня для тебя новости! – воскликнул еще один хозяин квартиры, когда зашел на кухню, - В субботу мы идем на свидание. На такое заявление Чан поперхнулся кофе, а Хенджин, что пару секунд назад был в комнате, уже сейчас сидел на стуле. – Так вы встречаетесь? – выпалил самый младший, отчего Чан снова подавился кофе. – Господи, - Чанбин стукнул мужчину по спине, - не хватало нам трупа еще тут. Нет, Джинни, мы с твоим отцом не встречаемся. Я состою в отношениях с Феликсом. Хенджин недоверчиво взглянул на отца. – Это тот беленький из отеля? – подал голос Чан, когда наконец откашлялся. Чанбин кивнул. Бан помнит эту смазливую мордашку и паренька рядом с объектом воздыханий друга. – Ясно. Молодцы? – Да, спасибо. Ты, кстати, со мной идешь, - очередное заявление, которое было брошено не вовремя, и Чан опять подавился. – Ух ты, у вас намечается тройничок? – подал голос Хен, после чего рассмеялся в голос. Чанбин тяжело вздохнул, смотря на довольную рожицу Хенджина. – Малой, иди погуляй там, порисуй… Но не мешай взрослым дядям… – Схерали я «малой», когда ты сам ниже меня в свои тридцать? Чанбин закатил глаза. Очередная ругань с подростком из-за того, что старший назвал его «малым». Бан младший, в свои семнадцать, был выше отца на голову. – И еще, почему я должен уходить, когда тут идет разговор о личной жизни моего отца? Может, я тоже хочу послушать про эту горе-бабенку? – Там не девушка, - поправил сына Чан, отставляя кружку. Если он еще хоть раз подавится, его лично удушат тут же. Бан уже понял, кого ему дадут в пару на свидании и был этому рад, хоть и не показывал этого. Глаза Хенджина на такое заявление округлились. Он пододвинулся на стуле ближе, опираясь телом на стол, вытянул шею и стал всматриваться в лицо отца так, будто найдет там ответы на все свои вопросы. – Не смотри так на меня, - произнес Чан, после чего достал свой телефон, - Я знаю, что ты можешь быть против, но это мой выбор, кого мне… – Я сам с парнем встречаюсь, - выпалил Хенджин, отодвигаясь от него и пожимая плечами, - Не знал, как сказать, думал, не поймешь. Чан удивленно похлопал глазами, смотря на сына. – То есть, твои закидоны по поводу внешности я принял, а ориентацию нет? Как давно? Чанбин сел на стул, понимая, что разговор о свидании ушел на второй план с такой информацией. Хенджин был сыном своего отца. Всю свою осознанную жизнь он знал, чем и как отцу приходится заниматься, чтобы обеспечивать все его хотелки. Поэтому многое, что творилось Баном не зналось. Знал только Чанбин, ведь тот был некой «подушкой безопасности» для него: отмазывал перед директором, забирал из полицейского участка, когда тот туда попадал. А попадал он туда часто, в основном за хулиганство. Чанбин уже сквозь пальцы смотрел на то, чтобы ничего не говорить Чану, надеясь, что младший сам когда-нибудь расскажет об этом. – Он учится классом младше. Мы познакомились на допах по английскому. – Хенджин закатил глаза, но его выдали покрасневшие уши. – Как его зовут? – не унимался Чан, теребя руку сына. – Чонин, – произнес Хёнджин, словно пробуя имя на вкус. – Чонин, он… Мне с ним комфортно, он не такой, как другие в классе. Чан кивнул, его пальцы продолжали нежно поглаживать тыльную сторону ладони сына. Он видел, как загорелись глаза Хёнджина, когда тот говорил о Чонине, и это было приятно. Ему было важно то, чем сын делится с ним. Для Чана – это была уже победа, и осознание того, что он все делает не зря. – Звучит интересно, – отозвался Чан. – Может быть, когда-нибудь ты пригласишь его к нам в гости? Я бы хотел с ним познакомиться. Хёнджин вздрогнул от неожиданности, но тут же его лицо озарилось радостью. Он посмотрел на отца с благодарностью. – Правда? Это было бы здорово! Я уверен, ему у нас понравится. Мы могли бы вместе поиграть в приставку или посмотреть тот новый фильм, который вышел. Чан улыбнулся. Он видел, как его сын расцветает, когда говорит о своем любимом. Это было самое главное. – Так, а что насчет свидания? Ты согласен? – спросил Чанбин, когда вопрос про отношения Хенджина был исчерпан. – У меня, скорее всего, ответа, кроме «да», быть не должно? Чанбин кивнул, а Чан вздохнул, кивая одобрительно. – Значит, согласен.