Наказание и милость

...Я не помню, как оказался в лапах незнакомых парней, - помню только, что вышел к этому парку. Только стал подходить к главной аллее, как из-за деревьев выпрыгнуло несколько человек... и уже в следующую секунду я в их крепких руках. Меня не били, нет, просто ограничили в движении и куда-то поволокли, как бы я не упирался. Вот тогда-то я и струхнул по-настоящему. А если это какие-нибудь маньяки? Меня привезли на какую-то квартиру. Когда, толкнув на кровать, с меня стали срывать одежду, я закричал от страха, пытаясь сопротивляться до последнего и воображая самые жуткие сценарии. Ну, всё - влип! Вот только изнасилования мне не хватало! Скулю от ужаса, пытаясь отползти и забиться в угол. Но не успеваю ничего предпринять, как меня раскладывают на постели, а вокруг моих запястий сжимаются стальные браслеты. Меня приковали к спинке кровати. Дышу загнанно, беспомощно моргаю и затравленно гляжу на этих идиотов. Но, к моему величайшему изумлению, парни больше ничего плохого не делают. Слегка огладив меня обнажённого, выходят из комнаты, посмеиваясь и подшучивая. Изумлённо хлопаю глазами, оставаясь один. Что происходит, спрашивается?.. Лежу, уже почти безучастно глядя в потолок, ничего не понимая и гадая, какого, вообще, происходит и что это за шутки такие? Голым лежать очень некомфортно и холодно. Меня ведь даже простыней не накрыли. Слышу тихие шаги и поднимаю голову... Вздрагиваю, когда мой взгляд упирается в знакомые до боли, серые глаза, которые смотрят презрительно и с долей угрозы. - Ты? - рычу я, краснея от гнева. - А кого ты желал увидеть, дорогой? - язвит мой недруг, издевательски улыбаясь. - Что-то не так, Грегори? Где же твоя смелость, чтобы произносить гадкие реплики, когда начальника нет рядом? Мой коллега по работе - Майкрофт Холмс - угрожающе подходит ближе, и мне, ох, как не нравится его мерзкая улыбочка! Я угрюмо поглядываю из-под ресниц и старательно подавляю в себе панику: ведь этот ненормальный запросто может меня изувечить (слухи о нём ходили всякие!). Тем более, сейчас, прикованный к кровати, я был беспомощен. - Ты что здесь устроил, гад? Какого хера?! Кто тебе вообще позволил такое? Ублюдок! - ярость, клокотавшая во мне, перекрывала все остальные эмоции. - Какого хрена ты задумал? Не боишься за такое в полицию угодить, идиот? - А ты докажи, что это был именно я, умник. В соседней комнате пятеро парней, которые охотно подтвердят, что я провёл всю ночь с ними. Пусть ищут твоего насильника, зато все будут знать, что тебя поимели! Представляешь, какое унижение тебя ждёт на работе? - саркастическая усмешка появилась на тонких губах моего личного мучителя. Майк начал медленно раздеваться, при этом внешне сохраняя полное спокойствие. Гад! А я вот занервничал ещё сильнее. Отворачиваюсь: не хочу видеть, как он обнажается. А этот ненормальный, избавившись от одежды, забирается на кровать. Сложно не понять, что ему нужно. - Чтоб ты сдох, сукин сын! - слёзы жалости к себе предательски закапали из глаз: я абсолютно беспомощен и раздавлен, и знаю, что ничего не смогу сделать, чтобы остановить его! Доказывай потом... - Ты за это ответишь, ублюдок! - не успеваю договорить, как меня резко переворачивают на живот. Я так испуган, что совсем не замечаю ноющей боли в запястьях. Бьюсь под своим мучителем, но всё бесполезно, только зря растрачиваю уцелевшие ещё силы. Майкрофт, победно и зловеще улыбаясь, раскатывает резинку по своему подрагивающему члену и нависает сверху. Наскоро и грубо врывается в моё тело пальцами, специально делая больно и заставляя корчиться от омерзительных ощущений. - Знаешь, а я ведь сейчас поимею тебя, а тебе на это и сказать нечего. Ведь нечего, правда? - издевательски шепчет он. - Отпусти, не надо! - жалобно хнычу я, прикусывая губу, чтобы не разрыдаться в голос. Но неожиданная адская боль в заднем проходе заставляет меня истошно завопить. Этот ублюдок засадил мне сразу же и во всю длину! В моей сухой заднице будто палкой орудуют или ещё чем покруче - так невыносимо больно. - Чтоб ты сдох... - хриплю я, яростно, но безрезультатно забившись в своих путах. - Все там когда-нибудь будем, детка, - философски тянет этот сукин сын. Он бесцеремонно и жёстко двигается во мне. Я захлёбываюсь криком, дрожу всем телом и орошаю подушку горькими слезами унижения и безысходности. Не знаю, сколько прошло времени, наверное, я терял сознание, а мой мучитель не переставал трахать меня уже менее грубо, давая боли притупиться, но продолжая наслаждаться моими тихими всхлипами. Кажется, что между ягодиц сплошная открытая рана, но вместо жестоких и рваных толчков, Майк начинает двигаться во мне плавно и даже ласково. Неожиданно он останавливается и замирает, не выходя из моей измученной задницы. - Прости, я не должен был... как зверь. Прости меня... - его рука обхватывает мой мягкий член и начинает скользить по нему, заставляя постепенно отвердеть. - Сейчас станет легче. Мои руки сжимаются в кулаки. Никогда я не прощу насилия над своим телом. Если бы он хотел меня, мог бы просто попросить, а не так - грязно насиловать беспомощного и обездвиженного. Даже если он и мстил, это было слишком жестоко. - Пошёл ты... - прошипел я, вкладывая в свой голос как можно больше ненависти и презрения. Но, увы, я уже возбуждён: этот гад знает, что делать и как возбудить того, кто его не может хотеть в принципе. Он продолжает плавно двигаться во мне, а я проклинаю его. Чёрт бы всех подрал, но мне начинает нравиться это плавное скольжение! Несмотря на всю неправильность ситуации, моё тело стало привыкать к его "ласкам", и я начал медленно насаживаться на член своего насильника сам, хныча уже от удовольствия и едва не упрашивая: «ещё и глубже!». Член стоит колом и мягко давит в простынь, а я начинаю подставляться уже сильнее. Боль постепенно отступает, чтобы принести после себя настоящее блаженство. - Вот тебе уже хорошо, как я и обещал, - подбадривает меня эта гадина. Я начинаю вздыхать от наслаждения, подмахивая более активно. Боль испаряется совсем, и я плыву в безграничном удовольствии. - Да-да-да! - кричу на одной ноте. Движения становятся более сильными, а толчки глубокими; я едва не умираю от сладкой муки и возрастающего удовольствия. Ещё, сильнее и слаще! Только так! И вот мы на грани, Майк глубоко кончает в меня своим семенем, и я с радостью принимаю и догоняю его, сам пачкаясь в собственных выделениях. Плавно выскользнув из меня, мой недавний насильник начинает ласкать меня, а я выгибаю спину навстречу его поцелуям. Влажный язык вылизывает мою шею, мужчина прикасается губами к горячей коже. - Как ты? - выдыхает Майк мне в ухо, взмокшим лбом прижимаясь к моему плечу. - Нормально, - бурчу я, ощущая режущую боль между ягодиц. - Освободи меня, гад! - Подожди несколько минут, - мужчина соскальзывает с постели и уходит, немного погодя возвращаясь с влажным полотенцем. Бережно начинает обтирать моё измученное отверстие. Я вздрагиваю от неприятных ощущений - от прикосновения влажной ткани к развороченному и припухшему отверстию, которое стало очень чувствительным после всех "забав". Не хотел я, чтобы он прикасался ко мне вновь - это омерзительно. Я просто этого больше не выдержу. Но вскоре мне становится ощутимо легче. Выдыхаю, устало прикрыв глаза и уткнувшись в подушку. - Отпусти меня, - шепчу я вновь. - Отпущу, только не вздумай пока вставать, - предостерёг меня Майкрофт. - Тебе нужен покой. Щёлкают наручники. Наконец я освобождён. Майк переворачивает меня; гляжу на него хмуро, исподлобья. Подвигаюсь вперёд, приподнимаясь... И... плюю в его аристократичное породистое лицо со всей возможной ненавистью. Вместо того, чтобы вдарить мне, он преспокойно и молча утирает лицо и укладывает меня обратно на подушку. Молча лежу на кровати, поджав губы и продолжая испепелять своего мучителя взглядом, полным ненависти. Между ягодиц сильно печёт, но моя ярость затмевает все ощущения. - Ты как, всё ещё больно? - он заботлив, этот сукин сын. Прохладные руки прикасаются к моим запястьям. - Нет, мне просто охренительно! - огрызаюсь я, глядя мрачно и пытаясь отодвинуться, когда мужчина начинает гладить меня по ноющим запястьям, но сил, увы, нет совсем. Вздыхаю тяжко. Хочется снова залиться слезами. - Ты ответишь за это, говнюк! - Тебе по морде дать? - спокойно интересуется Майкрофт. Я вздрагиваю от его угрозы и на всякий случай инстинктивно отползаю в сторону. Гляжу затравленно. - Да лучше по морде получить, чем вновь через эту грязь проходить... - отвечаю я. Смотрю на дверь: хочется сбежать и забыть всё, как самый страшный сон. - Прости меня, я понимаю, что виноват перед тобой. Насиловать я тебя больше не буду. Понимаю, что поступил гадко, - в голосе Майка ясно звучит если не раскаяние, то участие - точно. - Позволь мне помочь тебе, - он просительно смотрит мне в глаза. - Без твоей помощи обойдусь! И молись, чтобы я в полицию не пошёл... - я проглатываю ругательство, которым хотел наградить его, а то ведь и правда врежет. - Проваливай на все четыре стороны! - кричит он, явно раздражаясь. - Но ты вряд ли что-то докажешь, опозоришься только. Я подавлен. Приходиться признать: он прав, увы и ах. Что я могу сказать? Что меня изнасиловали? И как доказать то, что это было не по взаимному согласию? Я обнимаю себя за плечи, и лицо моё искажается страданием. Похоже, придётся работу менять из-за этого гада. Хочется накинуться на мучителя с кулаками, но ясно понимаю, что победа явно будет не на моей стороне. - Ну что, отомстил по полной? Или ещё не всё? - язвительно интересуюсь я. - Видишь же, что я сожалею о содеянном, но если ты не заткнёшься в ближайшие пару минут, я тебе врежу. Серые глаза, которые так близко, темнеют от гнева. - Что, заело? - рявкаю я, испепеляя ублюдка яростным взглядом. - Нового ничего не придумаешь? Вновь устремляю беглый взгляд на закрытую дверь. - Хочешь, чтобы ещё раз тебя поимел? - злорадно интересуется Майкрофт. - Снова приковать тебя к кровати и надругаться над тобой мне ничего не стоит. Желаешь? Или хочешь, чтобы я поработал в твоей дырке какой-нибудь палкой? Вон ножка от стула валяется; ещё один раз вякнешь - и она окажется в твоей заднице! - зарычал он угрожающе. - Себе её засунь, упырь! - меня всего начинает трясти от отчаяния и безысходности. Сколько ещё издевательств меня ждёт? Нужно срочно бежать! И вот: сейчас или никогда. Не обращая внимания на резь в заднице, стремительно скатываюсь с кровати и кидаюсь к двери. Но этот говнюк в два прыжка догоняет меня и грубо швыряет обратно на кровать, угрожающе нависая сверху. Скалится: - Я тебя предупреждал, дорогой. Зажмуриваюсь, ожидая удара, отчаянно кричу и, извиваясь всем телом, начинаю метаться под своим мучителем, безуспешно пытаясь бороться с ним. - Ты мазохист или просто идиот? - угрожающе рычит он, пытаясь заглянуть мне в глаза. Поднимает руку... - Просто я не прощаю над собой издевательств... - шепчу я и… вздрагиваю, когда его кулак опускается совсем рядом с моей головой. - Ты не прощаешь издевательств над собой? - язвительно переспрашивает Майкрофт. - А я, значит, должен простить тебе то, что ты без повода плевался в меня ядом? Так, по-твоему, должно быть? Я до последнего борюсь с ним, пока он опять не приковывает меня к кровати. Тяжело дышу, пытаясь испепелить эту тварь взглядом. Если бы я мог! - Так не прощай! - цежу я сквозь зубы. Ярость и страх продолжают бороться во мне. - Раз такой обидчивый. Смотрите-ка! «И что я пытаюсь доказать себе? Зачем всё это? - думаю про себя, часто моргая, чтобы не разрыдаться. - Сколько можно строить из себя героя? Всё равно проиграю. И сделаю лишь хуже...» - Ну, продолжай! Чего вылупился? - прошипел я со слезами на глазах. - Ты же для этого снова нацепил на меня наручники? С ужасом понимаю, что мне уже всё безразлично. - Я опять приковал тебя лишь для того, чтобы ты, наконец, перестал заниматься ерундой. Я мог бы сделать с тобой всё, что пожелаю, но трогать тебя не буду. Не хочу больше причинять тебе боль, - признался он. Я прикрываю глаза в изнеможении. Вроде его слова похожи на правду. - Тогда почему просто не отпустишь? Или я тебе ещё что-то должен? - Тебе нельзя сейчас вставать, а тем более ходить, - заботливо сказал Майкрофт. - Нужно отлежаться хотя бы пару дней. Я позвоню на работу и предупрежу начальство, что у тебя простуда. Я лишь киваю. - Хорошо. После всех угроз и изнасилования подобная забота поражает. Вздрагиваю от мягкого касания, а по телу проходит дрожь, но уже другого рода, и оба замираем, глядя друг на друга с возрастающим возбуждением. - Я тебя сейчас отвяжу, но не пытайся вставать, хорошо? - его голос ласкает и успокаивает. - Хорошо, - слабо улыбаюсь, и вот я опять свободен. Прикрываю глаза, когда Майк начинает поглаживать меня по щеке. - Хочешь, я принесу тебе что-нибудь? Например, одеяло? Здесь довольно прохладно. Или поесть хочешь? Гляну, что там в холодильнике найдётся. - Да, то и то было бы отлично. У меня денег есть немного, можно пиццу заказать, - предложил я весело. Я не хотел больше ругаться с этим человеком, и вообще - воевать. Если только в постели... - Сейчас закажу, но платить буду я, - не терпящим возражений тоном выдал Майк. Укрывает принесённым одеялом и звонит, чтобы заказать пиццу. - Да ладно, я бы заказал сам... Спасибо... - я поднимаю глаза на своего… коллегу. - Мне хотелось просто... извиниться за всё... - неожиданно для самого себя прошептал я. - Это ты меня прости. Я виноват больше, - Майк присел рядом и мягко сжал мои прохладные пальцы. - Хорошо, давай всё забудем, - я вздыхаю. - Хотя это и непросто, - улыбаюсь добродушно. В следующее мгновение происходит что-то невероятное. Я едва не прыгаю под потолок, когда неожиданно Майкрофт наклоняется и целует мою руку. Изумлённо хлопаю ещё влажными от слёз ресницами и хочу что-то сказать, но не успеваю - меня перебивает звонок в дверь. Переворачиваюсь на бок и, подперев голову рукой, мечтательно улыбаюсь, провожая Майка взглядом, который отправился открывать. Пока он ходил за привезённым заказом, я размышлял на тему: зачем я над ним издевался всё то время? Может быть из-за того, что он мне нравился, но я боялся себе в этом признаться? И унижал объект своего поклонения ещё больше? Какой же я дурак! Майкрофт возвращается с пакетами. Наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц, стараясь игнорировать жгучее чувства стыда, охватившее меня. - Ты, правда, на меня больше не сердишься? - тихо интересуюсь я у мужчины, когда тот помогает мне устроиться поудобнее. - Конечно, нет! А ты на меня? - осторожно интересуется он, видно опасаясь, что я отвечу утвердительно. - Нет... - с придыханием говорю я полушёпотом. Начинаю ласково поглаживать его по щеке, теперь позволив и себе немного «распустить руки». - Можно мне быть рядом с тобой? - спросил Майкрофт, почти не дыша и не отрывая от меня внимательного взгляда. - Ухаживать за тобой? Не знаю, готов ли я был к такому, но сердце моё радостно подпрыгнуло в груди. Опускаю глаза, краснея, как девушка на первом свидании. - Подумать можно? - спрашиваю едва слышно. Хотя я уже точно знаю, что именно отвечу на признание. - Конечно, думай, - Майкрофт подал мне тарелку с нарезанной пиццей. Я улыбаюсь, и мы молча принимаемся жевать. Утолив голод, признаюсь тихо, но решительно: - Я не хотел издеваться и смеяться над тобой, просто... просто ты мне сильно нравился и поэтому... извини меня ещё раз, - заканчиваю я, не поднимая глаз. - Ты тоже нравился мне, - признался и Майк. - Я хочу быть с тобой. - Я тоже хочу быть с тобой, - выпалил я на одном дыхании. Пристально смотрим друг на друга и одновременно тянемся друг к другу. Я прикрываю глаза, зная, что сейчас произойдёт. Тёплое дыхание согревает мои полуоткрытые губы, он прикасается к моему рту своим, а я с тихим стоном подаюсь на встречу. Робко обвиваю партнёра за шею и вот: уже крепко жмусь к нему, такому горячему и умелому. Он начинает сладко терзать мои губы. Не сдерживаясь, издаю стон и почти хнычу от накатившего волнами страстного желания. - Подожди-подожди, тебе сейчас нельзя... - он пытается вразумить меня. - А раньше было можно, когда ты, не спрашивая разрешения, трахал меня? - с некой дерзостью спрашиваю я, и вновь тянусь к таким желанным губам, а одна рука уже нагло оглаживает его напряжённый пах. Я застонал довольно и умоляюще, когда оказался лежащим на спине. Он, нависая, властно раздвигает мои бёдра. - Ах, Майк, да... - моё лицо искажается сладким безумием. Майкрофт проталкивает пальцы в мою истерзанную задницу, и боль возвращается с новой силой. Вздрагиваю и, всхлипывая, судорожно вцепляюсь в плечи партнёра. Переводя дыхание, шепчу: - Майк, поаккуратнее, хорошо? Но, несмотря ни на что, я хочу его всё сильнее. Выгибаюсь, когда его пальцы проскальзывают глубже в мою вспухшую плоть. Я всхлипываю и тужусь, начиная возиться под своим теперь-уже-не-только-коллегой. По собственному желанию насаживаюсь на его длинные пальцы, стараясь, чтобы они проникли в меня как можно дальше. - Возьми меня... - выдыхаю я в изнеможении. Недавний насильник сейчас так же нежен со мной, как был груб некоторое время назад. Широко распахнутыми глазами я смотрю на своего любовника, приоткрыв рот в беззвучном вопле, лишь только его член начинает заполнять меня. - Майк... О, Боже, да... - шепчу я, дурея от сладкой боли и умоляюще глядя на него. Обвиваю подрагивающими руками его шею. Теперь это сладостное безумие - наше слияние; я кричу и умоляю трахать меня сильнее, активно подмахивая партнёру и извиваясь на измятых простынях. Я мечусь под активными и более смелыми толчками, запрокинув голову; буквально вою на одной ноте, и выкрикиваю любимое имя; жалобно хнычу, когда ядерный взрыв уже на подходе, и с оглушающим воплем кончаю, выплескивая свою страсть, тесно прижимаясь к самому главному теперь человеку в моей жизни. И мы без лишних слов знаем, что с этих самых пор принадлежим только друг другу... Конец.