«i will consume you»

      Тёплые сентябрьские лучи умывают его сонное, безмятежное лицо на фоне белоснежных простыней, на которых ангельским нимбом раскинуты чёрные волосы. Потянувшись, Пит перевернулся на другой бок, укрываясь от надоедливого солнца. Протянув руку на соседнюю сторону кровати, его встретила холодная пустота подушки и воспоминание, что Вегас сегодня на встрече с Порше, который вчера весь вечер извинялся, что портит им такую долгожданную субботу.       Пит открыл глаза, поерзав бёдрами. Чёрт. Долгожданной эта суббота была не только по причине «Макао хочет нас познакомить со своим новым парнем, Вегас, конечно мы должны принять приглашение», но и потому, что у Пита сегодня по прогнозу первый день овуляции, которая делает из месяца в месяц из него жаждущее месиво вместо человека.       Он опускает руку вниз, задержав дыхание. Клитор, влажный и наполовину возбуждённый, начинает сводить Пита с ума, и мужчина накрывает его двумя пальцами, надавливая достаточно сильно, чтобы застонать от приливной волны внизу живота.       — Нет, нет, нет… — отдёргивает себя Пит, вскочив с постели.       Желая поскорее прервать свой поток мыслей и избавиться от навязчивого желания мастурбировать в отсутствие Вегаса, — который однажды явно дал понять, что любые действия без его ведома достаточно наказуемы — Пит становится под холодные струи воды, которые достаточно отрезвляют его; но не его плоть, которая всё ещё нуждается в ласке, словно раскалённое до красна железо, дрожащая из-за капель воды, стекающей между ног.       Блять. В самом деле, он больше не может это игнорировать. Каким бы не было наказание Вегаса, Пит выдержит всё, лишь бы не чувствовать себя натянутой струной, которая вот-вот лопнет под давлением собственного тела. Тянущегося за кратковременным и ярким удовольствием тело.       Вернувшись в спальню, Пит открывает нижний ящик прикроватной тумбы, тяжело дыша, словно его лёгкие наполненные водой, которая минуту назад омывала его для ясности в голове. А теперь он держит в одной руке смазку, а в другой — фаллоимитатор, точно напоминающий размер члена Вегаса.       О боже, Вегас. Вегас в нём и на нём; в его влажном влагалище, а пальцы в открытом рту Пита…       Мужчина забирается в кровать, ложась на спину. Пальцы, минуя лобок, продолжают утренние ласки, надавливая на клитор, который кажется кровавой пульсирующей точкой, на которую Пит сыпет соль. Смазка, точно, смазка. Шипя от холодной жидкости, Пит размазывает её по лону, продвигая руку ниже, пока подушечки пальцев не оказываются в опасной близости от входа во влагалище, которое сокращается вокруг пустоты.       Сглотнув вязкую слюну, Пит вводит в себя первый палец, тут же загибая его, скуля от остроты ощущений и того, как внутри него приятно влажно. На пробу пошевелив рукой, Пит вскрикнул от трения клитора об сухую ладонь и пальца, который скользнул по нужной точке, где нервы кажутся оголённым проводом. Повторив движение ещё пару раз, он остановился, вспомнив про дилдо, которое тут же смазывает и вводит в себя рядом с пальцем. Стон, громкий и протяжный, разносится по комнате симфонией возбуждения Пита, его потребности; потребности, чтобы его осушили досуха и оставили парить на другом уровне реальности до тех пор, пока ноги будут трястись от оргазма.       Вынув палец, Пит сжимает своё бедро до глубоких отметин от ногтей и продолжает издавать звуки, в которых между обрывками фраз звучит одно имя…       — What are you doing, babe?       Пит, всё ещё с туманом внутри черепа, поворачивает голову, видя перед собой Вегаса в дверном проёме. Словно порождение самого дьявола, он улыбается, опираясь о косяк, и прожигает взглядом тяжело вздымающуюся грудь Пита, капельки пота на его лбу и руку между ног, держащую фаллос.       — Я говорил тебе останавливаться?       И Пит, выйдя из оцепления, продолжает двигаться короткими толчками, не отрывая взгляд от Вегаса, который всё ещё улыбается, скрестив руки на груди. Последние капли самообладания Пита испаряются в ту же секунду, когда он решает задать яростный темп, из-за которого влага стекает по заднице, пропитывая под ним простыню; а влагалище громко хлюпает, сливаясь в единую какофонию со стонами Пита.       — Достаточно.       Одного слова хватает, чтобы Пит остановился и вынул из себя игрушку, после которой внутренние стенки изнывающе сокращаются, умоляя о большем; о Вегасе — о его внимании.       — Ты был таким плохим мальчиком сегодня, — Вегас устроился между ног любовника, прижимаясь одетым пахом к незащищённому лону Пита. — Устроил дрочку, пока меня не было дома, — наклонившись близко к лицу Пита, Вегас поддевает зубами его нижнюю губу, оттягивая её до тех пор, пока не чувствует металлический запах крови. — Что ты заслужил, маленькая шлюха?       — Наказание, — шёпот — единственное, что может выдавить из себя Пит, наблюдая, с каким блаженством Вегас смакует каплю крови с его губ. — Накажите меня, кхун.       Вегас, впиваясь в губы любовника, хватает его податливые руки, поднимая их над головой в цепком захвате. Скользкий язык быстро ласкает чужой, а зубы стучат друг об друга, словно это их последняя трапеза в жизни. Пит всхлипывает сквозь слюну, потому что Вегас ещё одет и его брюки болезненно натирают ширинкой наполненный кровью клитор.       — Scoundrel.       Пит не понимает, что говорит Вегас, но его укусы вдоль нижней челюсти и на шее громче любых слов. Он отпускает руки Пита, но тот послушно оставляет их на месте, выгибаясь дугой, когда рот Вегаса находит твёрдый, розовый сосок. Терзая грудь мужчины, Вегас одобрительно хмыкает, когда соки из влагалища Пита пропитывают его брюки, смешиваясь сквозь трусы с предэякулятом самого Вегаса — до одури возбужденного и жаждущего разрядки не меньше любовника.       Оторвавшись от сосков, Вегас проводит языком по тонким шрамам под грудной мышцей Пита, спускаясь засосами ниже, к низу живота, где синяки от предыдущего страстного напора мужчины поясом обрамляют тазовые кости, бёдра и начало лобка. Вегас втягивает потемневшую кожу в рот, делая из клумбы голубых незабудок раскидистое поле черных фиалок, расцветающих на бледной коже в капельках пота.       Пит на пределе. Его кости, словно стальные прутья, готовы выгнуться неестественным образом, когда Вегас, оставив вдоволь засосов, — наконец-то! — слизывает с половых губ влагу, вдыхая носом мускусный запах любовника. Никогда не веря в Бога, Вегас нашёл его в лице Пита, согласный поклоняться ему, пока бытие не перестанет существовать.       — Только я знаю, что тебе нужно, — приглушённо говорит Вегас, закидывая ноги Пита себе на плечи. — Только я имею право доводить тебя до края.       — Да, кхун.       Ухмыльнувшись, Вегас целует теплую кожу под коленом, сжимаясь от любви всем своим нутром вместе с мужчиной под собой.       — Damn, babe…       Вегас ныряет вниз, сразу всасывая всю вульву, из-за чего у Пита уже пляшут звёзды перед глазами, а после взрываются все до единой, когда шершавый язык проводит ритмично по клитору, а губы создают вакуум, где так тесно, но от того так хорошо. Вегас смотрит; хищно наблюдает, как в уголках глаз Пита собираются слёзы, а пальцы до белых костяшек сжаты в кулаки. Застонав вокруг чувствительного лона, Вегас ускоряет движения ртом, позволяя ногам Пита сомкнуться вокруг его шеи. Вкус выделений любовника пьянит до отказа рассудка и Вегас глотает слюну вперемешку с естественной смазкой, замечая на пунцовых щеках сверху мокрые слёзные дорожки.       — Ты можешь кончить, — приказывает Вегас, оторвавшись на секунду от Пита с громким причмокиванием. — Now.       Оказавшись вновь в адском котле языка и губ Вегаса, Пит мелко трясётся, настигнутый болезненными спазмами внизу живота, которые вот-вот опустятся вниз, где истекает слизью его пустое влагалище; а клитор, ставший атомной бомбой, предательски становится чувствительным до максимума.       Now.       Пит кончает бурно, крича имя Вегаса и сжимая под собой подушку, что та чуть не рвётся. Его бедра, всё ещё удерживаемые плечами любовника, дрожат в такт сокращениям стенок внутри, откуда вытекает достаточное количество выделений, чтобы сделать под Питом большое мокрое пятно; большую часть Вегас ловит языком, впитывая в себя Пита, словно это целительная влага.       — Устал, малыш? — спрашивает заботливо мужчина, поднимаясь к лицу Пита.       — Пожалуйста, — хнычет от перевозбуждения Пит, желая вылизать мокрый — от самого себя — подбородок Вегаса.       — Что — «пожалуйста»? — Вегас знает ответ, но специально медлит, желая услышать это из порочных уст Пита. — Слова, детка; мне нужны слова.       — Пожалуйста, кхун, трахните меня, — голос Пита надломленный после оргазма, но для Вегаса слаще меда. — Докажите, что я принадлежу вам.       — As you wish.       Минута — и Вегас предстоит перед Питом полностью раздетым; жаркий, как жерло самого вулкана, он целует Пита медленно и чутко, разрешая вылизывать своё лицо. Вегас двигает рефлекторно тазом вперёд, скользнув членом по мокрым складкам, и Пит, чувствительный, как открытая рана, случайно прокусывает любовнику кожу.       — Аккуратнее, шлюха, — шипит мужчина, выдавливая из Пита хрип, когда накрывает шею в засосах цепкой ладонью, точно большим пальцем передавливая сонную артерию. — Помни, блять, своё место.       Первый толчок в тесное влагалище пробрало электрическим током до кончиков пальцев. Нехватка кислорода заставляет Пита открыть беспомощно рот, безмолвно призывая Вегаса не останавливаться и продолжать толкаться в податливое лоно, которое без сопротивления принимает грубые фрикции. Шлепок мошонки об бёдра звенит в ушах, как мантра, которая повторяется снова и снова, снова и снова…       Разжав пальцы на чужом горле, но продолжая удерживать шею в тисках, Вегас жадно облизывает любой доступный участок кожи, впадая в настоящее безумие перед собственным оргазмом. Пит плачет, не контролируя себя и своё туловище, которое выгибается навстречу губам Вегаса.       — My good, pretty boy…       Фрикции становятся всё беспорядочнее. Пит чувствует, как горит заживо, позволяя огню оставить после него только пепел; и Вегас улавливает это — он надавливает большим пальцем на клитор, массируя его также безжалостно, как двигаются собственные бёдра, даруя удовольствие сквозь дымку жестокости. Ещё пара толчков и Вегас морщится, изливаясь в тело Пита, который заканчивает следом, подгибая под себя дрожащие ноги.       — Не выходи сейчас, Вегас, пожалуйста.       И он слушается; молча, сохраняя сакральность произошедшего, ложиться на грудь Пита, вдыхая запах их пота и улыбается, когда затёкшие руки любовника обвивают его спину.       — Макао должен перенести встречу.       — Ради всего святого, Вегас…