Их долго и счастливо

      Как это случилось? Ну, вьюга за окном, вымочившая их одежду до нитки, камин рядом, романтическая атмосфера, двухлетнее воздержание и любимая девушка, его жена, которую он так долго искал, в одном нижнем белье всего в нескольких сантиметрах от него. Меньше всего в тот момент они оба думали о последствиях. А стоило бы.       Конечно, они не сразу узнали. Сначала было вообще не до этого: нужно было выбраться из этого чёртового ополчения, потом вытащить оттуда Сару, оставшуюся пленницей у слетевшего с катушек полковника. Всё, к счастью, закончилось хорошо для них обоих, несмотря на кучу потраченных нервов… господи! Ей ведь нельзя было нервничать!       В любом случае, они остались в Лост-Лейк, начали потихоньку обустраиваться. Дикона буквально принудили стать частью совета, управлявшего лагерем. Не то чтобы кто-то спрашивал, хочет ли он этого. Просто Рикки выдвинула его кандидатуру, Бухарь её поддержал, Эдди присоединилась и… Лост-Лейк и так был его делом, а теперь и вовсе стал одним из главных его интересов: его брат был здесь, его жена была здесь. Но Дик, в обмен на дополнительные обязанности, нагруженные на него против его воли, стребовал с жадных до жилплощади главных домик побольше.       О, это точно было не лишним, как оказалось. Хотя в тот момент Дикон больше заботился о комфорте Сары, зная, что постоянно мотаться в Кловердейл она не сможет, а значит, ей понадобится место подо что-то вроде той лаборатории, которая была у неё в ополчении. Более простенькой, домашней, но зато постоянно находившейся под боком.       Они потихоньку привыкли к новым порядкам, новой жизни, вошедшей в обычный, почти не меняющийся день ото дня ритм, а потом… оказалось, что Сара беременна. Когда она сообщила ему, хмурясь и кусая губы в волнении, Дикон замер на добрых полминуты, словно оглушённый. Никогда Дик не подумал бы, что какие-то два слова смогут вызвать у него такой шквал эмоций. Ну, то есть кроме «Она жива», когда-то относившихся к самой Саре.       Страшно было до усрачки. Дикон не боялся ни упокоителей, ни бандитов, ни фриков, ни диких зверей. Но он безумно боялся, что… он тогда, в тот момент, не смог это четко сформулировать. Понял это позже, когда заново прокручивал тот день в голове. Он боялся, что будет дерьмовым отцом, что не сможет защитить беременную жену, а потом и младенца, который только и умеет, что спать и тянуть в рот всё, что попадётся под руку. Он ведь будет совершенно беззащитным, их ребёнок, их малыш.       — Если ты решишь меня оставить, я пойму, — голос Сары был твёрдым и уверенным. Кажется, она для себя уже всё решила и его молчание восприняла по-своему.       — Что? Нет! — Дикон был озадачен и даже обижен её заявлением. Как она вообще могла подумать, что он способен отвернуться от неё? — Я просто… Боже. У нас будет ребёнок? Правда?       — Правда, — Сара, поняв, что он не собирается бросать их с малышом, явно расслабилась и даже улыбнулась мужу.       — Охере… Кхм, — Дик, подошедший ближе, бросил взгляд её живот и осёкся, подбирая более культурные выражения. — Я рад, правда. И в шоке. Но рад. Очень.       Он осторожно дотронулся кончиками пальцев до живота жены. Сара рассмеялась и уверенно прижала его ладонь полностью. Только сейчас Дик понял, что её живот действительно немного округлился. И как он не замечал?       — Я ведь и подумать не мог даже что смогу снова тебя увидеть, — Дикон поднял на неё глаза, в которых плескалось столько эмоций, что распознать можно было только самые сильные: страх, волнение и бесконечное счастье. — А теперь ты рядом, и у нас малой будет.       — Ты думаешь, что это мальчик? — прищурившись, посмотрела на него Сара.       — Я надеюсь, что это пацан, потому что, не в обиду некоторым дамам, сумевшим выжить в одиночку в Адище, мужикам гораздо легче остаться в живых в этих условиях, — Дик улыбнулся несколько виновато. — И, если вдруг меня не станет, он сможет защитить тебя, если что. Ну, когда подрастет.       — Очень пессимистичные мысли, — Сара повернулась к нему лицом и обняла крепко-крепко, так что Дикон вдруг испугался, что она может навредить этим малышу. Но Сара уже чуть отодвинулась, заглядывая в любимому в глаза. — Во-первых, если ты ещё раз выдашь что-нибудь про свою возможную смерть, я тебе зад надеру, понятно?       — Понял, мэм, — Дик отдал честь, чтобы разрядить обстановку. Он знал, что это обращение её раздражает, но оно потихоньку превращалось в шутку, которую в Лост-Лейк понимали только они двое.       — Клоун, — закатила глаза Сара, улыбаясь, вопреки собственным словам. Дикон улыбнулся в ответ. — Во-вторых, думай не о таком далёком будущем. Ты просто представь это маленькое чудо в пелёнках, которое будет улыбаться каждый раз, когда увидит тебя. Уверена, мы справимся.       — Знаешь, я не очень хорош в общении с младенцами. Открою тебе секрет, я вообще их ни разу в глаза не видел и на руках не держал, — с предельно серьёзным выражением лица заявил Дикон, а потом всё-таки не выдержал и усмехнулся. — Но, обещаю, я буду очень стараться.       — Я тебе помогу, — обнадёжила его жена. — Я свою сестру с пелёнок нянчила, а мне всего двенадцать было. Если я в таком возрасте справилась, то и ты сможешь.       Дикону на это возразить было нечего, так что он только коротко поцеловал жену в губы. Оставалось лишь привыкнуть к этой неожиданной новости, к своему новому статусу будущего родителя. И ему даже казалось, что он с этим справляется, следя за тем, как живот Сары становится всё круглее, а сама она будто светится изнутри от переполняющей её радости каждый раз, когда она думает о ребёнке.       А потом наступил день родов, в который, Дик, к счастью, оказался рядом с женой. Он так сильно не паниковал, наверное, ни разу в жизни, хотя и пытался улыбаться и даже шутить. Сара держалась куда лучше, чем он, лишь изредка хмурясь и шипя от боли. Эдди справилась на «отлично», умудряясь успокаивать и роженицу и не знающего как помочь жене Дикона.       — Это мальчик, — наконец, сообщила она устало, возясь с ребёнком у таза с тёплой водой.       Младенец хныкал, недовольно кряхтел и требовал, чтобы его вернули матери. Сара, несмотря на усталость, даже немного приподнялась на кровати, взволнованно следя за действиями их единственного лагерного врача.       — Ты как? — для Дикона, ещё толком не видевшего новорождённого, главным приоритетом была Сара. Он осторожно убрал с её лба мокрую от пота прядь.       — Устала так, как будто меня в тренажёрный зал загнали и заставили перезаниматься на всех тренажёрах, — рассмеялась Сара. — Ты зря переживаешь, я в порядке.       — Вот, ваш малыш, — Эдди передала младенца маме, и тот почти сразу затих, прижавшись к ней и схватившись за её палец. — Первый, кто родился в нашем лагере.       — Надо, кстати, наверное, заводить бланки для свидетельств о рождении, — рассмеялась Сара. — Уверена, мы не последние. Да и имя ребёнка надо куда-то вписать.       — Ничего, озаботимся ещё этим вопросом, — согласно кивнул Дикон и, стянув со стола блокнот, открыл его на чистой странице. — Итак, родился двадцать восьмого сентября две тысячи двадцатого года в одиннадцать часов одиннадцать минут. Алан Мэттью Сент-Джон Уитакер.       Сара только следила за мужем с улыбкой, понимая, что он оттягивал момент знакомства с ребёнком. Ясное дело, волнуется. Эдди, видимо, тоже понявшая это, фыркнула и, забрав импровизированную справку, оставила молодых родителей наедине с их ребёнком.       — Если вдруг почувствуешь себя плохо, терпеть не вздумай, — напоследок погрозила она Саре пальцем. — Сразу звони.       — Хорошо, — послушно кивнула новоиспечённая мать, и Эдди, удовлетворённая таким ответом, прикрыла за собой дверь, а Сара повернулась к мужу. — Ну, а теперь познакомься с сыном.       Она чуть подвинулась, едва заметно поморщившись, и Дикон присел на край кровати, чтобы впервые взглянуть в лицо своего новорождённого ребёнка. Не то, чтобы Дик видел много младенцев, но Алан, наверное, был похож на любого из них. Маленький ребёнок, лицо которого не походило ни на кого из родителей. Но Дикон просто нутром чуял, что этот маленький человечек — самое ценное, что теперь есть в его жизни.       — Такой кроха, — голос Дика был хриплым и тихим.       — Хочешь подержать? — предложила Сара, протягивая ему свёрток с начавшим задрёмывать младенцем. Оказавшись рядом с мамой, Алан явно решил, что с него на сегодня хватит впечатлений.       — Не-не-не-не, — Дикон шарахнулся так резко, что чуть не навернулся с кровати под весёлый смех Сары. — Я же его сломаю.       — Да ладно, я покажу как держать, — попыталась убедить его жена, но Дик только отрицательно помотал головой.       — Не-а, я пока не готов, — его голос дрогнул.       — Ну, как хочешь, — всё ещё посмеиваясь, Сара прижала ребёнка чуть ближе к себе, заглядывая в его сонное личико. — Мой маленький, мой цветочек. Мама и папа тебя любят.       — Очень, малой, — Дикон нерешительно погладил ребёнка по щеке, и тот улыбнулся во сне, окончательно растопив отцовское сердце.

***

      «Дик, приём», — раздался голос Бухаря в рации.       Дикон как раз нагрел для Сары горячей воды и помог дойти до ванной, чтобы она могла принять душ. Ходила она пока медленно и неуверенно, зажимая рукой место на животе, куда когда-то её пырнули ножом. Эдди сказала, что старое ранение действительно напомнило о себе, но никакой опасности нет, и боль постепенно пройдёт.       Дик остался один на один с постелью, которую он хотел тайком помочь Саре перестелить, чтобы, когда она выйдет, ей не пришлось с этим возиться. Помимо него в комнате был только спящий Алан, которого Дикон ужасно боялся разбудить, потому что просто не знал, что с ним делать, если малой вдруг проснётся.       — Бухарь, не ори, — выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь, зашипел в рацию Дикон. — Малой спит.       «О, прости, брат», — тут же повинился Бухарь. — «Так как всё прошло? Эдди сказала, у вас пацан».       — Ага, маленький мальчишка. Он такой крохотный, ты бы его видел, — хмыкнул Дикон, стараясь звучать не слишком растроганно. — Сара в порядке, но шрам теперь болит, не даёт ходить нормально.       «Это тот, который она получила, когда всё только началось? Когда нож почку задел?» — зачем-то уточнил Уилл.       — Да-да, — Дикон поморщился от воспоминаний. — Слушай, я понимаю, тебе интересно и все дела, но… давай не сейчас. Алан спит, Сара не очень хорошо себя чувствует.       «Да без вопросов. Ты сам тогда позвони, когда готов будешь», — тут же согласился Бухарь.       — Спасибо, брат. Всё, я ушёл, — и Дик отключил рацию, чтобы никто больше его не побеспокоил.       В комнату он заглянул с опаской, будто опасался, что из-за угла выскочит фрик и кинется прямо на него. На деле же, он боялся побеспокоить малого хоть каким-то резким звуком. Но Алан продолжал спокойно спать на кресле, куда Дикон его крайне осторожно переложил. Едва слышно, но с явным облегчением выдохнув, Дик принялся за перестилание постели.       К тому моменту, когда Сара вернулась, держась одной рукой за стену, а второй пытаясь высушить волосы полотенцем, Дикон возился с пододеяльником и одеялом. Старое постельное бельё сиротливой кучкой валялось около двери, ожидая, когда придёт время его стирки.       — У тебя тут неравная борьба с одеялом? — весело улыбнулась Сара, чувствуя себя гораздо лучше после водных процедур. Хотя усталость, конечно, никуда не делась.       — Да, и оно пока побеждает, — повернувшись так, чтобы видеть её, Дикон продемонстрировал ей вдетое только наполовину одеяло.       — Так мило, что ты решил помочь. Спасибо, — Сара привстала на носочки и нежно чмокнула его в щёку, а потом решительно забрала из его рук одеяло с пододеяльником. — Но дальше я сама.       Она проделала всё так легко и непринуждённо, словно это было самое лёгкое дело в мире. Дикону даже на мгновение стало стыдно, что он не смог справиться с этим самостоятельно. Но от не самых приятных мыслей его отвлекло недовольное кряхтение проснувшегося Алана. Малыш заворочался, и Дик сделал было шаг в его сторону, но понял, что ему придётся поднять малого на руки, и снова замер. Сын казался ему безумно хрупким, и он был пока не готов держать его.       Сара, кажется, не заметила его замешательства, в одно мгновение оказавшись рядом с Аланом и бережно взяв малыша на руки. Малой похныкал ещё немного приличия ради, но под воркование матери быстро успокоился.       — Мне кажется, он кушать хочет, — заметила Сара, устраиваясь в кресле.       — А ты? — Дикон тут же вспомнил о том, что жена, вообще-то, устала и, наверняка, тоже не против восстановить силы.       — Немного, — чуть виновато улыбнулась Сара. — Я приготовлю что-нибудь попозже.       — Мне не трудно, — покачал головой Дикон. — Как-то же я готовил, когда тебя не было рядом, так что чего-то совсем ужасного не сварганю.       — Хорошо, — рассмеялась Сара. — Но только если тебе действительно не трудно.       — Ерунда, — Дик коротко чмокнул жену в губы и вышел из комнаты.

***

      Большую часть времени Алан спал, только иногда просыпаясь, чтобы поесть или сообщить, что ему пора было менять пелёнки. Сара очень легко привыкла к новому жителю в их доме. Она с такой нежностью относилась к их ребёнку, так ласково ему улыбалась, что у Дикона аж слёзы на глаза наворачивались.       Первую неделю Дик вообще старался не покидать дом, и ни на какие вылазки не ездил. Пару раз приходилось, конечно, бывать на совете, но это были мелочи. Дик пропадал максимум на полчаса, и почти сразу же возвращался домой.       Бухарь заявился к ним на третий день после рождения Алана. Судя по всему, ему очень не терпелось увидеть своего «племянника». Дикон с трудом сдерживал смех, глядя на то, как друг мнётся и ёрзает на стуле, ожидая, пока Сара закончит со своими записями и спустится вниз вместе с Аланом.       — Никогда бы не подумал, что ты так любишь детей, — насмешливо заметил Дикон.       — Ну, так это ж не абы какой малёк, а ваш с сестрёнкой. Как-никак не чужой мне всё-таки, — пожал плечами Уилл, ничуть не смутившись.       — А вот и мы, — Сара буквально лучилась счастьем и определение «гордая мама» подходило ей в тот момент как никому другому.       — Как ты? — пока Уильям смотрел на младенца удивлённо и с нескрываемым интересом, спросил у жены Дикон.       — Всё хорошо, — заверила его Сара, сразу поняв, что он имеет в виду её шрам от старого ножевого ранения. — Почти не болит уже.       — Такой маленький, — Бухарь вдруг шмыгнул носом, и Дикон с удивлением заметил, что друг смахнул слезу.       — Да не такой уж он и маленький, — рассмеялась Сара. — Вполне обычного размера для ребёнка. Моя младшая сестрёнка была легче и меньше. Но и не здоровяк он у нас, конечно. Бывают младенцы и покрупнее. Мне повезло, слава богу.       Алан посмотрел на новое лицо расфокусированным и ничего не понимающим взглядом, а потом широко и дружелюбно улыбнулся беззубым ртом, за что тут же получил от мамы звонкий чмок в кончик носа, отчего улыбка малыша стала ещё шире.

***

      В общем и целом, никто, кроме Уилла, особо не интересовался рождением Алана. Эдди и так навещала их, чтобы проверить состояние Сары и здоровье малыша, да и она присутствовала при родах. Вот и все, кому было дело до нового маленького жителя их лагеря. Дикон уже было решил, что расспросов и не последует, когда, спустя неделю, Рикки, вдруг, заговорила с ним об этом.       — Слышала, Сара родила, — заметила она невзначай, задержавшись после очередного собрания.       — Ага, — Дикон тут же невольно расплылся в улыбке. Разговоры о жене всегда вызывали у него самые тёплые чувства, а эта тема затрагивала ещё и маленького Алана, который стал для него одним из самых важных людей в жизни. — У нас мальчик. Аланом назвали.       — «У нас»? — фыркнула Рикки ядовито. — А ты так уверен, что это твой ребёнок?       — Что ты имеешь в виду? — с искренним недоумением спросил Дикон.       — Ну, она ведь жила в ополчении, а там так много солдат. Каждый второй может быть отцом «вашего» ребёнка, — пожала плечами Рикки.       — Ты хоть понимаешь, какой бред несёшь? — устало вздохнул Дик, понимая, что этот разговор явно был вызван ревностью.       Несмотря на то, что они с Рикки всё прояснили, и Дикон твёрдо знал, что между ними ничего не было и нет, она, кажется, всё ещё питала какие-то иллюзии по этому поводу. Возможно, поэтому она всячески избегала общения с Сарой всё это время, вызывая у жены Дикона искреннее недоумение. Дик в ответ на её удивлённые взгляды только пожимал плечами. Ему вообще трудно было понять женщин. Всех, кроме Сары, разумеется. Её он знал слишком хорошо, чтобы не заметить, какие эмоции ею руководят.       — Вспомнишь ещё мои слова, когда ваш сын окажется похож на какого-нибудь тамошнего рядового, — хмыкнула Рикки, не желая оставлять эту тему.       — Давай сразу расставим все точки над «и», — Дикон недовольно скрестил руки на груди. — Я не позволю тебе говорить гадости про Сару. Я ей полностью доверяю, и она — моя жена, моя семья, понимаешь? Это, во-первых. А во-вторых, мы, кажется, уже всё обсудили. Я люблю Сару, ты в отношениях, между нами с тобой ничего быть не может.       — И чем я хуже неё? — Рикки недовольно поджала губы.       — Слушай, ты хороший человек, ладно? И друг хороший. Но я люблю только одну. Вот так вот я устроен, — развёл руками Дикон. — Я не говорю, что не хочу с тобой общаться или что-то в этом роде. Просто давай безо всяких странных намёков. Ты ведь и сама понимаешь, что это чушь.       — Не чушь это, — проворчала девушка.       — Рикки! — всё-таки прикрикнул на неё Дик, заставив собеседницу поморщиться. — Может, тебе не хватало моего прямого заявления, чтобы успокоиться, может, тебе нужно время и все дела. Хотя я вообще не понимаю, почему я вдруг тебе понравился, если ты мне постоянно читала нотации. Я всё сказал. Ты мой друг. Хорошо? Мы договорились?       — Договорились, — с неохотой кивнула Рикки.       — И ты не будешь говорить плохо ни о Саре, ни о нашем ребёнке, верно? — окончательно прояснил ситуацию Дикон.       — Хорошо, — тяжело вздохнула Рикки. — Извини. Просто неделя выдалась нервная.       — Ничего, я понимаю, — кивнул Дик и незаметно облегчённо выдохнул. Слава богу, этот странный разговор закончился.

***

      Спустя ещё дня три Сара пристально посмотрела на сидящего на диване Дикона, мотающего перед Аланом неизвестно где найденным пёрышком в попытке развлечь ребёнка, и решительно вытолкала мужа из дома.       — Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что наш сын — это ограничение. Ты вообще не привык дома торчать. Иди, повозись с мотоциклом, съезди куда-нибудь, поругайся с кем-нибудь в крайнем случае. Тебе срочно нужно подышать свежим воздухом, а иначе ты со скуки с ума сойдёшь, — Сара чуть подтолкнула его в спину.       — Ты точно не против? — привычно надевая кепку козырьком назад, уточнил Дикон.       — Конечно нет! — фыркнула Сара. — Если ты переживаешь за меня, то зря. Я буду в порядке. Если вдруг что-то случится, обещаю, что свяжусь и с тобой, и с Бухарем. Но сильно сомневаюсь, что ваша помощь в кормлении Алана или моих исследованиях мне понадобится.       — Хорошо, — с явной неохотой вздохнул Дик, бросая ещё один быстрый взгляд на сына.       — Нет, если не хочешь, можешь не ехать. Я тебя не выгоняю, не думай, — Сара взволнованно нахмурилась. — Просто мне казалось, что ты скучаешь по старому образу жизни. Нельзя же менять его так резко.       — Да, ты права. Мне надо немного просвежиться. Но я боюсь оставлять тебя одну, — Дикону трудно было подобрать слова, описавшие бы его иррациональный страх потерять её снова.       — Глупости. Я же не собираюсь покидать лагерь, — Сара нежно поцеловала его в губы. — Езжай спокойно. Но к ужину вернись, пожалуйста. И будь на связи.       — Хорошо, — Дик на мгновение прижал её к груди, и Сара потёрлась щекой о его потрёпанную, не раз штопанную куртку.

***

      Дикон заехал к Коупленду, который давно звал его для разговора о сотрудничестве между лагерями. Дик, в принципе, ничего бы не имел против Коупа, если бы тот не был настолько хитрожопым и, в то же время, абсолютно помешанным на своих теориях заговора. Радио «Свободный Орегон» раздражало его безумно, и Дик часто просто переключал частоту, чтобы не слышать занудные рассуждения Коупленда, которые не имели никакой связи с реальностью.       Но делать было нечего. Их отношение друг к другу не имело никакого значения. Они оба были лидерами лагерей, и от них зависело не только их собственное благополучие. Что-что, а слово своё ради собственной же выгоды Коупленд был готов соблюдать.       На обратном пути Дикон заглянул в один из давно разграбленных магазинчиков, надеясь найти тут что-нибудь более или менее подходящее для Алана. В конце концов, никому из выживших не требовались детские товары: дети младше определённого возраста не пережили вспышку вируса, а ещё идиотов, которые решились бы родить ребёнка в такое небезопасное время, Дикон не встречал.       Кое-как обшарив пыльные полки, Дикон не нашёл ничего интересного, кроме, разве что, погремушки, краска с которой давно облезла. Конечно, выглядела она старой и порядком потрёпанной жизнью, но всё лучше, чем ничего.       Когда он снова вышел на улицу, откуда-то снизу до Дика донеслось яростное шипение и из-под крыльца выпрыгнул, выгнув спину, совсем маленький ещё котёнок. Животное дрожало от страха, его шерсть свалялась, а сам котёнок был болезненно худым, но всё равно пытался защищаться от незнакомца, оказавшегося рядом с его домом.       Дикон рассмеялся и очень осторожно поднял животное на руки. Котёнок ещё пытался шипеть и вырываться, но, стоило только Дикону почесать это костлявое нечто за ушком, как его новый друг тут же озадаченно замер. Кажется, этого малыша никто и никогда ещё не гладил.       — Вот что мне с тобой делать? — тяжело вздохнул Дик и спрятал животное под курткой.       Котёнок быстро пригрелся и вскоре задремал, перестав возиться. У Дикона просто не было выбора. Он не мог позволить себе оставить этот маленький шерстяной комочек в Адище. Оставалось только надеяться, что Сара воспримет его решение благосклонно.       «Да ладно, она фриков-то жалеет, что уж говорить о беззащитном котёнке», — решил Дикон и окончательно успокоился. Да, его Сара не из тех, кто может выставить животное на улицу.

***

      — Уже вернулся? — искренне улыбнулась Сара, выглядывая из гостиной с сыном на руках. Судя по тому, как Алан жмурился, он был сыт и доволен жизнью.       — Ага. На меня, правда, напал кое-кто, — Дикон осторожно достал из-под куртки сонного котёнка.       — О, господи, — умилённо выдохнула Сара и сделала было шаг ближе, но поняла, что держит на руках ребёнка. — Подожди, я сейчас уложу Алана и посмотрю на эту прелесть.       Сара снова скрылась в комнате, а Дикон негромко хмыкнул. Зря он сомневался в том, как жена отнесётся к новому жителю в их доме. Она со своей сострадательностью и любовью ко всему живому, точно не сказала бы, что они не смогут оставить котёнка.       — Ты носил его к Эдди? — поинтересовалась Сара, вернувшись. — Что она сказала?       — Это девочка. В принципе, здоровая, но придётся выводить блох. Ей что-то типа пары месяцев. Нужно поить молоком, — выдал всю доступную ему информацию Дикон. — С этим засада, конечно.       — Ничего, справимся, — махнула рукой Сара и забрала котёнка из его рук. — Господи, какая она худая. Бедняжка. Ничего, откормим. Так, ты сейчас посиди с Аланом, я эту малышку отмою и вернусь.

***

      За время, что она провела в их доме, Мелисса успела неплохо так отъесться. По крайней мере, её рёбра перестали быть настолько заметными, а бока даже немного округлились. Глаза кошки стали более осмысленными и потихоньку начали менять цвет с голубого на зелёный.       Поначалу, Сара не подпускала котёнка близко к маленькому ещё ребёнку, боясь, что у Алана может начаться аллергия на шерсть. Да и блох надо было сначала вывести. Но, спустя пару недель, когда Сара, наконец, уверилась в безопасности этой идеи, Мелисса, наконец, смогла познакомиться с Аланом.       И Сара, и Дикон, конечно же, присутствовали в комнате. Дик стоял рядом с кошкой, готовый в любой момент убрать её подальше от ребёнка, а Сара заняла позицию со стороны Алана, внимательно наблюдая за ситуацией.       Мелисса на них не обращала абсолютно никакого внимания. Для начала она с явным интересом потопталась на кровати, привыкая к мягкой пружинистой поверхности, потом собралась было устроиться тут и подремать часик-другой, больно уж ей место понравилось. Но Дикон легонько пихнул её, подталкивая вперёд, в сторону Алана. Кошка неловко переступила с лапы на лапу и, кажется, только теперь заметила ребёнка, не сводившего с матери взгляда.       — Да не на меня смотри, а вон туда. Вон, — с трудом сдерживая смех, Сара указала на Мелиссу. — Смотри, киса.       Алан только хихикнул, наблюдая за мамой с куда большим интересом. Дикон тоже не сдержал улыбки, на мгновение отвлёкшись на жену, с нежностью смотревшую на сына. Господи, какая она в тот момент была красивая. У него аж сердце защемило. В памяти пронеслись все самые тёплые воспоминания, связанные с Сарой, оставляя после себя приятное послевкусие.       — Дикон, — осуждающе шепнула Сара, перехватив его взгляд, и кивнула мужу на Мелиссу, уже подобравшуюся к Алану.       Кошка с интересом обнюхала макушку ребёнка, попыталась лизнуть пушок тёмных волос на ней, вызвав у Алана недовольное кряхтение, и только потом обратила внимание на его лицо. Пока Мелисса обнюхивала Алана, малыш всё время веселился. Видимо, его щекотали кошачьи усы, вот он и не переставал смеяться.       Наконец, со знакомством было покончено, и кошка устроилась рядом с ребёнком, по-хозяйски положив на него лапу, как бы говоря: «С места вы меня теперь не сдвинете». Сара и Дикон переглянулись, а потом снова посмотрели на компанию маленьких. Алана такое положение дел, кажется, совсем не смущало, потому что он широко зевнул и сонно заморгал, словно пытаясь бороться со сном. Кошка тоже зевнула, и положила на ребёнка ещё и голову с явным намерением подремать.       — Мне кажется, эксперимент прошёл успешно, — шепнул Дикон жене, и та только согласно кивнула, умилённо глядя на этих двоих.

***

      С того самого дня Алан и Мелисса были неразлучны. Куда бы Алана ни переносили, его пушистая подружка семенила следом. Она просто лежала рядом с ним, гладила его лапой и иногда пыталась его вылизывать. Один раз она даже принесла Алану в зубах его погремушку.       Стоит сказать, что Дикон считал их сына крайне спокойным ребёнком, и Сара была в этом с мужем согласна. Алан почти не плакал, предпочитая слезам недовольное кряхтение, и вообще не кричал, не кидался погремушкой и мог с большим интересом слушать разговоры взрослых, хотя и не понимал в них ни слова.       Всерьёз плакать по ночам, Алан начал, когда у него начали резаться зубки. У малого поднялась температура, и Сара волновалась, просыпалась от каждого шороха. Мелисса тоже беспокоилась, начинала мяукать и ходить вокруг Алана кругами, когда он вдруг просыпался. Дикон места себе не находил, не зная как помочь малышу и не высыпающейся жене.       В одну из таких ночей, Алан снова захныкал. Дикон проснулся первым, тихо, чтобы не разбудить жену, выбрался из кровати, кое-как оделся и взял ребёнка на руки. Мелисса при этом сонно подняла голову и, поняв, что Алана опять куда-то уносят, поспешила следом за вышедшим из комнаты Диком.       — Ну, тише-тише, малой, — шептал Дикон, не слишком умело покачивая сына. — Мы же не хотим разбудить маму, правда? Мама много работает, возится со своими пробирками и записями. Ей надо отдохнуть, понимаешь? Давай дадим ей поспать.       Дик не знал, что именно так подействовало на Алана, его укачивания или спокойный, ровный папин голос, но малыш успокоился и перестал всхлипывать, хотя и засыпать пока не спешил, недовольно причмокивая губами.       — Извини, малой, но я не мамка. У меня молока нет, — хмыкнул Дикон.       — Мр-мя? — отозвалась Мелисса, услышав знакомое слово, «молоко».       — Ладно-ладно, надеюсь, Алан тоже не против коровьего. Надо только погреть, — задумчиво пробормотал Дикон, спускаясь в кухню.

***

      Сара проснулась среди ночи от тревожного ощущения того, что чего-то не хватает. Дикона рядом не было. Это было странно, но далеко не так пугающе, как-то, что Алана тоже не было в колыбельке. В первое мгновение, пока её сонный мозг ещё не заработал как надо, в голове промелькнуло несколько абсолютно нелепых испуганных мыслей, начиная от того, что их похитили инопланетяне, заканчивая тем, что на самом деле это всё был сон, и Дикон действительно погиб, а Алан так и не родился.       Наконец, стряхнув с себя странное оцепенение и немного приведя мысли в порядок, Сара успокоилась. Если ни Дикона, ни Алана в комнате нет, значит, её мальчиков она найдёт вместе. Натянув футболку и штаны, потому что в доме было слишком холодно, чтобы разгуливать в одном белье, Сара отправилась на поиски.       Первым делом она заглянула на кухню. Дикона там не обнаружилось, хотя он явно сюда заходил, чтобы налить в бутылочку молока. Сара улыбнулась, краем глаза отметив немного молока и в миске Мелиссы, и вышла из комнаты. Тут всё ясно. Два маленьких обжоры решили поужинать ещё раз.       Дикон, ожидаемо, нашёлся в гостиной. Просто потому что других вариантов и не было. Но, увидев открывшуюся ей картину, Сара была вынуждена зажать себе рот ладонями, чтобы не разбудить никого своим умилённным писком. Дикон спал в кресле, аккуратно прижимая к груди мирно дремлющего Алана, которого до этого всё никак не решался взять на руки, а у него на коленях удобно устроилась мурлыкающая даже во сне Мелисса. На тумбочке рядом стояла пустая бутылочка с молочными разводами на стенках.       Это было настолько мило, что Сара искренне пожалела, что у неё нет возможности их сфотографировать. Эх, работали бы сейчас телефоны. Да был бы у неё хотя бы фотоаппарат. Ну, чего нет, того нет.       В любом случае, оставлять Дикона спать здесь Сара не собиралась. Спать сидя, вообще, не лучшая идея: шея устаёт, спина потом болит и всё такое. Сара подошла к мужу и осторожно потрясла его за плечо. Дикон вздрогнул, тут же открывая глаза, и попытался было дёрнуться. Даже к пистолету, которого на поясе сейчас не было, потянулся.       — Тише-тише, — шепнула Сара и успокаивающе погладила его по плечу. — Всё хорошо. Это я.       Мрачное, настороженное лицо Дика сменило выражение на более расслабленное, и он осмотрелся. Заметив Алана у себя на руках, он непроизвольно улыбнулся и только потом посмотрел на Сару.       — Уже утро? — Дикон осторожно передал ребёнка Саре.       — Нет ещё, — Сара покачала головой, поудобнее перехватывая Алана. — Вы, конечно, очень мило спали, но не думаю, что тебе было удобно. Пойдём в кровать.       Дикон с силой потёр лицо, видимо, пытаясь собраться с мыслями, а потом согласно кивнул. Лучше уж и правда доспать остаток ночи в кровати.

***

      Первым словом Алана стало «папа», несмотря на то, что Дикон часто пропадал в Адище, занимаясь делами лагеря. Дик предполагал, что Сара поступила хитро, раз за разом повторяя слово «папа» перед малышом, просто чтобы увидеть озадаченное лицо мужа и вдоволь над ним посмеяться, но её планам не суждено было сбыться.       Дикон как раз был на очередном совете лагеря, и тот шёл совершенно не по плану. Все вдруг встали против его решения расправы над бандитами, которые пытались совершать набеги на лагеря, и Дик был зол как никогда. Из всех присутствующих, разве что Бухарь был на его стороне.       — Вы не понимаете! Они наберутся сил и снова попробуют напасть на нас! Или на лагерь, который защищён хуже, — пытался увещевать их Дикон. — И у них получится его захватить. Они получат лучше оружие, больше патронов, возможно, наберут ещё людей и попытаются напасть на нас снова.       — Да лучше их сразу перестрелять, чем при каждом нападении патроны тратить! — поддерживал его Бухарь. — Люди из лагеря выбираться боятся лишний раз.       — Мы не можем выделить людей на эту сомнительную затею, — не соглашался один из старейших членов совета. — Все сейчас заняты другими, куда как более важными делами.       — Вот так просто взять и перестрелять людей? Почему не договориться? — возмущалась Рикки. — Железный Майк бы не одобрил.       — И где сейчас Железный Майк?! — вспылил Дикон. — Сколько людей пострадало, когда к нам прорвались упокоители? Сколько погибло, когда на нас напало ополчение? И всё из-за чего? Из-за того, что он «договаривался», мать его. Из-за того, что он отпустил Шиззо, когда его надо было прибить на месте.       — И всё равно… — попыталась было возразить Рикки, но была перебита.       — Дикон Сент-Джон, дом вызывает. Ответьте, пожалуйста, — раздался вдруг в рации радостный и какой-то хитрый голос Сары. Дик махнул рукой, призывая всех заткнуться. Как ни странно, тишина воцарилась сразу.       — Да, родная. Что такое? — Дикон сам удивился перемене в своём голосе. Из злого и жёсткого он стал мягким и заботливым.       — Секундочку. Алан, скажи «папа», — от одного только её голоса, Дикону хотелось улыбаться.       — Папа, — немного неразборчиво выдал детский голосок.       — Ты слышал? — Сара гордилась сыном, как собой. — «Папа».       — Папа, — ещё раз повторил Алан.       — Кх-кхм, — с трудом сдерживая слёзы, прокашлялся Дик. — Да, слышал. Малой умничка. Молодец, Алан.       Из рации раздался радостный детский смех. Сара тоже рассмеялась вслед за Аланом, да и сам Дикон не смог не улыбнуться.       — Я на совете. Скоро домой загляну, но потом уеду, наверное. До вечера меня не будет, — предупредил Дик.       — Хорошо. Но домой обязательно загляни, — в голосе Сары он всё ещё слышал улыбку.       — Обязательно, — покладисто согласился Дикон. — Люблю тебя. Конец связи.       Когда разговор закончился, в комнате повисла напряжённая тишина. Дику понадобилась минута, чтобы снова настроиться на нужный лад и начать звучать убедительно.       — Давайте так, мне на этот лагерь плевать. И на людей этих плевать тоже. Несмотря на то, что я их хорошо знаю, несмотря на всё, что я для Лост-Лейк сделал. Я хорошим парнем никогда не был, и вы это знаете. Я эгоист до мозга костей, — Дик сделал паузу, оглядев всех тяжёлым взглядом. — Но мне не плевать на мою жену, которая любит здесь каждый уголок, которая называет это место домом. Мне не плевать на моего сына, у которого ещё вся жизнь впереди. И ради них я любого убью, всё по камешку разнесу. Мне плевать, одобряете вы мои действия или нет. Людей не надо, я и сам справлюсь. Но я сделаю всё, чтобы никто не смог навредить моей семье. Даже сдохну, если надо. И если хоть волосок упадёт с их головы, я найду виновных и буду пытать. Долго и мучительно. Я здесь главный, и это я принимаю решения. Решено, что нужно перестрелять этих бандитов, и я их перестреляю. Разговор окончен.       Наверное, именно в тот день Дикон перестал быть формальным лидером, которого выбрали представлять Лост-Лейк, и стал тем, кто всегда принимает окончательное решение в любом споре.

***

      Когда малому было года два, Сара закончила работу над лекарством. Как же она была счастлива, когда результат её многолетних экспериментов превзошёл все ожидания. Конечно, он действовал не на все виды мутации, но и это был уже огромный прорыв.       К тому же, была ещё и вакцина, которая помогала не подхватить вирус. Как только Сара убедилась в её безопасности и эффективности, Дикон сразу же получил иголкой в плечо. Возражения не принимались категорически, да и не то чтобы Дик действительно сопротивлялся.       Видеть сияющую от радости Сару было безумно приятно, а осознавать, что он и сам приложил к этому руку, было ещё приятнее. Когда жена вдруг выдала: «Спасибо, Дикон. За то, что помог мне не сдаться», Дик не смог сдержать идиотской улыбки. Счастье его родных всегда стояло для него на первом месте.       А ещё вакцина, неожиданно для Дикона, решила проблему нехватки людей. Дик не знал каким именно образом слухи о лекарстве начали распространяться, но выжившие теперь стремились к ним, чтобы обезопасить себя от возможного заражения. В общем, народу через Лост-Лейк теперь проходило куда больше. И это было одновременно и спасением, и проклятьем, для заваленного теперь работой Дика.

***

      Дикон безумно любил Алана, был привязан к этому маленькому человечку до глубины души. И Алан тоже его любил, о чём не забывал напоминать постоянно с тех пор, как научился говорить. Впрочем, Саре тёплых слов от малого доставалось не меньше.       Внешне их сын был копией Дикона во всём, кроме голубых маминых глаз и искренней и открытой улыбки, но вот по характеру… Дик был даже рад, что характером Алан больше похож на мать. Всё-таки себя номад считал себя не лучшим примером, в то время как Сара была просто образцом добродетели.       Алану было интересно всё, что делали его родители. Он пару раз даже пытался помочь папе чинить мотоцикл, а уж с мамой в лаборатории малой торчал чуть ли не с самого рождения. В результате лексикон у маленького мальчика был весьма своеобразным. Он знал названия всех растущих рядом с домом цветов и разбирался в отвёртках, гаечных ключах и прочих инструментах. Зато понятие «мультфильм» для него не имело абсолютно никакого смысла, и родители всё никак не могли объяснить ему, что именно имеют в виду под этим словом.       Вообще с Аланом всё было понятно с самого начала. Он обращался с Мелиссой крайне бережно и вообще считал кошку чуть ли не своим лучшим другом, любил копаться с мамой в саду и мог подолгу сидеть на крыльце, разглядывая, как ветер играет с листьями деревьев.       Конечно, Алан бывал и подвижным, с удовольствием играл и в прятки, и в догонялки, но его любимым занятием было читать книги. Сначала с маминой помощью, а потом и самостоятельно. Первой книжкой, на которой Алан учился читать, был справочник по растениям, стащенный из библиотеки Кловердейла. Наверное, это тоже повлияло на него в выборе будущей профессии.       Ещё Алан очень любил пазлы. Дикону пришлось тащить домой всё, что только он смог найти в магазинах. Хотя, честно говоря, не сказать, что многое сохранилось в приличном виде. Так что, чтобы порадовать малого, Дикон даже сделал простенькое и грубоватое подобие пазла из четырёх частей, который Сара потом расписала цветами и листьями. В результате Алан просто обожал разбирать и собирать его заново, несмотря на то, что это занимало у него всего пару минут.       Дик жалел только о том, что у сына нет сверстников, с которыми он мог бы играть. Иногда лицо у Алана становилось совсем грустное. Ему хотелось дружить хоть с кем-то. Но тоску быстро развеивала Мелисса, забиравшаяся к мальчишке на колени. Или его непоседливая тётя Эмма.       О, это отдельная история. С Эммой Дикон познакомился вскоре после того, как начал встречаться с Сарой. Эммс была младше Сары на двенадцать лет, из-за чего воспринималась своей старшей сестрой как ребёнок до сих пор, несмотря на то, что уже была совершеннолетней. У этих двоих была какая-то своя особенная связь. Сестры могли чуть ли не читать мысли друг друга, настолько хорошо знали чего стоит друг от друга ожидать.       Эмма была весёлой и забавной непоседой. В ней было просто невероятное количество энергии и не меньшее количество жизнерадостности, но тут они с Сарой были похожи. У них явно были очень тёплые отношения, так что Дикон вздохнул с облегчением, получив одобрение со стороны Эммс. Они вообще неплохо поладили, разговаривая о Саре с одинаковым энтузиазмом и относясь к ней с одинаковой по силе нежностью.       Эмма на момент апокалипсиса училась в колледже где-то на полпути между Фервеллом и Сиэтлом, так что связь с ней они потеряли почти сразу же. Естественно, Сара очень переживала. Каждый раз, когда разговор заходил об Эмме, она продолжала улыбаться, но в глазах светилась просто вселенская тоска.       Так что, когда Дикон наткнулся на Эммс, когда возвращался в лагерь после очередных переговоров, ему сначала показалось, что он сошёл с ума. Но Эмма первой кинулась его обнимать и чуть не расплакалась от радости, узнав, что Сара жива.       Вот так у Алана появилась ещё одна любящая родственница, которая не позволяла племянничку чувствовать себя одиноким. Дикон и Сара иногда оставляли сына на Эмму, когда оба были заняты или просто хотели провести время вдвоём. Каждой семейной паре иногда необходимо уединение.       Правда Алан потом возвращался домой с порванными штанами, синяком на коленке или весь перемазанный землёй и с радостью сообщал, что они лазили по деревьям, сажали подсолнухи или играли в футбол (нужное подчеркнуть). Сара только головой качала, но не могла не улыбнуться счастливому сыну в ответ.       Она вообще никогда не могла всерьёз его ругать. Журила иногда, это да, но так ласково, что Дикон только удивлялся тому, как её слова вообще имеют какое-то действие. Но Алан слушал внимательно, кивал, старательно запоминая все мамины наставления.       Дик в детстве был совершенно неуправляемым хулиганом, не раз поджигал в школе мусорки и устраивал драки, поэтому глядя на паиньку Алана только сильнее убеждался в том, что гены Сары, которая тоже была маленьким ангелочком, в этом вопросе победили.       Иногда Дикон вспоминал слова Рикки про то, что у Алана может быть другой отец, и посмеивался про себя. Уже когда Алану исполнилось пять, их сходство стало заметным, а уж когда малой стал подростком, то оспорить отцовство Дикона не посмел бы никто. Внешне он был чистая мини-копия папы: те же тёмные волосы, прямые брови, иногда слишком уж тяжёлый взгляд. Даже ямочки при улыбке проявлялись, как у Дика.       — Я иногда виню себя за то, что не всё время провожу с вами. Алан так быстро вырос, — признался Дикон, когда они с Сарой сидели на крыльце, наблюдая за тем, как Алан гоняется по двору за Мелиссой, которая успела нализаться кошачьей мяты, отчего стала гораздо более активной, чем обычно.       С координацией у кошки правда было всё плохо, и она периодически заваливалась на бок или путалась в собственных лапах. Алан смеялся и принимался играть с ней, делая вид, что пытается схватить. Забавно что даже будучи «под кайфом» Мелисса никогда не выпускала когти, играя с ним.       — Ну, с «вырос» ты, конечно, погорячился. Вот когда он будет с какой-нибудь девочкой встречаться, тогда можешь начинать вздыхать, — рассмеялась Сара и устроила голову у мужа на плече. — Не переживай, ты отлично справляешься. И мне, и Алану хватает твоего внимания.       — Да я не переживаю, — соврал Дикон, смутившись. — Просто думаю взять выходной и провести денёк дома. Что скажешь?       — Лучше два, — хмыкнула Сара. — Чтобы утром не надо было никуда торопиться.       — Два звучит круто, — согласился Дикон, а потом подавился смешком, переведя глаза на Алана. — Малой, ты что делаешь?       — Злобное чудище меня победило и теперь пытается съесть моё лицо, — отозвался валяющийся на земле Алан. Мелисса действительно облизывала его лоб с таким старанием, как будто хотела слопать.       — Я спасу тебя, — с притворной серьёзностью отозвался Дикон и, чмокнув Сару в макушку, поднялся с места. — Вместе мы победим котодракона!       Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовый цвет, а во дворе одного из многочисленных домов лагеря Лост-Лейк весело смеялись трое. Маленькая счастливая семья, нашедшая своё место в мире после апокалипсиса.