Любовь сильнее гордости

у меня душа нараспашку, у тебя же более бдительна. нам обоим к лицу рубашки: тебе в клетку, а мне смирительная. ________________________________ Проснулся Максим с мыслью: "Господи, где я?" А когда открыл глаза, понял, что дома, в своей кровати.  Веселая ночка выдалась. После «разговора» в одни ворота Левин поехал в бар, где был уже частым гостем. Напился до потери пульса. Последнее, что помнил – это как начал пить коньяк с горла, отобрав бутылку у бармена.  А дальше все будто в тумане. Как добрался до дома, где оставил машину – неясно. Вопрос с машиной придется решать, но это позже.  Сейчас надо как-нибудь постараться встать с постели, привести себя в божеский вид и, самое главное, заварить себе чашечку ароматного черного кофе.  Голова гудит страшно. Словно тысяча маленьких молоточков стучат по вискам.  Прохладный душ освежил разум и пробудил тело. Уже без особых усилий Максим дошел до кухни и сделал себе кофе. Невероятное наслаждение после такой бурной ночи.  Хорошо хоть, что проснулся один, а не с какой-нибудь девицей под боком.  Тихое, спокойное утро располагало к размышлениям. И у Максима в голове зародилась гениальная идея. Принять участие в битве сильнейших. Там как раз кто-то ушел, так что освободилось местечко. «Ну а что, помозолю глаза Гельке, пусть помучается, если любит. А если нет, то флаг ей в руки» – подумал он и нашел в записной книжке номер организатора битвы. Позвонил, договорился, завтра съемки. Замечательно дела разворачиваются.  Чем заняться в этот прекрасный, солнечный день, Максим не знал. Бывает у него такое настроение, что не хочется ничего. Ни спать, ни гулять, ни читать, ни работать, словом – ничего. И сегодня именно такой день. Поэтому, обновив кружку с кофе он завалился на диван.  «Почитаю-ка я комментарии под последним постом, да личку проверю» – решил колдун. Открыл мессенджер и аж левый глаз задергался. Больше тысячи уведомлений и все об одном. Об Ангелине.  Что-то точно случилось, но вот что, никто толком объяснить не мог. Ночной эфир, Ангелина рядом с окном, и видео обрывается на полуслове.  Чушь полнейшая. Левин решил не обращать на это внимания и не предпринимать никаких действий.  Только спокойно усидеть на месте уже не смог. Руки подрагивали, когда он то чесал бороду, то хватался за голову. Где-то глубоко в подсознании проскакивали мысли поехать к ней, разобраться. Вдруг, правда что-то случилось, а он сидит тут как идиот и ничего не делает?  Но «здравый смысл» заглушал все остальное. Пусть сама разгребает свои проблемы, вроде как окончательно решил он, параллельно расхаживая по квартире туда-сюда и проверяя телефон каждую секунду. Скрепя зубами, набрал ее номер. Гудки. Автоответчик. И так несколько раз подряд. Вот тут-то Левин уже не на шутку перепугался. Прошло полчаса и он сдался. Надел то, что первым под руку попало и прыгнул в машину. Которая, как ни странно, оказалась на заднем дворе. Помчался к ней домой. Обе руки крепко сжимают руль, глаза следят за дорогой – никаких лишних движений. Только решимость. Ветерок, задувающий в приоткрытое окно, приятно холодил разгорячившееся лицо Левина.  От его дома до дома колдовки ехать приблизительно 35 минут, однако он добрался за 15.  На удивление, Ангелина сразу открыла дверь. На ней был черный шелковый халат, волосы собраны в высокий пучок, а на лице маска. Тканевая. Максим так любил ее, естественную. Сейчас она выглядела по домашнему и казалась такой родной. Так и простояли друг напротив друга, пока Максима не отпустили внезапно нахлынувшие нежные чувства. И он вспомнил, зачем все-таки пришел. – Ты что творишь? Какого черта я просыпаюсь и вижу тысячу сообщений о том, что с тобой что-то случилось? – грозно спрашивает Максим. Но Ангелина слышит проскользнувшую в его голосе заботу. Злится, а все равно переживает за нее.  Ответом служит ее шаг в сторону, приглашающий его пройти в квартиру. Он не сопротивляется. Не хочется выяснять отношения в подъезде.  – Мне повторить свой вопрос? – Не надо. – Тогда отвечай – говорит Макс, усаживаясь на стул, на котором вчера сидела Геля. – Что ты хочешь от меня услышать? – из-за спины раздался ее голос. Тихий, не спокойный, но безэмоциональный, отсутствующий. Любимый до дрожи в коленках. До помутнения в глазах. До звона в ушах. Проще говоря, родной. – Что произошло на ночном эфире и почему все думают, что с тобой что-то случилось? – уже четче повторил вопрос Левин. – Какая тебе разница? Ты мне никто, так почему переживаешь за меня? – она все также стояла за его спиной и между ними уже наэлектризовывался воздух . Казалось, еще одно слово, и эта квартира взорвется, не выдержит такой мощной энергетики двух сильных колдунов. – Ты, блять, серьезно? Если бы мне не писали люди, я бы и шага в сторону не сделал, – с показушным равнодушием сказал он.  Ему тяжело было сдерживать свои порывы рядом с ней, но пока получалось. Он чувствовал, еще одна колкость с ее стороны, и он прижмет ее к стенке. Заставит говорить.  – Как видишь, со мной все в порядке, а своих фанатов я попрошу не трогать тебя. Так что убирайся, – последнюю фразу Ангелина сказала громче, ясно давая понять, что ему тут не рады. Никто не сомневался.  – Я сказала, выметайся. Вон из моей квартиры! – Изосимова переходила на нервный крик.  Два противоречивых чувства слились в поединке – любовь и боль. Дольше находиться рядом с ним было нереально. Тяга к этому мужчине была невыносимой. Но и Левин не собирался сдаваться на пол пути. Приехал, даже разговорил, поэтому теперь он дождется ответов. Даже если слова из нее придется тянуть щипцами. Он справится. Молниеносно вскочив со стула мужчина обернулся и за долю секунды оказался в сантиметре от Ангелины. Она оказалась между двух тисков. За спиной стена, а спереди нависает Макс. Шкаф, который просто так с места не сдвинется. – Ответь. И я уйду. Оставлю тебя с твоими тараканами наедине. – зло прошипел он. Его глаза – ее любимые глаза, теперь смотрели на нее безжалостно. Под таким взглядом становилось не по себе – руки потели, слова не шли, тело дрожало от напряжения.  – Ну же, Ангел, – на ухо шептал Максим, обжигая нежную кожу шеи горячим дыханием. От этого обращения, мимолетно слетевшего с его уст, ноги Ангелины подкосились. Только он ее так называл.  Колдун не дал ей упасть, хватая за талию и еще сильнее прижимая к стене. Хотя казалось, куда уж ближе.  – Потеряла дар речи от моей близости? – не отступал он, продолжая терроризировать Изосимову. Ему больше не нужны были ответы на вопросы. Он и сам догадался, но было интересно наблюдать за ее реакцией. – Оставь меня, – уже не так решительно попросила она, толкая Левина в грудь. Бесполезно. Ее сил не хватит на то, чтобы сдвинуть эту глыбу даже на миллиметр, – пожалуйста.. – совсем переходя на шепот добавила Ангелина. – Ну ничего себе, какие мы слова знаем, Ангелина Юрьевна. «Пожалуйста» от тебя это что-то новенькое, не так ли? – в его глазах уже плясали маленькие чертики. Дыхание стало частым и тяжелым. Ему нравилось играть с ней, заводить. – Блядь какая! Уходи! – из последних сил закричала женщина и, воспользовавшись секундным замешательством Максима, успела освободиться из плена.  Левин только усмехнулся: «Увидимся в гот.зале. До завтра, ведьма».  Он знал, какой эффект произведут эти слова на колдовку. Либо она начнет рвать и метать, орать и крушить все, что под руку попадет, либо не скажет ни слова, превратиться в безмолвную статую.  Другого и быть не может, и в этот раз Ангелина никак ему не ответила. Уставилась в одну точку и все на этом. Не было сил больше разговаривать, кричать, ругаться. Она просто хотела побыть одна.  «Его слова о битве, это правда?» – судорожно подумала она, когда дверь за мужчиной закрылась. Надо узнать у редакции.  Максим ушел, оставив ее одну с этой новостью. Как быть с ним в одном проекте и видеться каждую неделю? Ей думать-то о нем тяжело и больно. Но уйти она не могла. Ей нужно было дойти до конца. Победить, вопреки всему.  Остаток дня Ангелина решила провести на диване, смотря старые выпуски битвы экстрасенсов, чтобы хоть как-то отвлечься. Постоянный водоворот мыслей уже порядком надоел, она устала сама от себя.  «Мы еще посмотрим, кто кого, Максим Николаевич..»