Сексуальная зависимость? У меня?

— Тебе не кажется, что мы слишком часто занимаемся сексом? Нанами замер у кухонной раковины, все еще держа в руке тарелку в пене. Он повернулся и посмотрел на тебя, приподняв бровь. Ты лениво сидела за кухонным столом, уткнувшись носом в телефон, как будто не задала такого странного вопроса. Нанами подождал, пока ты объяснишь сказанное, и вздохнул через нос, когда ты этого не сделала. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, ставя тарелку на стол и вытирая мыльные руки полотенцем. — Я имею в виду, что я подумала об этом. И мне кажется, что мы можем быть зависимы от секса, — объяснила ты, наконец подняв взгляд с такой серьезностью, что это было почти смешно. Твой дорогой муж бросил взгляд, который за прошедшие годы стал тебе хорошо знаком. Это было что-то среднее между нежностью и раздражением, возможно, с легкой долей недоверия. В конце концов, тебе не в первый раз удавалось лишить его дара речи. Нанами считал, что он уже привык к тебе, но ты всегда умудрялась его удивлять. — Это смешно, — пробормотал Нанами, слегка покачав головой. — Нет, это не так, Кенто. Послушай меня. Вспомни хоть один день в этом месяце, когда ты не снес мне крышу? — настаивала ты, теперь полностью сосредоточив взгляд на муже. Нанами закатил глаза из-за твоей формулировки. Но теперь, когда ты об этом сказала, он задумался. Не было ни одного дня в этом месяце, когда он, если можно так выразиться, не «сносил тебе крышу». — Вот именно! — воскликнула ты, прочитав его мысли. Ты выжидающе посмотрела на Нанами, скрестив руки на груди, как будто уже выиграла этот импровизированный спор. — Только потому, что мы занимаемся любовью чаще, чем другие, это не значит, что мы сексуально зависимые люди. Это значит, что мы любим друг друга. Находимся в гармонии. В… — Здравом уме, — перебила ты, сдерживая смешок, когда увидела, как Нанами закатил глаза. — Откуда это вообще взялось? Прошлой ночью ты определенно не жаловалась, — пробормотал он. В его глазах сверкало веселье, а кончики твоих ушей горели огнем. — Ну, очевидно, нет. Но женщины болтают, знаешь ли? Дженна из финансового отдела говорит, что они с мужем делают это всего раз в неделю, — сказала ты с серьезным видом, барабаня пальцами по мраморной столешнице. — Раз в неделю? — Нанами слегка нахмурился, словно сама мысль об этом вызывала у него отвращение до глубины души. — Вот именно?! По сравнению с этим, наши привычки просто непристойны. Может, мы слишком жадны в своих желаниях, — воскликнула ты, задумчиво прикусывая нижнюю губу. — Может, Дженне из финансового отдела нужен новый муж, — усмехнулся Нанами, опираясь на столешницу. Раз в неделю? Как они вообще выживали? Ты фыркнула, снова сосредоточившись на телефоне. Но шестеренки в твоем мозгу уже начали вращаться. Кенто, как всегда, заметил это. Оттолкнувшись от столы, он подошел к креслу, на котором ты сидела, и осторожно забрал телефон у тебя из рук. — Ты обеспокоена? Или, возможно, немного… устала? — спросил он мягко, без намека на осуждение в голосе. Возможно, Нанами был чрезмерным и жадным, принимая все за твой счет. Возможно, ты была измучена. Эта мысль обеспокоила его. До этого момента он даже не рассматривал такой вариант. Ты отмахнулась от Нанами, глаза расширились от того, на что он намекал. — Боже, нет. Ты шутишь? Я люблю хороший секс, ты же знаешь. Просто говорю, мы полностью зависимы. Сомневаюсь, что ты сможешь продержаться и дня без секса, — поддразнила ты, приподнимая брови. Нанами ухмыльнулся. — Ты же шутишь, правда? — О, я вполне серьезна, дорогой, — мягко выдохнула ты, на губах играла ироничная улыбка. — Дам тебе максимум неделю. Кенто приподнял бровь и с вызывающей усмешкой ответил: — Серьезно? Тогда я поднимаю ставку — месяц. Гарантирую, ты сдашься задолго до того, как я даже начну. — Думаешь? — ты хитро улыбнулась. Он кивнул, уголки его рта слегка приподнялись в улыбке. — Да. Поспорим?

***

Неделя и три дня Симметрию в сексе часто недооценивали. Потные тела в тандеме друг с другом, складывающиеся вместе, как кусочки головоломки, доставляющие удовольствие и дающие его одновременно. Как сложная машина, инструкции к которой появились раньше, чем человеческое сознание. Секс был священной поэмой. Священным гимном. Если Нанами Кенто скоро не удовлетворит свои желания, он был уверен, что сойдет с ума. Прошла уже неделя с тех пор, как вы заключили маленькое пари. Или, может быть, больше. Он, честно говоря, не знал. Нанами мог поклясться, что окончательно спятил. Его мозговые клетки разрушались с каждым медленным тиком часов. Казалось, что вся кровь, которая обычно ежедневно приливала к его члену, теперь устремилась к мозгу. Разрешено ли ему было простое самоудовлетворение? Ох, он не знал. Нанами был слишком стар, чтобы размышлять над условиями сексуального пари, заключенного с собственной женой. Как, черт возьми, он вообще выживал без тебя? До того, как у вас завязались отношения, Нанами воздерживался месяцами. Его работа едва ли оставляла ему время для налаживания серьезных отношений. На самом деле, современная культура секса вызывала у него отвращение. Поэтому Кенто предпочитал отказываться от любых возможностей для настоящей человеческой близости. Так ему было легче. Когда-то он считал свое воздержание свидетельством силы духа и непоколебимого самоконтроля. На самом деле, Нанами не солгал бы, если бы сказал, что испытывал чувство превосходства над своими сверстниками, которые потакали каждой излишней прихоти, как простодушные животные. Он считал себя лучше большинства. А потом появилась ты. Всплеск красок на унылом полотне, озаряющий его изнутри и открывающий желания, которые он когда-то считал давно похороненными под стрессом и отчаянием, сопутствующими профессии мага. Любовь была для него всего лишь понятием, пока вы не встретились много лет назад. Нанами и не подозревал, насколько он на самом деле несчастен, пока ты не стала для него неотъемлемой частью его повседневности. Ты была как яркий солнечный луч, приносила радость в его жизнь, согревала его холодное сердце и неиспользованный член. Из-за своей зависимости от тебя, своего личного антидепрессанта, Нанами ожидал, что ты проявишь такое же чувство нужды. Диссонанс, который отражал его собственный. К этому моменту Нанами уже ожидал, что ты будешь в полном беспорядке. Хнычущее, надутое маленькое создание, умоляющее о разрядке своим слащавым голосом, от которого у него сводило живот в предвкушении. Распутные глаза, отражающие похоть, очень похожую на его собственную. По крайней мере, он предполагал, что ты будешь вспыльчивой. Раздраженной и угрюмой, как и он сам. Но нет. О нет. Ты была воплощением безмятежности. Твое поведение было собранным, а улыбка неизменной. Каждый день на этой неделе ты, как обычно, уходила на работу и каким-то образом возвращалась еще более веселой. Ты нежно целовала мужа в щеку, в то время как его член просил о таком же внимании. Ты была спокойным ручейком, вода в котором текла беспрепятственно, в то время как он бушевал, как неспокойное море. Нанами тошнило от того, насколько невозмутимой ты оставалась. Казалось, что его разум был испорчен, а трубы в мозгу проржавели, изливая его сдерживаемое желание в те уголки тела, где ему не место. Например, в руки. Он часто так сильно сжимал их? Или челюсть. Она всегда так часто дергалась от раздражения? Хуже всего было то, что тебе даже не нужно было специально его раздражать. Улыбнулась? Нанами мгновенно становился твердым. Легкий запах твоих дорогих духов? Сразу проникал в штаны. Поправила галстук утром? Его яйца уже изнывали от желания. Это было несправедливо, особенно когда ты так усложняла всё, даже не осознавая этого. Твоё обаяние было непринуждённым. Как сегодня утром, когда ты была в шортах, заставляя Нанами задуматься, зачем он вообще согласился на это дурацкое пари. Был ли он в здравом уме в тот момент обсуждения? Что, чёрт возьми, с ним не так? Позже вечером, сытая и только что принявшая душ, ты забралась в постель к своему мужу. Мягко поцеловав его в кончик носа ты отвернулась, чтобы уснуть. — Спокойной ночи, милый, — сонно пробормотала ты. — Спокойной, — пробурчал Кенто, скрестив руки и надув губы. Ни малейшего намека на возбуждение с твоей стороны. Как оскорбительно, горько подумал он. В этот момент Нанами бы грыз твои трусики, как жвачку, если бы ты ему позволила. Эта мысль вызвала у него дрожь по телу. Нанами подождал минуту, прежде чем прилечь позади тебя, обхватив тебя одной своей крепкой рукой. Ты удовлетворенно вздохнула, придвигаясь ближе к его теплу. Кенто мог поклясться, что увидел рай, когда твои ягодицы коснулись его ноющего паха. Незаметно он подался бедрами, начиная медленное, мучительное трение — едва ощутимое, на самом деле. Он боролся с стоном, который грозил вырваться из его горла. Как унизительно, честное слово. Женатый мужчина трется об одетые ягодицы своей жены вместо того, чтобы трахать ее. Личный антирекорд для Нанами Кенто. Ему удалось отвлечься на свои подростковые движения примерно на минуту, прежде чем ты заметила это и повернулась к нему с удивленной ухмылкой. Из-за твоего выражения лица Нанами покраснел, как мальчишка, у которого застряла рука в банке с печеньем. — Нанами Кенто. Уже сдаешься? — ты поддразнила его, оглядев с головы до ног. Заметив четкий контур члена на его спортивных штанах, ты прикусила губу. — Если это слишком сложно, дорогой, просто признай, что ты был неправ. Что на самом деле ты зависим. Я хорошо позабочусь о тебе, обещаю, — ласково прошептала ты, бросая ему самодовольный взгляд. Кенто фыркнул, словно сам звук мог развеять его смущение. — Мда. Я просто устраивался поудобнее. Это не моя вина, что твоя задница занимает половину кровати, — сказал он, раздраженно отворачиваясь. Ты тихо рассмеялась, удивленная его тоном. — Вот как? Значит, ты не терся об меня? Если так, то мне очень жаль. Иди сюда, давай обнимемся, — сухо сказала ты, похлопав место рядом с собой. — Нет, всё в порядке. Я просто не думал, что ты считаешь своего мужа таким извращенцем. Насмешливый тон в его голосе заставил тебя захохотать, что стало идеальным фоном для его жалкой попытки получить удовольствие. Дешёвая гордость была легче, чем признание поражения. Но, возможно, к этому моменту Нанами уже проиграл…

***

Две недели и пять дней — Привет! Что новенького, красотка? — слишком энергичный голос Годжо раздался из динамика твоей машины, и бровь невольно дернулась от доброй раздражённости. — Годжо, эта фраза хоть когда-нибудь срабатывала? — сухо спросила ты, не отрывая взгляда от дороги, пока он драматично жаловался в динамик. — Всё бывает впервые, дорогая. Не будь занудой! — воскликнул он. Ты почти слышала, как он надул губы. — Хм, ладно, — ответила ты с лёгкой улыбкой. — Зачем ты вообще мне звонишь? Ты же обычно не отвлекаешься от своих дел, чтобы подумать о ком-то ещё, — пошутила ты, тихо смеясь, когда Сатору с раздражением вздохнул. — Просто решил узнать, как у тебя дела. Кстати, о твоём состоянии, ты случайно не успела обзавестись какой-нибудь смертельной болезнью в последнее время? — спросил Годжо с такой же непринуждённостью, как будто интересовался погодой. — Что? — спросила ты, полностью сбитая с толку. Рабочий день буквально выжег тебе мозг. Поведение Сатору уже явно становилось угрозой для здоровья. — Я говорю совершенно серьезно. Ты смертельно больна? Может, у тебя редкое заболевание? Или, может быть, у вас проблемы в отношениях? Ооо, ты нашла нового, более интересного парня? А, возможно, ты… — Годжо, о чём, чёрт возьми, ты вообще говоришь? — перебила ты, совершенно потерявшись. Конечно, Сатору был известен своим легкомысленным характером и беспечными высказываниями, но суть этого разговора казалась странной даже для него. Откуда всё это взялось? — Пытаюсь прояснить, между тобой и Нанами ничего не изменилось? — медленно спросил он, словно обращаясь к ребёнку. Ты закатила глаза и с раздражённым фырканьем ответила: — Нет, Годжо. По крайней мере, мне о таком ничего не известно. С чего ты взял? — Тогда я ничего не понимаю! Нанами в последнее время невыносим! Просто ведет себя как капризная дива! Он даже хуже, чем в техникуме, с той ужасной эмо-стрижкой «я собираюсь покончить с собой»! Годжо жаловался и, к твоему раздражению, продолжил ныть о том, что Нанами «вернулся к своей депрессивной личности неудачника» и что «необходимо немедленное вмешательство». — А сегодня он изгнал проклятие с такой яростью, что мне даже стало немного жаль этого ублюдка. Нанами влепил ему такой удар, что тот влетел в стену. У него голова лопнула! О, и не заставляй меня говорить про прошлый вторник, когда Нанами… — Годжо, прости, что перебиваю твои психотические бредни, но когда всё это началось? — спросила ты, осознавая происходящее с восторженным чувством триумфа. — Эм, по словам ребят, около двух недель назад? Хотя с Нанами сложно что-то точно определить. Его выражение лица постоянно кислое, — драматично вздохнул Годжо, его признание лишь усилило твои тайные подозрения. — Не волнуйся, Годжо. Завтра он будет счастлив как никогда. Запомни мои слова. Самодовольно улыбнувшись, ты положила трубку и прибавила скорость — дом был всего в пяти минутах езды. Тебе было необходимо позаботиться о муже.

***

Унижение было одето в костюм и жёлто-чёрный галстук в крапинку. По крайней мере, сегодня было именно так. После того как Нанами потерял самообладание перед первокурсниками и чуть не поставил под угрозу их миссию, он провёл остаток дня, затаившись в своём кабинете и утопая в горечи, запивая её холодным кофе из автомата. Как же постыдно. Старшего мага спас ученик. Он должен был вести своих подопечных, быть надёжной опорой, на которую они всегда могли опереться. Вместо этого Нанами одолело едва заметное проклятие особого уровня. Как настоящего неудачника особого уровня. С тяжелым вздохом Нанами зашел домой. Скинув обувь и повесив пальто, он направился в спальню, надеясь найти тебя там. Всё закончится сегодня ночью. Он с радостью положил бы свою гордость к твоим ногам, если бы это означало хоть мельком почувствовать твой запах. Нет, даже просто взглянуть. Он бы согласился на быстрый взгляд. Может быть, если он будет особенно хорош, ты пожалеешь и отдашь ему свои ношеные трусики. Нанами толкнул дверь, готовясь к жгучему уколу стыда, который принесет признание поражения, но замер на месте, увидев то, что предстало перед ним. Он резко вдохнул. Сердце забилось чаще при виде тебя, распростертой на кровати, одетой лишь в полупрозрачный комплект из сиреневого кружева, которым ты удивила его на день рождения в прошлом году. Нанами забыл все социальные нормы, вместо слов из глубины его горла вырвался нечленораздельный звук. Он прокашлялся, уже наполовину возбужденный. — Дорогая, тебе не кажется, что это жестоко — так дразнить меня? — выдавил он, стиснув зубы. Нанами наблюдал из-под прикрытых век, как медленно ты садишься, закидывая одну божественную ножку на другую. — Я не дразню. Иди сюда, — сказала ты, сладким голосом раскрывая объятия и маня его, словно сирена в море. И Кенто был более чем счастлив утонуть. Он сделал нерешительный шаг вперед и, сглотнув, спросил: — А как же пари? Нанами подозрительно разглядывал тебя, его сильное желание уступило место краткому колебанию. Не обманывала ли ты его? Не ловушка ли это? Жестокий проблеск рая перед тем, как выдернут ковер из-под ног? Чувствуя его тревогу, ты сладко рассмеялась — приторный звук, который прилипал к уху. Ты медленно подошла к Нанами. Его глаза были прикованы к тебе. С невинной улыбкой, которая противоречила той грязи, что таилась в твоих глазах, ты нежно провела рукой по его одетой груди. В мгновение ока ты обхватила его галстук пальцами и потянула его вниз, так что ваши лица оказались всего в дюйме друг от друга. — Я ожидала немного больше энтузиазма, Кенто. Должна сказать, я довольно разочарована. Если хочешь подождать до конца месяца, я пойму… Его губы обрушились на твои с такой неудержимой страстью, что ты отшатнулась назад, не договорив фразу. Шутка растаяла на языке, словно сахар. Губы Нанами завладели твоими, поглощая последние остатки притворной жалости, которую ты хотела ему высказать. Кенто не был идиотом. Его мозг, возможно, превратился в кашу от всепоглощающего желания, бурлящего в жилах, но он понимал, что ты не сдалась по-настоящему. Твой контроль еще не достиг предела. Ты уступала. Ради него. И он любил тебя за это. Нанами направил тебя обратно к кровати, укладывая как можно мягче. Его обычные точные и нежные движения превратились во что-то гораздо более отчаянное. Более первобытное. Более плотское. Он двигался с порывистостью голодного человека, которому только что преподнесли царский пир. Его руки не знали нежности. Не тогда, когда его желудок был пуст. Нанами небрежно лизнул твое горло, жемчужные нити слюны тянулись от его языка к твоей раскалённой коже. Ты сдержала стон, когда он почти засунул лицо между твоими грудями, лаская мягкую кожу, словно действительно пытаясь тебя съесть. С пылом, граничащим с животным, его большие руки обхватили излишки плоти, выступавшие из-под твоего грешного кружевного бюстгальтера, сжимая её у лица и рыча, словно зверь в жару. Твой запах, твоя кожа, твой пот… всё это было опьяняюще. — Кенто… Твой стон вывел его из похотливого оцепенения. С влажными звуками Нанами продолжил свой путь вниз по твоему животу, оставляя за собой расцветающие красные отметины в форме губ. Ты извивалась под его внимательным ртом, ни один сантиметр твоего живота не был обделен горячей лаской его жадного языка. Нанами поцеловал низ твоего живота, прежде чем спуститься ниже и, наконец, добраться до вершины твоих бедер. Он вздохнул с облегчением. Война окончена. Он наконец-то дома. Не теряя ни секунды, он без лишних церемоний раздвинул твои бедра и уткнулся лицом в тебя, издавая самый непристойный звук, какой только можно было себе представить. Сдерживая смешок сквозь стон, ты почувствовала, как он уткнулся лицом туда, бесстыдно и открыто вдыхая твой запах. Нанами начал жадно ласкать твою кожу сквозь лавандовые трусики, ткань которых стала мокрой от его слюны. Его язык зацепил твой клитор сквозь белье, и мягкий материал восхитительно терся о него, пока ты сладко стонала его имя. Ты оказалась на грани за считанные минуты. Бедра дрожали вокруг его головы, пока он облизывал тебя. Имя Кенто звучало на твоём языке, словно священная песня, которую ты повторяла снова и снова. Этот звук он ценил и скучал по нему все эти две недели. Последний раз поцеловав твой клитор, Нанами встал и с тихим щелчком расстегнул пряжку ремня. Штаны Нанами упали на пол с тихим шелестом, боксеры последовали за ними. Сквозь затуманенные глаза тебе удалось поднять на него взгляд. Его влажный член был твердым и тяжелым. Ты сглотнула. Само зрелище было настолько эротичным, что граничило с оргазмом. Нанами подошел к тебе. Его рука мягко поглаживала член, глаза были прикованы к очертаниям твоей прелестной кожи, обернутой в кружево. — Черт, — прошептал он, отодвигая тонкую ткань в сторону. Нанами мягко шлепнул тебя по клитору, вызвав твой тихий стон. Он медленно ввел член в липкое тепло твоих складок, тихо застонав от сладкого ощущения его кожи на твоей. Влажная головка коснулась входа. Из груди Нанами вырвался сдавленный вздох. Мышцы его живота дрожали от абсолютного наслаждения. Ты тихо застонала, глядя на мужа с обидой, когда он замер, стиснув зубы и нахмурив брови. Нанами понимал, что если двинется слишком резко, то кончит через несколько секунд. Через мгновение, после короткой внутренней беседы в своем сознании, Нанами начал медленно двигаться вперед, его правая рука сжала основание его члена, когда он полностью погрузился в манящее тепло. — Черт, я и не думал, что она меня вспомнит. Столько времени прошло, — выдохнул он, медленно ускоряя темп. — Всего две с половиной недели, Кенто, — хихикнула ты, задыхаясь. Твоя рука скользнула вниз, чтобы поласкать клитор. Глаза Нанами с хищной точностью следили за твоими гибкими пальцами, и он застонал, когда они коснулись чувствительного места. — Эти две недели были похожи на пытку от самого Сатаны, — проговорил он, чувствуя, как болит челюсть от напряжения. Нанами перекинул твои ноги себе через плечи и наклонился к тебе так, что твои колени оказались у твоих ушей. Нанами держал тебя в самой жесткой позе, жжение приятно разливалось по твоему животу. Это новое положение позволяло ему вгонять свой член в тебя с неумолимой скоростью. Каждый толчок словно вырывал из легких немного воздуха. Твои ногти оставляли ярко-красные царапины на светлой коже его широкой спины. Твои стоны и его вздохи сливались в единую симфонию страсти и преданности. Нанами прижался потным лбом к твоему, его язык нежно касался края твоих губ, умоляя войти. Ты приоткрыла губы. Его бедра дергались. Он был близок. И если ты продолжишь так сжиматься вокруг него, это случится очень скоро. — Не могу поверить, что когда-то считал себя выше этого. Единственное, чего я хочу — это ты, — задыхаясь, прошептал Нанами. Его распухшая головка ударялась о твои горячие стенки. — Я зависим. Ты была права. Я чертовски зависим, и никакая реабилитация никогда не избавит меня от твоего вкуса на моем языке. Черт, я твой. Весь, блять, твой… Бессвязное бормотание у твоей шеи затихло, когда Нанами, наконец, кончил. Сперма хлынула внутрь с новым толчком его бедер. Ты застонала. Слезы потекли по щекам от сильного удовольствия, которое он тебе доставил. Нанами рухнул на тебя сверху. Его движения, наконец, прекратились, когда последняя капля спермы проникла внутрь. Ты прижимала его к себе. Тяжелое дыхание сливалось в единый ритм, пока вы вместе переживали волны наслаждения. Нанами резко вздохнул у тебя на шее, целуя раскрасневшуюся кожу. Ты провела пальцами по его волосам, шепча нежные слова на ухо. Через некоторое время, все еще с твердым членом внутри тебя, Нанами хитро улыбнулся. — Повторим?