Звёздный цветок

      Илтри Яри предавалась сомнительному занятию. Настроив игрушечный карманный лазер на максимальную мощность, она истребляла бурых жужжалок, крошечных созданий, чья стайка залетела в окно комнаты на запах ягод. Жужжалки были очень малы, на коготке указательного пальца взрослого алтимэ уместилось бы с десяток, и носились они стремительно и беспорядочно, что делало их весьма тяжёлой мишенью. Илтри это не остановило: немного перенастроив нанотехнологические системы организма, она ненадолго превратила себя в идеальную машину по убийству жужжалок. Закинув ногу на ногу и расслабленно откинувшись на спинку кресла, она казалась совершенно безмятежной. Но то была лишь видимость: стоило жужжалке попасть в зону поражения, как красивая белая кисть с чёрными коготками делала едва заметное, неуловимо быстрое движение, зажигался траурно-инфракрасный огонёк, и дымящееся тельце падало на нервно ползавший в нижней части квартиры ковёр-поедатель мусора. Илтри показывала выдающуюся меткость: одиннадцать из двенадцати импульсов достигали цели. Однако она явно не была удовлетворена результатом, желая достигнуть безупречной меткости. Одно мешало: надоедливые жужжалки обещали слишком быстро закончиться.       Эймо Миёкёлё лежал в кровати-гнезде, ел иссиня-чёрные ягоды с алюминиевого блюда и любовался подругой. С его точки зрения, занимаясь глупостями, она становилась совершенно неотразимой.       Илтри только вернулась из музея Института Иных Цивилизаций и была в любимом наряде: белой рубашке, фиолетовой юбке и тёмно-синей накидке. Сам Эймо оставался в сером с голубыми вставками рабочем комбинезоне. Малва Айранон сидела на верхних ступеньках и сосредоточено проверяла протоколы роста защитной коры звездолёта. В длинном свободном тёмно-коричневом платье с багряными цветочными узорами, она смотрелась серьёзной и собрано-элегантной.       — Ассимилируют биосферу нанороботами, и будут жужжалки дисциплинированно доставлять питательные вещества каким-нибудь цветам, — проговорила Малва, не отрываясь от дела. — Или вовсе пестрокрылками станут.       — Илтри их раньше перестреляет, — провожая взглядом очередное обугленное тельце, бросил Эймо. — Родная моя и ненаглядная, ты готовишься микрометеориты сбивать?       — Я сердитая, — грозно ответила Илтри. — Моё исследование энергетики древних яапят опять не понравилось Аюлхе!       — Аюлха Акринон придирчивая исследовательница, — вставила Малва. — Признаюсь, на мой слух даже слишком. Мне ясна её позиция, она стремится к идеалу, но излишняя жёсткость наставника может сломать мотивацию наставляемого. С тобой, учитывая твой прошлый научный опыт, ей стоило обращаться помягче. Жаль, ты не биолог и не растениевод. Я сумела бы вернуть тебе вкус к познанию.       — Эймо, мы с тобой у Малвы останемся или в шарик пойдём? — спросила Илтри, выместив негодование на последней жужжалке.       После того, как Эймо и Илтри сошлись несколько лет назад, родилась забавная дилемма. Малва и Эймо жили в квартире на территории Института Иных Цивилизаций. Согласно сложившемуся порядку, каждой паре предоставляли отдельное жилое помещение, если та того желала. Эймо и Илтри пригласили жить в необычный шарообразный дом, похожий на спелый зелёный плод, что располагался на окраине Ирито. Там оказалось очень уютно, а каждое утро на нижнем этаже соседи устраивали весёлые посиделки, и отказываться влюблённые не стали. Но Эймо беспокоился о том, что Малве будет одиноко: поэтому три дня каждую двенадцатидневку Эймо и Илтри ночевали в старой квартире, лёжа в обнимку в одной кровати-гнезде. Хотя и без этого Малва прекрасно находила себе компанию для общения, тренировок и спортивных игр, она всё равно была признательна брату и его возлюбленной.       — Илтри, чего ты желаешь? — Эймо проглотил очередную ягоду.       Илтри хитро заморгала. Это значило, что она собралась шутить.       — Малва, ты точно не хочешь посмотреть, как мы занимаемся любовью? — весело кинула она.       Хотя после встречи с Эймо личная жизнь Илтри пришла в более чем устраивающее её состояние, девушка не изменила своему пристрастию к шуткам на половую тему.       — Чего я там у вас не видела? Или вам советы требуются? — весело ответила Малва, и продолжила серьёзно. — Сейчас мне лучше не видеть двух влюблённых вместе. Да и никогда не понимала тех, кто любит выставлять любовь напоказ. Отвлекаться на присутствие других и отвлекать — сомнительная практика. Но не подумай, что я не распознала шутки.       — Тогда давайте вместе играть в шестимерный лабиринт! — уже серьёзно предложила Илтри.       — Присоединюсь, только не выбирайте уровень с тороидальными тупиками, пожалуйста, — попросила Малва. — Он омерзителен и по задумке, и по реализации.       Друзья сели на пол в круг и вызвали голограмму лабиринта. В трёхмерном пространстве было невозможно изобразить лабиринт полностью, и демонстрировалась лишь проекция. Полная версия лабиринта была доступна в виртуальном пространстве.       — Эймо, покажи заодно структурированные воспоминания последних лет! — попросила Малва, двигая фигурку через запутанное многообразие, избегая хитрых ловушек и расчищая путь для быстрого продвижения Илтри. — Преобразуем в текст, и ты отправишь нашим родственникам и друзьям на Валон Латору.

***

      Чем дальше продвигались исследования наследия Сборщиков и пропажи трёх алтимэт, тем большее внимание квазиколлективного разума Уллу-Майо они привлекали. То, что начиналось как подготовка к важной, но второстепенной в масштабах цивилизации экспедиции, стало вопросом особой значимости на третий год после прибытия Малвы и Эймо. Высказанные в Институте Иных Цивилизаций гипотезы изрядно набрали вес в коллективном мышлении жителей планеты, пройдя через тысячи собранных под новую задачу аналитических и прогностических контуров.       Ключи, открывающие врата между безмерно удалёнными частями пространства, представляли из себя физический нонсенс. Объяснить их существование можно было единственным способом: пути между отдалёнными точками Вселенной были проложены неизвестным способом в первые мгновения её существования, когда расстояния между ними были порядка минимальной физически возможной длины, много меньше радиуса атомного ядра. Создать нечто подобное цивилизация, возникшая в этой Вселенной, не могла в принципе. Ключи и то, к чему они открывали доступ, было привнесено извне, из времён до самого времени. Само их существование служило косвенным подтверждением искусственного происхождения Вселенной. Это означало, что создать новую Вселенную и заложить в неё нечто по своему желанию вполне возможно. Более того, могло оказаться возможным использование ресурсов таких искусственных вселенных, что теоретически обещало подлинно неисчерпаемый источник энергии и материи, освобождавший от угрозы наступления Эпохи Тьмы. Согласно существовавшим теоретическим представлениям, это могло оказаться лишь незначительно труднее, чем создание устойчивых внепространственных туннелей — вопрос был лишь в верном подходе. Сверхвысокая концентрация энергии в правильных условиях могла породить поле инфляции, стремительно раздувающее пузырь дочернего универсума. Правильные условия оставались научной загадкой. В новую Вселенную также следовало проложить внепространственный туннель для исследовательских и добывающих операций. Неплохо было бы также уметь задавать её свойства. Ключи могли открыть путь к этим поистине божественным возможностям, а также к контакту с разумом, достаточно продвинутым для творения новых ростков мироздания. Этого само по себе было достаточно для эйфории, охватившей большинство причастных.       Открываемые Ключами пути интересовали алтимэт и сами по себе. Эти пути не походили на внепространственные туннели, являвшиеся передовой технологией для алтимэт и обещавшие революцию в космических путешествиях в ближайшие пару веков. Внепространственные туннели создавались из квантово-гравитационных флуктуаций и выводились на макроскопический уровень посредством сложнейших технических ухищрений. После два устья туннеля следовало развести на космических кораблях по разным планетным системам, чтобы создать постоянную связь. Операция требовала энергетических затрат, сопоставимых со светимостью не самой тусклой звезды, и умения сконцентрировать эту энергию до плотности, сходной с существовавшей в ранней Вселенной, а также глубочайшего понимания принципов квантовой гравитации. Кроме того, случайное сближение устьев туннеля на этапе создания приводило к грозным гравитационным бурям, способным приводить к катастрофическим разрушениям на расстоянии в десятки миллионов километров. Для избежания таких инцидентов приходилось прикладывать поистине титанические усилия. В итоге проект соединения разрозненных систем Ночного Соцветия в единую сеть продвигался куда медленнее, чем планировалось изначально, и сам проект забирал почти две трети энергетического бюджета цивилизации.       Ключи манили обещанием намного более эффективной и безопасной альтернативы. Они не искажали ткань мироздания столь грубо и прямолинейно: они делали нечто куда более сложное и тонкое, неописуемое в рамках языка, опирающегося на пространство и время, использовали фундаментальные элементы бытия, предшествовавшие и пространству, и времени. Без энергозатрат звёздных масштабов, без угрозы гравитационных штормов, они, казалось, могли соединить не то что соседние звёзды — далёкие галактики могли стать столь же доступными, как соседние континенты, быстро и безопасно. По крайней мере, на это можно было обоснованно уповать.       Помимо миросотворительских и беспрецедентных транспортных возможностей, постижение Ключей могло помочь наладить собственную локальную связь на тех же принципах, способную передавать не только информацию, но и материю. Мгновенно развёртывать сложнейшие технологические системы, свёртывать в случае ненадобности или опасности, многократно увеличить логистическую связность техносферы — перспективы виделись самые радостные.       В итоге, выделенные на экспедицию ресурсы существенно увеличились. Вместе с экспедиционным звездолётом в путь отправлялись два вспомогательных. Экспедиция оснащалась по последнему слову техники. Все три звездолёта были доработаны, укреплены и расширены по сравнению с первоначальным проектом.

***

      За прошедшие года Малва, Эймо и Илтри прожили целую маленькую жизнь, со своими взлётами и падениями, яркими приключениями и сонной рутиной.       Малва успешно закончила университет Эстрилурмы, подготовив комплексный выпускной проект, способный стать началом целой биосферы. Один из коллег назвал его «фрактальным» из-за структурных особенностей. Основой и отправной точкой проекта являлась улучшенная версия Айран-Юккюй, любимого творения Малвы, живучего полурастения-полугриба, способного выживать и процветать в тяжелейших климатических, биологических, химических и радиологических условиях. К доработанному Айран-Юккюй прилагались многочисленные симбионты, помогающие цветку выживать и создающие вокруг стойкую мини-экосистему. При вложении дополнительных ресурсов система разворачивалась во всё более крупные и разнообразные биомы, построенные вокруг видов, концептуально и генетически восходящих к Айран-Юккюй. Создаваемая таким образом экосистема была более живучей и эффективной, чем возникающие естественным путём в ходе биологической эволюции. Кроме того, её параметры можно было менять в широких пределах, подстраивая под условия различных планет. На позднем этапе разработки проекта к Малве и её товарищам присоединились алтимэт, размышлявшие над тем, как экспедиции быть с существовавшей неподалёку от аномалии Торхуса Ионди жизнепригодной планетой. Благодаря тщательной проработке проблемных моментов, напору и воодушевлению Малве удалось увлечь их своими идеями. Итоговый результат понравился сотрудникам университета, и Малва покинула Эстрилурму с кольцом из иридия, инкрустированного изумрудами, что являлось знаком отличившейся ученицы, а также просьбой отправить подробный отсчёт о работе с экосистемой далёкого мира, если таковая состоится. Впредь Малва гордо носила украшение на указательном пальце живой руки.       Эймо стал экспертом в коммуникации с формами разума, не происходящими от алтимэт. Увы, пока что лишь в теории — за отсутствием практики. Вместе с Илтри они прекрасно разобрались в известных технологиях и культуре хвостоголовых, и поневоле прониклись к не всегда понятным и приятным существам уважением. Несмотря на чуждые алтимэт ценности и упадок, яапят обладали колоссальными знаниями и возможностями, и относиться к ним свысока значило проявлять глупость.       Всё, что было известно о Сборщиках, Эймо тоже досконально изучил.       Втроём они побывали во множестве примечательных мест. Эймо чрезвычайно впечатлился подземным городом техноаскетов, похожим на дремучий лес из деревьев чернёного металла с огромными светящимися плодами-сапфирами и ягодами-тёмными бриллиантами. Малве больше всего запомнились мыслящие сады на берегу внутреннего моря Ихирйя и живописная болотистая низменность возле цепи вулканов Улйон Вирит. За огненными горами лежала область, медленно ассимилируемая незримым нанитовым воинством. В болотах по пути к вулканам троица нашла поселение кибер-диссидентов, где в первый же час пребывания Илтри ухитрилась подружиться, а затем поссориться с местной рыбачкой. Покидавшись друг в друга рыбьими кишками, они разошлись, грязные, но неожиданно довольные. Разумеется, троица также вдоволь попутешествовала по горам и пещерам. На хребте Зирин Вирит, где скалолазы со всей Уллу-Майо состязались в своём искусстве, Малва умудрилась упасть в пропасть, ухнув с высоты в двести метров на камни. Отказавшись от эвакуации вопреки уговорам брата и заставив его с подругой продолжить восхождение в прежнем темпе, она немедленно продолжила путь и сумела нагнать пару почти на самой вершине. Эймо отругал её за то, что она опять геройствует и превозмогает; Малва пообещала учесть замечания и гордо заявила, что не получила ничего страшнее ушибов. По её словам, укреплённый и способный к быстрой регенерации организм с честью выдержал неожиданное испытание. Тем не менее, она не показала брату лог биоконтроллера, а он не стал просить.       Довелось им и полетать в горах на электрокрыльях. Илтри летать понравилось больше, чем лазать. Для Малвы это были несравнимые вещи, слишком разные, чтобы отдавать чему-то предпочтение.       Вместе с Ойри Луйнхус Малва поучаствовала ещё в двух охотах, в двух других клубах. Однако они понравились ей куда меньше, чем первая, состоявшаяся в старинных шахтах под цветущим плато. В одном клубе упор был сделан на кинетическое дистанционное оружие. Разнообразие добычи и испытаний было явно недостаточным, участников немного, и в итоге всё решали загруженные у предшественников алгоритмы прицеливания. Двигаться почти не приходилось. На всех трёх этапах Малва забиралась в крону дерева и стреляла из винтажного магнитного ружья по выбегавшим на поляну в пяти сотнях метров четвероногим тварям. Добыча была очень предсказуема, и состязание выходило пресным. Некоторое разнообразие вносили гигантские жужжалки с огромными жалами, которых тоже требовалось сбивать. Качество изготовления добычи хромало: треть существ умирали в загонах и во время охоты без какого-либо вмешательства охотников. Приз тоже огорчил: набор для улучшения магнитного ружья, которого у Малвы не было и которое она заводить не планировала. В итоге набор был подарен приятелю, который разделил её недовольство организацией охоты. После состоялся целый совет участников и организаторов, посвящённый проблемам клуба, и следующая охота обещала стать намного лучше. Но Малве уже не захотелось принимать участия, да и времени не оставалось. Второй клуб ориентировался на подводную охоту, и поначалу показался исключительно интересным. В нём не требовалось никаких вступительных взносов, что немного насторожило Ойри. Как оказалось, её опасения были не беспочвенны. Клубом заправляла любительница выращивания огромных рыб, для которой размер добычи и охотничий интерес находились в прямой и исключительной связи. Прочие факторы, важные для хорошей охоты, гигантоманка считала второстепенными. Разобравшись, как побеждать одинаковых огромных рыбин, охотницы начали подозревать, что новой добычи не будет. Однако организаторам удалось удивить: Ойри пришлось биться со стаей водных змей, а Малве — выслеживать в подводной пещере агрессивного моллюска с электрическими щупальцами. Воодушевлённые, они завершили состязания в первой половине участников. Однако после выяснилось, что большинство участников не увидели ни одной мало-мальски качественно поставленной охоты. Интересных испытаний оказалось минимум — организаторы слишком много вложили в размеры добычи. Высказав критику и поучаствовав в приведении охотничьей бухты в порядок после завершения всех мероприятий, Малва и Ойри долго размышляли о проблемах этого древнего спорта. Подруги пришли к выводу, что охота в кризисе из-за того, что мастера прошлых веков ушли в другие занятия, а большинство новичков не спешат учиться и адаптировать проверенные временем рецепты, вместо этого либо злоупотребляя реализацией своего собственного видения, часто ограниченного и не учитывающего различия вкусов участников.       Принципиально иным опытом оказались курсы выживания в неблагоприятных средах, которые вели для будущих участников экспедиции Ойри и её спутники по экспедициям прошлого. На первом занятии заядлая охотница, рассевшись на ковре, заявила, что кто когда-либо участвовал в спортивных охотах или спортивном ориентировании на дикой местности, должен строго отгородить полученные навыки от того, что будет изучаться на курсах. Сильнее всего Ойри стремилась научить товарищей по экспедиции трём вещам: выстраивать системную работу с рисками, создавать многослойную защитную прокладку из технических средств между носителями разума и всевозможными опасностями, эффективно управлять имеющимися ресурсами в целях выживания и выполнения исследовательских и прочих задач. Ойри оказалась настоящей фанатичкой безопасности и носительницей логически безупречно выверенной, машинно-рациональной паранойи. В конце первого занятия Ойри объяснила, что даже не первая, а нулевая задача всякой экспедиции с носителями разума — избежание потерь этих разумов. Данный принцип опирался не только на моральные традиции, но и на сухой экономический расчёт: создание разума, способного эффективно функционировать на переднем крае познания и созидания, в современности требовало таких расходов трудового времени, что практически никакие возможные выгоды не окупали прямых и косвенных потерь, что могли случиться из-за пренебрежения и неосторожности. В новых знаниях Малва нашла много концептуального сходства с тем, чему учили участников экспедиций в ледяные пустыни Валон Латоры.       Последний год пребывания на Уллу-Майо для Малвы безвылазно прошёл в Ирито с редкими вылазками на орбиту, где рос звездолёт. Подготовка к экспедиции занимала всё время, оставляя самый минимум на сон и свободное общение. Малва даже перестала есть и пить, полностью перейдя на электричество. Всех участников проекта охватило страстное, жгучее нетерпение.       Звёздный цветок вырос и был готов распуститься.