Истинная пара поневоле.

Их дружба началась на первом курсе философского факультета, с совместного провала на экзамене по логике. Марат — вечный троечник с золотым сердцем, Матвей — замкнутый отличник с вечно грустными глазами. Они сошлись на почве общего одиночества: Марат был слишком простым для этих заумных типов, а Матвей — слишком странным. Прошло два года. Они стали неразлучны. Только Марат не задавал лишних вопросов, почему Матвей никогда не раздевается в общей раздевалке и вздрагивает от каждого громкого звука. А Матвей, в свою очередь, ценой невероятных усилий сдерживал ту тьму, что бушевала у него внутри. Он был наполовину демоном, наследником древнего рода, чья истинная форма — это тень и щупальца, прорастающие из спины, как конечности из самого кошмара. Всё изменилось в дождливый четверг после пары по антропологии. «Пойдёшь курить?» — Марат дернул его за рукав. Матвей кивнул. Они вышли через «чёрный ход» — запасную дверь у котельной, где всегда было безлюдно. Прижались к стене, спасаясь от моросящего дождя. Закурили. Воздух был густым от влаги и запаха табака. «Чё ты сегодня какой нервный?» — Марат толкнул его плечом своим плечом. — «Спиной вертишь, как будто у тебя там клещ завелся». Матвей фыркнул, но не ответил. Присутствие Марата сегодня ощущалось по-другому. Оно не просто успокаивало, как обычно. Оно манило. Его демоническая сущность, которую он годами держал на замке, начала волноваться, чуя что-то родное, своё. «Просто... устал», — буркнул он, затягиваясь. «Знаешь, мне сегодня приснилось что-то странное, — вдруг сказал Марат, глядя на дождь. — Будто от тебя в спину какие-то... тёмные лучи идут. Как руки. Было не страшно. Было... красиво». Ледяная стрела пронзила Матвея. Он видит. Чувствует. Не может быть. «Ты не представляешь, о чём говоришь», — его голос прозвучал резко, почти злобно. «А ты представь, — Марат повернулся к нему. Его обычное бесшабашное выражение сменилось на невероятно серьёзное. — И скажи мне правду. Я ведь тебе друг? Или нет?» И в этот миг что-то в Матвее надломилось. Контроль рухнул. Воздух вокруг него задрожал, исказился. Тень за его спиной ожила, сгустилась и выбросила наружу несколько длинных, гибких и невероятно сильных щупалец цвета обсидиана. Они извивались в воздухе, словно исполинские змеи. Марат отшатнулся, глаза стали пятаками. Но не от страха. От изумления. «Чёрт возьми... Я знал, что ты необычный, но чтобы настолько...» «Вот кто я на самом деле, — прошипел Матвей, его глаза вспыхнули алым. Голос стал низким, накладывающимся сам на себя. — Монстр. Беги, пока можешь». Но Марат не побежал. Он сделал шаг вперёд, сквозь частокол тёмных щупалец. «Нет». Одно из щупалец, острое и чёрное, как ночь, дрогнуло, а затем плавно, почти нежно, обвило его запястье. Прикосновение было прохладным и живым. Второе щупальце скользнуло по его плечу, третье — обвило талию, притягивая его ближе с нечеловеческой, но бережной силой. «Ты... не боишься?» — голос Матвея сорвался. Вся его демоническая мощь трепетала от этого простого человеческого тепла. «Боюсь, — честно признался Марат, его дыхание спёрло, когда щупальца притянули его вплотную, почти поднеся к лицу Матвея. — Но я... я чувствую, что так и должно быть. Это... ты?» Больше слов не было нужно. Матвей наклонился, и его губы грубо прижались к губам Марата. Это был не нежный поцелуй, а поцелуй-захват, поцелуй-признание, полный отчаяния и жажды. Щупальца сомкнулись вокруг тела Марата крепче, поднимая его на несколько сантиметров от земли, полностью заключая в объятия, из которых не было escape. Марат ответил на поцелуй с той же яростью, вцепившись пальцами в куртку Матвея, принимая его, всего, со всей его тьмой и щупальцами. Они стояли так, спрятанные от всего мира стеной и дождём: демон, нашедший свою истинную пару, и человек, не побоявшийся принять его демона. И их общая судьба, наконец-то, началась.