С тобой

My heart's desire A burning fire So intimate

Alone

A sudden kiss Your pale lips It's over now I need you

Pastel ghost - embrace.

____       Время не было поздним. Оно только-только начинало приближаться к семи вечера, но на улице было уже совсем темно и, пожалуй, чересчур туманно. Хоть какую-то видимость дарили разве что тускло жёлтые фонари, освещающие дорогу. Какой сегодня день? Точно он уже не помнил, но мог сказать, что определенно стояла осень. Но совсем скоро и она кончится, а там настанет зима... Тогда уж темнота будет накрывать город совсем рано. Нельзя сказать, что ему это не нравилось. Наоборот, своя прелесть в этом всё-таки была. Да и вдохновение странным образом накатывало именно в такую пору.       Он ощутил поток ветра, который слегка всколыхнул белые пряди волос, и только тогда осознал, что тело его совсем холода не чувствует. Это было странно, потому что поверх белой футболки была накинута лишь привычная темно-зеленая куртка, которую он даже не удосужился застегнуть.       Стоял он, кстати, не один. Прямо перед глазами маячила Алина. Она что-то обеспокоенно говорила, стараясь то ли что-то донести, то ли просто привлечь внимание. Однако вскоре попытки завязать разговор с её стороны прекратились, когда та заметила, что её совершенно не слушают. Алина, кажется, немного расстроилась, но виду почти не подала. Просто осталась стоять рядом, прожигая его внимательным взглядом. Неужто думает, что он вновь сбежит? Да даже если бы хотел, не получилось. Сейчас он слишком устал... А ещё неподалёку стоит Рома, не встревая, но наблюдая со стороны. Стоит только двинуться, как снова поймают.       Снова. А ведь если подумать, то он был в шаге оттого, чтобы сесть на поезд и проcто уехать. Далеко и неизвестно, насколько долго. Возможно, навсегда. Ещё полчаса назад он стоял на вокзале, прокручивая в голове именно эти мысли. Поезд, судя по времени, должен был приехать в считанные минуты. Билет на него был уже давно куплен и сжимался в пальцах. Когда парень уже мысленно начинал прощаться с этим городом и человеком, что был ближе всех... Его оборвали. Сердце сжалось, когда поблизости послышался знакомый девичий голос. А уже через пару мгновений чужие руки крепко держали за плечи, показывая, что ему уже не уйти. Собственно, сопротивляться он не стал.       Так что он всё ещё тут. Шанс исчезнуть окончательно был утерян, как и деньги, что пришлось потратить на билет. Наверное, ему должно быть обидно из-за этого, ведь он столько всего делал, чтобы собрать эту сумму. Но внутри отчего-то стало слишком пустынно. Сил на эмоции не было. Оставалось стоять статуей и где-то на периферии зрения наблюдать за Алиной. Та отходит в сторону Ромы и, кажется, просит у него телефон, чтобы кому-то позвонить. Забавно, что свой она не взяла, видимо, торопилась и забыла... Неважно. Подруга что-то эмоционально говорила в трубку, слегка повышая голос. А после того, как звонок завершился, вернулась к нему, сев на ближайшую лавочку. Он решил последовать её примеру и сесть рядом. Алина сидела молча. После чего вдруг сдавленно хихикнула и обняла себя руками. Видимо, её немного потряхивало от стресса. – Ха-ха, боги, Собакин, ну ты... – она переводит на него взгляд. – слов нет. Он не нашел, что ответить, потому просто едва заметно кивнул. – Ладно. – выдыхает подруга. – Сейчас придёт Антон, тогда уже будет понятнее, что делать. – Тоша...? – сразу оживился Саша. Алина хмыкнула. – А кто ж ещё. Он за тебя жуть как переживал. – Ага... – только и смог выдавить он, опуская взгляд.       Сердце в груди забилось чуть быстрее оттого, что вскоре Саше предстояло вновь увидеть его. Даже дышать стало тяжеловато от внезапно возникшего липкого страха. И страх этот был вовсе не беспричинным. Стоило опасаться хотя бы реакции, которая абсолютно точно последует. Мысленно стоит подготовить себя к тому, что вот сейчас придёт Тоша и... Скажет, что более никогда не хочет видеть рядом такого человека, как Саша. Последний, разумеется, всё поймёт. То, что он сделал, нельзя забыть или простить. Хотя, возможно, в глубине души ему очень хотелось, чтобы у него был шанс.       А Саша даже не представлял, как ему вести себя. Стоило ли пытаться хоть как-то оправдаться или уже нет смысла? Но что тогда? Неужто просто молчать, не находя слов? Сотни мыслей создавали лишний шум и заставляли и так болящую голову гудеть ещё больше. На это влияло ещё и то, что он не мог вспомнить, когда в последний раз спал нормально. Наверное, слишком давно, раз всё перед глазами размывается и кажется, что он вот-вот рухнет...       Видимо, он слишком погрузился в свои мысли, ведь не сразу пришёл в себя, когда чьи-то руки стали тянуть его вверх, тем самым поднимая с лавки и заключая в объятиях. Чтобы осознать всё, понадобится некоторое время. А пока он просто стоял, замерев и непонимающе уставившись в одну точку перед собой. Окончательно привёл в себя уставший голос всё ещё находившейся рядом Алины. – Мы с Ромой оставим вас... Но если что, то я на связи. Надеюсь, на сегодня мы с потрясениями закончили.       Сказав это, она развернулась и медленно пошла в сторону своего дома, периодически оборачиваясь, хотя её взгляда никто и не замечал. Не до того сейчас было. – Сашенька, живой...       Сдавленный голос, который Саша мог узнать из тысячи, прозвучал слишком близко. Тоша... Он чувствовал, как родные руки сжимают его в объятиях, из которых выбраться не получилось бы, даже если бы хотелось. Только вот Саше совершенно не хотелось. В этот миг он просто чувствовал себя беспомощно, стоя на месте и слушая несдерживаемые всхлипы.       Собственные руки ужасно тряслись, отказывались слушаться, когда Саша неуверенно клал их на Тошину спину, лишь слегка прижав того поближе. Хотя тот и сам льнул со всей силой, крепко сжимая его куртку. Тоша вцепился мертвой хваткой и, очевидно, не собирался сейчас отпускать Сашу. Последний же всё ещё боялся того, что сейчас его могут оттолкнуть или послать. Но сомнения эти начали таять, когда через несколько долгих, предолгих минут ничего из этого не произошло.       Тогда-то он и решился заговорить: – Антош, я... – Молчи. – произнесено шёпотом. – Просто молчи, умоляю.       И он послушал. После, осмелев, он слегка склонился лишь для того, чтобы опустить голову на плечо возлюбленного и прикрыть глаза. Называть его другом даже в мыслях было слишком больно, хотя теперь Саша понимал, что после своего побега на взаимность надеяться точно не стоит. Но хуже всего было прямо сейчас слышать, как Тоша, даже не пытаясь сдерживаться, плакал, уткнувшись ему, Саше, в куртку. Ему не хотелось быть тем, кто заставит его плакать, ведь он считал, что наоборот, должен быть тем, кто утешит... Но всё шло не так, как впрочем и всегда.       Сколько они так стояли, сжимая друг друга в объятиях, никто из них точно не знает. Да и было ли это хоть сколько-то важным? Саша лишь прокручивал у себя в голове мысли, что Антоша сейчас сжимает его так, как будто и вправду не хочет, чтобы он больше исчезал... Как будто он, Собакин, и вправду нужен ему.       Хватка постепенно начала ослабевать, а после и вовсе исчезла, оставляя фантомное тепло от контакта. Оставалось лишь разочарованно вдохнуть и выпрямиться, не представляя теперь, куда девать руки. – Просто ответь: зачем? – Услышал Саша хриплый голос и тут же поднял взгляд на такое знакомое и любимое лицо. Которое сейчас было заплаканным. – Думал, так будет лучше. – отвечает он, хотя язык едва слушается. – Кому, Сашенька? Почему же всё ещё обращается Тоша к нему так ласково? – Всем. – мгновение тишины. – Тебе. – Издеваешься, да? – Нет. – Идиот. – выдыхает Антоша. – Какой же ты идиот.       Произнеся это, он отворачивается, и кажется, закрывает лицо руками, стараясь хоть немного успокоиться. Очевидно, выходило так себе. Потому он лишь шмыгает, вытирает слёзы, оставшиеся на щеках, рукавом и вновь поворачивается в сторону мнущегося на месте Саши. А потом произносит тихое: – Пойдем, Саш. - Куда? – заторможено спрашивает. – Домой. Поешь, сходишь в душ, поспишь... – перечисляет Тоша, – А завтра уже нормально поговорим.       Саша чувствует, как его ладонь мягко обхватывает другая. И сам не замечает, как пальцы сами собой переплетаются, создавая крепки замок. Он лишь чувствует, как его ведут вперёд, потому послушно следует. В голове более нет идеи о побеге. Все мысли заняты лишь тем человеком, что сейчас идёт впереди. И который до сих пор почему-то не отвернулся, а отчего-то решился возиться с Сашей...       Внутри стало чуть теплее. Ломаная улыбка сама возникла на лице. Кажется, он смог полюбить Тошу ещё сильнее. Хотя раннее ему казалось, что "сильнее" уже невозможно. Ошибся. В очередной раз. *** «Хорошо»       Это было первое, о чём он подумал, стоило переступить порог уже знакомой квартиру. В которую, если честно, он и не думал, что ещё когда-либо попадёт. Приятное тепло тот час обняло тело, и дышать как будто бы сразу же стало легче. Но удивительным было то, что Тоша всё так же стоял перед ним, не разжимая своей руки. Это было принято чувствовать, как чужие пальцы переплетаются с собственными.       Они сейчас были не на улице. Лампа давала освещение куда лучшее, чем тусклые фонарные столбы, и Саша этим нагло пользовался. Взглядом скользил по лицу напротив, пытаясь выловить каждую мелькающую эмоцию. А их было много, причём самым разных, из-за чего прочитать их было сложно... Стоит серым глазам встретиться с зелёными, как простое понимание накатывает воланами: «Как же сильно я скучал по тебе.»       Это очень хочется сказать вслух. Ещё больше хочется прижаться поближе и по возможности остаться так навсегда. Но он сдерживается, не решается поддаться первым. Зато решается Тоша. Пару секунд они ещё смотрят друг другу в глаза, а потом легкое движение и... Саша вновь ощущает руки на своей спине, сжимающие так крепко. Он обнимает в ответ, прикрывая глаза, на мгновения ощущая себя самым счастливым. «Тоша, знал бы ты...»       Знал бы он, как сильно Саша любит. Умел бы он лучше считывать намёки, давно бы уже понял. Однако Тоша, как он думал, всё ещё оставался в сладком неведении. И кажется, что так даже лучше. Потому что предсказать реакцию друга на внезапное признание Собакин, как не пытался, не смог.       Того, что есть у них сейчас, вполне хватало. Это частый тактильный контакт, это сон в одной постели на ночевках, это сцепленные в замок руки. Но... К хорошему привыкаешь, и его становится мало. Особенно, когда любишь кого-то до дрожи на кончиках пальцев, до замирания сердца и сбитого дыхания. Тоша был замечательным. Настолько, что Саша влюбился в него слишком быстро, сам этого не поняв. Вляпался - не то слово. Но выбираться из этого болота почему-то совершенно не хотелось.       Прошло, наверное, ещё минуты две, прежде чем они, явно нехотя, расцепили объятия. У Тоши было сейчас сложное выражение лица, которое прочесть было почти невозможно. Интересно, о чём он думал? Саша наблюдал за тем, как он стягивает со своих плеч куртку, как внезапно почувствовал, что о ноги кто-то трётся.       Опустив голову вниз, он, конечно же, наткнулся взглядом на знакомый комок шерсти. Гречка, кто же ещё. Та всегда встречала Сашу с такой радостью, будто любила его больше, чем собственного хозяина. Такую теорию, по крайней мере, когда-то высказывал сам Тоша, когда кошка в очередной раз предпочла колени друга. Животные любили его. Хорошо это было или нет, он пока не знает. Саша слабо улыбается кошке и опускается вниз, чтобы погладить довольную мордочку. В ответ он получает совершенно счастливое "мур!", после чего Греча разворачивается, возвращаясь туда, откуда пришла.       Надо же. Это было так странно. Вновь почувствовать почти полный покой и, как ни странно, безопасность. Может это и было глупо, но когда Саша находился рядом с Антошей, он и вправду ощущал себя защищённым. Будто во тьме нашёл лучик света. И пока стоишь рядом с ним, то тебя никто не тронет. Только у всех положительных вещей была и другая, плохая сторона. Напряжение, которое раннее крепкими тисками сжимало тело, стало отступать. И стоило ему исчезнуть полностью, как на свободное место со всей своей силы навалилась усталость. Её долгое время удавалось успешно игнорировать, но не сейчас... Тело начинало дрожать. Это немного раздражало. Вероятно, всё было из-за того, что организм долгое время не получал необходимого отдыха, вот и стал сдавать позиции. Стоило завязать разговор. Попытаться найти хотя бы какую-то отвлечённую тему. Может, от этого станет хоть чуточку легче? Попытка не пытка, как говорится. – Тош. – тот сразу повернулся, встречаясь с ним вопросительным взглядом. – А где родители? – Мама вроде говорила, что они с папой в гости собирались. – Задумавшись, ответил Антоша, поднося одну руку к лицу. Всегда так делал, когда думал о чем-то. Это было даже мило. – Там вроде у какой-то маминой подруги день рождения или что-то типа такого. – Пожал плечами. – Понятно.       Что ж, отвлечься и чуток расслабиться получилось, но далеко не до конца. Между ними всё ещё была какая-то необъяснимая стена. И как её убрать, Саша не имел ни малейшего понятия. Отчего чувствовал себя до ужаса потерянным и откровенно не знал, как себя вести. Перед Тошей он чувствовал стыд и дикую вину, но извиниться не получалось. Ибо стоило только открыть рот, как его сразу же затыкали, не желая слушать. Было ли страшно? Очень. Он боялся, что из-за своего поступка он может потерять Антошу. А это уже пережить будет... Крайне сложно, если и вовсе невозможно. Он ведь сейчас был единственным живым человеком, кого Саша по-настоящему любил. (ещё была мама) – Ты в порядке? – внезапный вопрос выводит из тяжёлых размышлений. Тоша снова слишком близко. Снова смотрит своими красивыми глазами так встревоженно, что сердце замирает. Ответ дать удалось не сразу. – Нет.       Он не был в порядке. Как морально, так и физически. Необычно было говорить всё как есть, не пытаясь искать отмазки... Саша привык скрывать от друга всё. Своё состояние, проблемы. Не хотелось взваливать всё это на чужие плечи. Он думал, что сможет сам со всем разобраться. Как видно, получилось совсем не очень. По этой причине сейчас приходится неловко мяться на месте. – Болит что-то?       Всегда беспокоится о нём. Это почему-то дарило сердцу тепло... В памяти всплывает тот день, когда Саша порезал себе обе ладони об осколки стекла. Тоша тогда почти насильно удерживал его на кухне, настойчиво обрабатывая раны зелёнкой, что-то недовольно бормоча под нос. Он, конечно, тогда строил из себя обозленного на Собакина человека, но всё равно каждый раз склонялся, чтобы тихонько подуть на царапины. Ведь так уже почти и не больно, верно?       А ещё в тот же день случился их первый поцелуй. Антоша не мог об этом знать, так как очень крепко спал. Но этот эпизод был, и Саша помнит его до мельчайших подробностей. Он чувствует себя ужасно виноватым за это, но почему-то уверен, что даже если время можно было отмотать назад, то всё равно бы целовал Тошу из раза в раз. Так. Снова уходить в себя нельзя. Надо дать ответ.. – Я просто очень устал. – улыбается он едва заметно. – Не сомневаюсь. – слышится тяжёлый вдох. – Ладно, смотри: Сходи пока, помой руки, а потом иди ко мне в комнату. Я принесу тебе еды, хорошо? – Хорошо, Тошенька.       Оказавшись в уже знакомой спальне, Саша всё равно не смог сдержаться оттого, чтобы оглядеться. Разумеется, ничего тут не изменилось. Прошло всего лишь две недели. Которые для него, очевидно, казались не меньше, чем вечностью. Перестав стоять столбом, он всё же прошёл вглубь комнаты, сев на кровать. Ожидая, он лишь краем глаза заметил, что обычно аккуратный и убранный стол был завален какими-то бумагами...       Разглядеть которые не удалось (хотя и хотелось), ведь быстро объявился сам Антоша. Что самое прекрасное, пришёл тот не с пустыми руками, а с тарелкой какого-то супа. Честно? Саше было всё равно, что тот ему даст. Потому что только сейчас он стал понимать, насколько сильно голоден. Желудок будто сжался внутри... Ещё бы чуток пробыл на улице и, наверное, умер бы даже не от холода, а от голода. Забавно бы было.       Он стал есть, довольно быстро опустошая тарелку. А Тоша тем временем полез рыться у себя в шкафу, ища вещи. Достав маленькую стопку вместе с полотенцем, он положил их на кровать рядом с Сашей. А сам пока уселся в кресло за столом, разворачиваясь в сторону друга. Смотрел почему-то слишком внимательно, не сводя взгляда. – У меня что-то с лицом? – неуверенно спрашивает Собакин, уже закончив с едой. Он слегка склонил голову набок, ответно смотря на Тошу. – Не совсем. – А что тогда? – Сашенька. – голос звучит по-непривычному мягко. Это отчего-то заставило насторожиться... Как оказалось не зря. – Я всё знаю.       Эта фраза сразу выбила землю из-под ног. Заставила замереть, а глаза широко раскрыться. Стало до необъяснимого страшно. И контролировать это не получалось. Хотя, говоря следующие слова, Саша пытался казаться как можно более спокойным. – О чём ты? – Родители. – начал Тоша. – Тётя. Милена и... – пауза. – наркотики. Я знаю всё. Абсолютно всё.       Всё? Значит ли это, что он знает о том, что Саша влюблен в него? Нет-нет. Иначе бы навряд ли он сегодня обнимал бы его так часто. Навряд ли бы говорил таким ласковым голосом. Боже.       Он не знал, что говорить. Что-то внутри обрывается. Дышать становится тяжело, и Саша кое-как находит в себе смелость поднять взгляд. Единственный вопрос: если Тоша знает на самом деле, какой Саша человек, то почему сегодня он привёл его к себе домой? Почему заботится. Это было непонятно. Это было странно.       Почему-почему-почему? – Я... – Тише. – успокаивает он и вдруг оказывается близко, кладя руки на плечи, слегка поглаживая. – Утром, хорошо? Не переживай, всё в порядке. Врёт. Не может быть всё в порядке. Но слабая улыбка на лице Тоши придает слабую уверенность и липкий страх отпускает его. – Хорошо... – Ты наелся? – переводит он тему, а Саша издаёт тихое "угу"– Хорошо. Тоша забирает пустую тарелку и головой кивает в сторону маленькой стопки, которую пару минут назад оставил рядом. – Сходи и прими душ. А я пока позвоню Алине. ***       Когда в ванной комнате включился кран и послышались звуки льющейся воды, Антон, кажется, впервые за вечер смог выдохнуть. Присев на кровать, он закрыл лицо руками, пытаясь осознать всё, что произошло за последний час... Саша всё-таки в порядке. Хочется смеяться оттого, что ещё этим утром Антон почти терял надежду на то, что сможет найти друга.       Эмоции были крайне странными. Парень не смог объяснить даже самому себе, что именно он чувствует прямо сейчас. Нельзя отрицать, что теперь, когда Собакин находится рядом, живой и относительно невредимый, с плеч упал огромный груз. Даже дышать стало, кажется, легче. А холод, раннее сжимающий душу, стал отступать. Но всё же... Было что-то не так.       Антон не знает, как теперь правильно относиться к своему другу. А другу ли? В этом и заключалась вся проблема. Он ведь прекрасно знал о чувствах Саши. Не слепой ведь, бумажку ту прекрасно видел. Когда руки опускаются на колени, взгляд сам собой скользит к столу, заваленному разными бумагами и прочими вещами. Там, кстати, и лежит та записка, ради которой Антон встаёт с кровати и подходит ближе. Отодвинув ненужные листы, он берёт в руки тот, где всё исписано знакомым почерком. Улыбается самым кончиком губ, проводя пальцем по кривым буквам. "Прости, мой милый Антоша"       Ещё некоторое время, пустым взглядом разглядывая надпись, он тяжело вздыхает. А после всё же решает прибрать весь бардак на столе, на самом деле просто сгружая всё в выдвижной ящик. С этим потом можно разобраться... А пока, чтобы не тратить время попросту, наверное, стоит позвонить Алине. Сказать ей о том, что всё хорошо, чтобы та лишний раз не беспокоилась. Раздался длинный гудок. Потом ещё один. А затем на другой стороне слышится непонятное шуршание, а вскоре и обеспокоенный девичий голос: – Всё в порядке? – Не последовало даже приветствия. Сразу вопрос с ходу. – Да! – поспешил заверить Антон. – Всё нормально. – О. Ладно. Это радует. Прежде чем разговор перейдет в статус неловкого, он понял, что надо скорее переходить к делу и не заставлять подругу ждать. – Я это... Хотел сказать тебе спасибо, Алин. Раздается тихий удивленный смешок: – Ты головой стукнулся? За что, чудик? Неужели он сказал что-то глупое? Ну почему со всеми людьми говорить было так сложно?! Вернее. Почти со всеми. Есть ведь Саша. – За то, что помогала и была рядом. – отвечает Антон, решая сосредоточить своё внимание на разглядывание стены в своей комнате. – Брось. Вы оба мои друзья. – спокойно говорит Алина, а потом добавляет. – А ты бы без своего Собакина жить бы не смог. Так что всё ради того, чтобы не потерять вас обоих. Ха-ха...       Очевидно, последняя фраза была не более чем шуткой. Ведь так? Тогда почему слова тут же проникли, кажется, слишком глубоко в голову и заставили замереть на месте. Говорят, что в каждой шутке есть доля правды... Но, видимо, Алина даже не представляет, насколько она попала в точку.       Она права, понимал Антон. Хоть и самому себе в этом признаваться отчаянно не хотелось, но, кажется, без Собакина он действительно жить уже не сможет. Тот когда-то влез в его жизнь и стал неотъемлемой частью. Понять степень своей привязанности было сложно, потому что Антон об этом не задумывался. А зачем ему это делать? Они с Сашей всегда были рядом друг с другом, и времени, чтобы думать о других вещах, просто не оставалось. Значит ли это, что он тоже... Чёрт. Он спохватился, вспоминая, что вообще-то сейчас с ним на связи Алина, которая ждёт хоть какой-то реакции. – Ты тут? – раздаётся из трубки. – А... Да. Извини, задумался. – надо было срочно придумать что-то. – Как вы его вообще нашли? Сашу. – Чудом, Антон. Его случайно заметил Рома. Потом уже и я пришла. – Когда она заговорила, её голос стал звучать тише, а былой относительно веселый настрой куда-то испарился. – Он, знаешь... Со стороны казался таким потерянным, когда стоял на той платформе. Как щенок брошенный, вот честное слово. Не знаю, о чём он думал, но сомневаюсь, что о чем-то хорошем. – вздохнула Алина как-то слишком тяжело. – что с ним сейчас? – Выглядит неважно. – Сказал Антон вполне очевидную вещь. – Ну, я дал ему еды, а сейчас он пошёл в душ... Потом, думаю, спать? Саша говорил, что очень устал. – Было бы странно, если бы не устал. Столько дней по улицам шататься... – хмыкает она. – А сам ты как себя чувствуешь?       Дальше диалог шёл сам собой. Ещё пару минут друзья поговорили о посторонних темах, после чего всё же распрощались, договорившись созвониться завтра. Когда из телефона послышались гудки, говорящие, что звонок завершён, Антон отложил телефон в сторону.       Сейчас, если честно, хотелось рвать на себе волосы. А всё из-за той мысли, на которую случайно (или не очень) его натолкнула Алина. И кажется, он действительно бы сейчас впал в глубокую панику, если бы дверь в комнату не открылась, являя взору Собакина.       Тот уже выглядел гораздо живее и аккуратнее. Что не могло не радовать. – Ну что, спать? – спрашивает Антон. – как всегда? – Разумеется, Тош. – отвечает ему Саша, уже залезая в кровать.       Под "как всегда" подразумевался вопрос - "вместе? " Глядя на Сашу, что удобно разлёгся на подушках, в груди что-то кольнуло. Непонятно так. Такого раньше он точно не испытывал, и интерпретировать это чувство было очень сложно. Кое-как найдя в себе силы оторвать взгляд от своего... друга, Антон всё же поднимается. – Я скоро. – Жду. – Тянет Саша сонным голосом – Не бойся, я не убегу.       Надо же, у него до сих пор остались силы на эти идиотские шутки! И всё же Антон скучал по этому, наверное, даже слишком сильно. – Убью, Собакин. А в спину ему только тихий хриплый смех.       Он всё ещё не спал. Прошло не так много времени с тех пор, как Тоша ушёл в душ. Наверное, минут десять...? Это было не так важно. Саша лежал на спине, уставившись в чистый белый потолок, разглядывая на нём едва различимый узор. В голове, на удивление, впервые за долгое время не было ничего. Страшные мысли словно испарились, оставляя после себя странную пустоту. Ну или, возможно, Саша просто не замечал их, потому что в мыслях была какая-то каша. Сознание тоже хотело уплыть от него куда-то далеко, но он упорно держался, решив для себя, что обязан дождаться Тошу. Зачем?       Так спокойнее. В этом и был ответ. С Антошей всегда хорошо и всегда комфортно. Спать с ним Саше тоже очень нравилось, потому что тогда они находятся близко-близко. А любое касание, если что, можно свалить на сонное состояние. Разве что... Тот поцелуй, случившийся летом, на сон точно не свалишь. Ему бы очень хотелось повторить это и в реальности, но Саша понимал, что такой исход маловероятен.       Когда-то Тоша ясно дал понять ему, что не имеет ничего против того, что Саше нравятся мальчики. Но... Сам он о своих предпочтениях ничего не сказал. И это мучило. Давало надежду, причём наверняка ложную. И всё равно. Где-то в районе грудной клетки, прямо там, где сердце, горело какое-то теплое чувство. Его нельзя описать словами, его нельзя показать. Оно просто есть. А ещё из-за него можно желать жить и умереть одновременно.       И угораздило же его влюбиться в лучшего друга... Как бы то ни было, Саша считал, что эта самая любовь – самое чистое, что в нём есть. Это то единственное, что он ещё не запятнал и не испортил. Сам он ужасный человек, он это знает. Но ничего поделать с этим не может. Такой уж, какой есть.       Стоит услышать приближающиеся к комнате шаги, Саша приподнимается на локтях, улыбаясь зашедшему в комнату Тоше. Тот явно удивлен, что Собакин всё ещё не спит. По правде говоря, последний едва держится, чтобы не провалиться в сон, но это неважно. Особенно сейчас. – Тошик! Иди сюда.       Антоша улыбнулся. А Саша очень любил его улыбку, потому смотрел на лицо друга, не сводя взгляда... До тех пор, пока не щёлкнул выключатель, и комната погрузилась во тьму. В голове в тот же миг созрел один конкретный план, который он планировал реализовать. Шансы на благоприятный исход хоть были и не такими большими, но попытаться стоило. В конце концов, он и не такое вытворял. Матрас слегка прогнулся под другим телом. Тоша улегся вроде как на бок. А Саша же так и оставался в полулежачем положении, прокручивая в голове свой план. – Ты чего? – послышался обеспокоенный голос где-то рядом. – Я? Я ничего... – задумчиво произносит Саша. – Тоша, можно? – Допустим, можно. – отвечают спустя пару секунд. – но что именно? «Ты сам разрешил.»       Мысленно обрадовался Саша. Он, наконец, улегся, тоже повернувшись набок, лицом к Тошику. Несколько секунд лежал, оставаясь на месте и собираясь с силами. Непонятно, как это работало, но сейчас почему-то вся смелость пропала, как и не было.       Но всё же он решился.       Вздохнув, Саша придвинулся ближе. Кровать была небольшой, потому стоило хоть чуток сократить расстояние, как друзья стали находится совсем близко друг к другу. Пока Тоша не понимал, что именно задумал Собакин, последний внезапно обнял его, утыкаясь лицом куда-то в шею. Вновь замирая и, кажется, забывая дышать. Но Антоша ничего не сказал. Лишь вздохнул, тихо так, опаляя кожу теплым дыханием. А потом обнял в ответ. «ты так близко...»       Мозг плавился, будто мороженое в жаркий летний день. Потому что, когда они были так близко, у Саши, очевидно, срывало крышу. Он мог про себя считать каждый Тошин вдох и выдох. А кажется, если прислушаться, то и стук сердца услышать можно. И неважно, что это сердцебиение, вероятно, будет его собственным. Потому что сердце то его, в груди бьётся с невероятной силой.       Его всего переполняет счастье, выразить которое хочется неимоверно. Но вместо этого Саша только жмуриться и жмётся ближе-ближе. Хотя куда уж? Тоша не возражает совершенно. – Спокойной ночи, Антош. – Спокойной ночи, Саш. – шёпотом вторят ему. «Как же я люблю тебя.»       И с этой мыслью он, наконец, проваливается в сон. Ощущая себя почти самым счастливым человеком. ***       Время уже успело перевалить за полдень, когда Саша только-только открыл глаза. Думать пока ещё было тяжеловато, потому в голове текли только ленивые мысли. По типу того, что сегодня было чересчур мрачно. Виноват в этом, скорее всего, туман. Дни в последнее время вообще были довольно туманны и коротки... Но нельзя сказать, что он жаловался! Совсем нет, наоборот. Такая погода ему даже чем-то нравилось. Было спокойно и тихо.       Когда желание закрыть глаза и вновь провалиться в сон, наконец, отступило, он всё же принял сидячее положение, потирая веки. Знакомая боль уже успела оплести тело, заставляя мышцы неприятно ныть, а руками стала овладевать слабая дрожь. Все эти ощущения были ему не новы. Разумеется, он понимал, из-за чего это.       В параллельной вселенной он, наверное, сейчас выспался и чувствует себя прекрасно. Но в этой вселенной приходится лишь морщиться и мысленно материть себя за всё хорошее и плохое. Своей вознёй, видимо, он смог привлечь внимание. – Доброе утро. – послышалось со стороны стола.       Честно, Саша даже вздрогнул. Удивительно, как он смог погрузиться в себя настолько, что забыл, что в комнате не один. Он медленно поворачивает голову в сторону знакомого голоса. Антоша уже, как стало понятно, некоторое время не спал и сидел в компьютерном кресле. В руках у него был телефон с наверняка открытым тик током. Надо же было как-то время коротать, верно?       А ещё Тоша, если захочет, конечно, может быть очень внимательным. Сейчас это заметно по его взгляду, который намертво прикован к Саше. Если он смотрит на него уже некоторое время, то наверняка заметил немного странное и дерганое поведение... А тут уже много ума не надо, чтобы сложить два плюс два.       Однако Саша всё равно надеялся на то, что друг проигнорирует все необычные детали. Да, теперь между ними почти не осталось тайн, но признаваться в том, что сейчас его начинает буквально ломать... Очень не хотелось. Было очень стыдно. Не хотелось увидеть разочарованный взгляд. – Доброе, Тош. – всё же ответил он, пытаясь натянуть на лицо слабое подобие улыбки. Вышло, конечно, мягко говоря, так себе.       Немного нервно Саша запустил руку в волосы, слегка их взъерошивая. Хотя те и так были в жутком беспорядке после сна. – Ты в порядке? «Умоляю тебя, молчи.» – Почти.       Он очень надеялся, что такой ответ вполне себе сойдёт за удовлетворительный, и Тоша не будет углубляться в это всё... Однако тот, вопреки всем надеждам, смотрел очень внимательно. И по слегка приподнятой брови было понятно, что Собакину он совершенно не поверил. Лишь продолжал наблюдать так, что мурашки по коже пробегали. – Саш, скажи. – М? – он уже знал, о чём его спросят. Знал прекрасно. «Молчи прошу, молчи.» – У тебя ломка? – прямой вопрос. – Я... – Саша. Не надо. – перебивает Антон, не давая даже начать оправдываться. – Я всё прекрасно знаю. Мы с Алиной прочитали не одну статью по этому поводу.       Конечно, знает. Саша и не думал сомневаться, но ему так отчаянно не хотелось говорить об этом. Хотелось молчать, улыбнуться, как раньше , и попытаться свести всё к шутке. Которую точно не воспримут всерьёз. И он всё так же будет оставаться в глазах Тошика хорошим человеком. А не наркоманом, который начинает трястись уже спустя половину суток после приема последней дозы... *¹       Но сделанное назад уже не воротишь, да? На самом деле он восхищался тем, как Антоша сумел найти всю эту информацию о нём... Даже, судя по всему, связывался с Миленой. Потому кто ещё, как не она, могла рассказать про "увлечения" Собакина лучше? Теперь последний стал для своего друга открытой книгой, которую считать легче простого.       Он и не думал искать отмазки. Если раньше это могло прокатить, то сейчас точно нет. Лишь зря потратит время и, вероятно, ещё больше разочарует любимого человека. Ничего не остаётся, кроме как выдохнуть тихое честное: – Да.       Тоша удивляется так, будто не ожидал от него честности. Это слегка задевает, но Саша понимает, что заслужил. Потому только хмыкает, опуская взгляд на свои руки, покоящиеся на коленках. – Тебе... Сильно плохо?       «Переживает.» Это, возможно, было очень эгоистично, но ему было приятно, что Тоша продолжает беспокоиться о нём. Даже закрыв глаза на то, какой Саша человек на самом деле. Удивительный человек... Антоша всегда был исключением из всевозможных правил, и сейчас ничего не изменилось. Слишком добрый, ласковый, заботливый. Пускай он иногда абсолютно слеп, когда дело касается каких-то намеков. это не делает его хуже. Для Собакина он идеальный, со всеми загонами. И всё так же горячо любим. – Не парься, Тош. – Отмахивается он и, пытаясь хоть как-то успокоить друга, примирительно поднимает вверх слегка подрагивающие руки. – Терпимо.       После этих слов оба замолчали. Один вновь опустил глаза в телефон, поджимая губы, второй же просто уставился в стену, думая, как подвести к тому, чтобы начать разговор обо всём, что произошло в последние две недели. Ничего сильно умного в голову не пришло, потому решил сделать всё по простому: – Мы хотели поговорить. Помнишь? – Конечно! – сразу встрепенулся Тоша, тут же отложив телефон на стол и скрестив руки на груди. – Ты уверен, что сейчас способен? Просто твоё состояние... – Да. – на удивление твердо отвечает Саша. – Тогда давай с самого начала, Сашенька.       Вот и пришло время лично раскрыть Тоше все свои карты. Стоит же хоть когда-то перестать так сильно бояться и посмотреть страху в лицо? Всё равно этого диалога не избежать. Да и кто знает, может, потом его просто не захотят слушать и придется до конца жизни носить тяжелую вину в груди... Так, стоит выбросить такие мысли из головы. Сейчас не время. Как бы больно и плохо внутри (и не только) не было, стоит собраться.       Вот так Саше и пришлось открыться кому-то по-настоящему. Это, наверное, был первый в его жизни душевный диалог. По крайней мере, раннее он никому подробно не рассказывал о своём детстве и родителях. Тоша всё это время внимательно слушал, кивал, уточнял что-то. Говорить было несложно, но только до того момента, пока рассказ не дошёл до переломанного момента в жизни Саши... Тогда, когда он лишился самого близкого человека на свете - мамы.       Даже пришлось замолчать на некоторое время, чтобы не расплакаться. Стоило сказать, что конкретно сейчас показывать свою слабость не было стыдно. Потому что Тоша ненадолго пересел к нему, крепко обняв, ничего при этом не говоря. А Саше и не надо было слов. Достаточно того, что ему показывают, что он не один.       Когда ком, стоявший в горле, наконец, исчез, он кивнул, показывая, что готов продолжать. Дальше уже пошла речь про "любимейшую" тётю и её дружков. Даже упомянул тот день, когда он пришёл к Тоше с окровавленными руками. То ведь были совсем не кошки, которых Саша выдумал, лишь бы друг не пытался углубиться в суть проблемы. И тот действительно не стал, молча доставая осколки из рук Собакина, глядя слегка косо.       Про Милену и наркотики тоже рассказал. Тоша реагировал ярко, возмутился, сказав, что когда узнал о том, где был Саша на выходных, - был готов убить его. Потому что как? Он тут, видите ли, бегает по всему городу, панически ища своего друга, а он... Расслабляется у какой-то непонятной девушки, будучи полностью угашенным. Было ли Саше стыдно? Было. Очень. Уже в который раз за этот день.       Про то, как он жил у Ромы, Тошик и так знал, так что про это второй раз говорить не пришлось.       Рассказывая всё это, он уже и не думал что-либо скрывать. Возможно, смутно мечтая (и боясь) того, что Тоша всё-таки одумается и поймёт, с кем именно связался... А после просто прогонит, сказав, что не хочет того, чтобы Саша портил ему жизнь. Собакин бы на такой исход совершенно не обиделся и понял бы каждое обвинение в свой адрес. Единственного, чего ему хотелось по-настоящему - это чтобы его любовь была счастлива. И сбежал как раз таки именно из-за этого. Он ведь не думал, что Тоше будет НЕ всё равно, и тот будет бегать по всему городу, связываясь с сомнительными личностями. Это было странно осознавать. «Я кому-то нужен. Реально нужен.»       Сейчас же оба парня сидели в тишине, закончив разговаривать несколько минут назад. У Тоши, по всей видимости, уже кончились вопросы, так что тот просто сидел, пытаясь переварить всю полученную информацию. А той было предостаточно.       Саша любезно предоставил ему время на обдумывание ситуации, пока сам чуть ли не кусал ногти. Казалось бы, что ещё можно обсудить? Больше ведь не осталось ничего, чего Тоша не знал бы, да? Он сам так говорил Собакину, но при этом не затронул одну очень важную тему.       Не заданный вопрос отдавался чем-то кислым на самом кончике языка.       Возможно, это был последний шанс. Навряд ли ещё предоставится такой прекрасный момент, когда можно будет спросить об этом в лоб.       Набрав в лёгкие побольше воздуха и тяжело вздохнув, Саша поднимается с постели и подходит к Тошику, сидящему на кресле. Он слегка склоняется ближе, чтобы словить чужой непонимающий взгляд. Наверное, со стороны это выглядело странно.       В принципе, последние два дня и так были похожи на сон сумасшедшего. Хуже уже быть не может, верно? – Тошенька. – зовёт он почти шёпотом, чувствуя, как сердце ускоряет свой ритм. Оно бьётся с такой силой, будто вот-вот вырвется из груди. – Что? - Отвечают в тон ему так же тихо. Отводя при этом глаза. – Скажи... – почему говорить так сложно? – Уверен ли ты в том, что знаешь всё?       Если сейчас он не поймёт намека, что Саша говорит о своих чувствах, или просто решит проигнорировать, Собакин сведёт всё в шутку. Мол, "забей, хотел пошутить, но что-то не очень получилось"       Тоша вдруг смотрит ему прямо в глаза, и что-то внутри замирает. Он не сказал ещё ни слова, Но Саша уже ответ на свой вопрос знает. Собственно, вскоре он и звучит вслух: – Да. Всё.       Это "всё" звучит почти оглушающе. Он не уверен, что им движет в тот момент, когда он склоняется к Тоше чуть ближе.       Ещё больше не понимает, почему он всё-таки решается спросить дрожащим голосом тихое: – А взаимно?       Такой прямоты не ожидал ни один из них. В особенности, кажется, Антоша. Который жмурится, отворачивая голову, и дышит как-то слишком тяжело. Саша уже начинает беспокоиться о том, всё ли с ним хорошо, когда тот вдруг выдает: – Ты невыносим. Просто невозможен.       Если он и ждал какой-то реакции, то точно не такой. Наверное, он был слишком глупым, раз искренне надеялся на то, что его чувства могут быть взаимны? Конечно. Тоша красивый мальчик. У него точно появится девушка. Та же самая Алина, например, вполне подойдёт. – Извини, я...       Он сделал небольшой шаг, постепенно начиная отдаляться от Антона. Даже если он получил отказ, это ничего страшного. Саша всё равно продолжит любить его, потому что иначе невозможно. По крайней мере, для него так точно. Эта любовь - то, ради чего всё ещё стоит жить. – Ты придурок, Сашенька. – выдает вдруг Тошик, прерывая все негативные мысли.       Когда Саша уже намеревается спросить, что именно тот имеет в виду, его прерывают.       Всё происходит слишком внезапно. Он даже не успевает толком сообразить, что происходит. Просто в один миг на плечах появляются руки, которые сжимают крепко-крепко. Только вместо того, чтобы оттолкнуть, те, наоборот, тянут ближе, как можно ближе. Стоит Саше только один раз моргнуть, как потом, открыв глаза, он понимает, что лицо Тоши катастрофически близко.       Секунда.       На своих губах он ощущает другие, давно желанные. Можно ли это назвать поцелуем? Возможно, только частично. Ведь это были просто губы, прижатые друг к другу на долгие-долгие мгновения. Но это действие говорило больше всяких слов о любви.       Сначала Саше кажется, что находится в одном из своих снов. Но нет, это реальность. Потому что пальцы на плечах причиняют слабую боль, которая сейчас вообще не волнует. Тоша сидит с закрытыми глазами. Саша же, наоборот, старается почти не моргать. Будто так он сможет сделать так, что этот момент отпечатается на сетчатке глаз, и он навсегда запомнит эти трепещущие ресницы перед собой.       Пускай весь мир кричит о том, что это неправильно. Что они оба парни, поэтому им нельзя... Саша готов плюнуть на всех, потому что для него правильнее этого нет ничего. Любить Тошу было единственным правильным в его жизни.       Когда они всё же отстраняются друг от друга, Тоша с плеч своих рук не убирает. Саша же на это совершенно не обращает внимание. Единственное, что волнует (и когда либо волновало), это покрасневшее лицо напротив и собственные губы, которые всё ещё горят, сохраняя призрачный след недавнего касания. – Да, взаимно, Саш. – говорит Тоша, глядя в глаза. – взаимно.       Внутри будто разом взорвались, сразу сотни звёзд. Стало вдруг так хорошо, что всё остальное в мире померкло, стало тусклым. Хотелось то ли рассмеяться, то ли разрыдаться прямо в чужое плечо.       Вместо этого он избрал другой вариант. Мягко убирает со своих плеч чужие родные руки и опускается на колени. Придвинувшись чуть ближе, утыкается лицом Тошику в живот, ладони же удобно располагая на его спине. Сначала слышится лишь удивленный вздох. Но уже через пару секунд пальцы путаются в светлых волосах, слегка поглаживая. И всё становится на свои места. Всё так, как и должно быть. Саша думает, что если бы он был котом, как Гречка, например, то точно бы замурлыкал. – Будет сложно... – шепчет Антоша, не прекращая свою ласку. – Я знаю. – отвечает Саша, даже не думая о том, чтобы прервать объятия. – Когда было легко? Взгляд Антона в это время невольно падает на собственную кисть... Когда-то Саша предложил носить парные браслеты с "бесконечностью" на них. С тех пор они красуются на запястьях у обоих парней. Будут ли они вместе? Знак твердит - всегда. И сомнений внутри не возникает. В это хочется верить. Особенно сейчас, когда Саша так доверчиво жмётся ближе, не переставая дрожать. Рано или поздно, но они со всем справятся. Как бы сложно не было... Если они вместе, то всё будет хорошо. Как когда-то сказала Алина: «Друг без друга вы не выживете.» И она оказалась абсолютно права.

Конец.