It's Too Cliché

             Билли поднимает глаза от стопки писем, которые он сортировал, до того как Крисси влетела в их квартиру через входную дверь и бросилась на диван рядом с ним.              — Я не могу! — стенает она. — Я, чёрт возьми, не могу этого сделать!              Тут она поворачивается и смотрит на него своими жалостливыми голубыми глазами.              Торнадо в бутылке. Так Билли всегда о ней думал. Невозмутимая и красивая, но если её как следует встряхнуть... чёрт, берегись. И сейчас она выглядела так, будто её нехило так встряхнули.              Он откладывает остальные письма. Реклама и счета, ничего, что нельзя было бы посмотреть позже. Ничего по сравнению с тикающей бомбой замедленного действия, которой сейчас была Крисси.              — Не можешь что? — лениво спрашивает он.              — Он... он любит меня, — начинает она, закрывая глаза. — Он так сказал. И я не могу... я не могу...              Она качает головой и вскакивает с дивана, тут же принимаясь ходить взад-вперёд по пушистому розовому ковру, который, по её словам, был нужен, чтобы оживить интерьер жилья. Билли ненавидит его со всей страстью, но ковёр действительно яркий, ничего не скажешь.              — Ты не можешь ответить ему тем же, — произносит он, не утруждая себя формулировкой вопроса.              Крисси останавливается, опуская плечи и печально качая головой. Она выглядит настолько разочарованной в себе.              Билли может её понять.              Сначала он отмахнулся, когда штатный психотерапевт сказал ему, что выход из лечебного центра будет сложной задачей.              — Я прожил за пределами центра двадцать пять лет, — усмехнулся тогда он. — Думаю, смогу прожить пару-тройку лет.              Но если старый Билли умел ориентироваться в мире с помощью очарования, угроз и кулаков, новый Билли стал похож на потерявшегося ребенка, которого оставили на автобусной остановке. Новый Билли по-другому думает, по-другому воспринимает мир, и теперь его инстинкты не соответствуют реальности. Иногда ему кажется, что кто-то смешал две мозаики и ожидает, что он соберёт их с завязанными глазами.              Крисси... справилась лучше. По крайней мере, сначала. Она была настолько погружена в свои мысли, что большинство изменений не отражалось на её внешнем виде. Вероятно, ей было так же сложно адаптироваться, но это было не так очевидно. Она обустроила их новую квартиру и нашла себе хорошую подработку, которая позволяет ей приносить домой несчастные отвергнутые растения, а в свои выходные дни она сидит на кровати Билли и помогает ему разбираться в беспорядке его новой жизни. Она не принимает близко к сердцу, когда он избавляется от стресса, избивая боксёрскую грушу, и не пристаёт к нему с увещеваниями, что ему нужно держать себя в руках, когда он чувствует, что разваливается на части. Она стала его опорой.              Но пока Билли борется с тем, чтобы его комната не превратилась в зону бедствия, и кричит на придурков в автобусе, Крисси управляет своей повседневной жизнью с идеальной ясностью, теряясь в своих мыслях только тогда, когда личные дела становятся слишком... личными.              Когда её мать впервые позвонила ей после пребывания в психушке(чего уж тут церемониться), Крисси появилась дома только в два часа ночи, дрожа и, казалось, совершенно не осознавая, что она делает и как она сюда попала. Как будто какой-то великан поднял её и через несколько часов бросил у их порога. Так что, да. На следующий день они разобрались с этой херней, и Билли позаботился заблокировать номер её распрекрасной матери.              Их, безусловно, можно назвать парочкой чокнутых. Иногда это выглядит так, будто слепой ведёт слепого. Но сейчас Билли, по крайней мере, хотя бы наполовину в нормальном состоянии, так что, возможно, он может помочь Крисси разобраться в её проблемах. Возможно.              — Выкладывай, Барби, — говорит он, махнув ей рукой, чтобы она вернулась на диван.              Она забирается под его руку, и её бешеное сердцебиение, похожее на птичье, замедляется, когда он даёт ей возможность немного успокоиться. Реджи прыгает ей на колени, как будто чувствует её беспокойство, и она механически гладит его, балансируя между гранью «здесь» и «не здесь». Билли не хочет, чтобы она долго задерживалась в этом состоянии, потому что это слишком близко к тому, что она затеряется во всём этом, и от этого ему не по себе.              — Я думаю, со мной что-то не так, — наконец шепчет она.              Зажми моё сердце в чёртовых тисках, Крисси, почему бы и нет?              — Со мной тоже, крошка, — говорит он с горькой улыбкой.              — Билли, я серьёзно! — восклицает она искренне. — Он признался мне. Мне в лицо. И я не смогла ответить ему тем же.              — Он просил тебя об этом?              — Нет, — стонет она, пряча лицо в шерсти Реджи. — Это и есть самое страшное. Он не... он ничего не просит у меня. И никогда не будет, потому что он милый, добрый и чертовски идеальный.              — Звучит как настоящая заноза в заднице, — саркастически замечает Билли.              — Билли! — Она гневно смотрит на него, как злобный котёнок. — Мы встречаемся два месяца. Мы на этой неделе... — её голос понижается до шепота — впервые занялись настоящим сексом, потому что он ждал... меня. А потом он говорит, что, чёрт возьми, любит меня, а я даже не могу... я не могу ответить ему взаимностью.              — Настоящим сексом, да? — Билли приподнимает бровь. —Я удивлён, что не слышал об этом. Или... не слышал этого.              — Фу! — восклицает она, морща нос. — Именно поэтому я тебе не сказала. Потому что знала, что ты будешь таким мерзким.              Крисси, возможно, думала, что поступила хитро, не сказав ему, что они наконец-то сделали это, но он заметил сияние на её лице после секса, когда она вернулась домой на днях. Такое удовлетворение редкий гость на её лице. Он догадался... о чём-то, но сумел сдержаться и не дразнить её по этому поводу. Она не особо любит, когда её раскрывают, пока она не готова поделиться чем-то сама. Он узнал это на собственном опыте.              — Секс — это мерзко, Барби, — говорит он с ухмылкой. — Всё прошло хорошо?              Крисси закрывает лицо руками.              — Очень хорошо. Я не думала, что секс может быть настолько приятным. Настолько.              — Бедная крошка Крисси, — произносит он насмешливо, слегка потянув за один из её локонов. — Её впервые трахнули до потери сознания, и она не знает, как с этим справиться.              — Мудак! — восклицает она, слегка ударяя его.              — Не без этого. — Он улыбается, слушая её раздражённое ворчание. — Я рад, что тебе понравилось, — продолжает он теперь уже тише. Искренне. — Ты заслуживаешь счастья.              — Я не знала... — она на мгновение замолкает, выглядя грустной. — Я не знала, что парни могут быть такими милыми. Но он такой всегда, даже когда мы не...              — Ебётесь до потери сознания?              — Ебёмся? — вздыхает Крисси. — Серьёзно?              — Да, крошка, ебётесь. — Билли щёлкает её по носу. — Так что, да, ты не можешь признаться ему. Но внутри то ты это чувствуешь?              — Всё время.              Тут она улыбается, по-настоящему улыбается. Улыбкой, которую он видит всё чаще и чаще с тех пор, как они начали видеться с Эдди.              — Он держит меня за руку, как будто... как будто он действительно этого хочет, — произносит она с тоской. — И когда у меня плохое настроение, он знает, как меня успокоить. Он готовит мне завтрак и рассказывает глупые анекдоты, и я чувствую к нему так много, что меня это душит. Но я не могу выразить свои чувства словами.              — Ты разговаривала с мисс... Как там её зовут?              — Келли. — Крисси закатывает глаза. — Она дала мне какой-то дурацкий совет о том, что нужно копать глубже и докопаться до сути моей неуверенности.              — Итак, в чём же заключается этот старый добрый ответ?              Крисси фыркает.              — Говоришь так, будто это какая-то загадка.              — Давай же, Шерлок, объясни-ка мне.              — Причина в том, что, — признаётся она, жмуря глаза. — В последний раз, когда я дала кому-то такую власть над собой...              — Они этим воспользовались, — тихо заканчивает за неё Билли.              — Да.              Она съёживается и кажется ещё более хрупкой и маленькой. Раненой, хотя и оставила людей, которые её ранили, далеко позади.              Билли гладит её по голове, перебирая клубничные локоны. И снова он и Крисси оказываются полными противоположностями. В то время как она боится раскрыть кому-то своё сердце, Билли представить не может, кому вообще нужно его сердце.              Возможно, именно поэтому он так и не перезвонил Стиву. Они провели вместе одну удивительную, опьяняющую, очень долгую ночь. Ночь, которая продолжалась до утра, и когда Стив наконец встал, чтобы уйти, он нацарапал свой номер в блокноте на туалетном столике Билли.              — Позвони мне, — произнёс он застенчиво, но Билли не позвонил. Зачем пытаться что-то делать, когда ты уже знаешь, что тебя отвергнут? Вместо этого он оставил номер там, где он был, даже не потрудившись перевернуть страницу. Номер преследовал его каждый раз, когда он смотрел в зеркало, но он не мог заставить себя скомкать листок и выбросить его.              Короче говоря, его личная жизнь херня. Но Крисси нашла парня — хорошего парня, который готов на всё, лишь бы увидеть на её лице улыбку. У неё есть все, что ей нужно, прямо у неё под рукой. Ей остаётся только осознать, что она может это принять.              — Эдди собирается воспользоваться тобой? — спрашивает Билли. — Потому что если да, клянусь, я выброшу его тело в чёртов карьер.              — Нет, — тихо отвечает она. — Он бы не стал. И я это знаю. Поэтому это так... так несправедливо по отношению к нему. Он заслуживает услышать от меня эти слова.              — Так что же тебя останавливает, Барби?       — А?              — Что действительно мешает тебе сказать эти заветные слова? — спрашивает он. — Ты не можешь признаться в этом вслух даже мне. Что мешает тебе сказать, что ты любишь Эдди Мансона?              — Я не знаю.              — Тогда признайся.              — Я... я... — Она качает головой, дыхание застревает в горле. — Это слишком...слишком...              — Ладно-ладно, не переживай, — ободряюще произносит он, поглаживая Крисси по плечу. — Спокойно, крошка.              Сдерживая вздох, Крисси кивает и начинает дышать так, как они репетировали тысячу раз. Вскоре ее выдохи замедляются, а взгляд перестаёт быть таким отрешённым и затуманенным.              — Можно задать вопрос? — спрашивает Билли, и она кивает. — Почему ты так решительно настроена сказать эти слова, если ещё не готова?              — А что, если... — она делает неровный вдох — что, если он...уйдёт?              — Если он действительно тебя любит, он не уйдёт только потому, что ты не сказала волшебные слова, — отвечает Билли медленно и спокойно в такт её дыханию.              — А что, если всё-таки уйдёт?              Он ухмыляется.              — Тогда я найду его и изобью так, что родной дядя не узнает.              — Билли!              — Ладно, хорошо, — произносит он с многострадальным вздохом. — Я изобью его только чуть-чуть.              — Глупый мальчишка! — восклицает она, слегка толкая его локтем. — А что, если... что, если я никогда не смогу это сказать?              — Ты скажешь, крошка, — уверяет он, взъерошивая ей волосы. — Я знаю, что скажешь.              Затем он берёт её на руки и садит на кухонный стол, чтобы пожарить им обоим сыр. Крисси справится, он в этом уверен. Потому что она сильная. Одна из самых сильных людей, которых он знает, а это о многом говорит. Иногда ей просто нужно немного времени. И если Эдди Мансон не готов дать ей это время, то он не заслуживает того, чтобы ползать у её ног.              Крисси больше не возвращается к этой теме, а Билли не выпытывает у неё подробности. За последние несколько месяцев совместной жизни они оба научились понимать, когда стоит вмешиваться, а когда лучше держаться в стороне. И сейчас Крисси нужно пространство.              Кроме того, всю неделю по вечерам она не выходит из дома, против чего, Билли, как правило, не возражает. Она одна из немногих людей, с которыми он не устаёт общаться. Но до сих пор она проводила почти половину вечеров с Эдди, либо где-то вне дома, либо ночуя у него. А теперь она, кажется, бывает только на работе или дома. И после семи дней повторов какого-то кулинарного шоу Билли немного раздражён.              — Ладно, Барби, хватит уже, — говорит он и дёргает одеяло с её колен, на что она обиженно фыркает.              — Верни, — требует Крисси, капризно дуясь.              — Нет, — отрезает он, бросая одеяло за спину. — Мы идём на улицу.              — На улицу? — осторожно спрашивает она.              — Да, НА УЛИЦУ, — Билли скрещивает руки. — Иди надень что-нибудь сексуальное, мы идём в клуб.              — Зачем?              — Потому что иначе твоя задница прилипнет к диванной подушке, — говорит он. — Так что либо ты сама выберешь наряд, либо я выберу за тебя. И ты знаешь, что я выберу то платье...              — Которое я ненавижу, — заканчивает она, вскакивая с дивана. — Ты козёл.              — Я тоже тебя люблю, — кричит Билли ей вслед.              Он смотрит на чёрное платье на бретельках в своём шкафу — то самое, которое Крисси утверждает, что ненавидит, — и улыбается. Это козырь, который всегда срабатывает. Она купила его в порыве яростной решимости после того, как перестала отвечать на звонки матери, и его точно можно назвать сексуальным. В нём она выглядит как богиня подземного мира, но как только она пришла домой и снова примерила его, она была настолько подавлена, что Билли пришлось вытащить платье из мусорного ведра. Он, конечно, сохранил его и использовал только в самых крайних случаях в качестве угрозы. Когда-нибудь он заставит её снова его надеть.              Он тщательно подобрал себе наряд, выбрав свою любимую тёмно-синюю рубашку (застёгнутую наполовину, разумеется) и золотую цепь, которую Крисси купила ему в первую неделю после их выхода из психушки, потому что считала, что он будет «выглядеть в ней так красиво». Может быть, сегодня вечером ему повезёт и он сможет смыть вину за тот номер, написанный карандашом на блокноте на его туалетном столике. Может быть.              Крисси заходит в его комнату, её розовое платье наполовину застёгнуто. Она подозрительно глядит на его шкаф — и на то самое чёрное платье — прежде чем повернуться к нему.              — Синий или золотой? — спрашивает она, протягивая ему тени для век.              Он критически оглядывает её с ног до головы.              — Золотой.              — Спасибо, — благодарит она и тянет его к себе за плечо, чтобы поцеловать в щеку. — И... спасибо.              — Не за что, крошка, — отвечает он, сжимая её руку.              Он знает, что она имеет в виду. Иногда нужно, чтобы кто-то другой вытащил тебя из твоих мыслей. Чёрт знает, сколько раз она делала это для него.              Он крутит пальцем, давая ей знак повернуться, и она поворачивается, собрав волосы, чтобы он мог застегнуть ей платье.              — Ты всех покоришь, — уверяет он, улыбаясь ей в зеркало.              — Ты тоже. — Она прислоняется головой к его груди, чтобы посмотреть на него. — Хочешь подвести глаза?              — Что у тебя есть?              С гордостью она достаёт из кармана платья три цвета (он уже знает, что у него есть карманы, она напоминает ему об этом каждый раз, когда надевает его): чёрный, золотой и светло-розовый с блестками.              — Ммм, выбирай, — предлагает он, плюхаясь на стул перед туалетным столиком.              Деликатно, Крисси обводит его глаза, тихо напевая себе под нос, пока работает. Ему нравится, когда она напевает. Это всегда хороший знак; знак, что туман в её голове рассеивается, а ещё он случайно узнаёт песню, которую она напевает. Corroded Coffin. Ну, он решает оставить эту информацию при себе.              Наконец, она отодвигается, чтобы он мог посмотреть. Чёрная подводка для глаз на веках подчёркивает его глаза, а сверху на неё нанесён лёгкий золотистый оттенок. А под нижней линией ресниц нежный розовый.              — Серьёзно? — спрашивает он с улыбкой. — Все три?              — Я не смогла выбрать, — оправдывается она, пожимая плечами. — Но я думаю, это делает тебя красивым.              Наконец, они выходят из дома и берут такси до клуба — большого, ближе к центру города. Если Билли собирается вытеснить Крисси из её головы, он собирается сделать это как следует.              Они заказывают первые напитки, и, поскольку ещё рано, людей не так много, но достаточно, чтобы танцпол выглядел привлекательно. Крисси тянет его в гущу толпы, и он постепенно расслабляется под воздействием алкоголя и музыки. Он планировал держаться рядом с ней сегодня вечером — она не хотела, чтобы к ней приставали, а он мог прекрасно разглядеть всех симпатичных парней отсюда — но крик сзади заставляет их обоих замереть.              — Крисси! — нетерпеливо зовёт мужской голос.              На мгновение Билли читает панику на лице Крисси, но потом она моргает и улыбается.              — Привет, Эдди, — здоровается она, и лишь лёгкое дрожание в голосе выдаёт её беспокойство.              Эдди слегка приподнимает её и кружит в медвежьем объятии, вызывая у неё смех — искренний, как Билли может судить. Затем он осторожно опускает её на пол и вместо этого обхватывает её лицо ладонями.              — Чёрт, я скучал по тебе! — восклицает он. — Я знаю, что ты была занята, дорогая, но чёрт, как же хорошо снова видеть твоё лицо.              Занята, да?              Билли улавливает краткий предупреждающий взгляд, который бросает ему Крисси. Значит, Эдди не знает, что она избегает его. Чёртова девчонка.              — Я тоже скучала по тебе, — произносит она, ласково улыбаясь ему. — Прости, что я была так… занята. Сегодняшний вечер был спонтанным решением, иначе я бы пригласила… То есть, я хочу…              — Эй, тебе не нужно объясняться, — мягко прерывает её Эдди. — У тебя своя жизнь, я понимаю. Я просто хочу наслаждаться твоим обществом, пока ты со мной. Хорошо?              — Да, — отвечает она, медленно расслабляя плечи. — Хорошо. Эм, дашь мне секунду?              Медленно, почти с неохотой, Эдди отпускает её. Но он смотрит ей вслед глазами влюблённого щенка, когда она подходит к Билли. Чёрт, этот парень совсем пропал.              — Я... я думаю... — она делает глубокий, успокаивающий вдох. — Я должна поговорить с ним. Наедине. Я не хочу, чтобы он думал, что я не... что я не...              — Делай, что считаешь нужным, — перебивает Билли. — И позвони мне, если понадоблюсь, хорошо?              — Ты не против, если я на время оставлю тебя? — спрашивает она с тревогой.              — Не-а. — Он сжимает её руку. — Это даст мне возможность обдумать варианты на вечер. Иди, скажи своему возлюбленному всё, что нужно. Я буду здесь.              С решительным выражением лица Крисси поворачивается к Эдди.               — Мы можем... пойти в какое-нибудь более тихое место? Чтобы... поговорить?              — Конечно, малышка, — соглашается Эдди. — Думаю, наверху есть несколько столиков.              Он бросает на Билли короткий взгляд, на его лице отражается недоумение, но Билли успокаивающе кивает ему и машет рукой. Надеюсь, Крисси сможет сказать всё, что хочет, не впадая в истерику. Он уверен, что Эдди не обидит её — он лишь надеется, что Крисси случайно не наломает дров.              Но теперь Билли остался один. Значит, пора найти себе подходящего симпатяжку на вечер. Он плавно пробирается сквозь толпу, оглядывая незнакомых парней и обходя тех, с кем уже встречался раньше. Никаких повторений. Это значительно упрощает жизнь.              Только он решает подойти к парню со светлыми волосами лет двадцати пяти (высокий, веснушчатый, довольно симпатичный), когда кто-то хлопает его по плечу.              — Эй, красавчик.              Билли поворачивается, уже готовясь произнести какую-нибудь заезженную фразу для знакомства, и оказывается лицом к лицу ни с кем иным, как со Стивом Харрингтоном. Стив выглядит таким же красивым, как и два месяца назад, несмотря на то, что одет в чёртову рубашку-поло. В клубе.              — Какого хрена ты здесь делаешь? — бездумно спрашивает Билли.              Стив убирает руку с плеча Билли.              — Тусуюсь с Эдди. А ты?              — Крисси нужно было выпустить пар, — произносит Билли, облизывая пересохшие губы.              Не говори этого. Не говори этого, чёрт возьми.              — Ты не позвонил, — тихо говорит Стив.              Блядь!              — Да, я, э-э... — Билли сжимает кулаки. — Слушай, это не... Я просто не...              — Всё в порядке, — останавливает его Стив, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. — Тебе не нужно мне всё объяснять.              Из его голоса исчезает вся мягкость, и Билли ненавидит себя за то, что из-за него Стив перестаёт улыбаться.              — Это не то, что ты думаешь, — грубо замечает Билли. — Ты не... Я имею в виду, ты отличный парень...              Фантастический. Милый. Лучше, чем я заслуживаю.              — Дай угадаю, — сухо говорит Стив. — Дело не в тебе, дело во мне. Самое заезженное оправдание в мире, малыш. Не нужно лгать, чтобы не ранить мои чувства, я обещаю, что смогу принять правду.              Стив натянуто улыбается и уходит, слишком быстро исчезая в толпе и мигающих огнях. Чёрт, Билли хочется что-нибудь ударить. Хочется кричать. Плюнуть себе в лицо.              — Это не оправдание, — бормочет он вместо этого, разворачиваясь на пятках.              Может, он просто пойдёт в бар и напьётся до бесчувствия. Быстро потрахается в туалете с каким-нибудь парнем, чьё лицо он даже не запомнит. Может, он заслуживает просто умереть в одиночестве.              Билли ждёт, пока бармен заметит его, как вдруг ощущает лёгкий стук по плечу. Он резко оборачивается, ожидая увидеть Стива, который будет смотреть на него с ещё более обвиняющим видом. Но когда он поворачивается, там стоит практически вибрирующий от нервной энергии Эдди.              Эдди, а Крисси нигде не видно.              Она была напряжена, как струна, всю неделю, и если этот ублюдок сделал что-то, что её расстроило...              — Где она, чёрт возьми? — рычит Билли, подходя к Эдди вплотную. — Скажи мне сейчас же.              — Эй, потише, чувак, — говорит Эдди, поднимая руки в знак отступления. — Я, блядь, ничего не сделал, ясно? Мне... мне нужна твоя помощь.              Билли закрывает глаза, глубоко вздыхает и успокаивается.              Ты больше не такой.              — Расскажи мне, что произошло, — продолжает он более сдержанным голосом.              — Она хотела поговорить, — начинает Эдди. — И я подумал... Я, блядь, не знаю, что я подумал. Что она собирается со мной порвать? Она вела себя странно и отстранённо с тех пор, как я... — он качает головой, и его челюсть дёргается. — Неважно. Я спросил её, всё ли в порядке, а она, блядь, начала плакать. Я пытался её утешить, она что-то говорила, но всё звучало бессмысленно, а потом она просто посмотрела на меня и, блядь, сбежала.              Чёрт. Билли не должен был приводить её сюда. Она хотела остаться дома, а он попытался всё исправить, и, конечно же, всё закончилось в десять раз хуже. Ну разумеется, блядь.              — Куда она ушла? — спрашивает Билли.              — Не знаю, — отвечает Эдди, проводя рукой по волосам. — Я пытался пойти за ней, но она такая маленькая и чертовски быстрая. К тому времени, как я спустился по лестнице, её уже не было. Мне нужна твоя помощь, пожалуйста. — Он глубоко вздыхает. — Я знаю, что она может становиться такой... замкнутой, когда ей что-то не нравится. Ты знаешь её лучше, чем кто-либо другой. Что я, блядь, сделал не так, и как мне найти её, пока она не села на автобус в Неваду или ещё куда-нибудь?              Чёрт возьми. Это... нехорошо. Но, как ни странно, он не винит Эдди. Бедняга сделал всё, что мог. Просто Крисси в данный момент не в себе.              — Это не твоя вина, — резко говорит Билли, уже просматривая толпу в поисках клубнично-золотистых волос Крисси. — Она всю неделю была в таком состоянии.              — Из-за чего? — спрашивает Эдди, его глаза темнеют.              — Неважно.              — Нет, важно, блядь! — Эдди нервно теребит кольца. — Это потому, что я сказал, что люблю её? Я знал... Я, блядь, знал, что не должен был. Я столько раз себя останавливал, потому что думал, что она испугается, но я просто не мог... Я ничего не мог с собой поделать.              — Послушай меня, — произносит Билли, хватая Эдди за плечи. — Неважно, почему она пришла в такое состояние, ясно? Иногда такое просто случается. Важно только одно — вернуть её, понял?              Эдди печально кивает, а Билли листает свой телефон, пока не находит карту с иконкой Крисси. К счастью, она всё ещё в клубе. Теперь остаётся только один вопрос — где именно.              — Она ещё не ушла, — говорит Билли, показывая Эдди свой телефон. — Это хорошо. Она захочет уйти в какое-нибудь тихое место, так что пойди проверь туалеты, а я посмотрю снаружи. — Он хлопает Эдди по плечу, надеясь, что это будет считаться утешительным жестом. — Всё будет хорошо. Просто иногда она такая. Тебе придётся привыкнуть к этому, если хочешь остаться с ней.              — Хорошо, — соглашается Эдди, вытирая покрасневшние глаза, а Билли делает вид, что не замечает этого. — Да, хорошо, я могу это сделать. Слушай, я... спасибо. И я не... я не собираюсь никуда уходить, если она всё ещё хочет, чтобы я остался.              — Хорошо, — произносит Билли. — Потому что она хочет. Гарантирую.              Мрачно кивнув, Эдди пробирается через толпу к туалетам. Билли готов поспорить, что ему понадобится около пяти минут, чтобы пройти через них в поисках Крисси. Как раз достаточно времени, чтобы Билли нашел её первым — потому что он готов поставить свою чёртову Камаро на то, что она сейчас в переулке за клубом.              Дело не в том, что он не доверяет Эдди. Чёрт, он бы доверил ему жизнь Крисси, если бы пришлось. Но Крисси сейчас напугана из-за него, хотя бедняга ни в чём не виноват. Лучше, чтобы Билли добрался до неё первым.              Через минуту он выходит на улицу через приоткрытую заднюю дверь и впервые за несколько часов вдыхает чистый воздух. И, конечно же, видит Крисси, прижавшуюся к выходу в своём тонком розовом платье.              — Привет, крошка, — осторожно начинает Билли, держась на расстоянии, пока она его не замечает. — Тяжёлая ночь?              Она вздрагивает, услышав его голос, но её глаза... они кажутся такими далёкими. Как будто она находится где-то в другом измерении, недосягаемом для других людей. Потерянная маленькая Крисси.              — Дыши для меня, Барби, — говорит он, осторожно подходя к ней. — Ты можешь это сделать? Давай, глубоко вдохни, как мы всегда делаем.              Послушно она делает дрожащий вдох.              — Прости.              — Нет, мы не говорим эту хрень, — произносит Билли. — Извинения — это для зануд, помнишь? А мы разве зануды?              — Нет, — дрожащим голосом отвечает она, моргнув, как будто только что вспомнила, как это делается. — Мы... мы не зануды.              Он снимает куртку и накидывает ей на плечи, одевая её как куклу, настолько она сейчас безучастна. Но она прижимается к тёплой куртке, дрожа чуть меньше.              — Я знаю, что произошло, — говорит он, склонившись над ней. — Но сейчас это не имеет значения. Всё, что имеет значение, — ты и я, дышащие вместе. Давай, крошка, возвращайся ко мне.              Медленными словами и отсчитываемыми вдохами (вдох-раз-два-три, задержка-раз-два-три, выдох-раз-два-три) он возвращает её на землю, как заблудшего воздушного змея, пока она не хватает его руки своими ледяными пальцами, вздрагивая, когда задняя дверь скрипит на ветру.              — Я же говорила, что я сломана, — говорит она с дрожащим смехом. — Не могу даже поговорить со своим парнем, не впадая при этом в истерику.              — Не начинай соревнование по тому, кто больше облажался, — произносит Билли, сжимая её руки, чтобы согреть их. — Ты же знаешь, что я всегда выиграю. По крайней мере, ты достаточно смелая, чтобы завести парня.              Она смотрит на него, впервые по-настоящему смотрит с тех пор, как он нашёл её здесь.              — Ты всё ещё не можешь забыть про Стива, да?              — А что тут забывать? — спрашивает он с саркастической улыбкой. — То, что я даже не успел испортить, потому что я чёртов трус? Он слишком хорош для меня, Барби. Не хотелось давать ему шанс понять это самому.              — Ты ничем не хуже других, — твердо произносит она. — Даже лучше. Поэтому ты мой лучший друг.              — Да, такой хороший друг, что рассказываю о своих проблемах прямо сейчас, — замечает он с иронией. — Давай, крошка, колись, что там произошло? Готова рассказать мне?              Она сжимает губы, и на секунду он думает, что она снова может отгородиться от внешнего мира, но ей удаётся взять себя в руки.              — Я пыталась, — начинает она, сдерживая слезы. — Я хотела сказать ему, что... что я чувствую. Я так хотела это сказать. Но я просто... все эти мысли крутились в моей голове, и я... я не могла дышать, а он выглядел таким серьёзным...              — О, крошка, всё в порядке, — утешающе произносит Билли, крепко обнимая её. — Ты не обязана говорить ему, что любишь его прямо сейчас, понимаешь? Думаю, он больше беспокоится о том, что ты испугалась и убежала от него, чем о том, что ты сказала или не сказала.              — Он волнуется? — спрашивает она, резко выпрямляясь. — Я его напугала? Он ушёл навсегда?              — Тише, нет... — начинает Билли, но не успевает закончить фразу.              — Я здесь, малышка, — говорит Эдди, медленно выходя из двери.              Как долго он стоял там? Что успел услышать?              Эдди неловко переминается с ноги на ногу на тротуаре, глядя на Крисси с тем, что Билли может описать только как мучительную печаль.              — Если ты скажешь мне уйти, я уйду прямо сейчас, — продолжает он, следя за каждым её движением. — Но я останусь здесь, пока ты этого хочешь, хорошо?              — Эдди, — шепчет она, протягивая к нему руки.              Билли делает шаг назад, когда Эдди бросается к ней и обнимает её, как будто она самая дорогая вещь в мире.              — Я так рад, что ты в порядке, — шепчет Эдди. — Я чертовски волновался за тебя.              — Прости, — извиняется она. — Прости меня.              — Не извиняйся. — Эдди вытирает ей слёзы и слегка улыбается, когда она делает для него то же самое. — Дорогая, мне всё равно, что ты ещё не готова сказать мне, что любишь меня. Мне всё равно, даже если ты никогда этого не скажешь. Любить тебя — лучшее, что со мной когда-либо случалось, независимо от того, говоришь ли ты эти слова мне в ответ или нет.              — Я... я хочу.              — Я знаю, — нежно отвечает он. — И поэтому неважно, скажешь ты это или нет, потому что каждый раз, когда я с тобой, я чувствую это. Мне этого более чем достаточно.              Ну, это сигнал для Билли. Крисси не нуждается в нём здесь, не сейчас. А если она передумает, ей достаточно будет позвонить ему.              Эдди поднимает глаза, когда Билли отступает. Его взгляд пристальный. Понимающий.              — Тебе следует найти Стива, — советует он мягким, охрипшим от плача голосом. — Я думаю... он бы этого хотел.              Чёрт. Теперь Билли точно знает, как долго Эдди их подслушивал.              — Спасибо за совет, — цедит Билли, цепляясь за последние остатки своего достоинства. — Крисси, полагаю, ты идёшь домой с мистером Рок-Звездой. Позвони мне, если понадоблюсь, крошка.              — Позвоню, — обещает Крисси и машет ему рукой.              Билли возвращается в клуб, чувствуя себя подавленно. Крисси не нуждается в нём, по крайней мере, в данный момент. Стиву он и подавно не нужен, а других Билли и не надо.              Ну, тогда дело за выпивкой.              Он наконец привлекает внимание бармена и залпом опустошает половину стакана. Чёрт возьми, какая ночь. Скорее всего, ему понадобится ещё несколько таких стаканов.              Билли позволяет шуму клуба убаюкать себя, помешивая лёд в своем напитке и внимательно следя за барной стойкой, пока кто-то не садится рядом с ним.              — Виски со льдом, пожалуйста, — говорит Стив бармену. — И ещё один такой же, как у него.              Билли не поднимает глаз. Не может поднять, даже когда бармен ставит перед ним напиток.              — Тебе не нужно было этого делать, — говорит он вместо этого, теребя бумажный зонтик в новом стакане.              В его руке откалывается кусочек, и зонтик печально наклоняется. Почему они делают эти блядские штуки такими хрупкими?              — Я понял, что не дослушал тебя до конца, — продолжает Стив. — Но я бы хотел это сделать.              — Да, как скажешь, — говорит Билли, глядя наконец на Стива. Чёрт, он так красив. — Я не звонил тебе, я козёл, это не твоя вина. Конец истории.              — Эй. — Кончики пальцев Стива касаются внутренней стороны запястья Билли, заставляя его замереть на месте. — Я хочу выслушать тебя, а не услышать извинения, которые, как ты думаешь, я хочу услышать.              — Больше нечего сказать, — отвечает Билли. — Это не имеет к тебе никакого отношения, я просто... не занимаюсь таким дерьмом. Никогда. Так что теперь ты можешь найти кого-нибудь получше.              — Билли. — Стив стучит пальцами по пульсу Билли, заставляя его задрожать. — Ты не позвонил мне, потому что я тебе не нравлюсь, или потому что нравлюсь?              Билли словно окунают в ледяную воду. Это не просто жалкие попытки что-то разузнать со стороны Стива. Нет, он знает, какие вопросы задавать. Это почти как...              — Ты подслушал мой разговор с Крисси?              Он впервые встречает взгляд Стива, и Стив смотрит на него так же, как Эдди. Пытливо. Понимающе. Почти с сожалением, и Билли хочется ударить по чему-нибудь — или, может быть, найти кого-нибудь, кто ударил бы его. Физическую боль перенести было бы гораздо легче, чем тяжесть того взгляда, которым сканирует его сейчас Стив.              — Я помогал ему искать Крисси, — признаётся Стив. — Я не... хотел подслушивать.              Билли встаёт, чувствуя сильный стыд. Как Стив смел подслушивать его личную беседу с Крисси? Как он смеет смотреть на Билли с таким ужасным пониманием в глазах? Как он смеет по-прежнему быть таким добрым?              — Отвали от меня, — резко цедит Билли. — Я не какой-то чёртов благотворительный объект, который надо жалеть, ясно?              — Билли...              Он уходит, не позволяя Стиву закончить. Если бы он остался там ещё на минуту, то, скорее всего, сделал бы что-то, о чём потом пожалел бы. Что-то, что могло бы вернуть его в то мрачное место, из которого он с таким трудом выбрался.              Может, ему просто пойти домой пешком? Сколько времени это займет? Как минимум час, но зато ему не придётся ждать такси и рисковать, что Стив снова его найдёт. Дома его всё равно никто не ждёт, так какая разница? Какая вообще нахуй разница?              — Дай мне шанс.              Чёртов Стив Харрингтон!              — О чём ты, блядь, говоришь? — рычит Билли, ёжась от холодного вечернего воздуха.              Точно. Он же отдал свою куртку Крисси. Может, всё-таки стоит подождать такси?              — Ты сказал, что не хочешь дать мне шанс понять, что я слишком хорош для тебя, — говорит Стив, подойдя к нему. — Но я хочу шанс доказать, что ты ошибаешься, потому что я знаю, насколько много хорошего и в тебе. Пожалуйста, дай мне этот шанс.              — Отвали, — произносит Билли, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Я не какой-то побочный проект, с которым ты можешь повозиться, а потом бросить, когда тебе надоест пытаться меня исправить. Поверь мне, Стив, много других людей так уже поступали.              — Я не хочу тебя исправлять. — Этот мягкий, душераздирающий взгляд способен его убить. — Я просто хочу быть с тобой.              — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — упрямится Билли.              — Думаю, что понимаю.              — У меня целый список психических заболеваний, — бормочет он. — В алфавитном порядке.              — Ладно.              Стив берёт Билли за руку, и у того не хватает сил — а может, и желания — вырваться.              — Я принимаю кучу таблеток, чтобы не сойти с ума, — признаётся Билли. — Фармацевты уже выучили моё имя.              Стив обхватывает руку Билли обеими руками.              — Ладно.              — Может, мне станет хуже, — продолжает Билли, сдерживая слезы. — Может, станет плохо. Станет ужасно.              Стив целует холодную руку Билли, и это прикосновение пронзает всё его тело, как огонь, сжигая последние остатки сопротивления.              — Хорошо, — шепчет Стив. — Я понимаю, что ты пережил много дерьма. И всё ещё переживаешь. И я хочу быть рядом с тобой.              — Я думаю, ты, возможно, ещё более сумасшедший, чем я, — бормочет Билли.              — Возможно. — Стив улыбается своей прекрасной улыбкой, впервые за вечер. — Могу я пойти с тобой домой?              — Ты не хочешь этого, — думает Билли, умоляя Стива взглядом понять, что он, чёрт возьми, говорит. — Ты не хочешь меня.              Но Стив, кажется, не понимает. Он просто смотрит на Билли, мягко, спокойно и уверенно, и последняя преграда в его груди с треском рушится.              А что, если он хочет?              — Да, — шепчет Билли. — Хорошо.              

***

             На следующее утро Билли поворачивается, ожидая увидеть Стива, но другая половина кровати холодная и пустая. Он вскакивает и видит Стива, сидящего у туалетного столика с блокнотом, к которому Билли не прикасался с тех пор, как Стив был здесь в последний раз.              — Я думал, ты его выбросил, — говорит Стив, бездумно проводя пальцем по цифрам, которые он начеркал два месяца назад.              — Нет. — Билли сглатывает, его голос хриплый от сна. — Я смотрел на него каждый день.              — Жаль, — произносит Стив с улыбкой, возвращаясь в постель. — Мог бы смотреть на меня.              Билли тянется к нему, но Стив первым делом суёт ему в руку свой телефон.              — Зачем это? — спрашивает Билли, его мозг всё ещё не проснулся окончательно.              На слишком ярком экране высвечивается сообщение о новом контакте.              — На этот раз я возьму твой номер, — смеётся Стив, указывая на телефон. — И обещаю, что буду им пользоваться.              Вздыхая, Билли набирает номер, а затем с ужасом наблюдает, как Стив тут же сохраняет его под названием «малыш».              — Это так неловко, — жалуется он со стоном.              — Какая жалость, — смеётся Стив. — Могу загладить вину поцелуем?              Билли обхватывает Стива за шею и притягивает к себе.              — Хорошо.              Почему губы Стива всегда такие мягкие? Билли прижимается к нему с нетерпением, теряясь во вкусе и ощущении Стива, но скрежет входной двери заставляет его вскочить с кровати.              — Нет! — дуется Стив. — Вернись.              — Это Крисси, — говорит Билли, благоговейно проводя пальцем по губам Стива. — Я должен убедиться, что с ней всё в порядке. Мы, э-э, вроде как идём комплектом, если ты действительно думаешь... остаться.              — Теперь уже нет пути назад, — отвечает Стив, глядя на него с чем-то вроде нежности, пока тот ищет свои боксеры. — Ты трахнул меня два раза. Это значит, теперь тебе от меня не отделаться.              — Вообще-то гораздо больше, чем два, — ухмыляется Билли, крадя ещё один поцелуй с идеальных губ Стива. — Я сейчас вернусь.              Он входит в гостиную и видит, как Крисси аккуратно вешает его куртку.              — Спасибо, что принесла её, — благодарит Билли. — Я думал, что больше никогда её не увижу.              Крисси поворачивается и бросается ему в объятия, наконец-то вернувшаяся к своей вёселой, жизнерадостной натуре. Билли не видел её такой бодрой с тех пор, как... ну, с тех пор, как она начала избегать Эдди.              — Я сделала это, — признаётся она с гордостью. — Я сказала ему, что люблю его, и не испугалась, а потом у нас был действительно очень хороший секс, и я не думаю, что кто-то когда-либо был так счастлив в своей жизни.              — Я горжусь тобой, крошка, — говорит Билли, крепко обнимая её. — Очень горжусь. Что изменилось?              — Не знаю, — произносит она, морща лоб в раздумье. — Может, потому что это не было обязанностью, понимаешь? А может, потому что Эдди уже... знал. Но в любом случае, я как будто перестала бояться, и я сказала, что люблю его, а он сказал, что любит меня, и я... я просто так счастлива.              — Я тоже счастлив за тебя, — говорит Билли, слегка касаясь её лба своим. — И чертовски горжусь тобой.              — Прости, что оставила тебя одного в клубе, — извиняется Крисси.              — Ничего страшного, крошка.              — Нет, это страшно! — Она хмурится. — Тебе тоже было тяжело, не ври мне. А я оставила тебя одного.              — Ну, я не пошёл домой один, если это успокоит твою совесть, — улыбается Билли.              — Да?              — Да, — отзывается Стив, открывая дверь спальни Билли. — И этот человек очень хотел бы получить разрешение прервать ваш разговор.              — Разрешение дано, — весело щебечет Крисси. Она смотрит на Билли, и в её глазах отражается что-то нежное. — Я тоже тобой горжусь.              — Спасибо, Барби, — говорит Билли, наконец опуская её на пол. — Пора завтракать?              — Завтракать? — спрашивает Эдди, входя в парадную дверь. — Я бы не отказался от завтрака.              — Ты привела его? — спрашивает Билли, поднимая брови, видя, как Крисси краснеет. — Он, что, на крыльце прятался?              — Он парковал машину, — с достоинством отвечает Крисси. — И... я хотела сначала увидеться с тобой. Наедине. Убедиться, что ты, ну, в порядке?              — Да. — Билли целует её в лоб. — Спасибо.              — Тогда завтрак? — спрашивает Крисси, глядя на него с надеждой.              — Только если любовничек умеет готовить, — шутит Билли, указывая большим пальцем на Эдди.              — Я умею готовить, — высокомерно отвечает Эдди, как раз в тот момент, когда Крисси шепчет: не подпускай его к венчику.              С возмущенным криком Эдди бегает за ней по гостиной, пока не ловит и целует в шею.              — Отвратительно, — ласково замечает Билли, обнимая Стива.              Звонкий смех Крисси раздаётся по всему дому, искренний и лёгкий среди хаоса, который создают Стив и Эдди, спорящие о том, кто из них более опытный повар. Но это хороший хаос. Счастливый хаос. Хаос, который напоминает семейную атмосферу.              Билли великодушно вздыхает, завязывая фартук на талии. Кто-то должен укротить этих идиотов. И если они останутся — его взгляд останавливается на Стиве — ему придётся к этому привыкнуть.              Билли решает, что его это очень даже устраивает.