Нянька для Винчестеров.

Если бы существовал рецепт идеального дня, он бы точно включал в себя ласковое солнце, уютный зал, усыпанный лепестками роз, и счастливое лицо невесты. У Мэри Кэмпбелл — теперь уже Винчестер — всё это было. Она сияла в простом белом платье, её рука была доверчиво положена на руку Джона, который в строгом костюме выглядел почти как обычный парень, а не одержимый охотник. Сэмуэль, стоявший рядом, пытался улыбаться. Получалось криво. Он видел счастье дочери, но также видел тень в гладах зятя — ту самую, что предупреждала о буре. Он ловил себя на том, что ищет в толпе гостей знакомый рыжий окрас. Кошка была здесь. Она устроилась на высокой полке у дальней стены, откуда открывался вид на всё помещение. Отсюда она наблюдала, как люди обнимались, смеялись и поднимали тосты. Для неё это был не праздник, а ритуал. Ритуал передачи хрупкого счастья Мэри в руки человека, от которого пахло порохом и грядущей потерей. Когда Мэри и Джон пошли в свой первый танец, кошка не сводила с них глаз. Она видела, как Мэри прижалась щекой к его плечу, с полным доверием. И видела, как взгляд Джона на секунду стал absent, устремлённым куда-то вдаль, будто он уже составлял план следующей охоты. В этот момент из-за стола с тортами выскользнула тень. Не метафорическая. Маленький, низший демон -подлиза , привлечённый сильными эмоциями. Он был похож на искажённую сажу гусеницу и полз по полу, оставляя за собой липкий след, направляясь к танцующей паре. Никто, кроме кошки, его не видел. Она не зашипела. Не прыгнула. Она просто пристально посмотрела на него. И демон, дёрнувшись, замер, будто наткнулся на невидимую стену. Он поднял свою бескостную голову, «посмотрел» на полку двумя угольными точками и тут же, зашипев , развернулся и испарился в щели под плинтусом. Угрозы не было. Было предзнаменование. Позже, когда Мэри, смеясь, бросала букет, один из лепестков упал на полку прямо перед кошкой. Она посмотрела на него, потом на Мэри, чьё лицо светилось верой в счастливое будущее. Кошка аккуратно отодвинула лепесток лапкой и отвернулась к стене. Её работа здесь была сделана. Она не могла остановить свадьбу. Не могла разбить сердце Мэри. Всё, что она могла — это оставаться в тени и следить, чтобы никто и ничто не омрачило этот день. Даже если этот день был началом конца. Когда молодожёны уезжали, Мэри подбежала к дому и, смеясь, помахала рукой в сторону окна, где сидела кошка. —Пока! — крикнула она. — Скоро вернусь! Кошка неподвижно смотрела ей вслед. Она знала, что та Мэри, которая уезжала, уже никогда не вернётся. Вернётся другая. И она будет охранять ту, другую, так же яростно, как охраняла эту.