Waltz of Ice and Flame

***

      — Ха? Подарок? – при всем своем умении держать лицо Кэйа не смог скрыть удивление. Брови сами собой поползли вверх: кто бы вообще мог подумать, что Дилюк под утро вместо выпроваживания засидевшегося посетителя выложит на стойку бара презент?       — Сувенир. Из Фонтейна, – лаконично пояснил Дилюк, с деланым равнодушием вернувшись к протиранию стаканов. “Сувенир” представлял собой увесистый сверток около метра длиной, надежно замотанный в несколько слоев плотной ткани и перехваченный прочными кожаными шнурками. Вероятно, это была месть за ту лампу, которую Кэйа притащил на винокурню из своей недавней поездки в Сумеру. А может, за тот впечатляющий счет из таверны, отправленный Дилюку — как-никак, Кэйа представился дегустатором с винокурни “Рассвет” и честно перепробовал все позиции. По нескольку раз.       Пожалуй, эта месть была вполне оправданной.       Можно было бы забрать подарок и отправиться домой, чтобы успеть поспать несколько часов перед очередной сменой в Ордо Фавониус. Но, во-первых, Кэйа не просто так сидел до самого закрытия: эти минуты наедине с Дилюком, пока тот не потеряет терпение и не повторит, что таверна закрывается, были бесценны. А во-вторых, любопытство взяло верх даже над желанием съязвить, так что “сувенир” подвергся распотрошению прямо на стойке.       Из слоев ткани показалась искусно выкованная рукоять с фиолетово-синим отливом, а затем и сам клинок рапиры — изящной и смертоносной. Рукоять легла в ладонь как влитая, будто ее специально ковали под руку Кэйи. Дыхание перехватило: нет, это оружие не было безделушкой, купленной у ушлого торговца сувенирами. Подарок был выбран со всей душой. Тем, кто очень хорошо знал Кэйю и увидел в клинке его воплощение. Этот подарок мог значить так много… Но, скорее всего, значил лишь то, что Дилюк слишком серьезно относился к выбору сувениров.       — У нее есть имя? — Кэйа провел кончиками пальцев вдоль клинка, ощущая бодрящий холод смертоносной стали. Заточен. И готов к бою.       — Отпущение грехов, — Дилюк так и не поднял взгляда от стаканов. Он действительно не смотрел, не бросил даже практически неуловимый косой взгляд из-под ресниц, но привычного напряженного недовольства не ощущалось.       Значило ли это имя, что Дилюк прощает ему все прошлые прегрешения? Или столь поэтичное имя клинка лишь подчеркивало его грозную суть? Хотелось верить, что имя выбрано не случайно, но… С губ сорвался нервный смешок. Держать лицо становилось все сложнее, так что Кэйа замотал рапиру в ткань и соскользнул с высокого барного стула, решительно направляясь к выходу. Но у двери остановился и на короткий миг позволил себе приподнять маску и искренне поблагодарить:       — Спасибо.