Надежда.
30 ноября 2025 г., 17:15
⠀ Изуку сидел, поджав колени, на широком подоконнике в своей комнате в общежитии. Стекло было прохладным даже сквозь ткань брюк, а за окном медленно спускались в городские огни ранние сумерки. В голове стоял навязчивый, оглушительный гул. Как его так сильно занесло? Вопрос вертелся по кругу, не находя ответа.
Ещё недавно всё казалось таким простым и недостижимым: он просто хотел, чтобы Кацуки перестал его ненавидеть. Хотел дружить. Или хотя бы просто существовать рядом без злости и унижений, как равный.
А теперь? Теперь, когда Кацуки стал смотреть на него без привычной гримасы отвращения, Изуку прозрел. И это прозрение было подобно удару. С каждым сдержанным кивком, с каждой редкой, небрежной улыбкой, брошенной в его сторону, с каждым «не тупи, Деку» без привычной едкой злобы, в его душе что-то прорастало, пускало корни и расцветало пышным, ядовитым цветом. Он понял, что по уши, безоговорочно и безнадежно влюбился в этого взрывного блондина. И это стало точкой невозврата.
Его мир сузился до одного человека. Он ловил себя на том, что на уроках его взгляд самопроизвольно ищет в классе взъерошенную макушку, а на тренировках он анализирует каждое движение Кацуки не как соперник, а как. . .Нет, он даже в мыслях боится произнести это слово. Мысли о Каччане стали навязчивым фоном, белым шумом, который заглушал всё остальное.
И он понимал. Понимал каждой клеточкой своего забитого сердца, что шансы на взаимность смехотворны и приравнены к абсолютному нулю. Но где-то в глубине, под грудой страхов и комплексов, теплился крошечный, упрямый огонек: а вдруг? Ведь надежда, как известно, умирает последней.
С последним тяжелым вздохом, будто сбрасывая с себя груз этих мыслей, Изуку слез с подоконника. Нужно было выйти, подышать, прогнать этот комок нервов в горле. Ведь погода всё ещё позволяла.
Едва он вышел из здания, как дыхание перехватило. Судьба, казалось, решила сыграть с ним злую шутку. В сторонке стоял он. Бакуго Кацуки. Сердце Изуку провалилось куда-то в пятки, а затем с силой ударило в виски. Гул в ушах стал громче. Какая-то неведомая, иррациональная сила, подпитанная адреналином и тем самым упрямым огоньком, подтолкнула его вперед. Он зашагал, почти не чувствуя ног, прямиком к своей гибели или своему счастью - он не знал.
- Каччан? - его собственный голос прозвучал чужим. Ноги стали ватными, а пальцы рук сами собой сплелись в нервный, болезненный замок, что костяшки побелели.
- Деку? Чего тебе? - Кацуки обернулся, и на его лице на мгновение мелькнуло привычное раздражение. Но, узнав Изуку, он смягчился, лишь слегка нахмурив брови. Этот крошечный знак снисхождения стал последней каплей.
- Я хотел тебе признаться. . .- голос Изуку предательски сорвался и стих. В горле встал ком, не позволяющий сделать вдох.
- Ну? Не тяни. - Кацуки закатил глаза, но остался на месте, ожидая.
Тишина повисла между ними, плотная и невыносимая. Изуку чувствовал, как по спине бегут мурашки. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в ушах. Скажи. Скажи сейчас или никогда не сможешь.
- Я. . .Ты. . .Я хотел сказать, что. . .Ты мне нравишься!! - выдохнул он, и мир сузился до щелок в глазах. Он вжался в себя, закрыв лицо ладонями, прячась от неизбежного. Стыд, страх, смущение - всё смешалось в один огненный клубок.
Тишина, которая последовала за этим была гробовой. В ней не было даже звука ветра. Казалось, сам воздух застыл, ожидая реакции. Изуку сквозь пальцы видел неподвижные ботинки Кацуки, и этого было достаточно, чтобы понять всё. Мозг, сбитый с толку адреналином, начал работать с пугающей скоростью, запуская цепную реакцию.
Сначала это была просто дрожь в коленях, которую он списал на волнение. Но потом земля ушла из-под ног, не физически, а как будто мир потерял опору. Дыхание перехватило. Он пытался вдохнуть, но грудная клетка не слушалась, будто её сдавили стальные тески. Воздух не поступал, в легких горело. Сердце выскакивало из груди, бешеным, неровным галопом, отдаваясь болью в висках.
"Он молчит. Он молчит, потому что я ему противен. Потому что я всё испортил. Надо было молчать, молчать, молчать, вот же идиот, всегда всё портишь, теперь всё кончено, он будет ненавидеть меня ещё сильнее, все насмешки вернутся, всё к чему мы шли - разрушено, и это только твоя вина, просто надо было держать рот на замке, почему ты не можешь просто быть нормальным. . ."
Мысли неслись лавиной, одна страшнее другой. Он уже не слышал улицы, не видел лучей солнца. Только этот внутренний визг, только сжимающуюся боль в груди и оглушительный стук собственного сердца. Мир поплыл, окрашиваясь в серые, тревожные пятна.
- Ты. . . Прости, пожалуйста. . . - его голос был хриплым шепотом, пробивающимся сквозь ком в горле. - Я понимаю, что тебе скорее всего неприятно. . . Я не должен был этого говорить. . . Извини. Я надеюсь, что мы сможем остаться хотя бы друзьями после этого. . . - Он говорил, глядя в асфальт, боясь поднять глаза. Один лишь взгляд Кацуки, полный отвращения, добил бы его окончательно.
- Да какие мы после этого друзья?! - прозвучал яростный, обжигающий возглас.
Для Изуку это был лишь подтверждающий сигнал, последний гвоздь в крышку его гроба. Мысленная буря превратилась в ураган. Он уже не слышал, что происходит вокруг. Кровь гудела в ушах, а в глазах потемнело.
Из этого хаоса его выдернуло резкое касание. Чьи-то сильные, горячие руки обхватили его предплечья, сжимая так плотно, что это ощущение пробилось сквозь пелену паники. Дыхание, всё ещё частое и поверхностное, на мгновение застопорилось. Давление в груди чуть ослабло, впустив глоток спасительного воздуха.
Он поднял глаза, затуманенные слезами паники. Перед ним стоял Кацуки. Его лицо было искажено не злостью, а чем-то другим. . . Шоком? Растерянностью? Тревогой? Изуку не мог понять. Его губы двигались, он что-то говорил, пытался достучаться. . .
---
(Стали парой: хороший конец)
Руки, сжимавшие его предплечья, не толкнули и не отбросили. Они держали крепко, почти больно, не давая ему убежать в свой водоворот паники. Сквозь гул в ушах начал прорезаться голос - хриплый, сдавленный, но не злой. - Деку. . .Эй, Деку! Выдохни, придурок! - Кацуки тряхнул его слегка, заставив встретить свой взгляд. В его алых глазах не было ни отвращения, ни насмешки. Там бушевала буря из шока, растерянности и чего-то еще, более мягкого, что Изуку не мог опознать. - Ты. . .Ты действительно?.. Изуку, не в силах вымолвить и слова, лишь кивнул, по щекам его текли предательские слезы. Кацуки сжал губы, его взгляд метнулся в сторону, будто ища ответа на асфальте. - Чёрт. . .- выдохнул он, и его хватка ослабла, пальцы скользнули вниз, к его запястьям, а потом. . . один из его пальцев грубо, по-ребячески, сплелся с пальцем Изуку. - Не реви. Это. . . это взаимно. Изуку замер. Сердце, только что выпрыгивавшее из груди, замерло в неверии. - Но если ты будешь вот так трястись и заливаться слезами каждый раз - убью. Понял? - это прозвучало как его обычная угроза, но в интонации была смущенная уступка. И в его руке, все еще сжимающей пальцы Изуку, была нежность, которую он только учился показывать.---
(Остались "друзьями": хороший конец)
Руки Кацуки резко отпустили его, словно обжегшись. Изуку едва не пошатнулся, когда опора внезапно исчезла. - Прекрати эту истерику, выглядишь жалко, - прозвучал резкий, но лишенный прежней ярости голос. Кацуки отвернулся, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. - Слушай. . . Забудь. Давай предоставим, что ты ничего не говорил, а я ничего не слышал. Он сделал шаг назад, создавая между ними дистанцию, которая ощущалась как пропасть. - Друзьями останемся. . . - он бросил это через плечо, не глядя на него. - Но. . . не говори об этом больше. Паника немного отступила, сменившись леденящей пустотой. Дышать стало легче, но в груди защемило по-другому - тупой, ноющей болью. Изуку кивнул, глядя в землю. Они остались друзьями. Но с этого момента между ними всегда будет невидимая стена. Каждую их шутку, каждую совместную тренировку Изуку будет проживать с фоновым чувством унижения и неловкости, постоянно помня, что его самые сокровенные чувства - это та «ерунда», которую лучше забыть. Он получил то, чего хотел изначально - их дружбу. Но заплатил за это тихим, постоянным надрывом в душе.---
(Отторжение: плохой конец)
Руки не просто отпустили его - они резко оттолкнули. Изуку отшатнулся, споткнувшись о собственные ноги. - Так вот оно что, - голос Кацуки прозвучал низко и опасно, совсем не так, как минуту назад. На его лице расцвела ядовитая, кривая ухмылка, знакомая Изуку с детства. - У Деку, оказывается, не только на геройство, но и на такое фантазии. Изуку почувствовал, как земля уходит из-под ног по-настоящему. - Думал, раз мы "подружились", можно позволить себе такие. . . мысли? - Кацуки фыркнул, и этот звук прозвучал как пощечина. - Насмешил. «Остаться друзьями»? С тобой? После этого? Он повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил через плечо: - Смотришь на меня на уроках, ходишь хвостом, а оказывается - просто педик. Не подходи ко мне, Деку. Ты мне противен. Он ушел. А Изуку так и остался стоять во дворе, один, под последними уходящими лучами солнца. Паника давно отступила, ее сменило ощущение ледяной, тотальной пустоты. Он получил ответ. Самый честный и самый болезненный. Все насмешки из детства казались теперь лишь легкой разминкой. Их дружба, их прогресс - всё было уничтожено в одно мгновение. И он знал - теперь Кацуки будет смотреть на него только с презрением, и каждый их взгляд будет жечь его как раскаленное железо. Надежда не просто умерла - ее растоптали у него на глазах.
