ни в темноте, ни в пустоте не отыскать

А ты исчез, ни в пустоте, ни в темноте не отыскать

Ты слился с воздухом, ты превратился в дым

Остались буквы в документах, на счетах

И эти буквы были именем твоим

Здесь все в порядке, здесь сохранился след

На месте тапки, а человека нет

Здесь не погасли окурки, фитильки

Горят напрасно, пылают от тоски

Стив злился. И, если честно, злился на многое: на военных, от которых не было никакой пользы и которые только мешались; на изнанку, которая стала частью их жизни; на Джонатана, который как с цепи сорвался и лез не в свое дело; на Векну, который оказался живучей тварью и теперь решил добраться до беззащитных детей; на Эдди, который из-за него же решил героически погибнуть; на чертового Хендерсона, который решил построить свою личность вокруг этого. О, на Дастина он злился особенно сильно. Казалось, ему совершенно сорвало крышу. И Стив не знал, что его бесило сильнее: то, что Дастин пытается продолжить дело Эдди или то, что он пытается ему подражать. В первом случае Стив просто не хотел, чтобы его лучший друг закончил также. Он, безусловно, волновался за него и еще одну героическую смерть он бы не пережил. Во втором же…Ох. Стив просто не мог нормально смотреть на Дастина. Было невыносимо видеть эти длинные кудри, эти массивные кольца на пальцах, эту манеру поведения, эту чертову футболку. Его коротило от каждого взгляда на него. Ему было невыносимо видеть в нем Мансона. То, что успело произойти между ними с Эдди за тот недолгий срок, что у них был, было чем-то…Странным. Стив и Эдди толком не контактировали, пока проблема с Векной не свела их вместе. Были редкие подколки в стенах школы, пока Стив еще там учился и не отошел от образа «короля школы», были задирания от Эдди, который вместе со своим клубом пытался высмеять компанию местных «плохишей», но не более. У них никогда не было причины разговаривать друг с другом, пока их общие друзья не оказались на грани жизни и смерти. Тогда все изменилось. У них была общая цель — победить Векну. Но если рассматривать не такие масштабные и все-таки более выполнимые задачи, их объединяло то, что теперь они были в ответе за малышню. Да, ребята уже не были детьми, как в начале их знакомства, но им все еще не помешала бы помощь старших. Сначала они пытались притереться друг к другу, а Стив пытался принять, что он теперь не авторитет для Дастина. Так, скорее жилетка, чтобы поплакаться. А потом все пошло по накатанной. Они оба не поняли, когда это началось, а главное, как продолжилось. Сначала Стив просто решил остаться ненадолго у Эдди в его импровизированном укрытии, чтобы помочь выполнить какую-то работу по дому. А потом, еще и еще…А потом раз — и они вместе просыпаются в одной постели. Стив успокаивал себя: говорил себе, что это нормально, что они находятся в стрессовой ситуации, а у него давно никого не было. Эдди же, казалось, ничего не смущало. Он лишь улыбался, как будто с самого начала знал, чем все закончится. А быть может и правда знал. Черт разберешь этого Мансона, от него всегда можно ожидать сюрпризов. Возможно, именно на это Стив и повелся. А повелся он так, что за уши не оттащишь. Даже у Робин не получалось до него достучаться — стоило Эдди появиться на горизонте, так сознание Стива улетало далеко и надолго. Он мог думать только об этих черных кудрях, об этих тонких и длинных пальцах с массивными кольцами на них, об этих бездонных глазах, в которых можно было тонуть и тонуть, об этой чертовой заднице, которая то и дело привлекала внимание торчащей из кармана банданой, словно быка красной тряпкой. До нее он, к слову, успешно добирался, как только находилась свободная минутка между планами о спасении мира. Стив, наверное, никогда не был так счастлив, как в те моменты. Он не мог назвать это полноценными отношениями. Они просто периодически проводили ночи друг с другом, зажимали друг друга по углам, пока никто не видит, оставляли друг на друге невидимые остальным отметины, целовались украдкой, а когда не было сил — молча сидели в компании друг друга, пока Стив игрался с черными кудрями. Нельзя было сказать, что они были похожи. Наоборот, они были полными противоположностями, но они понимали друг друга, что было самым главным. В один миг все это исчезло. В тот день Стив ненавидел всех в этом мире. Он ненавидел Эдди, который так поступил с ним; ненавидел Векну, который в очередной раз добрался до того, кто был ему дорог; ненавидел Дастина, который не уследил; а что самое главное — ненавидел себя. За эти годы Харрингтон привык брать всю ответственность на себя и этот раз не был исключением. Он был уверен, что это он виноват в смерти Эдди. Что это он не доглядел, не учел абсолютное безрассудство Эдди. Мир Стива рухнул. Он успел привыкнуть к тому, что все может быть хорошо даже на фоне всего происходящего ужаса. Он привык к тому, что где-то в этом мире есть уголок, где его кто-то ждет. Что в конце тяжелого дня можно лечь к кому-то на колени и полностью расслабиться, жалуясь на все на свете, пока чья-то рука портит ему всю прическу. Он позволил себе влюбиться и это вновь не увенчалось успехом. Зря он надеялся, что может быть по-другому. Точно не в их реальности, где какой-то сумасшедший создал «другую сторону», а подростки пытаются спасти мир и при этом не умереть. Дальше было тяжело. Мир вновь стал бессмысленно серым, а напряжение в воздухе чувствовалось особенно сильно. Тяжелая реальность сбила с ног, словно машина, несущаяся на огромной скорости. Но только для Стива. Для остальных мало что поменялось. Да, теперь все в городе знали, что существует другая сторона. Что смерть вполне реальна и она совсем-совсем рядом. Но их компания уже давно знала об этом. Они были привыкшие, так почему теперь особенно остро ощущалось, что это конец? Стив просто не мог смириться, что ему нужно жить дальше, будто ничего не произошло. Нужно помогать городу, помогать друзьям, быть опорой для близких. И лишь где-то на груди, на цепочке висело одно кольцо, ощущавшееся непосильным грузом, который был напоминанием о произошедшем. Стив забрал это кольцо у Эдди после одной из ночей, проверенных вместе, как бы в шутку спрашивая «и как ты вообще это носишь?», а потом все никак не мог отдать. И больше никогда не сможет. Он никому не сказал про это кольцо. Ни Уэйну Мансону, дяде Эдди, которому они передали все его вещи, ни Дастину, которому в «наследство» достались пара украшений. Стив просто не мог. Ему хотелось сохранить эту частичку Эдди у себя, как и сохранить все то, что между ними произошло. Тяжесть кольца каждый раз обжигала, напоминая, что больше ничего не будет как раньше. Дастин лишь ухудшал положение. Прошло больше, чем полтора года, а он никак не унимался, — скорее наоборот, все больше лез на рожон, словно от этого станет легче. Стив просто не мог это терпеть. —Да как ты не поймешь, ты не один его потерял! - выкрикнул он, не выдержав, когда они остались вдвоем в машине. Повисло тяжелое молчание, из-за которого хотелось встать и уйти, хлопнув дверью, словно они маленькие дети. Со стороны так и казалось. —Тебе будто все равно, - тихо ответил Дастин, отвернувшись к окну. Он больше не старался держаться так, словно в любой момент готов ринуться в драку, наоборот – его плечи опустились, а голову он облокотил на окно, словно она была невыносимо тяжелой. Стив тяжело вздохнул, ударив по рулю ладонью. Это было невыносимо. Они все выросли, так почему Хендерсон иногда ведет себя как ребенок? —Я не могу себе этого позволить. В наших условиях, - он надеется, что выражается ясно. Но Дастин лишь молча поворачивает голову, смотря с полным непониманием в глазах. Ну точно ребенок. Ребенок-идиот, - Мы пытаемся спасти мир, Дастин. Мне надо держать голову свежей, а не бежать в драку с самовлюбленными идиотами, чтобы что-то им доказать, понимаешь? —Я не дрался, - он знает, что в его ложь никто не поверит. Это сказано на автомате, чисто формальность для галочки, чтобы не фокусироваться на этом, - Я не увидел в тебе ни капли горести за эти полтора года. А я, черт возьми, не могу быть спокойным после смерти друга. —Я тоже, Хендерсон, - чуть ли не рычит от злости Стив, и в этот момент в нем что-то ломается. Он так долго держал чувства в себе, что сейчас они накрывают его с головой, без шанса вынырнуть обратно, - Не только тебе тяжело. Но я не могу это показывать. Меня просто не поймут. Я успел полюбить его, понимаешь? Ты не делаешь лучше тем, что пытаешься построить на нем свою личность, - он хочет остановиться на этом, выйти из машины и подышать свежим воздухом, может быть даже в очередной раз поспорить с Джонатаном, но у него не получается, - Знаешь, сколько раз я в голове прокручивал тот момент? Сколько раз думал о том, что нам нужно было быть предусмотрительней. О том, что надо было привязать его и оставить в этом чертовом трейлере, потому что нельзя было ввязывать и его во все это. О том, что, черт возьми, это я должен был быть на его месте. Ты не имеешь права говорить о том, что мне все равно, потому что я каждый ебаный день просыпаюсь с мыслью, что это у него должно было быть будущее. У него, а не у меня, - он откидывается на сидение всем телом и пытается отдышаться, словно только что пробежал марафон. Вот теперь точно пора сваливать из этой машины, пока он окончательно не сошел с ума. —Я…прости, - Дастин, кажется, впервые не может найти слов для ответа. Голова шла кругом. —Знаешь как тяжело каждый раз видеть в тебе его? - спрашивает Стив еле слышно, опустив голову и смотря себе куда-то под ноги. Он машинально сжимает кольцо, висящее под футболкой, словно это чем-то поможет. —Я не хочу, чтобы о нем забыли, - тихо признается Дастин, поворачивая голову в сторону водительского сидения. —Я тоже. Но ты теряешься во всем этом, ты понимаешь? - Стив поднимает взгляд, и они впервые смотрят друг другу в глаза за все это время, - Умерь свой пыл. Ты все еще мой друг и нам надо держаться вместе. —Я постараюсь не лезть на рожон, - поджимает губы он, молча соглашаясь с тем, что только они могут понять друг друга так, как никто другой. —Я просто не хочу еще раз потерять того, кто мне дорог. —Не сравнивай наши с тобой взаимоотношения и то, что было между вами! Фу! - с преувеличенным отвращением восклицает Дастин, карикатурно морща лицо, а Стив в ответ лишь искренне смеется. Наконец-то привычный Хендерсон вернулся. В этот момент дышать стало легче. Кажется, их размолвка откладывается на неопределенный срок. Как минимум до того момента, как твари с изнанки доберутся до кого-нибудь из них. Но черта с два они позволят этому случиться, - Мы все еще друзья? –Издеваешься, Хендерсон? – ухмыляется Стив, параллельно заглушая мотор машины. Где-то со стороны радиостанции Робин кричит им что-то вроде «голубки, поторопитесь!». Кажется, у них снова намечается общее собрание с разработкой нового плана, который на этот раз, Стив надеется, Дастин не пропустит. Они совершили ошибку, когда отдалились друг от друга после смерти того, кого оба любили и на этот раз повторять ее они не собираются. Стив знает, что несмотря ни на что ему все равно понадобится время, чтобы свыкнуться с новым образом Дастина. Чтобы принять то, как сильно тот повзрослел и что это совсем не плохо, что в этом мире был человек, который успел показать ему то, что никогда нельзя отрекаться от собственных чувств и целей и всегда нужно оставаться собой. Безусловно, ему будет тяжело. Им обоим. Но вместе с этим Стив знает, что Эдди хотел бы, чтобы они оба были счастливы. А значит он готов перетерпеть все что угодно.