the team's stress reliever

В то утро у Сынмина рано прозвенел будильник. В отличие от большинства других дней, когда он с недовольным видом выключал будильник и ждал, пока Чанни-хен придет и хорошенько разбудит его, в этот раз он сразу же встал, почувствовав себя бодрым. Дело в том, что это был особенный день. И ему нужно было к нему подготовиться. Он прыгнул в душ и тщательно вымылся, а затем взял принесенную с собой бутылку смазки и тщательно растянулся, зная, что это будет необходимо в предстоящем дне. Введя внутрь четыре пальца и убедившись, что они удобно распологаются, он вышел, вытерся полотенцем и вставил одну из своих анальных пробок, чтобы оставаться растянутым. Он решил не надевать одежду и снова забрался в постель. Он пролежал без сна почти полчаса, боясь, что не сможет заснуть, пока не наступит ранний час, и его глаза наконец не закрылись.

****

Солнце только взошло, когда Чан бесшумно приоткрыл дверь комнаты Сынмина и прокрался внутрь, а Чонин следовал за ним. Ему было немного неудобно двигаться, так как брюки были слишком узкими, но он надеялся, что скоро привыкнет к костюму и сможет выглядеть в нем естественно. Его «костюм» представлял собой форму Lotte Giants, которую они все заказали пару дней назад, но Сынмин еще не видел. Чан должен был признать, что Чонин, по крайней мере, действительно хорошо выглядел в бейсбольной форме, поскольку она прекрасно подчеркивала его ноги и задницу. Он не обратил особого внимания на то, как он сам выглядел, когда надевал эту одежду утром, но, судя по тому, насколько обтягивающей была нижняя часть, он не мог представить, что его парень будет разочарован. Вместе они любовались мирно спящим Сынмином, который совершенно не подозревал, что два его парня только что вошли в его комнату. Одна его щека мило вдавливалась в подушку, и Чан с трудом сдержал умилительный возглас, когда он слегка фыркнул во сне, на мгновение сжав пальцами простыню, прежде чем расслабился снова. Он был очарователен, и Чану хотелось испортить его. Чонин двинулся первым, медленно подкравшись к кровати и обойдя ее, чтобы осторожно забраться на ту сторону, где не лежал Сынмин. Он продвинулся вперед на коленях, пока не наклонился над ним, и схватился за изголовье, чтобы удержать равновесие. Чан думал, что ему придется бороться с Чонином за то, кто первым войдет, но младший сразу же занял рот Сынмина еще до того, как они начали, и Чан был счастлив получить другую часть. Он тоже поднялся на кровать, наблюдая за лицом Сынмина в поисках каких-либо признаков движения, но их щенок крепко спал и не любил рано вставать, поэтому они были довольно уверены, что смогут продержаться некоторое время, не разбудив его. По крайней мере, они на это надеялись. Он осторожно взял пальцы Сынмина и разжал их, чтобы они не сжимали простыню, а затем опустил их вдоль тела мальчика и стянул с него одеяло, которое до этого было накинуто до шеи. Он, как и подозревавший об этом Чонин, с трудом сдержал вздох при виде его обнаженного тела. Очевидно, их щенок не счел нужным надевать одежду после душа, который он, должно быть, принял ранее, но Чан был благодарен за его выбор. Теперь им не нужно было рисковать разбудить его, снимая с него одежду. Чонин не мог отвести глаз от своего парня и вскоре протянул руку, чтобы положить большой палец на губу Сынмина и слегка потянуть ее вниз. Чонин тихо вздохнул, явно пытаясь как-то сдержаться, снова встал на колени и спустил бейсбольные штаны настолько, чтобы освободить свой член. Оба решили не надевать нижнее белье, чтобы было проще. Он осторожно прикоснулся кончиком члена к губам Сынмина, а затем рукой открыл ему рот и очень, очень медленно вошел. Они оба затаили дыхание. Пальцы Сынмина слегка дрогнули, и Чан мог видеть, как его горло поднимается и опускается, когда он глотал, но его лицо было таким же расслабленным, как и раньше, даже когда член Чонина проник в его рот. Их макне не зашел слишком глубоко, так как они не хотели рисковать вызвать у Сынмина рвотный рефлекс и, что более важно, хотели, чтобы он мог дышать без затруднений. Он вошел почти наполовину, а затем замер, впервые посмотрев на Чана и кивнув. Верно. Чан должен был взять на себя другую часть. Он сдвинул одеяло еще ниже, пока оно не оказалось в куче в изножье кровати, полностью обнажив Сынмина. По его рукам пробежали мурашки, но Чан был больше сосредоточен на обнаженных ногах, лежащих перед ним. Он обхватил пальцами лодыжки Сынмина и медленно раздвинул их, не отрывая глаз от его лица. Когда Сынмин по-прежнему не показывал никаких признаков того, что осознает их присутствие, он посмотрел вниз, и этот вид заставил его с трудом сдержать очередной вздох. Дырочка блестела от смазки, которой она была обильно смазана вокруг одной из самых больших пробок Сынмина, а ободок был натянут. Это было непристойно, и Чан почувствовал легкое головокружение. Их Сынминни так хорошо подготовился к тому, чтобы его парни пришли и взяли у него все, что захотят. Он был вне себя от желания и едва сдерживался, чтобы не вытащить пробку и не погрузиться в Сынмина, зная, что весь смысл этого утра заключался в том, чтобы действовать медленно, чтобы не разбудить его слишком рано. Поэтому он осторожно схватил основание пробки, хотя не смог удержаться и протолкнул ее чуть глубже, вместо того чтобы вытащить. – Он вздохнул вокруг меня, хен, – прошептал Чонин. – Еле-еле, но я почувствовал это. Чан кивнул, а затем заставил себя вытащить пробку, хоть он и вытаскивал ее так, чтобы можно было наблюдать, как дырочка Сынмина отчаянно пыталась удержать ее, а затем дернулась, когда опустела, словно подмигивая Чану и умоляя его снова ее заполнить. Он медленно выдохнул, контролируя себя, и отложил пробку в сторону, прежде чем поднести пальцы к губам. Пробка, которую вставил Сынмин, была большая. Больше, чем Чан, так что ему не должно было быть сложно принять лидера после этого, но Чан всегда настаивал на том, чтобы каждый раз проверять пальцами. Однако он был быстр. Он просунул внутрь три пальца, и они прекрасно вошли. Он раздвинул их и несколько раз повернул, просто чтобы убедиться, и был впечатлен, когда Сынмин почти не отреагировал, лишь еще раз дернул пальцами, снова ухватившись за простыню под ним, и вздохнул. Чан вытащил пальцы и стянул свои штаны, опустив их только настолько, чтобы вытащить свой член, который был более чем твердым после того, как его пальцы побывали в теплой дырочке Сынмина. Он выпрямился, встретив взгляд Чонина, который снова кивнул, и медленно вошел, плотно сжав губы, чтобы не издать ни звука. Каждый раз это было похоже на возвращение домой, хотя он, вероятно, делал это уже сотни раз. Но сколько бы раз он ни делал это, Сынмин всегда был идеален. Он всегда оказывал нужное давление и был идеальным сочетанием тепла его тела и влажности смазки. Чан вздохнул с облегчением, потому что теперь, даже если Сынмин проснется, все будет в порядке. Они оба уже были внутри него. Когда он вошел до конца, Чонин тоже начал двигаться, хотя и медленнее, чем Чан, и поглаживал рукой остальную часть члена. Его рука была скользкой от смазки, которую он положил в карман перед тем, как они отправились сюда. Чан мог себе представить, что зубы Сынмина касались его члена каждый раз, когда он двигался, поскольку парень едва мог держать их подальше, находясь в бессознательном состоянии, но Чонин, казалось, наслаждался этим, поскольку его голова была запрокинута назад, даже когда его глаза напряженно смотрели вниз, следя за лицом Сынмина. Ноги Сынмина начали подрагивать вместе с пальцами, но его лицо все это время было расслабленным. Чан уперся руками в бедра Сынмина, чтобы они оставались раздвинутыми, прежде чем начать двигаться своими бедрами вверх, действуя немного грубее, чем когда он только входил, потому что больше не боялся разбудить Сынмина слишком рано, но все же действовал нежно. — Блять, он немного застонал, хен, — тихо прошипел Чонин. — Это было так приятно, блять. Чан видел, как Сынмин несколько раз сглотнул, его тело, вероятно, было сбито с толку вторжением в его рот и неосознанно пыталось избавиться от этого. Его брови сдвинулись, из-за чего он выглядел, как обиженный ребенок. Чан перешел от фрикций к неглубоким толчкам, на мгновение погрузившись в удовольствие и закрыв глаза. В некотором смысле это было даже лучше, чем когда Сынмин был в сознании, хотя ему и не хватало того, как парень сжимал его. Отсутствие реальной обратной связи о том, что чувствовал Сынмин, было немного странным, поскольку Чан обычно получал удовольствие от того, что делал своим парням приятно, но Сынмин был сейчас настолько податлив под ним, что это давало ему какое-то чувство власти, и оно напрямую влияло на его член. Он переместил руки с бедер Сынмина на талию и сжал ее, возможно, чуть сильнее, чем собирался. Чонин застонал, не отрывая глаз от головы Сынмина. – Хен, его язык не перестает двигаться. И он снова фыркает, — добавил он. Голос его звучал прерывисто. Чан устремил взгляд на лицо Сынмина и приподнял бедра к месту, где, как он знал, находилась его простата, теперь правильно проникая в него. Чонин выругался, и Чан догадался, что Сынмин как-то отреагировал на новую стимуляцию. – Дай мне смазку, Инни, — потребовал он, и Чонин подчинился, бросив ему оттуда, где он ее положил рядом с собой. Чан на мгновение убрал руки с Сынмина и замедлил толчки, чтобы смазать одну из рук, очарованный тем, как Сынмин нахмурил брови, как будто ему не нравилось замедление темпа. Однако он снова возобновил толчки, наклонившись так, чтобы бить прямо по простате, и обхватил смазанной рукой член Сынмина, который неуклонно становился больше с тех пор, как Чан начал возиться с пробкой. Звук, который издал Сынмин, когда Чан взял его, был слышен даже сквозь член Чонина. Это был булькающий звук, вызванный слюной, скопившейся во рту, и он заставил член Чана дернуться. К его радости, он почувствовал, как парень начал немного сжиматься, явно находясь в более легком сне, чем когда они впервые начали трогать его. Однако глаза Сынмина по-прежнему были закрыты, хотя мышцы живота заметно напряглись, когда Чан сжал его головку, и он продолжал издавать звуки вокруг члена Чонина, комкая пальцами простыню. Чан снова обхватил его талию свободной рукой, сжимая так сильно, что был уверен, что после того, как они закончат, останутся следы, но он использовал это как рычаг, чтобы толкаться еще сильнее, так что тело Сынмина каждый раз поднималось на матрасе, а его лицо все ближе становилось к коже Чонина. – Хен, — выдохнул Чонин. – Он скоро проснется, хен, он продолжает глотать. Он держал свой член на значительном расстоянии от рта Сынмина, в основном был только кончиком внутри, вероятно, чтобы избежать царапин от зубов Сынмина, когда тот глотал. Хотя Чонин все еще яростно дрочил себе, не отрывая глаз от лица Сынмина. Чан сжимал пальцы при каждом движении члена Сынмина и с увлечением и восторгом наблюдал, как его звуки становились громче. Он стонал вокруг члена Чонина, его брови все сильнее сходились на переносице, и он начал немного извиваться, бедрами то прижимаясь к Чану, то пытаясь отстраниться от ощущения растяжения. Именно в тот момент, когда Чан особенно сильно надавил на простату, сжал головку члена, Сынмин наконец открыл глаза, и вопросительный возглас был заглушен Чонином. – Тише, малыш, — сказал Чан, немного замедлившись, чтобы понаблюдать за проснувшимся Сынмином, который быстро открыл глаза, осознав, в какой ситуации оказался. – Здесь только мы. Чонин полностью вытащил член, позволяя Сынмину сделать пару глубоких вдохов и убедившись, что тот сможет произнести кодовое слово, если понадобится. – Ты помнишь свой невербальный стоп-сигнал, малыш? — спросил Чан, продолжая медленно двигаться, когда Сынмин не показал никаких признаков паники, только замешательство и некоторую дезориентацию. – Хен? — пробормотал он сонно, оглядывая комнату, как будто ожидая обнаружить, что его перенесли куда-то. Мягкий стон вырвался из его уст, когда Чан коснулся его простаты. – Твой невербальный стоп-сигнал, Мин, – повторил Чонин. — Какой он? Сынмин подумал секунду, а затем поднял руку и ущипнул Чонина за бедро, которое было в пределах досягаемости. Его глаза были все еще затуманены и полузакрыты, он не привык так быстро приходить в себя сразу после пробуждения. – Хороший мальчик, — похвалил Чонин и снова засунул свой член в рот Сынмина, глубже, чем когда тот спал. Ответный стон Сынмина был для Чана достаточным подтверждением того, что тот все еще согласен, и он продолжил с того места, на котором остановился: глубоко вошел в Сынмина, прямо в простату, и одновременно дрочил ему. Сынмин теперь был более отзывчивым и громко стонал вокруг Чонина, пока Чан играл с ним. Очевидно, он был близок к оргазму, когда проснулся, и сейчас он все еще рядом. – Давай, щенок, – уговаривал Чан, – ты кончишь для нас? Ты так близок, правда, малыш? Это потому, что мы играли с тобой, пока ты спал, возбудили тебя, а ты даже не заметил. Сынмин пытался подтянуть бедра, чтобы заблокировать доступ Чану, вероятно, потому что был переполнен ощущениями удовольствия, хотя еще минуту назад он спал, но Чан не дал ему этого сделать. Он крепко прижал одно бедро свободной рукой и наблюдал, как глаза Сынмина закатились, а по щеке скатилась одинокая слеза, когда Чан жестко вошел в него, а Чонин задушил его, полностью скользнув в горло. Он дрожал, и когда Чан незаметно ускорил движения своим членом, он снова закричал, громче всего за все утро, а затем его мышцы напряглись, сперма потекла из него по пальцам и запястью Чана. – Вот так, детка, — говорил ему Чонин, выглядя так, будто сам был в нескольких шагах от оргазма. Он крепко держал Сынмина за волосы и использовал свою хватку, чтобы глубоко войти в рот парня. – Так хорошо, правда? Мы сделали тебе приятно? Сынмин снова застонал, и этого было достаточно, чтобы Чонин кончил. Через мгновение струйка спермы вытекла из уголка рта Сынмина, потому что он не смог проглотить все, хотя Чан видел, как его горло работало, когда он пытался это сделать. Он продолжал толкаться, даже когда Чонин вытащил член, а Сынмин начал ерзать, скуля от перевозбуждения и пытаясь вырваться из хватки Чана. – Подожди, малыш, — сказал Чонин, положив обе руки ему на плечи, чтобы остановить его сопротивление. – Разве ты не хочешь, чтобы Чанни-хен тоже почувствовал удовольствие? Разве ты не хочешь, чтобы он наполнил тебя? Может быть, он будет милым и заткнет тебя пробкой после. Чан застонал от этой мысли, а затем его накрыло с головой: слова Чонина и отчаянные крики Сынмина сделали невозможным удержаться дольше. Чан сделал, как предложил Чонин, схватил пробку, вытащил член, и быстро вставил ее, чтобы ни капля его спермы не вытекла. – Ты в порядке, Минни? — спросил он, когда закончил. – Было хорошо? – Потрясающе, хен, — пробормотал он, выглядя готовым снова заснуть, теперь, когда они перестали его трогать. – Кстати, вы двое выглядите очень хорошо. – Что, в этом? — спросил Чонин, подтягивая штаны. – Ты же видишь нас в этом все время, Минни. Не думай, что мы не замечаем, как ты пробираешься на поле каждую неделю, чтобы посмотреть, как мы тренируемся. Сынмин покраснел, и Чан обрадовался, что Чонин вспомнил, что они должны были играть роль бейсбольной команды, потому что он сам совершенно об этом забыл. – У тебя сегодня напряженный день, Сынминни, — сказал он. – Надеюсь, ты готов. Завтра у нас самая важная игра сезона, и мы все очень нервничаем. Ты поможешь нам немного расслабиться, чтобы завтра мы были в лучшей форме, хорошо? Сынмин улыбался, выглядя теперь более бодрым. – Звучит хорошо, хен. Я рад помочь. – Остался еще примерно час до того, как остальные проснутся, — сказал Чонин. — Хочешь еще немного поспать? – Не думаю, что смогу, — надул губы Сынмин. — Может, лучше пообнимаемся? – Конечно, милашка, — сказал Чан, забираясь на кровать. Сынмин сдвинулся, чтобы он мог лечь с той стороны, где не было Чонина. Он перекинул ногу через них обоих, заставив Сынмина хихикнуть, и положил голову на подушку, пока они ждали, когда остальные члены их «команды» встанут с кроватей.

****

Как и предсказывал Чонин, примерно через час в дверь постучали, и Сынмин, прижавшийся к Чану, вздрогнул. Дверь открыл Минхо, подозрительно держа одну руку за спиной, а Сынмин беззастенчиво разглядывал, как хорошо его хен выглядит в форме Lotte Giants. — Подними глаза, Ким Сынмин, — отчитал Минхо, когда Сынмин уставился на его бедра. — Мы собираемся завтракать, и Чанбин хочет, чтобы ты согрел ему член за столом, так что вставай. От тона Минхо по его спине пробежал холодок, и он отпрянул от Чана и Чонина, даже несмотря на то, что последний застонал и пытался удержать его. – Подожди секунду, — Минхо протянул руку, когда Сынмин попытался пройти мимо него к двери. – Ты же без одежды. Сынмин покраснел, посмотрел вниз и понял, что Минхо прав. – Это не проблема, — сказал Чонин, улыбаясь. – Мы выбрали для тебя наряд на сегодня, Сынминни. Правда, Минхо-хен? Минхо ухмылялся, и это не сулило ничего хорошего для Сынмина. Он раскрыл рот, когда Минхо достал из-за спины вторую руку и показал костюм чирлидерши Lotte Giants, состоящий из укороченной майки и юбки. – Давай, Сынмин-а, — улыбнулся Чан. – Надень его для нас. Чувствуя себя немного униженным, Сынмин взял одежду из протянутой руки Минхо и надел ее, краснея от того, что Минхо не дал ему нижнего белья, и он был голым под юбкой. Достаточно было лишь задрать юбку, и они получили бы к нему полный доступ. На кухне царила небольшая суматоха, поскольку все пытались приготовить себе завтрак, но Чанбин уже сделал яичницу и тосты для них двоих и, как только Сынмин вошел в комнату, оттащил его от толпы к столу. – Будешь согревать меня во время завтрака, малыш? — спросил Чанбин, садясь и слегка покачивая бедрами, чтобы спустить штаны. – Ммг, — промычал Сынмин, больше сосредоточившись на том, чтобы полюбоваться всеми своими парнями, наряженными для него. – Эй, — сказал Чанбин более твердым голосом. – Обрати на меня внимание. – Прости, хен. Ты сегодня очень сексуально выглядишь. – Самый сексуальный кэтчер, которого ты когда-либо видел, правда? Это заставило Сынмина улыбнуться. – Ты кэтчер, хен? – Ты же знаешь. А теперь наклонись ко мне на секунду, Мин. Сынмин хихикнул, но послушно повернулся и наклонился над столом, чтобы Чанбин мог поднять его юбку и сжать обнаженные бедра. – Ты так красив в юбке, Сынминни, — пробормотал Чанбин. – Будешь болеть за нас завтра, а? Будешь нашим талисманом удачи? Он потянул за пробку, вставленнную между ягодицами Сынмина, и тот всхлипнул. – Да, хен, — ответил он. – Я всегда болею за вас. Чанбин поиграл с пробкой, несколько раз чуть вытаскивая ее, а затем снова вставляя обратно, не отрывая глаз от того, как дырочка сжималась вокруг пробки, словно пытаясь удержать внутри. Сынмин заскулил после пятого или шестого раза, повернув голову, чтобы бросить Чанбину убийственный взгляд щенка. – Я думал, ты хотел, чтобы я тебя согрел, хен? — спросил он, когда остальные начали садиться за стол, и никто из них не делал вид, что не смотрит на них двоих. – Да, — сказал Чанбин, на этот раз полностью вытащив пробку и положив ее на салфетку. Сынмин сморщил нос при мысли, что она находится так близко к их еде, но, не успев возразить, он почувствовал, как Чанбин обхватил его за талию и посадил себе на колени. Он быстро ввел свой член, даже не используя смазку, так как из Сынмина уже начала капать сперма, а его дырочка все еще была влажной от смазки, которую он использовал для подготовки ранее. Сынмин тихо застонал от ощущения наполненности, и полностью откинулся на грудь Чанбина, позволяя старшему поддерживать весь его вес. Чанбин был достаточно любезен, чтобы кормить его с рук, так что Сынмин не должен был даже пальцем пошевелить, и он беззаботно слушал, как остальные болтают, пока все едят. В основном это была бессмысленная болтовня, но иногда они упоминали команду или бейсбольный матч, что заставляло Сынмина улыбаться, радуясь тому, что его парни так охотно потакали его фантазиям. Он развлекался, случайно сжимая Чанбина, чтобы услышать, как у того перехватывает дыхание, и каждый раз получал предупреждающий толчок в поясницу и гневный взгляд. Он ухмыльнулся, слегка сдвинулся и сильно сжался, мысленно похвалив себя, когда Чанбин застонал и ему пришлось сделать паузу, прежде чем сделать следующий укус. Желая получить ту же реакцию снова, он сжался еще сильнее, сдерживая хихиканье, и качнул раз бедрами, и Чанбин выдохнул. – Ладно, хватит, — внезапно сказал Чанбин, отодвинув обе тарелки в сторону, резко вставая и увлекая за собой Сынмина. Сынмин вскрикнул, когда его грубо толкнули между лопатками, так что он был вынужден прижать грудь к столу, глядя прямо на Хенджина, который садистски улыбался. – Он тебя беспокоит, хен? — сладко спросил Хенджин. – Маленький сопляк не может усидеть на месте, — фыркнул Чанбин, — он меня так разозлил, что теперь должен исправить ситуацию. – Ты не можешь подождать, пока мы доедим, Бин? – Чан сморщил нос, когда Чанбин начал покачивать бедрами. – Я не хочу смотреть, как он пускает слюни на стол, пока я пытаюсь насладиться завтраком. Уши Сынмина запылали от этих слов, но он был слишком занят, сжимая край стола и стараясь не стонать, чтобы придумать какой-либо ответ. – Это займет всего секунду, — проворчал Чанбин, используя свою хватку на бедрах Сынмина, чтобы притянуть его обратно к своему члену. Он так восхитительно терся о стенки Сынмина, что тому пришлось сильно прикусить губу, чтобы не издать ни звука. В конце концов он зажмурил глаза, не в силах выносить вид, как все продолжают есть, пока его трахают на столе, как будто это обычное дело и ничего интересного. Хуже всего было то, что они продолжали разговаривать, так что даже закрыв глаза, он был вынужден слушать их разговор, не обращая внимания на шлепки Чанбина по его бедрам, которые заполняли комнату. – Тренер был так добр, что дал нам сегодня выходной, — говорил Джисон. – Обычно за день до важного матча мы пашем до седьмого пота. – Возможно, я проболтался, что у нас сегодня было что-то важное на уме, — сказал Чан, смущенно улыбаясь. – Я пообещал ему, что завтра мы сыграем лучшую игру в нашей жизни, если он позволит нам одолжить одну из чирлидерш. Сынмин заскулил и еще сильнее зажмурил глаза, когда все многозначительно посмотрели на него. Чанбин был жесток, намеренно избегая его простату, подыгрывая фантазии, что Сынмин существует только для того, чтобы они могли им пользоваться. Его собственное удовольствие было второстепенным, и от этой мысли у него закружилась голова. – Близко, — проворчал Чанбин. Очевидно, фантазия действовала и на него. — Позволь мне тоже кончить, хен, — взмолился Сынмин. — Я хочу кончить, пожалуйста? — Конечно, малыш– — Подожди, — прервал его Минхо. — Он должен попросить разрешения, чтобы кончить. — Я попросил! — запротестовал Сынмин, пытаясь не дать своей груди слишком сильно тереться о стол, когда Чанбин ускорил темп. — Я даже сказал «пожалуйста»! – На этот раз да, но ты просил разрешения сегодня утром, когда кончил? Не думаю. – Он не просил, — подтвердил Чонин. – За это нужно наказать, правда, хен? – Я был полусонный! — возразил Сынмин. – И они не сказали мне, что нужно спрашивать! – Ты должен был знать, Сынмин-а, — цыкнул Минхо. – И Чонин прав, это заслуживает наказания. Так что не кончай какое-то время, ладно? Кроме того, сегодня речь идет не о тебе, а о нас, и о том, чтобы помочь нам расслабиться перед игрой. Так что не имеет значения, кончишь ты или нет, верно? Сынмин бросил на Минхо предательский взгляд, а Чанбин застонал, еще несколько раз резко подняв бедра, прежде чем войти глубоко и остановиться, его сперма брызнула, покрыв стенки Сынмина, который издал стон и обмяк на столе, все еще гневно глядя на Минхо. – Чанбин-хен? — отчаянно попробовал он, жалко оглядываясь через плечо. – Пожалуйста? – Прости, малыш. – Он вытащил член и похлопал Сынмина по спине, снова потянувшись за пробкой. – Веди себя хорошо сегодня, и я уверен, что хен в конце концов позволит тебе кончить. – Может быть, — сказал Минхо, но он убрал тарелку за Сынмином, чего обычно не делал.

****

После завтрака все разошлись по своим делам, но Джисон с самого утра не мог отвести глаз от Сынмина, даже когда они должны были игнорировать его во время завтрака. Но разве можно его винить? Его красивый парень был наклонен над столом прямо рядом с ним, одетый в сексуальный костюмчик чирлидерши, а другой парень трахал его и не давал ему кончить. Джисон считал, что это справедливо, что он немного смотрел на них. Поэтому, пока остальные направились обратно в свои комнаты или в другие части дома, Джисон схватил Сынмина за запястье, когда тот пытался сбежать, и затащил его в свою спальню. – Я устал, хен, — пожаловался Сынмин, хотя Джисон знал, что он врет. – Шшш, я решил быть милым с тобой и трахнуть тебя в рот. – Это быть милым? — спросил Сынмин. — Ты мог бы быть милым со мной, дав мне немного отдохнуть. – Ты не хочешь перерыва, — сказал Джисон с уверенностью, — и это хорошо, потому что я могу трахнуть тебя и лишить тебя еще одного оргазма. Ты бы предпочел это? Сынмин пробурчал, что нет, и позволил Джисону заставить его опуститься на колени, с недоумением глядя вверх, когда Джисон отступил на пару шагов и просто стоял там. – А что случилось с трахом в рот? – Дай мне посмотреть на тебя секунду. Я возбуждаюсь. – Ты возбуждаешься, просто глядя на меня? – Ты в чертовом костюме чирлидерши, Сынмин, конечно, это возбуждает меня! Сынмин хихикнул, а Джисон закатил глаза. – Не смейся надо мной, это ты возбуждаешься на каждой тренировке, потому что тебе нравится смотреть, как мы все потеем в наших формах. – Эй! Но Джисон уже снимал штаны и плевал в ладонь, чтобы несколько раз погладить себя. Как и следовало ожидать, он уже был почти возбужден. Он вцепился пальцами в волосы Сынмина у основания и потянул его вперед, пока тот не был вынужден прижать губы к члену Джисона. – Просто расслабься, малыш, — уговаривал Джисон, когда Сынмин открыл рот и позволил ему скользнуть на свой язык. – Позволь мне сделать всю работу. Он не стал начинать медленно, был слишком возбужден для этого. Сынмин возбуждал его последний час, и он был готов получить разрядку. – Блять, детка, — застонал он, вдавливаясь до конца и сразу же начав двигать бедрами вперед. Глаза Сынмина наполнились слезами, когда Джисон проник в его горло, но он хорошо справился с расслаблением и сдержал рвотный рефлекс. Однако он не мог остановить звуки. С каждым толчком по комнате раздавались влажные бульканья и хлюпанья, которые только подстегивали Джисона, заставляя его двигаться быстрее, чтобы звуки раздавались чаще. Он переключался между толчками и тесными круговыми движениями, вдавливаясь так глубоко, как только мог. – Твой рот всегда такой хороший, Сынминни, хотелось бы остаться здесь навсегда. Сынмин попытался ответить стоном, но он был приглушенным, хотя Джисон любил вибрации, которые он создавал вокруг его члена. – Продолжай в том же духе, малыш, — он тяжело дышал, – о боже, да. Сынмин делал что-то своим языком, что сводило Джисона с ума, и когда он посмотрел вниз, он выругался, увидев слезы на лице и слюну, стекающую с члена по подбородку. Сынмин продолжал послушно стонать, а Джисон крепче сжимал его волосы, его толчки становились более яростными. Он гнался за чувством, которое кипело глубоко в его животе. Он немного беспокоился, что Сынмин не может нормально дышать из-за того, как жестоко Джисон с ним сейчас обращается, но руки Сынмина неподвижно лежали на его бедрах, не делая никаких движений, чтобы ущипнуть, поэтому он продолжал. – Я кончаю, детка, ты этого хочешь? Ты сможешь проглотить все для меня? Сынмин застонал громче, и Джисон снова выругался, глубоко погружаясь в него и прижимаясь к губам. Его член проник в горло Сынмина, где его восхитительно сжимали. – Блять, — простонал Джисон в последний раз, прежде чем кончить, прижимая Сынмина к своему паху, когда он изливался в его горло, с гордостью наблюдая, как тот сумел проглотить все, не пролив ни капли из углов рта. – Молодец, щенок, — похвалил он. – Ты такой хороший, правда? Расслабил хена, чтобы он мог завтра играть в бейсбол, да? – У меня теперь болит горло, хен. – Ох, — проворковал Джисон. – Готов поспорить, что к концу дня будет болеть еще сильнее. Сынмин проворчал что-то, встал и вышел из комнаты, оставив Джисона одного.

****

Чонин наблюдал, как Сынмин выбежал из комнаты Джисона, через небольшую щель в двери, и решил проявить великодушие, дав ему целых двадцать минут наедине, прежде чем наброситься на него. Да, он уже побывал с Сынмином этим утром, но его парень почти все время спал, и Чонин имел только его рот, и это было до того, как Сынмин надел костюм чирлидерши. Так что не вините его за то, что он захотел еще раз. После самых длинных двадцати минут в своей жизни он прошел по коридору к комнате Сынмина, не потрудившись постучать, и открыл дверь. Сынмин, вероятно, даже не услышал бы его, потому что был в ванной, и Чонин слышал, как работает душ. Боясь, что он подождал слишком долго и Сынмин снял костюм чирлидерши, чтобы помыться, он ворвался в ванную, которая, к счастью, не была заперта, и вздохнул с облегчением, когда вошел как раз в тот момент, когда Сынмин начинал снимать юбку. – Нет, — сказал Чонин, быстро бросившись вперед, чтобы задрать юбку, и, взяв Сынмина за руку, потащил обратно в спальню. – Чонин! — выпалил Сынмин. — Я собирался принять душ! – Ты можешь сделать это потом, — сказал Чонин, толкая его на кровать и наваливаясь на него сверху. – Я ни за что не позволю тебе вылезти из этой штуки, пока не трахну тебя в ней. Сынмин покраснел и попытался оттолкнуть руки Чонина, которые пытались залезть под его юбку. – Я надену ее обратно после душа, дай мне только быстро помыться, я чувствую себя отвратительно. – Я не хочу ждать, — отрезал Чонин, резко оттолкнув его руки и подняв юбку, а Сынмин вскрикнул и закрыл руками лицо, мило-сердито сверкая глазами. Чонин ухмыльнулся, увидев его набухший член, лежащий на животе. Он явно отчаянно надеялся на разрядку после времени, проведенного с Чанбином и Джисоном. Тогда ему пришла в голову одна мысль. – Ты же не собирался быть непослушным и кончить в душе, правда, Сынминни? – Нет, — надулся Сынмин, но это было не очень убедительно, поскольку он не смотрел Чонину в глаза. – Так и было, — сказал Чонин, улыбаясь. – Тогда хорошо, что я тебя остановил. Мы же не можем позволить тебе кончить, пока Минхо-хен не разрешит, правда? – Он не позволит мне кончить весь день! — отчаянно воскликнул Сынмин. – Это просто жестоко! – Ты прекрасно знаешь, что он не сделает этого, — сказал Чонин. — Хен слишком любит смотреть, как ты кончаешь, чтобы сделать это. Тебе просто нужно потерпеть еще немного. – И я полагаю, что теперь ты меня трахнешь и сделаешь это еще сложнее? – Я не собирался, — соврал Чонин, — но теперь, когда я узнал, как ты собирался себя вести, я думаю, ты это заслужил. – Пожалуйста, позволь мне пойти в душ, Чонин? – Сынмин включил свои щенячьи глазки. – Ты можешь трахнуть меня там, и если ты позволишь мне кончить, Минхо-хен никогда не узнает! – Нет, — Чонин пригвоздил его к кровати своим взглядом, а затем потянулся, чтобы открыть верхний ящик тумбочки Сынмина и взять его смазку. – Пожалуйста, хен? Это заставило его замнуться, и его член сразу же дернулся от интереса в штанах. Ему удалось успешно достать смазку, прежде чем он медленно повернулся и обнаружил, что Сынмин еще больше расширил глаза и даже выпятил нижнюю губу. – Пожалуйста, Инни-хен? — повторил он, и его нижняя губа слегка дрогнула, как будто он пытался не улыбаться. – Пожалуйста, позволь мне кончить, хен? Чонин подумал, что он, должно быть, самый сильный человек в мире, раз все еще отказывался сдаваться. – Я трахну тебя прямо здесь, — медленно сказал он, снимая штаны и начиная смазывать себя. – И ты не сможешь переубедить меня. Потом можешь пойти в душ. Лицо Сынмина померкло, он явно не ожидал, что это не сработает. Он еще больше надул губы, глядя на Чонина, даже когда тот вытащил пробку, которая все еще удерживала сперму Чана и Чанбина внутри, и она начала непристойно вытекать, заставляя Сынмина съежиться от этого ощущения. – Хотя бы побыстрее, — пробормотал он. Чонин послушался и, не теряя времени, вошел в него, застонав, когда толчок заставил сперму потечь по его члену. Сынмин сразу же открыл рот, чтобы вздохнуть, посмотрел вниз на место их соединения и тихо ахнул при этом виде. Чонин не был настроен на терпение, поэтому с самого начала задал быстрый темп и, в отличие от Чанбина, стремился к тому, чтобы каждые несколько толчков задевали простату Сынмина и заставляли его скулить. – Ты такой грязный, Сынминни, — сказал он, дергая бедрами вперед, — ты был немного шлюхой сегодня утром, не так ли? Даже не надел одежду, чтобы я и Чанни-хен имели к тебе полный доступ. Тебе понравилось проснуться с двумя членами внутри? Сынмин захныкал, и румянец на его лице стал постоянным. – Я просто хотел тебе помочь, хен. Чонин застонал. Если Сынмин будет продолжать называть его так, он кончит слишком быстро, что будет очень постыдно. Может, его парень пытается его как-то наказать? В любом случае, он опустился так, что его грудь прижалась к Сынмину, а член его парня оказался зажатым между их животами. Сынмин обхватил обеими ногами поясницу Чонина и начал поднимать бедра, чтобы встретить его толчки, скуля каждый раз, когда Чонин задевал его простату, и стонал, когда его член терся о твердые мышцы живота Чонина. В голову пришла коварная идея. – Назови меня хеном еще раз, – прошептал он на ухо Сынмину, – и, может быть, я позволю тебе кончить. – Хен, – сразу же воскликнул Сынмин, сжимая руки на плечах Чонина и всхлипывая. Его член упирался в живот Чонина. – Пожалуйста, хен. – Блять, — выругался Чонин, беспорядочно двигая бедрами в дырочку Сынмина. Он чувствовал, как сперма Чана и Чанбина вытекает и стекает по ягодицам Сынмина, где она размазывается по бедрам Чонина каждый раз, когда он толкается вперед. – Еще раз, — настаивает он, — назови меня так еще раз. Кто тебя сейчас трахает? – Хен, — хныкнул Сынмин, — Инни-хен трахает меня. Ты позволишь мне кончить, хен? – Я еще не решил, — проворчал Чонин, чувствуя приближение оргазма. – Я не уверен, что ты этого достаточно сильно хочешь. – Хен! — завыл Сынмин, сжимая его ногами и впиваясь ногтями в его плечо. – Пожалуйста, хен, мне это нужно! – Теперь он уже по-настоящему плакал, и его бедра судорожно двигались, отвечая на каждый толчок Чонина, пытаясь подстроиться так, чтобы Чонин попал в его простату. От этих слов у Чонина скрутило живот. – Прости, Сынминни, — простонал он, — я и не собирался позволять тебе кончить. Но ты хорошо постарался. Взгляд Сынмина, полный предательства, и его крик ярости было всем, что нужно, чтобы он перешел грань. Он выругался, когда его сперма смешалась со спермой Чана и Чанбина, и покачивал бедрами до тех пор, пока не стал слишком чувствительным, чтобы продолжать. Сынмин все еще всхлипывал, когда Чонин вытащил член, и отвернул голову, упорно отказываясь смотреть на Чонина, даже когда тот попытался повернуть его голову к себе, взявшись за подбородок. — Ну же, малыш, — прошептал он. — Разве ты не хочешь принять душ и помыться? — Хочу кончить, — сказал Сынмин, его нижняя губа задрожала, а глаза снова наполнились слезами. Чонин вздохнул, но прежде чем он успел ответить, дверь скрипнула, открываясь, и Минхо заглянул внутрь. – Как он? – Он хочет кончить, — сообщил Чонин, а Сынмин снова громко всхлипнул. – Мы с Джисоном оба были с ним после Чанбина. – Минхо-хен, — слабо позвал Сынмин, и его голос слегка дрогнул в конце. – Мне нужно кончить. Пожалуйста, разреши? – Он еще хочет принять душ, — сказал Чонин. – К счастью, мы можем сделать и то, и другое одновременно, верно, Сынминни? — сказал Минхо, подходя к кровати. – Пойди включи душ для нас, пожалуйста, Чонинни. Мы сейчас придем. Чонин слез с кровати, мягко похлопав Сынмина по плечу, и вышел из комнаты, чтобы включить душ.

****

Сынмин позволил Минхо забраться к себе на кровать и наблюдал, как тот достает его пробку. – Чтобы ты не запачкал пол, — сказал он, вставляя ее обратно, и быстро вытер ему задницу и бедра парой салфеток из тумбочки Сынмина, убрав большую часть того, что уже вытекло. – Ты позволишь мне кончить, да, хен? Обещаешь? – Обещаю, Сынмин-а. Я помогу тебе прибраться, а потом позволю тебе кончить. И Сынмин позволил Минхо помочь ему встать и, шатаясь, пошел в ванную, а Минхо поддерживал его за руку. – Спасибо, Чонинни, — сказал Минхо, когда они наконец-то залезли в душ с горячей водой. – Тебе еще что-нибудь нужно, хен? – Нет, все в порядке. Скажи всем, что щенок будет отдыхать час или два. Чонин кивнул и ушел, оставив Минхо и Сынмина одних. Минхо сразу вытащил пробку и положил ее в угол, чтобы потом помыть, а затем пальцами осторожно прощупал дырочку Сынмина, чтобы вытащить из него остатки спермы. Он был очень терпелив, как ему казалось, поскольку молчал, пока Минхо очищал его, даже когда его член продолжал пульсировать между ног. Ощущение пальцев Минхо внутри не помогало ему справиться с этим чувством. Но затем Минхо согнул пальцы, чтобы аккуратно надавить на простату, а другой рукой обхватил член Сынмина, сжимая его и поглаживая головку большим пальцем. Сынмин прислонился к стене, его колени слишком дрожали, чтобы удержать его, а в животе быстро нарастало тепло. – Ты можешь кончить, когда захочешь, Минни, — сказал ему Минхо. Он трогал его меньше двух минут, но Сынмин уже тяжело дышал и опирался рукой о стену, чтобы удержать равновесие. Он наблюдал, как его сперма брызгает на пол и стекает в канализацию, а все его тело дрожит от того, как хорошо было обрести облегчение после того, что казалось вечным ожиданием. – Молодец, — похвалил Минхо, выжимая из него последние капли, пока Сынмин продолжал кончать. – Вот так, малыш. Наверняка это так приятно, да? Но Сынмин был слишком измотан, чтобы ответить, поэтому он только слабо кивнул, вздохнув, когда его оргазм наконец закончился, и прислонился головой к прохладной стене душа. Минхо быстро помыл его, нанеся гель на все тело, а затем развернул его и позволил Сынмину опереться на него, когда они вышли из душа. Он посадил Сынмина на крышку унитаза, вытер их обоих полотенцем и быстро сбегал в спальню, чтобы взять свободную футболку и шорты для Сынмина. – Я думаю, тебе нужно вздремнуть, малыш, — сказал ему Минхо. — Как тебе такая идея? Ты выглядишь очень уставшим. – Ммм, — промычал Сынмин, его глаза уже грозили закрыться от усталости. – Хочешь в свою кровать? – ...Нет. В твою. – Хорошо, Минни. Минхо провел его по коридору в свою спальню, не включая свет, уложил его в постель, укрыл простыней и поцеловал в лоб. – Ничего, если я уйду? Я останусь, если хочешь. – Можешь идти, — пробормотал Сынмин, уже закрыв глаза, но он услышал, как Минхо ушел, закрыв за собой дверь и оставив его в полной темноте.

****

Феликс услышал от Чонина, что Сынмину дали заслуженный небольшой перерыв, поэтому он и Хенджин включили телевизор в гостиной, где к ним присоединились еще несколько человек. Он не был особо заинтересован в шоу, но не мог думать ни о чем, кроме Сынмина и того, как сильно он хотел прикоснуться к своему парню. Поэтому он почувствовал облегчение, когда услышал, как открылась дверь в конце коридора, сразу после того, как закончилась четвертая серия. Сынмин больше не был в форме чирлидерши, поэтому Феликс решил, что он, должно быть, немного привел себя в порядок, но он не мог его винить. Он тоже отчаянно хотел бы принять душ и вздремнуть, если бы оказался на месте Сынмина. Их щенок потирал глаза, направляясь к дивану, и плюхнулся между Феликсом и Хенждином. Феликс прищурился, когда Хенджин тут же положил руку Сынмину на бедро, слегка подняв шорты, чтобы погладить бледную кожу под ними. — Хорошо поспал, малыш? — спросил Хенджин, а когда Сынмин кивнул, добавил: — Хочешь еще немного поспать? – Я следующий, — сказал Феликс, не дожидаясь ответа Сынмина. – Я ждал весь день, хен. – А я нет? — Хенджин поднял бровь. – Ты можешь взять его после меня. – Он крепче сжал бедро Сынмина и попытался притянуть парня к себе на колени. – Нет, — отрезал Феликс, хватая Сынмина за руку и оттаскивая его назад. – Ты можешь взять его рот, хен, но я его трахну. Я устал ждать. – Я старше тебя, Ли Феликс, и я буду первым, — Хенджин перехватил Сынмина за талию и попытался поднять его. Сынмин беспомощно барахтался, пока его парни играли в перетягивание каната. – Ведите себя прилично, ребята, — отругал их Чан с другого дивана. – Мы же команда, помните? Вы должны делиться им. – Я не против поделиться, — сказал Феликс, не отпуская руку Сынмина, чтобы Хенджин не смог полностью поднять его с дивана. – Я только сказал хену, что он может использовать рот Сынмина, пока я его трахаю. – Нет, я его трахну, а потом Феликс сможет сделать это, — нахмурился Хенджин, перестав стягивать Сынмина с дивана и вместо этого пытаясь втиснуться между ним и Феликсом, чтобы помешать блондину. – Почему вы должны трахать его по очереди? — лениво спросил Минхо, откинувшись на спинку одного из кресел. – Просто используйте его одновременно, он выдержит. Это заставило всех троих мальчиков замереть. Хенджин и Феликс посмотрели друг на друга, выглядя гораздо менее враждебно, и в глазах обоих появился блеск. Сынмин, с другой стороны, выглядел нервным, уставившись на Минхо широко раскрытыми глазами. – Одновременно? — повторил Хенджин. – Я согласен. – Я тоже, — сказал Феликс, ослабив хватку на руке Сынмина и выпрямившись. – Я не думаю... — начал Сынмин, но Минхо перебил его. – Вы должны как следует его растянуть, мы не хотим, чтобы он сломался, пока мы с ним не закончим. А потом Феликс пойдет первым. – Что? — насмешливо спросил Хенджин. – Хен, да ладно тебе. Позволь мне пойти первым. – Хен– – Тихо, Сынмин. Хенджинни, подумай, как будет приятно, когда ты войдешь в него, а Феликс уже будет там, это будет намного лучше, чем обычно. – Хен– – Наверное, это действительно звучит неплохо... ладно, хорошо. – Хен, пожалуйста... – Что, Сынмин? – Минхо наконец посмотрел на него. Сынмин слегка съежился под его пристальным взглядом. – Хен... они же оба не поместятся... – Конечно, поместимся, Мин, — сказал Феликс. – И не пытайся притворяться таким невинным. Ты действительно хочешь сидеть здесь и делать вид, что никогда раньше не принимал два члена в свою задницу? Сынмин покраснел, поскольку он действительно это делал, поэтому технически знал, что это возможно, но они уже давно этого не делали. – Я так и думал, — сказал Феликс и пересел так, чтобы спиной опираться о диванные подушки. – Садись ко мне на колени, щенок, я тебя хорошо подготовлю для нас. Сынмин колебался всего секунду, прежде чем подчиниться, переполз на коленях, пока не оказался верхом на Феликсе, и положил руки ему на плечи. Хенджин встал, чтобы взять бутылку смазки, которую они оставили в гостиной накануне вечером, но не передал ее Феликсу, когда тот протянул руку. – Я подготовлю, — сказал он, — а ты отвлеки его. Феликс нахмурился, но его хмурый взгляд быстро исчез, когда он посмотрел на Сынмина и увидел, как близко их лица были друг к другу и как глаза Сынмина были все еще немного шире, чем обычно. Он схватил его за затылок и притянул к себе, чтобы поцеловать, а Хенджин обхватил его за талию и заставил выгнуть спину и немного выпятить задницу, чтобы Хенджину было удобнее. Он с трудом спустил шорты Сынмина по бедрам и снял их с ног, обнаружив, что тот был пуст. Должно быть, он вынул пробку, чтобы принять душ, и не вставил ее обратно. Тем временем Феликс поднял руки Сынмина, чтобы блондин мог снять с него рубашку. – Посмотрим, насколько ты готов, детка, — пробормотал он и с радостью обнаружил, что все еще может без особого сопротивления ввести три пальца. Сынмин застонал в губы Феликса, когда Хенджин начал растягивать его, не очень хорошо справляясь с поцелуем, поскольку его рот оставался в основном открытым, но Феликс старался изо всех сил целоваться за них обоих. Хенджин приставил четвертый палец к отверстию Сынмина после пары минут, когда тот привык к трем, и вошел, наслаждаясь тем, как Сынмин на мгновение сбился с дыхания, а затем заскулил. Его звуки были приглушены Феликсом, снова прижавшим их губы друг к другу. – Убери два пальца, Джинни, — потребовал Феликс через пару минут. Хенджин был сбит с толку, но послушался, вынув два пальца и оставив два других неподвижными внутри. Его замешательство быстро рассеялось, когда он почувствовал, как рука Феликса проникла под Сынмина и надавливает на его отверстие, вводя два своих пальца внутрь. Сынмин вздрогнул от ощущения двух рук внутри себя, особенно когда они по-разному двигались, так что казалось, будто каждый сантиметр его отверстия стимулируется. – Видишь, Сынминни, — проворковал Феликс, — у тебя не будет никаких проблем принять нас обоих. – Войди в него, Феликс, — потребовал Хенджин, — я устал ждать, давай просто сделаем это. Феликс не возражал, поэтому он и Хенджин вытащили пальцы, и на этот раз Хенджин передал смазку, когда Феликс показал на нее жестом. Он быстро смазал себя, прежде чем удобнее перехватить бедра Сынмина и войти внутрь. Сынмин вздохнул и сильно вцепился в его плечи. Хенджин нежно поцеловал его в спину. – Тебе хорошо, малыш? — Да, хен, — дрожащим голосом ответил Сынмин. — Но дай мне сначала привыкнуть? — Конечно, малыш, я дам тебе минутку. Феликс медленно трахал его, только слегка покачивая бедрами, чтобы продолжить растягивать Сынмина. Он прикусил губу, чтобы сдержать желание быстрее двигаться, напоминая себе, что нужно подождать, пока Хенджин присоединится к нему. Вместо этого он сосредоточился на наблюдении за лицом Сынмина, который закрыл глаза, открыл рот, слегка покачивая бедрами навстречу Феликсу и вздыхая от удовольствия. – Я добавлю палец, малыш, — предупредил Хенджин, дразня кончиком пальца растянутый анус Сынмина. – Дай нам знать, если станет слишком больно. Он дождался, пока Сынмин кивнет, и вошел, уже постанывая от того, как он был туго сжат внутри и как он чувствовал движения Феликса. – Блять, — сказал Феликс, — это всегда так странно. – Хорошо, Минни? — спросил Хенджин, облегченно вздохнув, когда Сынмин в ответ застонал. – Еще, хен, — умолял он. – Если ты так говоришь, — Хенджин вставил второй палец, и на этот раз встретил гораздо большее сопротивление. Сынмин извивался на коленях Феликса, его дыхание превратилось в хрипы, когда он пытался привыкнуть к дополнительному растяжению. – Хороший мальчик, — похвалил Феликс, — наша маленькая распутная чирлидерша так хорошо нас принимает, правда, Джинни? – Всегда, — согласился Хенджин. – Думаешь, он позволит нам сделать это и после игры? – Если вы выиграете, — слабо сказал Сынмин и опустил голову на плечо Феликса, не имея больше ни сил, ни желания держать ее. – Мы выиграем, — сказал Феликс, — конечно, выиграем. С нашим Сынминни, болеющим за нас с трибун, мы выиграем любую игру. – Может, он наденет свою пробку на игру, Феликс, — предположил Хенджин. – Думаешь, ты сможешь выполнять свою маленькую программу поддержки, если она будет тереться о твое место, Сынминни? Думаешь, ты сможешь сдержать оргазм до конца игры, когда мы доберемся до тебя? Сынмин застонал. Теперь он был более расслаблен вокруг двух пальцев Хенджина, поэтому тот вынул их. – Сейчас я буду входить, Минни, — сказал он. — Постарайся расслабиться как можно лучше, малыш. Сынмин кивнул, уткнувшись в плечо Феликса, обняв его за шею. Феликс почувствовал, как он глубоко вздохнул, когда Хенджин приготовился. Он вошел медленно. Настолько медленно, что это заняло мгновение, чтобы проникнуть, но затем его головка оказалась внутрь, и Сынмин заглушил стон, впившись зубами в плечо Феликса, пока блондин целовал его волосы, а Хенджин успокаивающе поглаживал его по спине. Хенджин выругался, почувствовав, как крепко Сынмин сжимал его, и ему казалось, будто кровообращение в головке члена может прекратиться от сильного сжатия. Он замер на мгновение, чтобы Сынмин привык к тому, что внутри была только головка, пока он и Феликс пытались заставить его расслабиться еще больше, шепча ему на ухо слова похвалы и проводя пальцами по его волосам. Сынмин тяжело дышал, сжимая их обоих еще сильнее и заставляя их шипеть. – Расслабься, милый, — мягко сказал Хенджин, — ты можешь сделать это для нас? Так тебе будет гораздо легче. Сынмин вздохнул, но Хенджин почувствовал, как его тело потихоньку обмякло, и он всем весом навалился на Феликса. Мышцы его дырочки несколько раз дрогнули, прежде чем он перестал сжиматься так сильно. Хенджин продвигался внутрь сантиметр за сантиметром, время от времени останавливаясь, чтобы поцеловать Сынмина в спину и помассировать его бедро пальцами. Они с Феликсом ласково разговаривали с ним, пока он потел между ними, дрожа от напряжения. – Вот так, Сынминни, — проворковал Феликс, когда Хенджин наконец вошел полностью, и его член оказался чуть дальше, чем член Феликса. Они оставались неподвижными некоторое время, чтобы Сынмин мог привыкнуть, не убирая рук с его тела, пока он держал голову на плече Феликса, глубоко дыша. – ...Хорошо, — сказал он наконец, его голос звучал измученно, хотя его рот уже дважды использовали довольно грубо этим утром, поэтому Хенджин не был удивлен. – Я готов, хены. – Я не могу двигаться, — сказал Феликс Хенджину, поскольку он был зажатый под весом Сынмина и не мог больше подняться, чтобы толкнуться. – Давай, хен. Хенджин осторожно отодвинул бедра назад, а Феликс следил за выражением лица Сынмина, как мог, учитывая, что младший все еще пытался скрыть свое лицо, и остановился, как только головка оказалась внутри. И он, и Феликс застонали, когда он снова вошел, как из-за того, насколько плотно их члены были прижаты друг к другу, так и из-за того, как они терлись друг о друга. Поскольку Хенджин был длиннее, головка члена Феликса сильно прижималась прямо под его головкой, где он был наиболее чувствителен. Сынмин уже не мог нормально дышать от стонов, его пальцы впивались в плечи Феликса так, что кожа вокруг них побелела. Когда все закончится, наверняка останутся следы от ногтей. Хенджин держал медленный темп, почти полностью выскальзывая, а затем снова входя, снова и снова, пока комната не наполнилась их звуками. Сынмин начал тихо плакать. Его слезы стекали по груди Феликса из-за перевозбуждения от интенсивного растяжения. Феликс переместил одну свою руку на живот Сынмина и стал тыкать в него, надавливая, чтобы почувствовать форму их обоих внутри, и это сводило его с ума. – Я чувствую нас обоих, Джинни, — стонал Феликс, продолжая давить пальцами на живот Сынмина, даже когда это заставляло младшего извиваться, все еще жалобно плача. – Блять, — выругался Хенджин, обхватив рукой руку Феликса, чтобы отодвинуть ее и почувствовать все самому. Его бедра дернулись сильнее, чем он рассчитывал, когда он нашел место, где кожа живота Сынмина слегка выпирала, и это заставило всех троих вскрикнуть, а на лбу Хенджина выступил пот от усилия, которое он приложил, чтобы не сделать этого снова. – Я не выдержу долго, — предупредил Феликс, стиснув зубы. Обычно Хенджин дразнил его и смеялся над тем, как мало ему нужно, чтобы кончить, но на этот раз он знал, что не сильно отстанет от него, и Сынмин тоже, судя по тому, как он не мог перестать дрожать. – Пожалуйста, можно я кончу, хен? — умолял Сынмин, но когда Хенджин посмотрел на него, Сынмин не смотрел ни на него, ни на Феликса, а сосредоточился на Минхо, который все еще сидел в одном из кресел в гостиной и молча наблюдал за происходящим. Хенджин почти забыл, что он все еще был там вместе с Чаном на другом диване, хотя их лидер явно обладал меньшим самоконтролем, чем Минхо, поскольку его рука была в штанах, а лицо стало румяным. – Это не я вставляю в тебя свой член, Мин, — сказал Минхо, — это дело Хенджина и Феликса. Сынмин наконец снял голову с плеча Феликса и посмотрел на него своими самыми щенячьими глазами. Еще одна слеза скатилась по его щеке. – Пожалуйста, хен? – Конечно, Минни, — Феликс никогда не был хорош в том, чтобы отказывать своему младшему парню, и это стоило того: Сынмин заскулил и нахмурил брови, явно очень близкий к оргазму, теперь, когда он получил разрешение. – Но подожди нас, Мин, – приказал Хенджин. – Мы будем трахать тебя, пока оба не кончим, – напомнил он, когда Сынмин попытался протестовать. – Так что, если ты не хочешь начать плакать по-настоящему... Сынмин опустил голову в знак поражения, а Хенджин возобновил поглаживание его спины в знак извинения. Первым кончил Феликс, что не было удивительно. Он выругался и сильно схватил талию Сынмина. Ощущение того, что Хенджин так крепко прижимается к нему, стало слишком сильным, он кончил, покрыв спермой их члены, что еще больше облегчило скольжение для Хенджина, который ускорил темп, пытаясь тоже быстро кончить. Это сработало, и как только член Феликса начал расслабляться, Хенджин кончил, толкнув Сынмина вперед, чтобы у него было немного больше места для грубых толчков. Он довел себя до оргазма и пытался довести до оргазма Сынмина, который начал кончать почти сразу же, крича от облегчения, поскольку явно сдерживал себя. Они рухнули в потную кучу вместе, когда Хенджин и Феликс вытащили свои члены. Сынмин застонал от ощущений и крепко сжал ноги.

****

Сынмин тяжело дышал, лежа на Феликсе, и морщился от ощущения, как сперма начала вытекать из него и стекать по бедрам. Все тело болело от всего, что он сделал за этот день, а еще даже не было обеда. Слезы все еще медленно текли по его лицу от того, насколько сильны были его эмоции в тот момент, и он еще немного прижимался к Феликсу, пытаясь успокоиться. Хенджин гладил его по волосам и что-то тихо шептал ему на ухо, но он не обращал на это внимания и продолжал держать глаза закрытыми, глубоко дыша. Его дырочка трепетала от ощущения пустоты так скоро после того, как ее наполнили до предела, что он не был уверен, сможет ли он это выдержать. – Посмотри, малыш, – прошептал Хенджин, и через мгновение Сынмин почувствовал, как два пальца нежно коснулись его дырочки, и он застонал от этого ощущения. – Ты раскрылся для нас. Это привлекло внимание Феликса, и он заерзал под ним, пытаясь выбраться, чтобы наклонить шею за Сынмина и посмотреть сам. – Черт, Минни. А потом Минхо оказался рядом с ним и перевернул Сынмина на спину, чтобы они могли видеть его лицо, и Минхо подтянул его колени к груди. Чан тоже подошел к ним, поспешно вытирая свою руку салфеткой. – Хен, — пожаловался Сынмин, закрывая лицо руками, когда оно начало гореть. – Дай нам посмотреть на тебя, щенок, — шикнул Минхо, не отрывая глаз от места между его ног. Так же, как Хенджин, он прижал два пальца к его входу, очарованный тем, как он дергался, но не мог полностью закрыться. Он попытался громко возразить, когда заметил Феликса с телефоном в руке, скорее всего пытающегося сделать фото, но Минхо снова заставил его замолчать. – Я хочу попробовать кое-что, Сынминни, — сказал ему Минхо, все еще прижимая колени к груди. – Хочу посмотреть, смогу ли я заставить тебя раскрыться еще больше, ты не против? Думая, что его хен собирается предложить ему еще раз потрахаться, Сынмин кивнул. Он уже чувствовал себя довольно болезненно, но это была приятная боль, которую он полюбил, особенно потому, что он будет чувствовать ее в течение следующих нескольких дней и каждый раз вспоминать прикосновения своих парней. – Подожди здесь, хен скоро вернется. Сынмин смотрел, как он уходит, сбитый с толку, но слишком измотанный, чтобы много об этом думать. К тому же его отвлекло то, как Феликс наклонился, чтобы оставить засос на внутренней стороне его бедра, и он немного заерзал от щекочущего ощущения. – Ладно, — объявил Минхо о своем возвращении, и Сынмин услышал, как Хенджин ахнул, поэтому он поднял глаза и подавился собственной слюной, когда увидел, что несет его хен. Это была бейсбольная бита. Его собственная бейсбольная бита, которую он хранил в своей комнате, в основном для украшения. Наверняка Минхо не имел ввиду... – Смотри, она примерно такого же размера, как Джинни и Ликс вместе взятые, — сказал Минхо, снова опустившись на колени на диван, так что оказался над Сынмином. – Хен, ты шутишь, — сказал Феликс, выпучив глаза. – Он не сможет это вынести. – Не сможет? — бросил вызов Минхо. – Я думаю, сможет. – Минхо-хен, — прошептал Сынмин, не в силах отвести взгляд от биты, — ты же не серьезно... Минхо нахмурился. – Я совершенно серьезно, — сказал он. – Завтра я должен бить этим, и я хочу трахнуть тебя на ней для удачи. Ты ведь мне позволишь, правда, Минни? Сынмин открыл рот, но не смог произнести ни звука. – Впрочем, это не тебе решать, — продолжил Минхо, — ты здесь, чтобы быть нашей маленькой чирлидершей, снимающей наш стресс, – даже несмотря на то, что ты снял форму, – и я хочу это сделать, так что ты мне позволишь, правда, Сынминни? Сынмин всхлипнул, но продолжал держать колени у груди, даже когда ему хотелось сжать их и защитить себя. Чан все еще выглядел неуверенным: – Минхо-я... будь осторожен, не сделай ему больно. – У него есть стоп-слова, Чан-хен, — напомнил ему Минхо. — Он будет их использовать, когда захочет, верно, Сынмин? На это Сынмин кивнул, хотя все еще не мог заставить свой рот работать. Минхо схватил бутылку смазки и практически опустошил все ее содержимое на бейсбольную биту, смазывая половину ее, что сделало Сынмина еще более нервным. Сколько он планировал ввести в него? – Чан-а, встань за ним, — приказал Минхо, — и держи его ноги, чтобы они не мешали. Чан долго смотрел на Сынмина, как будто ожидая, что тот скажет стоп-слово, прежде чем сделать то, что сказал Минхо, и втиснуться за ним, чтобы Сынмин мог лечь между его ногами, прижавшись спиной к груди своего хена. Большие руки Чана обхватили его бедра, чтобы ему не приходилось держать их самому. – Прикоснись к его члену, Чанни-хен, — сказал Минхо, сжимая конец биты и подходя ближе к ним. – Отвлеки его, ладно? Чан подчинился, опустив одну руку, чтобы обхватить Сынмина, а другой продолжая держать его за бедро. Сынмин сначала едва заметил руку, слишком занятый тем, что смотрел на биту в руках Минхо, кусая губу и представляя, как она окажется у него внутри. Конечно, она не поместится. Конечно, Минхо попытается засунуть его внутрь, но в конце концов сдастся, а может, он и не собирался его засунуть. Может, он просто дразнил его и хотел только немного напугать? Но потом Минхо взял биту за ручку и приставил ее к отверстию, и глаза Сынмина выпучились от того, насколько она казалась большой по сравнению с ним. – Это не сработает, если ты не расслабишься, Мин, — сказал Минхо, прислонив биту к его отверстию, но пока не давя на него. – Сосредоточься на своем Чанни-хене, разве его рука не приятна? Да, приятна. Рука Чана всегда заставляла его член казаться меньше, чем он был на самом деле, и Сынмин изо всех сил старался сосредоточиться на том, как хен поглаживал его вверх и вниз в ровном темпе, постепенно возвращая ему полную твердость. Он закрыл глаза, пытаясь забыть о том, что Минхо собирался засунуть ему в задницу бейсбольную биту. Мышцы его бедер продолжали напрягаться, как от удовольствия, которое доставлял ему Чан, так и от предвкушения того, что собирался сделать Минхо, но Сынмин заставил их расслабиться и откинул голову на плечо Чана, немного улыбнувшись, когда тот нежно поцеловал его в висок. Минхо медленно усиливал давление биты на его отверстие, и Сынмин действительно начал верить, что она никогда не поместится, хотя у него было некоторое преимущество, поскольку он все еще был широко раскрыт. По крайней мере, до тех пор, пока Минхо не обхватил одной рукой его бедро и не усилил давление, пока кончик биты не скользнул внутрь. Сынмин взвизгнул, и если бы Чан и Минхо не держали его за ноги, он бы отдернул их так сильно, что бита выскочила бы обратно, но они крепко держали его и не давали ему никуда уйти. – Хены! — крикнул он, пытаясь ухватиться за что-нибудь, и наконец нашупал руку Чана. – Я знал, что ты сможешь, Сынмин-а, – похвалил Минхо, – знал, что наша распутная чирлидерша сможет выдержать все, что мы ей дадим, правда, хен? – Да, – пробормотал Чан, не отрывая глаз от промежности Сынмина, пока его рука ускорила движения по члену, пытаясь облегчить дискомфорт Сынмина. Это помогало лишь немного. Ему казалось, что он чувствовал, как бита разрывает его, и это только потому, что она была внутри, поскольку Минхо старался не двигать ее вообще. Она была холодной, не теплой или горячей, как члены его парней, и не пластиковой или стеклянной, как их игрушки, а из холодного металла, от которого по спине бегали мурашки. Он просто не мог отвести взгляд от своего ануса, где видел, как она входит в него, не в силах поверить своим глазам, хотя и чувствовал ее внутри себя. Минхо добавил еще больше смазки на биту, прежде чем попытаться задвинуть ее глубже, и Сынмин снова откинул голову на плечо Чана, потеряв силы держать ее, пытаясь сжать ноги, чтобы противостоять вторжению, но в тот момент, когда он почувствовал холодный металл биты на своих бедрах, он ахнул, и Чан снова раздвинул их. – Ему это нравится, — промурлыкал Минхо, вдавливая биту еще на долю дюйма и заставляя Сынмина снова вскрикнуть – это был влажный гортанный звук, который он не смог бы сдержать, даже если бы попытался. – Это то, чего ты всегда хотел, Сынмин-а? Ты представлял себе это на каждой тренировке, на которую ты пробирался? Думал о том, как хены трахают тебя своими битами? Может, это то, чем мы должны были заниматься весь этот день, раз наших членов тебе просто не хватает. Жалкое зрелище, — заключил он в конце, а в глазах Сынмина были слезы от напряжения и перевозбуждения. – Завтра мы должны держать тебя поближе к себе, — продолжил Минхо, — может, оставить его в подтрибунном помещении? – Он обратился к остальным: – Мы могли бы связать его и по очереди использовать его так, пока не наступит наша очередь бить. Тебе бы это понравилось, да, Сынмин? Хочешь быть нашей командной шлюшкой завтра... Но Сынмин был так потрясен, что это становилось для него слишком. Он пытался сосредоточиться на слишком многих вещах: на словах Минхо, на руке Чана, которая все еще неуклонно гладила его член, и на бите, которая медленно проникала все глубже, заставляя его внутренности растягиваться сильнее, чем когда-либо прежде. Он чувствовал себя таким уязвимым, словно бита разбивала его на куски, и сейчас ему просто нужно было, чтобы его хены поддержали его. Он тяжело дышал, пока Минхо продолжал грубо с ним разговаривать, и обычно ему бы это понравилось. Ему нравилось, когда с ним разговаривали свысока, потому что стыд заставлял его член твердеть, как бы ни было это неловко, но сейчас ему это не нравилось, потому что он был уже так перегружен, сосредоточивая все свои силы на том, чтобы не напрягаться слишком сильно вокруг биты. – Желтый, хен, — сумел он выдавить из себя, прервав Минхо, который сразу же остановился и держал биту совершенно неподвижно внутри него. – Слишком сильно, Сынмо? — спросил он мягко, но его лицо было напряженным. – Хочешь, чтобы я вынул? – Нет, — пробормотал он, – но можешь быть со мной помягче? Хотя бы пока это все не закончится? Минхо заметно расслабился и ласково улыбнулся. – Конечно, щенок. Ты очень хорошо справляешься, малыш. – Очень хорошо, — вступил Чан, сжимая его бедро, — Я действительно впечатлен, дорогой. Тебе приятно? Он еще не дошел до хороших ощущений, но ему не было больно, и растяжение было сильнее, чем он когда-либо испытывал в жизни, так что это определенно что-то. Он так и сказал им об этом, и Минхо успокаивающе погладил его по колену. – Тебе будет приятно, когда привыкнешь, но сразу скажи, если тебе будет больно, ладно? Хочешь, чтобы я продолжал? Я не буду добавлять слишком много. Сынмин кивнул в знак согласия, и Минхо вставил еще немного. Он и Чан хвалили его, пока он тяжело дышал и снова закрывал глаза. Когда Минхо наконец сказал ему, что это все, что собирался ему дать, он снова открыл глаза и уставился на биту между ног. Минхо продвинул ее всего на пару сантиметров, но он двигал так медленно, а бита была такой толстой и большой, что казалось, будто он чувствует ее в горле, будто она вот-вот выскочит из его рта. – Это так много, хен, — слабо прошептал он, и Минхо поднял руку, чтобы стереть слезы с его лица. – Я знаю, малыш, – пробормотал он, – но ты так хорошо это перенес, и теперь хен сделает тебе приятно, ладно? – Ладно, – прохрипел Сынмин, и тогда Минхо слегка вытащил биту, прежде чем снова вставить ее обратно. Сынмин застонал, крепче сжимая руку Чана. Теперь это было приятно. Жжение от растяжения начало стихать, а угол, под которым Минхо ввел биту, плотно прижал ее к простате. – Вот так, Мин, — сказал Чан, возобновив поглаживание члена Сынмина, от чего парень выгнулся дугой. – Теперь тебе хорошо, да, милый мальчик? Но Сынмин потерял способность говорить и мог отвечать Чану только хныканьями и всхлипами, пока Минхо продолжал вытаскивать биту, а затем вставлять ее обратно, каждый раз сильно давя на простату и заставляя Сынмина видеть звезды. Он клялся, что чувствовал биту по всему телу, и не удивился бы, если бы она вошла в его кишечник, настолько он чувствовал себя набитым. Удовольствие от стимуляции простаты было настолько интенсивным, что ему казалось, будто он уже кончает. В паху у него продолжало покалывать, он испытывал острое ощущение, на которое не обращал особого внимания, поскольку думал, что это приближающийся оргазм. Но теперь, когда Сынмин сосредоточился на этом ощущении, оно не было похоже на то, что обычно чувствуется при приближении оргазма. Каждый раз, когда Минхо толкал биту глубоко в него, он чувствовал как в животе что-то резко сжималось, и казалось, что он напрягается, но не был уверен, почему, а его мозг был слишком затуманен, чтобы слишком сильно об этом думать. Только когда Сынмин заметил, что его член начал дергаться, он понял, что покалывание исходило из его мочевого пузыря, от того, что бита жестко давила на него и оказывала давление. Он сразу запаниковал, поняв, что его бессознательное желание сжать мышцы было вызвано тем, что он не хотел обмочиться на диван, пока Минхо трахал его бейсбольной битой. Не помогало и то, что он не ходил в туалет с тех пор, как проснулся гораздо раньше, чтобы принять душ, поэтому он быстро впадал в отчаяние. – Хен, — с трудом вымолвил он, — ты должен остановиться, хен. Рука Минхо замерла на том месте, где она только что снова погрузила биту глубоко в него, и Сынмин подавил стон, почувствовав, как она все еще давит на его мочевой пузырь. – Что такое, малыш? — спросил на этот раз Чан, пытаясь вытянуть шею, чтобы посмотреть ему в лицо. Но лицо Сынмина покраснело, как свекла, когда он понял, что на самом деле не хочет говорить им, что ему нужно в туалет. Это было так стыдно! Кроме того, он хотел кончить, поэтому не хотел, чтобы они останавливались, но он определенно не хотел обмочить их красивый диван. – Сынмин, — сказал Минхо, когда тот не ответил, — у тебя что-то болит? – Нет, — пробормотал он, — но... тебе нужно на минутку остановиться, хен. – Почему? — настаивал Минхо. – Тебе просто нужен перерыв? Мы можем сделать небольшую паузу, щенок. – Эм... я просто должен... сделать кое-что в своей комнате? – Он попытался, но внутренне вздохнул, понимая, как глупо это прозвучало. Минхо не выглядел особо впечатленным. – Тебе нужно сделать что-то в своей комнате? Прямо сейчас? Я думал, ты вот-вот кончишь. Сынмин определенно был на грани, и он чувствовал, как его оргазм ускользает, когда он невольно сдерживал себя, в то время как давление на мочевой пузырь оставалось постоянным, а его бедра слегка подрагивались, сдерживая желание кончить. – Тебе не нужно нам лгать, малыш, — сказал Чан, звуча немного обиженно, — ты должен быть с нами честен, особенно когда мы делаем что-то настолько интенсивное, как это. Ты уверен, что у тебя ничего не болит? Тебе ничто не мешает? Мы можем прекратить, если тебе нужно. – Нет! — запротестовал Сынмин, чувствуя себя неловко из-за того, что они так волнуются. – Я просто... хочу пописать, — тихо сказал он, корчась от дискомфорта из-за жжения в мочевом пузыре. Минхо поднял бровь. – Ты хочешь пописать? – Это стыдно, хен, — фыркнул Сынмин. – Я пытаюсь не обмочиться на диван, так что просто позвольте мне быстро сходить в туалет. Но Минхо не сдвинулся с места и не вынул из него биту. – Хенджин, — позвал он мужчину, который был в объятиях Феликса. Они оба пересели на другой диван, чтобы наблюдать за ними. – Принеси чистое полотенце из шкафчика в ванной. – Что? — спросил Сынмин, когда Хенджин вскочил и быстро выбежал из комнаты. Он был потрясен, увидев, что Феликс все еще держал в руке свой телефон и, вероятно, снимал все на камеру. – Ты сказал, что не хочешь, чтобы диван был мокрым, — сказал Минхо, и Сынмин ахнул, когда тот снова начал вводить и выводить биту. – Я могу тебе в этом помочь. – Ты можешь помочь мне, отпустив меня в туалет! — возразил Сынмин, и у него в животе все перевернулось, когда боль вернулась в таз, когда бита снова и снова давила на мочевой пузырь. – Ты вообще сможешь дойти до туалета в таком состоянии? — спросил Минхо. – Сомневаюсь, что ты сможешь дойти, Минни, тебе будет гораздо удобнее здесь, на диване. Сынмин открыл рот, чтобы поспорить еще, сказать Минхо, что это абсурд, и прекратить, но Хенджин вбежал в комнату с темным полотенцем. – Предупреди Хенджина, Сынмин-а, — сказал Минхо, — он позаботится, чтобы ты не пролил ни капли на диван. Хенджин навис над ним с полотенцем в руке, выглядя более воодушевленным, чем Сынмин когда-либо видел его. – Хен... — начал он, но его прервал особенно резкий толчок, который ударил одновременно по мочевому пузырю и простате, и двойное ощущение сбило его с толку и заставило стонать. Жжение из мочевого пузыря распространилось на ноги, когда он отчаянно пытался напрячь мышцы, но это только усилило боль, и он поморщился. – Давай, щенок, — подбодрил его Минхо, — тебе станет намного лучше, когда ты расслабишься, поверь хену. – Тебе стыдно? — спросил Хёнжин, улыбаясь, когда тот энергично кивнул. – Не стоит, малыш. Все знают, что щенки иногда делают лужи, правда? Это нормально, нашему щенку просто так хорошо, что ему нужно немного пописать, правда, хены? – Правда, — согласился Чан, продолжая гладить Сынмина, словно пытаясь выдавить из него мочу. – Оберни его полотенцем, Хенджин, — приказал Минхо. – Он вот-вот отпустит, верно, щенок? Хенджин послушался, положив полотенце на живот, а затем неплотно обернув его вокруг члена, чтобы он был полностью закрыт. От этого Сынмину стало только сложнее сдерживаться. – Отпусти, Сынмин, — потребовал Минхо, на этот раз с более резким оттенком в голосе, — отпусти, и хен заставит тебя кончить. Это же то, чего ты действительно хочешь, верно? Сынмин снова застонал, а затем ахнул, когда из него вырвалась первая струя мочи, пропитав полотенце вокруг него. Его уши покраснели, а член, казалось, еще больше затвердел от стыда. – Вот так, — сказал Чан, — молодец, детка, выпусти все, тебе станет намного легче. И тогда он не смог больше сдерживаться, его мышцы полностью расслабились, и он заскулил, когда полотенце стало значительно мокрее, его лицо стало еще краснее. Бита продолжала давить на него, ускоряя струю. Это казалось бесконечным, и к тому времени, когда он закончил, все его лицо горело, а в глазах снова навернулись слезы от стыда, но Минхо и Хенджин смотрели на него, как на самое возбуждающее зрелище, которое они когда-либо видели, и, если честно, он испытал эйфорию от этого. Минхо вонзил биту еще сильнее, на этот раз нацелившись прямо на простату. Сынмин взвыл от этого, его ноги задрожали, когда его член снова начал дергаться, и Хенджин снял полотенце как раз вовремя, чтобы сперма стекла на его живот. Это был его самый интенсивный оргазм за весь день, зрение на мгновение помутилось, и он крепко сжал бейсбольную биту, чувствуя головокружение от того, насколько растянулась его дырка, и от того, что даже когда он сжимался как мог, неуступчивый металл биты держал его широко раскрытым. Он не был уверен, как долго длился оргазм, и закончился ли он вообще. Он знал только, что его сильно трясло, изо рта вырывались стоны, и он все еще сжимал руку Чана в смертельном захвате. В ушах стоял легкий гул, который частично заглушал голоса его парней, и он смутно ощущал, как бейсбольную биту вытаскивают, съеживаясь от того, насколько чувствительными стали его внутренности. Он пробовал сжать мышцы и снова застонал, когда его отверстие не закрылось и он почувствовал легкое прикосновение воздуха к своим стенкам. Через секунду сильные руки подняли его в воздух, и он слабо цеплялся за них, не зная, куда его несут, но надеясь, что это будет какое-то приятное и уютное место. И действительно, когда его опустили, он оказался в ванне, наполненной теплой водой, а за его спиной устроилось крепкое тело, притягивая его к своей груди. Он все еще слышал, как кто-то говорит, но сосредоточиться на словах было так сложно, что он позволил им стать фоновым шумом, хотя все еще утешался тем, что один из его парней разговаривает с ним, даже если он не был уверен, кто именно и что именно они говорят. Кто-то (возможно, тот, кто говорил? Он не мог понять, исходили ли слова из-за его спины или сбоку) аккуратно мыл его тело мочалкой, вытирая грудь и поднимая поочередно руки, чтобы мягко потереть подмышки. Они помыли и его промежность, хотя Сынмину это не очень понравилось, и он без особого энтузиазма попытался вырваться, но человек позади крепко держал его, поэтому он быстро сдался со стоном неудовольствия, когда два пальца на мгновение проникли в него, чтобы вымыть сперму. Тот, кто его мыл, работал быстро, и вскоре мочалка исчезла от его ног, и он снова расслабился, наблюдая за небольшими движениями на поверхности воды затуманенными глазами, пока человек позади него прижимал его к себе и поглаживал его живот круговыми движениями.

****

Минхо с нежностью наблюдал, как глаза Сынмина начали слипаться. Их щенок все глубже и глубже погружался в крепкую грудь Чана, пока Минхо заканчивал его мыть, и оба молчали, когда глаза Сынмина наконец закрылись. Он наклонился над ванной, чтобы нежно поцеловать Сынмина в голову, стараясь не разбудить его, а затем поцеловал Чана, прежде чем достать свой телефон из маленького кармашка бейсбольных штанов, чтобы сообщить в групповом чате, что Сынмин снова спит и что они не смогут заняться сексом до ужина, до которого было еще несколько часов, так как они даже не пообедали. Кстати говоря, он быстро сделал заказ в любимом ресторане Сынмина, как раз когда голова младшего склонилась с плеча Чана, теперь уже полностью уснув. Он наблюдал, как Чан с трудом сдерживал смешок, а затем жестом показал ему, чтобы тот прикрыл уши Сынмина, пока Минхо вытаскивает пробку из ванны, поскольку вода начала остывать, а он не хотел, чтобы Сынмин проснулся от холода. Они осторожно вытащили его из ванны, и Чан отнес его прямо в свою кровать, оба все еще мокрые. Это был настоящий признак того, насколько Чан заботился о нем, ведь обычно он был бы в ужасе от мысли о двух мокрых телах на его чистых простынях, но он без раздумий уложил Сынмина, а Минхо начал вытирать его полотенцем, прежде чем одеть его в одежду, которую он надевал после последнего душа: свободную футболку и серые спортивные шорты. Затем они перенесли его обратно в гостиную, так как теперь кровать Чана была мокрой. Джисон тянул руки с дивана, так что Минхо отдал ему парня, с улыбкой глядя, как тот свернулся калачиком в объятиях Джисона, вцепившись руками в его рубашку, уткнувшись головой в его грудь, и закинув ноги на колени Джисона.

****

Первое, что почувствовал Сынмин, когда пришел в себя, был запах еды. Второе — крепкие руки, обнимавшие его, и ощущение груди, сотрясавшейся от смеха под ним. Глубоко вдохнув, он узнал запах Джисона и слегка приподнял голову, чтобы осмотреться. Он оказался в гостиной, хотя ему казалось, что он был в ванной. Остальные его парни тоже были там, разбросанные по комнате на диванах и креслах, а на фоне работал телевизор. Прислушавшись, он понял, что из телевизора доносятся комментарии бейсбольного матча, и приподнял голову, чтобы что-нибудь разглядеть. Конечно же, они включили игру. — Доброе утро, щенок, — Феликс поймал его взгляд. Он сидел рядом с Джисоном. — Еще один хороший сон? Он хмыкнул и заерзал в крепких объятиях Джисона, заставляя своего парня немного ослабить хватку, чтобы он мог нормально сесть. – Из твоего любимого ресторана, Мин, — сказал Чанбин, суя ему в руки миску с едой. – Ешь, детка, у тебя был тяжелый день. – Мы дадим тебе перерыв до ужина, — сказал ему Чан. – Конечно, если ты хочешь покончить с этим, то пожалуйста, но больше ничего, пока не наступит время, хорошо? Он кивнул с облегчением. Ему понравилось все, что они делали сегодня, и он отлично провел время, но все тело болело, и он был измотан, даже после двух дневных снов, поэтому был рад возможности немного отдохнуть, зная, что никто не будет его беспокоить. Он молча ел, слишком увлеченный просмотром игры, чтобы вести беседу, хотя его парни продолжали болтать вокруг него, пока все не закончили есть, а затем некоторые из них разошлись, вероятно, уйдя в свои комнаты, чтобы побыть в одиночестве или поработать. Джисон остался с ним на диване, не делая никаких попыток встать, даже чтобы сходить в туалет. Сынмин был рад такой стабильности, довольный тем, что мог несколько часов смотреть бейсбол, пока Джисон чесал ему спину или листал свой телефон, и он даже почувствовал, как его глаза пытаются закрыться, но заставил их оставаться открытыми, поскольку боялся, что не сможет заснуть ночью, если в третий раз вздремнет. В какой-то момент Джисон попытался убедить его скопировать танцевальную программу чирлидеров, как он делал это несколько раз, но Сынмин отказался, сильно покраснев, и сослался на болезненность, чтобы от этого отделаться, даже когда Джисон продолжал говорить: «Как мило ты выглядишь, тряся попой перед телевизором, Сынминни». Ужин наступил быстро, и Минхо приготовил им курицу. Сынмин сидел на коленях у Джисона во время еды (что вызвало недовольство других, которые считали, что Джисон его забирает), и все время глазел на своих парней, которые все еще были в бейсбольной форме (Чан надел свою после того, как принял душ). – Можно я с тобой немного развлекусь, щенок? — прошептал Джисон ему на ухо, пока остальные убирали тарелки. – Готов к продолжению? – Да, хен, — ответил он. Он все еще чувствовал боль, каждая часть его тела болела, но он еще не закончил, в нем еще оставалось немного сил. – Тогда надень свою красивую одежду, – приказал Джисон. – Я хочу увидеть тебя в ней снова. Поэтому он соскользнул с колен Джисона, игнорируя вопросительные взгляды остальных, и поспешил обратно в свою комнату, где костюм чирлидерши все еще лежал в куче на полу в ванной, слегка помятый, но он все равно надел его. Когда Сынмин вернулся, его парни уже закончили убирать после ужина и собрались в гостиной, выглядя нетерпеливыми. Джисон, должно быть, сказал им, что он готов на большее. – Я уже зарезервировал его для себя, — объявил Джисон, сидя спиной к дивану, под аккомпанемент недовольных стонов. — Иди сюда, Минни. Он подошел к Джисону, который схватил его за запястья и потянул к себе на колени, спустив свои бейсбольные штаны, чтобы обнажить член. – Я хочу, чтобы ты оседлал меня, малыш, чтобы я мог смотреть только на тебя. Ты можешь сделать это для меня? Сынмин широко раскрыл глаза. – Хен, — пожаловался он, — я устал и у меня все болит. Я не смогу. – Я тебе помогу, щенок, — Чанбин прижался к нему сзади, обхватил его талию руками и крепко сжал. — Откинься на меня, вот так. Пальцы Джисона тыкали в его отверстие, он смазал их смазкой из бутылочки, которая появилась в его руках, прежде чем войти, проверяя, насколько он растянут. Но он все еще был расслаблен после бейсбольной биты, поэтому Джисон не тратил больше времени на ласки пальцами, а вместо этого жестом показал Чанбину, чтобы тот поднял Сынмина и опустил прямо на член Джисона. Сынмин слабо взвыл, когда Джисон снова растянул его. Стенки казались натертыми до крови, и он вытянул руки, чтобы ухватиться за плечи Джисона, наклонившись вперед и сгорбившись. – Пусть он сам попробует, Чанбинни-хен, — подбодрил его Джисон, и Чанбин отпустил его бедра, позволив Джисону глубоко войти. – Давай, Сынминни, добейся удовольствия. И Сынмин действительно попытался. Он один раз покачал бедрами и хрипло вздохнул от напряжения, прежде чем ему удалось подняться на дрожащих бедрах и снова опуститься, выдыхая весь воздух из легких. Ему удалось повторить это еще пару раз, каждый раз с большим трудом, поскольку его бедра напрягались от усилия, а ногти впивались в плечо Джисона, когда он пытался подняться. – Хороший мальчик, щенок, – похвалил Джисон, – тебе же приятно, да? – Нет, хен, – заскулил Сынмин, его нижняя губа начала дрожать. – Я не могу. – Но ты же делаешь это, — возразил Джисон, когда Сынмин снова сумел подняться, прежде чем рухнуть обратно. – Ты слишком слаб, малыш? Хены трахали тебя так сильно, что ты больше не можешь? Он жалко кивнул. – Хен, ты сделаешь это за меня? — взмолился он. Джисон сдался. Сынмин закричал, чувствительный от всего, что произошло за день, и не прошло много времени, как слезы наполнили его глаза, пока Чанбин продолжал толкать его на Джисона, который поднимал свои бедра, чтобы встретить его, и стонал в ухо Сынмина. В какой-то момент Джисон зажал руку между ними, чтобы обхватить член Сынмина, и тот взвизгнул, первая слеза скатилась по его лицу, когда он попытался вырваться из этого чувства, но он был зажат с обеих сторон, а захват Чанбина за его талию только прижимал его ближе к Джисону. Он сильно прикусил нижнюю губу, безуспешно пытаясь вырваться из рук Чанбина. В конце концов он обмяк, отказавшись сопротивляться, и жалобно заплакал, когда его снова и снова прижимали к члену Джисона, который дрочил его член, используя вытекающую из кончика смазку. Джисон кончил раньше него и Сынмин всхлипнул, когда его снова наполнили. Сперма сразу же потекла по его бедру, пока Джисон все еще содрогался внутри него. Его рука соскользнула с члена, но Чанбин взял на себя инициативу, отпустил Сынмина, чтобы тот прислонился к груди Джисона, взял его член в свою руку и сразу же начал быстрые движения. – Кончи для нас, Сынмин-а, — подбодрил он, сосредоточившись на головке, сжимая ее и вдавливая большой палец в щель, что заставило Сынмина дернуться на коленях Джисона и выдохнуть стон. Другая рука Чанбина скользнула по его груди и обхватила его горло, давя на него и заставляя глаза закатываться, пока чужая рука не отпускала его член. Оргазм подкрался к нему, казалось, начавшись в пальцах ног, а затем продвигаясь вверх, пока все его тело не почувствовало, как будто оно в огне, тепло пронизывая каждую его часть. Он застонал и с силой ухватился за Джисона, когда Чанбин ослабил давление на его горло, и он сделал несколько глубоких вдохов, когда кислород вернулся в его мозг, заставляя его почувствовать легкое головокружение, пока его тело гудело, а сперма капала на руку Чанбина и с нее на колени Джисона. Немного попало на его юбку, и он поймал себя на мысли, что надеется, что это отстирается, чтобы он мог надеть ее снова. Сынмин все еще плакал, постепенно приходя в себя, и после нескольких глубоких вдохов, пока Чанбин поглаживал его по спине, он успел оглядеть комнату и обнаружить, что все остальные были так или иначе переплетены. Он проявил особый интерес к тому, как Феликс держал Минхо на коленях, и к удушающим звукам, которые тот издавал, когда Феликс трахал его лицо, и которые были слышны через всю комнату. – Теперь моя очередь, щенок, — сказал Чанбин, и прежде чем Сынмин успел осознать эти слова, его подняли с колен Джисона и опустили так, что его колени и лицо уперлись в пол, а Чанбин надавил на его спину, чтобы он выгнул задницу. Чанбин взял оба его запястья в одну руку и прижал их к пояснице, так что плечи заныли от растяжения, а другой рукой поднял юбку Сынмина, шлепнув его по левой ягодице и заставив тихонько простонать. Чанбин, должно быть, заметил это, потому что он нанес серию шлепков по каждой стороне, пока Сынмин не был уверен, что его ягодицы стали розовыми. Он стонал и слюна вытекала из его рта на пол. Он не мог с собой ничего поделать и вилял задницей, прося еще. Чанбин дал ему это, нанося твердые шлепки по обеим ягодицам, пока не отпустил его запястья, чтобы раздвинуть ноги, и резко постучал двумя пальцами по его чувствительной дырочке. От этого Сынмин вскрикнул и бессильно сжал ноги. Джисон схватил его за запястья, когда руки Сынмина попытались потянуться назад, подняв их перед его лицом и отодвинувшись назад, так что теперь руки Сынмина были вытянуты назад, а не вперед. Он изо всех сил пытался удержать лицо над лужей слюны, которая образовалась под ним. Чанбин шлепал его дырочку двумя пальцами, отчего Сынмин снова заплакал, и только после этого он отпустил его, чтобы пару раз провести своим членом между его ягодиц, прежде чем войти. Он положил руки на талию Сынмина и начал жестко трахать его, притягивая к себе. Сынмин застрял, не имея возможности пошевелиться, поскольку Джисон обездвижил его руки, а Чанбин держал его слишком крепко, не позволяя двигаться. Он был так измотан, поэтому у него даже не было сил, чтобы оттолкнуть их. Он позволил себе растечься по полу, пока Чанбин использовал его. Из его горла доносились влажные булькающие звуки, он продолжал пускать слюни и плакать на паркет. Его бедра болели, и он чувствовал многослойные синяки, которые наверняка будут видны завтра утром, от нескольких человек, которые держали его там, и он знал, что будет стоять перед зеркалом несколько минут, нажимая на них, чтобы запомнить это чувство. Чанбин говорил с ним, бормоча что-то ему на ухо, но он не обращал внимания, по крайней мере, до тех пор, пока рука снова не оказалась на его члене, и он не завыл, пытаясь сильнее вырваться. Но Чанбин обхватил его другой рукой за талию и прижимал к своим бедрам, вжимаясь в него. – Кончи еще раз для меня, детка, — сквозь стоны говорил Чанбин, но Сынмин был уверен, что не сможет, ведь он только что кончил пару минут назад. Он попытался сказать об этом Чанбину, и тот убрал руку. Сынмин вздохнул с облегчением, но тут Джисон отпустил его запястья, и его перевернули на спину. Дезориентированный, он не мог понять, что происходит, пока Чанбин не вошел в него снова, а влажный рот не скользнул по его члену. Он подавился собственной слюной и закричал, когда Джисон взял его за основание и начал сосать, другой рукой сжимая его яички и надавливая на промежность. Чанбин пронзал его простату каждым толчком, его ноги онемели от ощущений, а голова металась из стороны в сторону. Джисон поднял голову, чтобы покрутить языком вокруг чувствительной головки Сынмина, прежде чем снова опуститься и взять его в горло. В этот момент оргазм застал его врасплох. Его накрыло с головой, и он беззвучно закричал, слишком уставший, чтобы издать какой-либо звук, кроме тихого хрипа. Его тело содрогнулось, и он задергался от ощущения, что Чанбин наполняет его в очередной раз за день. Слезы текли по его лицу, когда Джисон давился вокруг него, но, к счастью, он успокоился, и его член влажно ударился о его живот, заставляя вздрогнуть. Джисон откинул Сынмину волосы со лба, пока тот продолжал плакать. Он смутно почувствовал, как Чанбин вытащил член, и инстинктивно сомкнул ноги, когда между ними никого не осталось. Его дырочка неприятно пульсировала, и он попытался привлечь внимание Джисона, слабо похлопывая его по руке, пока тот продолжал проводить пальцами по его волосам. Он не мог заставить горло работать нормально, чтобы сказать ему, что хочет, чтобы это закончилось. Джисон шикнул на него, когда тот попытался заговорить, и положил его голову на свои колени. – Все в порядке, малыш, я с тобой. – Готово, — сумел пролепетать Сынмин, – готово, Джисонни... – Да, — согласился Джисон, – ты закончил, щенок, все в порядке. Все готово, больше ничего. Тогда он смог полностью расслабиться, тихонько хныча, когда его мышцы обмякли. Остальные тоже в основном закончили, и Хенджин был последним, кто кончил, небрежно толкаясь в Чонина, который казался близок к слезам. Он выглядел облегченным, когда Хенджин наконец вытащил член, принял полотенце от Чана и начал вытирать их обоих. Сынмин рассеянно наблюдал за ними, чувствуя, что он не совсем присутствует в своем теле. Если бы не руки Джисона, которые никогда не покидали его, он бы и не поверил, что он действительно находится в своем теле. Слезы не переставали течь по его лицу, и в груди зародилось неприятное чувство, пока он продолжал плакать, не понимая, почему ему плохо. Он достаточно хорошо справился? Он заставил всех чувствовать себя хорошо? Он чувствовал себя немного виноватым, что не уделил одинаковое количество времени всем, что дважды занимался сексом с некоторыми из своих парней, а с другими только один раз, и часть его хотела продолжать, чтобы все уравнять, но мысль о том, что придется заниматься сексом еще раз, вызывала у него отвращение. – Все в порядке, Сынмин-а, — говорил Джисон, а затем перед ним оказался и Чанбин, покрывая его лицо поцелуями. – Хен, — пробормотал он, но язык был тяжелым. На самом деле все казалось тяжелым, как будто на него навалилось невидимое тяжелое одеяло, прижимая его к полу. – Выплачься, Минни, — сказал ему Чанбин, — хены здесь. Ты сегодня очень, очень хорошо поработал, ты знаешь об этом? Хены так тобой гордятся. Он ухватился за это слово. Хорошо. – Я хороший? – Очень хороший, — воскликнул Джисон. — Наш идеальный щенок, ты сегодня всех так обрадовал. – Ты немного теряешься, Сынминни, — сказал Чан, появившись позади Джисона. – Но ничего страшного, мы будем сидеть здесь столько, сколько тебе нужно, малыш. Некуда торопиться. Итак, они собрались вокруг него, пока он плакал и шмыгал носом, и все протягивали руки, чтобы прикоснуться к какой-нибудь части его тела. Феликс даже массировал ему ноги. Плохое предчувствие постепенно ушло, когда они разговаривали с ним, уверяя, что все очень довольны тем, как прошел день, и что они с удовольствием повторили бы что-то подобное. Джисон посадил его, когда он почувствовал себя немного лучше, немного легче, а Хенджин помог ему выпить немного воды через трубочку, что было очень приятно для его горла. – Хочешь посмотреть еще бейсбол, дорогой? — спросил Феликс. Сынмин сразу согласился, зная, что не так часто остальные позволяют ему смотреть бейсбол на главном телевизоре в гостиной. Все пошли переодеваться, к неудовольствию Сынмина, так как на ткани большинства из них были пятна спермы, пота или слез, и вернулись к нему на диван в комбинациях из больших футболок, спортивных штанов или боксеров. Минхо принес ему чистую пару нижнего белья и помог ему снять юбку, поднимая его ноги по отдельности, чтобы надеть боксеры, так что Сынмин не пришлось даже пальцем пошевелить. Он также отказался от укороченной майки чирлидерши, бросив ее на пол поверх юбки, что заставило Чана сморщить нос, но он ничего не сказал. Сынмин залез ему на колени, желая провести немного времени со своим старшим хеном, поскольку не видел его с утра. – Спасибо, что сделали это, — сказал он застенчиво, достаточно громко, чтобы все могли его услышать. – Мне очень понравилось. – Нам тоже понравилось, Минни, — заверил его Чонин. – Поверь, для нас не было трудностью быть твоей сексуальной бейсбольной командой на один день. – Чанбин-хен сказал, что он был кэтчером, — с любопытством сказал Сынмин, — но никто больше не сказал мне, на какой позиции вы играете. – Ну, Чанни-хен был бы нашим лидером, — сразу ответил Джисон. – А у бейсбольных команд вообще есть лидеры? – Вроде того, — Сынмин пожал плечами. – Обычно это зависит от команды. Но Чанни-хен определенно будет капитаном вашей команды. Конечно, пока он не станет слишком старым, чтобы бегать по базам. – Он прижался к мужчине и хихикнул, когда Чан вдавил пальцы ему в живот. – Просто смотри игру, Сынмин, — отругал его Чан. — Разве ты не слишком устал, чтобы дразниться? – Я никогда не устану дразнить тебя, Чанни-хен. Это мой язык любви. Но он послушно успокоился, издавая звуки удовольствия, пока Чан массировал его голову, перебирая пальцами волосы. Остальные тоже замолчали, их бессмысленная болтовня сменилась тишиной, пока игра продолжалась. Сынмин не мог их видеть, потому что его глаза были прикованы к экрану, и он тихонько вздыхал, когда кому-то удавался особенно хороший удар или ловля, но на него смотрели семь пар глаз, и все они смотрели на него с одинаковым чрезмерно ласковым, любящим выражением.