мелодия души.

⋆ ✦ ⋆ ───── ⋆✦⋆ ───── ⋆ ✦ ⋆

Переполох во дворце в последний день осени – не что-то из ряда вон. Снующие по бесконечным коридорам дворца придворные, без устали работающие повара, сбившаяся с ног стража – всё это с привычной цикличностью сопровождает Каэнри’ах из года в год. В этой суете никто не обращает внимания на доносящийся из лаборатории придворного алхимика грохот. Хотя стоило бы. Дверь со скрипом приоткрывается, и наружу высовывается светлая макушка. Но тут же прячется обратно – по коридору вихрем проносится начальник королевской стражи. Цепкий взгляд Сумеречного Меча подмечает странность, и Дайнслейф бесцеремонно открывает дверь лаборатории. – Рыцарь Искорка, потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете? – Дайнслейф при дворе единственный, кто обращается к девочке на «вы» и использует выдуманный ей титул, поддерживая незатейливую игру. Хозяин лаборатории, очевидно, отсутствует – в ином случае войти внутрь было бы невозможно. Но оставленные в беспорядочном хаосе заметки и несколько колб указывают на то, что придворный алхимик отлучился ненадолго, позабыв – в очередной раз – запереть дверь на ключ. Дайнслейф только вздыхает – даже для гения Альбедо слишком рассеян. Кли между тем поправляет лямку рюкзака и радостно сообщает: – Кли ищет Альбедо, дядя Сумеречный Меч! Может, вы его видели? – Нет, не видел, – качает головой Дайнслейф, – но вам, Рыцарь Искорка, явно не место в лаборатории. Я отведу вас к вашей матери, идём. – Хорошо, дядя Сумеречный Меч! – на удивление легко соглашается Кли, стараясь сделать вид, что рюкзак совсем не тяжёлый и там нет ничего подозрительного. В любой другой день Дайнслейф заставил бы её вытряхнуть содержимое, чтобы убедиться, что она не «одолжила» ничего опасного, но сейчас не до того – сдать бы поскорей ходячую катастрофу в не слишком надёжные руки леди Алисы и вернуться к своим прямым обязанностям. Маленькая ладошка цепляется за руку в перчатке – Дайнслейф изо всех сил старается не вздрогнуть, и, к его чести, это почти получается. Почти. Дайнслейф мысленно проклинает мать-кукушку – милостью Алисы тот, кто почти всегда разговаривает на языке меча и битвы, вынужден искать общий язык с ребёнком. Бегло оглядев лабораторию, Дайнслейф закрывает дверь. Пустота на некоторых полках совершенно не настораживает обычно всегда внимательного начальника стражи – суматоха влияет даже на него.

⋆ ✦ ⋆ ───── ⋆✦⋆ ───── ⋆ ✦ ⋆

– Ваше высочество, не сочтите за грубость, но я начальник королевской стражи, а не девица, и я ничего не смыслю в нарядах, – лицо Дайнслейфа отражает всю скорбь человечества. День начальника королевской стражи не задался с самого начала: сперва целый час был потрачен впустую на поиски Алисы, затем неожиданный приказ передать дела заместителю и отправиться помогать принцу. Дайнслейфу хотелось верить, что младшему Альбериху нужна помощь с чем-то действительно крайне важным, но ожидания разбиваются вдребезги. – Мне не нужен совет какой-то там придворной дамы, мне нужен твой совет, – парирует Кэйа, придирчиво разглядывающий собственное отражение. За последний час наследный принц успел перебрать половину гардеробной, но ничего такого, что сразило бы сердце финским ножом, не нашёл. – Да и никакая, даже самая подкованная в вопросах моды девица не сможет дать такого совета, как ты. – Кроме того, – добавляет Альберих, – сегодня мой день рождения. Дворец в моём распоряжении, равно как и все, кто в нём находится. Можешь считать это приказом. Дайнслейфу хочется возразить, но Кэйа взмахивает рукой: – Не жужжи. Скажи лучше, согласится ли он со мной танцевать. Дайнслейф устало вздыхает. Слишком много одинаковых вопросов за последние несколько дней – будто это не было очевидно, будто кто-то вообще способен отказать принцу. Вслух, разумеется, он произносит другое: – Ваше высочество, вы принц. Стоит вам отдать приказ и… – Я не хочу, чтобы он выполнял приказы, – Кэйа обрывает Дайнслейфа на полуслове, – я хочу, чтобы он хотел со мной танцевать. «Потому что любит меня» не звучит вслух, но Сумеречный Меч, кажется, уже умеет читать мысли. – Он и так вас любит, ваше высочество, – Дайнслейф готов взвыть. Эти двое старательно уничтожают нервные клетки бедного начальника стражи, ни капли не стесняясь. В уставшем голосе звучит смирение: – Если вы пригласите, он будет танцевать с вами, я в этом уверен. Не станет же Дайнслейф рассказывать принцу о том, что редкими свободными вечерами он репетировал злосчастный вальс с тем самым придворным алхимиком, который, как выяснилось, совершенно не умел танцевать. – И наденьте рубашку с золотой вышивкой, которую подарила ваша матушка. – добавляет Дайнслейф, – Думаю, она будет счастлива сегодня увидеть её. На мгновение принц затихает. В бесконечном театральном представлении жизни будто наступил антракт, и ему наконец позволено несколько мгновений побыть просто Кэйей. Он, совсем ещё юный, частенько забывает о том, что представляет из себя что-то большее, чем просто «наследный принц». Взгляд падает на золотые серьги – совсем ребёнком Кэйа попросил их у матери, чтобы примерить, но королева вместо этого подарила их сыну. Образ последней деталькой пазла складывается, избавляя младшего Альбериха от назойливого тревожного гула в голове. Антракт окончен. Полуулыбка возвращается на законное место, Кэйа смеётся – «Можешь ведь, когда хочешь» – и исчезает за ширмой. Запоздало до Дайнслейфа доходит, каким скандалом может обернуться выходка принца. – Ваше высочество, скажите, что ваши родители в курсе этой затеи, – если это не так, то у всей троицы явно будут проблемы. Да, король и королева привыкли к некоторой эпатажности единственного сына, но вальс с придворным алхимиком в день собственного совершеннолетия – перебор даже для наследного принца. Когда всё закончится, Дайнслейфу понадобится выходной. Или два. Рубашка с ручной вышивкой самой королевы уже сокровище, а такая рубашка на наследном принце – целая шкатулка сокровищ. – И всё же у тебя есть чувство стиля, – продолжает свою мысль Кэйа, – а говорил, ничего в нарядах не смыслишь. На вопрос Дайнслейфа Альберих несколько раздражённо мотает головой, возясь с серьгами у зеркала, – это была идея моей матушки, всё в порядке. Дайнслейф едва не задыхается от услышанного. Кэйа, наконец, выбирает самые любимые из десятков колец и довольно разглядывает результат мук выбора. Улыбка Альбериха Дайнслейфу совершенно не нравится, но найти подходящий предлог и тактически отступить он не успевает. Чужие пальцы легко поддевают кулон на шее Дайнслейфа. – Давай лучше поговорим о тебе, – услышать подобное от принца за несколько часов до бала страшнее смертного приговора. – Ты ведь пригласил её, верно? Та девушка, хорошенькая, не припомню, правда, её имени. – Дирейдит, её зовут Дирейдит, – бледные щёки Дайнслейфа расцветают румянцем, а ладонь сама собой опускается на рукоять меча, когда Сумеречный Меч понимает, что сам себя выдал и уже не сможет отвертеться. Победоносная улыбка Кэйи неимоверно раздражает. – Ваше высочество, это личное, – взгляд загнанным зайцем мечется по комнате в поисках любого предлога для смены темы, — кроме того, она могла бы найти спутника и получше… – Найти кого-то лучше, красивее и благороднее, чем начальник королевской стражи, и это при том, что принц уже занят? – в голосе Кэйи сквозит насмешка. Кольца цепляются за светлые пряди, когда принц бесцеремонно ерошит Дайнслейфу волосы. – Даже звучит немыслимо. Ну так что же, ты ведь её пригласил, правда? Увидеть, как начальник королевской стражи заливается краской – редчайшее зрелище. Наследный принц же имел возможность наблюдать за этим несколько раз на дню, стоило заговорить о Дирейдит. – Да, ваше высочество, – наконец, после мучительно долгой паузы, Дайнслейф обречённо вздыхает, сдаваясь, – да, я её пригласил. Вы довольны? Покои принца наполняются звонким смехом. – Разумеется, доволен. Я хочу, чтобы каждый из моих друзей в мой день рождения был счастлив и хорошо провёл время, – и ты, и Альбедо. – Но на балу будет только один ваш друг, ваше высочество, – любой другой за такие слова уже получил бы вызов на дуэли, но у начальника королевской стражи и друга принца есть свои привилегии. Альберих, когда до него доходит смысл сказанного, выпускает волосы друга и отступает обратно к зеркалу. Костяшки пальцев белеют – до того крепко ладони сжимают стол. – Наглец, – шипит Кэйа. – Учусь у лучших, ваше высочество, — легко парирует Дайнслейф. Он, может быть, и проиграл битву, но уступать победу в этой войне и отдавать последнее слово принцу явно не собирается.

⋆ ✦ ⋆ ───── ⋆✦⋆ ───── ⋆ ✦ ⋆

Роскошный зал переливается бесчисленными огнями. Стены украшают живые цветы – многих трудов стоило придворным сохранить их до осени, не обошлось помощи алхимика. Оркестр играет лёгкую мелодию. Постепенно в зал прибывают гости: изящные и утончённые барышни, благородные юноши, более взрослые и сдержанные дамы и их спутники. Наконец двери распахиваются – по залу волной прокатывается шёпот. Расшитая золотом белоснежная рубашка, золотые же серьги и россыпь колец – виновник торжества выглядит роскошно. Барышни помладше со свойственной юным сердцам пылкостью обсуждают наряд наследника и возможности каждой из них потанцевать с ним. – Мне кажется, они впустую тратят время, – кивает на девушек Дайнслейф, хмуро оглядывающий зал. Его спутница всё ещё не пришла, и это становилось всё более напряжённым. – Почему? – отзывается Альбедо, разглядывающий собственные ладони. Наряжать его взялась тётушка – сам алхимик в жизни бы не стал надевать столько колец. Но Алиса с жаром уверяла его, что серебро будет смотреться лучше всего – и Альбедо пришлось смириться. – Ты шутишь? – беззлобно фыркает Дайнслейф. – Весь дворец знает, что наш принц никогда не смотрит на девушек. У его высочества вполне конкретный интерес, и этот интерес сейчас стоит рядом со мной. Альбедо пожимает плечами: – Он мог бы выбрать партнёра для танцев исходя из правил приличия. – Танцевать надо с теми, кто сердцу не безразличен, господин придворный алхимик, – за спинами беседующих раздаётся сквозящий насмешкой знакомый голос. – И вам доброго вечера, ваше высочество, – хмуро кивает Дайнслейф, даже не оборачиваясь, – надеюсь, сегодняшний бал не заставит меня преждевременно поседеть. – Что вы, в самом деле, – смеётся Кэйа, – неужели вы столь плохого мнения обо мне? Лёгким жестом принц перехватывает ладонь Альбедо и подносит к губам. – Добрый вечер, господин придворный алхимик. – Добрый вечер, ваше высочество, – отзывается Альбедо, принявший правила игры. Дайнслейф изо всех сил старается не закатить глаза. – Бросьте хмуриться, – звонкий смех принца разносится по залу, – взгляните лучше туда. Да нет же, левее, у колонны – разве это не ваша спутница, ну? Бесстрастное выражение лица Дайнслейфа едва заметно меняется, а бледные щёки подёргиваются румянцем, стоит ему заметить невысокую фигурку в небесно-голубом платье. – Прошу меня простить, ваше высочество, но я вынужден вас оставить, – самообладания Дайнслейфа едва хватает на то, чтобы не сорваться на бег. В спину ему летит смех. – Не верю собственным глазам, господин придворный алхимик, – Кэйа усмехается, поминутно находя предлог коснуться руки Альбедо, – даже сам начальник королевской стражи способен вести себя так, будто он влюблённый юнец. Хотел бы я знать, что за девушка сумела покорить сердце нашего с вами друга. – Дирейдит, ваше высочество, – фарфоровые пальцы Альбедо мягко гладят ладонь принца, – она родом из дальних земель. Довольно смышлёная девушка, кажется, разбирается в алхимии и может держать в руках меч. – Хотите сказать, что мечом она покорила сердце неприступного Сумеречного Меча? – Хочу сказать, – качает головой Альбедо, – что сейчас начнутся танцы. Алхимик не врёт – зал, прежде залитый лёгкой незатейливой музыкой, теперь наполнялся мелодией вальса. С излишней театральностью Кэйа протягивает ладонь Альбедо: – Окажете ли вы честь танцевать со мною первый танец, господин придворный алхимик? Новая волна шёпота прокатывается по залу, но Кэйа не обращает внимания. Сейчас его волнует мнение единственного человека – того, кого он решился пригласить. – Как вам будет угодно, ваше высочество, – хрупкая ладонь Альбедо на контрасте с рукой принца кажется маленькой. Альберих смотрит – и не может налюбоваться. Глаза отказываются верить, что стоящий рядом молодой человек настоящий, живой, а не сошедший с небес ангел. Дайнслейф бы сказал, что Кэйа пялится. Кэйа даже не станет отрицать – слишком влюблён для подобных споров. Но веселье, так и не успевшее начаться, прерывает испуганный девичий вскрик.

⋆ ✦ ⋆ ───── ⋆✦⋆ ───── ⋆ ✦ ⋆

Музыка замирает, сотни голов поворачиваются к источнику звука. Молчаливо кивнув друг другу, Кэйа и Альбедо, не отпуская ладоней друг друга, пробираются сквозь толпу – поближе к месту происшествия. Чья-то рука в перчатке оттаскивает обоих в уединённый уголок. – Ваше высочество, юная особа утверждает, что видела в коридоре кровавые следы, – Дайнслейф, разумеется, уже на месте: начальник стражи даже на балу остаётся верен долгу. – Я проверил, следы там действительно есть, но я не могу быть уверен в том, что это кровь. – Я займусь анализом, – Альбедо моментально подключается к работе. Дайнслейф одобрительно кивает. – А я позабочусь о девушке, – встревает Дирейдит. Помедлив минуту, Дайнслейф решает не спорить. Вместо этого он коротко сжимает ладонь спутницы, но спустя мгновение – с едва заметными сожалением и тревогой – отпускает. Дирейдит помогает перепуганной девочке подняться и уводит её, попутно рассказывая что-то ласковое и успокаивающее. В голове принца с бешеной скоростью закрутились шестерёнки. Покушение? На него или на родителей? Злой розыгрыш? Но чей? И почему здесь так жутко пахнет краской?… – Ваше высочество, вам лучше вернуться в зал до того, как начнётся паника, – Дайнслейф осторожно касается плеча принца. – Я поищу, куда ведут эти следы, – видя, что слова едва ли успокаивают Альбериха, Дайнслейф вздыхает, – Ваше высочество, я клялся собственной жизнью, что вам и вашей семье не будет угрожать опасность до тех пор, пока я хожу по этой земле, и я не собираюсь отрекаться от своих слов. На другое плечо принца опускается фарфоровая ладонь – Альбедо уже успел собрать необходимые для анализа образцы. – Мы разберёмся, – голос тихий, Кэйа едва разбирает слова, – а тебе лучше вернуться в зал и успокоить людей. Если никто не будет нам мешать – это станет лучшей помощью. Альберих выдыхает, в молчаливой благодарности коротко прижимается губами ко лбу Альбедо и соглашается, наконец. – Пусть по-вашему, – сдаётся принц, – но только возвращаетесь поскорее. – Разумеется, – Альбедо кивает. – Будет сделано, ваше высочество, – вторит Дайнслейф. Неразлучное трио разделяется и направляется в разные стороны, дабы каждый сумел выполнить свою часть плана.

⋆ ✦ ⋆ ───── ⋆✦⋆ ───── ⋆ ✦ ⋆

Никаким анализом Альбедо заниматься не собирался – запах краски в том коридоре ударил в нос слишком явно, чтобы оставить хоть какие-то сомнения. Но кое-что проверить всё же следовало – и придворный алхимик направляется в свою обитель, дабы подтвердить собственные догадки. Ключ в двери глухо щёлкает – Альбедо с неудовольствием замечает царапины вокруг замочной скважины. Кто-то, должно быть, очень хотел попасть в лабораторию. И, вероятно, операция оказалась успешной. Цепкий взгляд скользит по полкам и замечает несколько пустот. Пропавшая банка с краской окончательно рассеивает все сомнения алхимика касаемо виновницы пропажи. – Маленькая негодница, – рассеянно произносит он вслух, – для чего ей такой странный набор? Ещё и пороха нет… В голове с щелчком складывается пазл. – Я должен был догадаться раньше, – качает головой Альбедо, снова разговаривая с пустой лабораторией, – тётушка весьма оригинальна в своих подарках. Следовало вернуться в зал, и поскорее.

⋆ ✦ ⋆ ───── ⋆✦⋆ ───── ⋆ ✦ ⋆

Цепочка следов уводит в глубину дворцовых коридоров. Дайнслейфу, быть может, хотелось просто танцевать на балу и поручить расследование коллегам, но долг лёгким движением вытесняет любовь – и Сумеречный Меч снова оказывается в центре событий. Мысли зайцами скачут от одного к другому, с завидной регулярностью возвращаясь к храброй девушке. А ведь он так и не потанцевал с ней… Дайнслейф встряхивает головой, прогоняя сожаление. Успеет ещё, не последний это бал, всё ещё будет. Будет ведь? Следы неожиданно обрываются – Дайнслейф останавливается, сбитый с толку. Коридор разветвляется сразу на три пути, и нигде нет видимых признаков того, что оставлявший следы направился в какую-то конкретную сторону. Просто испарился? С губ срывается нервный смешок: – Чертовщина какая-то. Меч бесшумно возвращается в ножны. Следов нет, расследование зашло в тупик – значит, следует доложить об этом принцу. Дайнслейф разворачивается и уходит, направляясь обратно в зал. Сквозь замочную скважину дальней двери за ним наблюдают озорные глаза.

⋆ ✦ ⋆ ───── ⋆✦⋆ ───── ⋆ ✦ ⋆

Расставшись с друзьями, Кэйа с тяжелым сердцем возвращается в зал. Привычная улыбка появляется сама собой – от его настроения зависит, начнётся ли во дворце паника. По залу прокатывается шёпот. Напуганные барышни жмутся к кавалерам, молодые люди прячут страх за напускной бравадой. – Как принц Каэнри’ах, я должен сообщить о неприятном инциденте, – начинает Кэйа. Зал затихает из уважения к принцу. – Однако этим делом займётся Сумеречный Меч, и я уверен, что сейчас нам ничего не угрожает. Я призываю всех сохранять спокойствие и дождаться результатов расследования. Зал несколько неодобрительно гудит, но стоит изящной ладони опуститься на плечо Альбериха, и все затихают. – Хорошо сказано, – улыбается женщина, ласково глядя на Кэйю. Её ладонь чуть заметно мягко гладит плечо принца. – Спасибо, мам, – выдыхает Альберих. В дверях появляются Дайнслейф и Альбедо – результаты расследования, очевидно, не заставили себя долго ждать. Одновременно с этим порыв ветра гасит все свечи в зале. Дайнслейф хватается за меч. Альбедо пытается успокоить друга, но ситуация не становится лучше. Девушки сильнее жмутся к спутникам, кавалеры до смерти напуганы и сами. Королева с царственным спокойствием наблюдает за происходящим – даже если её и тревожит что-то, простым людям об этом знать ни к чему. Всплеск паники гасится внезапным шумом снаружи. Перепуганные люди бросаются к окнам – небо расчерчено яркими огнями, причудливыми фигурами и необычными узорами. Паника сменяется восторгом, одобрительными хлопками и восхвалением гениальности королевы, которая, должно быть, и придумала всё это. Музыка начинает играть вновь, а Кэйа – под одобрительный кивок матери – находит в толпе Альбедо и, схватив того за руку, уводит наверх, прочь от шума и блеска.

⋆ ✦ ⋆ ───── ⋆✦⋆ ───── ⋆ ✦ ⋆

– Ты всё знал, – обличающе хмыкает Кэйа, стоит дверям его личных покоев закрыться. – Не больше твоего, – не остаётся в долгу Альбедо, – уверен, ты тоже догадался почти сразу. Кто ещё может устроить такую выходку, кроме тётушки? – Алиса доведёт нашего бедного Дайна до седин, – смеётся Альберих, – фейерверки в честь дня рождения, кто бы мог подумать. – Ты на них даже не взглянул, – подмечает Альбедо. Покои принца наполняются смехом. – Здесь есть настоящее искусство, зачем мне смотреть куда-то ещё? Снизу из зала приглушённо доносится вальс. – Я, помнится, обещал вам танец, господин придворный алхимик, – пальцы скользят по фарфоровой коже чужой ладони, задевая серебро колец, – или это вы обещали его мне? – Сойдёмся на том, что мы должны танец друг другу, – Альбедо принимает приглашение. Две фигуры кружатся в личных покоях принца. Зеркальным отражением в зале вальсирует Дайнслейф со своей спутницей. За стенами дворца малышка Кли радостно бросается в объятия отца под звонкий смех Алисы. Танец кажется Кэйе бесконечным. Альбедо – его Альбедо – прямо здесь, совсем рядом. Кэйа смотрит – и не может отвести взгляд. Любуется. В разного цвета глазах столько любви, что кажется, будто она вот-вот польётся через край. Мир за пределами покоев на верхнем этаже перестаёт существовать – остаётся лишь безграничное светлое чувство, алой нитью соединяющее сердца влюблённых. – С днём рождения, ваше высочество. Музыка затихает. Альбедо делает небольшой шаг, приподнимаясь на носочки – бледные ладони находят в плечах принца точку опоры. Губы прижимаются к чужим – мягким и тёплым.

С днём рождения, Кэйа.