Больше не холодно

Ночь. Холодно. За окном завывает ветер и льёт дождь, как из ведра. Завтра будут лужи. Неприятно. В небольшой комнате горит свет от ночника. На кровати лежат двое. Спит только один. Джаст лежит и втыкает в потолок, рассматривая абсолютно однотонную, белую, скучную поверхность. При этом смотрит как будто насквозь, будто пытается увидеть сквозь крышу звёзды на скрытом за тучами небе. Тихо тикают часы на стене. Почти 3 ночи. Холодно. Под боком спит, обнимая чужую холодную руку, Секби. Спит спокойно, в одеяло завернувшись кое-как, высунув конечности наружу, с хвостом, свисающим на пол с кровати. Секби как будто и не холодно вовсе. Джаст всё равно укрывает, поправляя одеяло. Ему не спится. Это часто происходит. Это нормально. Все же знают, ночью часто приходят странные, иногда навязчивые мысли, это не уникальное явление. Джаст знает. Поэтому снова пытается, на бок поворачивается, глаза закрывает, теплую руку спящего ящера сжимая крепче. Не засыпает. Перед глазами темно, но в голове каждый раз как будто прожектор, который старый и надоедливый фильм показывает уже в сотый раз, который выключить просто невозможно уже тупо из-за того что кнопки выключения блять не работают, который хочется взять и просто разобрать на запчасти, чтобы больше не показывал ничего абсолютно, разбить вдребезги, чтобы получить наконец пустую, темную стену, на которой не будет прокручиваться, как сломанная пластинка, абсолютно всё, все ошибки и позорные моменты, все мысли, плохие и не особо. Хочется просто разбить себе голову об эту самую стену, чтобы заткнуть наконец этот самый прожектор и хоть немного отдохнуть. Потому что в ночной тишине, то что проигрываеся в мыслях, становится слишком громким, надоедливым, убивающим. Страшным, до дрожжи в руках и стука собственного сердца, отбивающего в ушах ритм явно быстрее нужного. И ведь не все мысли такие ужасные. Воспоминания включают в себя и смешные анекдоты от друзей, веселые моменты из жизни, обрывки жизни до замерзания всего и всех, глупые ссоры и гениальные планы на будущее. Но от них только хуже. Это большая каша из перемолотых и перетертых жизнью воспоминаний, фраз, обид, радостей. Слишком много всего. Слишком шумно. Слишком холодно. Хватит, пожалуйста, дайте уже просто отдохнуть! —Джаст? Ты чего не спишь? Но до такого желаемого отключения всего не доходит никогда, потому что в такие моменты Секби всегда есть рядом. Чувствует что плохо, что уже нетерпимо, что холодно, и просто приходит. Даже если буквально лежит сбоку этого черта, даже если накодиться хуй пойми в какой части мира, он приходит. Всегда. Потому что это Секби.. —Хочешь я тебе водички принесу? Джааст? Поговоришь со мной? Расскажи о чем думаешь опять, может легче станет? Потому что Секби, несмотря на свои проблемы, на своих тараканов в голове, на свой точно такой же прожектор где то в темноте сознания, приходит всегда. И всегда умудряется сделать так как нужно, сказать то что поможет обязательно, даже если на время. Или просто может быть рядом. Молчаливой но слышащей и слушающей опорой... И Джаст говорит, говорит обо всём, о том что накопилось, о том что просто в моменте появилось в голове, говорит долго, потому что знает что его слышат. Что его хотят услышать. Крепко сжимает чужую теплую руку, прижимается к чужому теплому телу, обнимая. Секби тёплый. У Секби внутри маленькое солнце, которое греет даже в такую отвратительную погоду как сегодня. Джасту больше не холодно. В эту ночь он засыпает в тепле. Дождь на улице заканчивается.