Недо-парочка двух убийц

,Аластор и Винсент были убийцами. Только методы их различались: один убивал ради собственного развлечения, другой — избавлялся от конкурентов, тщательно планируя каждый шаг. Казалось бы, этих двоих разделяла философия. Но, как ни странно, особенно для Аластора — человека, которому романтика и секс никогда не были близки, — они стали слишком близки. В одну из ночей, после очередного убийства Аластора, они оказались в одной комнате, и напряжение, накопившееся за день, наконец выплеснулось в нечто куда более личное и опасное. Карие глаза Аластора, словно кратеры, ведущие в бесконечную адскую бездну, закатывались от переизбытка ощущений. Узел внутри завязывался туже, смешивая удовольствие с болью, словно играя с каждым нервным окончанием. Винсент, щуря глаза, слизывал только появившуюся слезу, блестящую в лунном свете. И в этот момент Аластор хрипло стонет прямо в его ухо, облизывая мочку в жесте, полном необходимости и страсти. Руки Винсента крепче сжимали бедра Аластора, чувствуя каждый изгиб, каждое движение. «А-ах...», — простонал Аластор, словно сам удивляясь собственным ощущениям. Винсент никогда не уставал смотреть на него: на изгибы спины, на руки, хватающиеся за простынь, на румянец, вспыхнувший на смуглых щеках. Кудри Аластора завились еще сильнее от жары и влаги, делая его образ одновременно диким и прекрасным. Контраст белоснежной кожи Винсента и смуглой, почти шоколадной кожи Аластора сводил Винсента с ума, пробуждая дикое желание трогать, ощущать, владеть. Винсент приблизился к его шее и осторожно укусил, оставив алый след, затем тут же зализал его. Аластор протяжно простонал, произнося имя Винсента между хрипами. Этот звук, этот момент — всё доводило Винсента до полного безумия. Резкие толчки, глубокие взгляды, дыхание, смешанное с болью и удовольствием — всё это создавалось, словно ритуал, в котором они были одновременно жертвами и преступниками. Когда страсть немного утихла, они, наконец, опустились на кровать. Винсент был безупречен: волосы аккуратно уложены, одежда ровная, ничто не выдавало сумасшедшей ночи. Аластор же...его волосы были растрёпаны, ноги ватные, рубашка наполовину расстёгнута, на шее виднелись следы от Винсента, голос сорван. Он оперся на стену, выдыхая, чувствуя, как каждая клетка тела дрожит от усталости и наслаждения. Тишину разрезал резкий стук в дверь. — «Полиция! Откройте!» — прозвучало снизу. Винсент, волосы идеально уложены, глаза спокойные, поправил галстук и открыл дверь: — «Офицеры, чем могу помочь?» Полицейские выглядели напряжёнными: — «У нас есть сведения о недавнем убийстве. Свидетели видели мужчину, похожего на вашего сожителя». Винсент изобразил удивление: — «Мой партн...кхм...сосед? Ну, можете проверить. Он наверху». На лестнице полицейские замерли. Перед ними стоял Аластор: волосы растрёпаны, рубашка частично расстёгнута, на шее свежий засос. Голос хрипел, едва слышно произнося: — «Д-добрый вечер...офицеры...» Полицейские переглянулись: этот человек не выглядел убийцей. Он скорее выглядел так, будто пережил ночь хаоса, а не устроил его. — «Сэр...вы...точно...только что были дома?» — неуверенно пробормотал один. Аластор покачнулся на ногах: — «Да...весь...вечер...дома...» Полицейские, ошарашенные, только покивали и смутились: — «Извините за беспокойство...мы...эээ...мы видим, что вы были...ЗАНЯТЫ.». Винсент, с лёгкой ухмылкой: — «Очень заняты». Копы ушли, со смятением на лицах. А Аластор осел на стену, выдыхая: — «Чуть не поймали меня снова...» Винсент подошел, поднял его подбородок: — «Если бы они спросили ещё что-нибудь... Ты бы точно меня сдал». Аластор улыбнулся хрипло: — «Я и так...едва стоял...милый...» Винсент тихо усмехнулся: — «Да я вижу». Ночь прошла, но убийства продолжались. И каждый раз, когда кто-то из них ревновал — а такое случалось часто — их связь становилась ещё крепче. И хотя полиция больше никогда не осмеливалась появляться ночью,ведь психика дороже. Эта пара продолжала жить на грани, наслаждаясь каждым моментом: страстью, властью и тем, что никто не сможет понять их уникальный союз