ЦюХуа и их крепкие дружеские отношения

‎ — Шан Цинхуа, я, блять, тебя ненави-умх! Ах... А-а-а! Шэнь Юань и Шан Цинхуа отправились вместе на исследовательскую миссию — или, говоря проще, погулять и поблядовать вдали от секты, — и сейчас, к своему счастью, находились где-то крайне далеко от дома в каком-то неизвестном никому лесу. ‎Злость и возбуждение плохо сочетались, а Шэнь Юань непременно проигрывал своему телу, которое в данный момент лихорадило от возбуждения, но как бы он не хотел — он не мог кончить! А виноват кто? Конечно же снова этот ебаный автор, снова, сука! Очередные цветы для па-па-па сцены, чью пыльцу он по неосторожности вдохнул, блять, блять, да сделай уже что-нибудь!!! ‎ ‎— Б-братец огурец, ты не переживай, я сейчас... Придумаю что-нибудь, да, позвать может кого-то? Или как мне помочь, эм... Шэнь Юань? ‎ ‎А Шэнь Юань был готов уже взорваться от злости и больше не мог терпеть это неуверенное блеянье. Он очень редко ругался, особенно матом, но сейчас из него лился бесконечный поток оскорблений и он не в силах был этого сдержать, поэтому прорычал: ‎ ‎— Шан Цинхуа, если ты кого-то, блять, позовешь, я тебя сам потом скручу и вые-а-а-ах! ‎ ‎Юань снова выгнулся и его тело пронзила волна удовольствия, заставляя дрожать его еще сильнее. Из глаз брызнули слезы, и он схватился за рукав Шан Цинхуа, как за спасительную соломинку, позабыв о любом стыде или смущении: ‎ ‎— Ты же можешь... Мх... Просто трахни меня, я уверен, это поможет. Мы ведь в твоей новелле. Цинхуа! ‎ ‎В его теле словно ползала стая огненных муравьев, каждый сантиметр его кожи горел и требовал прикосновений. Шэнь Юань упал на колени, больше не в силах стоять, и все, о чем он мог думать — это о сексе. Ему нужно прямо сейчас, трахни меня прямо сейчас! Цинхуа — его лучший друг и человек, которому он доверяет больше всего, он вообще не против отдать ему свой первый раз. ‎ ‎Лорд пика Аньдин же наконец разморозился и перестал растерянно мямлить себе под нос. Вероятно, он решил, что хуже уже не будет, поэтому на раз-два-три и сам опустился на колени, а затем притянул скулящего и плачущего Шэнь Юаня к себе. И поцеловал. Шэнь Юань был готов закричать от восторга и протяжно, громко простонал в поцелуй, тут же обвивая руками плечи целующего его человека. ‎ ‎Поцелуй был неумелый, неловкий, но в Шан Цинхуа, разгоряченном поведением друга, просыпалась настойчивость. Шэнь Юань целовал его яростно, беспорядочно, жадно, и он отвечал тем же. Постепенно стал шарить руками по телу, на пробу мять и сжимать бока и ягодицы, и о боги, Шэнь Юань, казалось, сейчас превратится в музыкальный инструмент с таким изобилием звуков. От проклятого цветка ему окончательно снесло крышу, и сейчас он без остановки стонал и умолял, чтобы его... ‎ ‎— Внутрь, я хочу внутрь! Там так влажно, м-м-м, просто вставь свой член в меня, Цинхуа, а-а-ах! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я хочу... М-м-м, здесь, да! Мне нужен ты, прямо сейчас! ‎ ‎Он плакал и выгибался, двигал тазом, пытаясь потереться хоть о что-то, что могло бы ослабить напряжение, и даже прикосновения Цинхуа больше не приносили никакого облегчения: только усиливали жар, все так же оставляя его на пике. Шан Цинхуа раздвинул полы его одежды и стянул штаны, с шоком осознавая, что там и вправду очень мокро. Слишком. Он нервно прошептал Шэнь Юаню на ухо, поглаживая пальцами его дрожащий от возбуждения вход: ‎ ‎— Если бы я не прожил в этом мире больше двух десятков лет, я бы подумал, что попал в омегаверс вселенную или что-то вроде. Б-братец огурец, ты так сильно... Т-течешь... Твою мать. ‎ ‎Но Шэнь Юань не дал ему договорить, и Цинхуа вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал мягкий язык на своем ухе. А Шэнь Юань как будто еще и пытался его поддразнить: ‎ ‎— Мгм, там так скользко и влажно. Всё для тебя. ‎ Ведь все знают, ‎Шан Цинхуа исписал сотни километров виртуальной бумаги с самыми разными постельными сценами: с обольщением и покорением самых разных прекрасных дам для гарема, но... Но, черт возьми, он никогда не был НАСТОЛЬКО возбужден. Кажется, он и сам сейчас был отравлен. Кажется, вид Шэнь Юаня, покрасневшего, умоляющего и стонущего его имя, такого идеального и такого притягательного — это было для него слишком. ‎ ‎Он пытался хоть немного растянуть Шэнь Юаня пальцами, торопливо и хаотично проталкивая их внутрь, но те постоянно выскальзывали, и он очень скоро плюнул на эту затею. Шэнь Юань же решил наконец помочь ему, и вместо того, чтобы по-человечески развязать все узлы, просто порвал Цинхуа нижнюю одежду. ‎ ‎— Цинцю! Ты, просто! — задохнулся автор от возмущения, — Ладно, я понимаю, дело срочное. Иди сюда. ‎ Неопытный автор все ещё нервничал и опасался, что сделает что-то не так, и тяжело дышал от волнения и возбуждения. Извивающийся на нем и выстанываюший его имя Шэнь Юань ситуацию лучше не делал. ‎ ‎Резким движением Шан Цинхуа встал и снял с себя верхние одеяния и бросил их на землю. Его друг, лишенный ласки, тут же возмущенно проскулил и наклонился вперед, сжавшись, не в силах даже сидеть самостоятельно, но Цинхуа не собирался оставлять его в одиночестве: он слегка поднял его, перевернул и бросил на живот, аккурат на свою накидку. Затем, легким движением, одежду Шэнь Юаня Цинхуа с него окончательно грубо стянул, и когда человек под ним попытался за нее уцепиться, безжалостно отбросил ту прочь. ‎ ‎— Она тебе сейчас ни к чему. Давай, будь умницей, подними попку выше и раздвинь ноги для меня. ‎ ‎Шэнь Юань теперь лежал на животе, но изогнул шею так, что голова опиралась на руки и он мог видеть лицо Шан Цинхуа вполне ясно. Его похоть, вызванная растением, на небольшой момент отступила и от этой позы и слов он почувствовал стыд, свел брови на переносице и стал выглядеть очень несчастным. Его тело все еще дрожало от возбуждения, но в таком положении он отчетливо почувствовал себя не лучше, чем сука в течку, и от этого сравнения новая волна возбуждения прокатилась от спины до члена, заставляя его дрожать еще больше. Шэнь Юань низко заскулил, пытаясь свести ноги, но Шан Цинхуа не смел медлить — чтобы, черт возьми, не сбежать, — устроился позади него и резко вошел на всю длину. ‎ ‎— А-а-а-а-А-А-АХ! ‎ ‎Член у Шан Цинхуа был не слишком большой, но, казалось, идеального размера, чтобы попадать по комочку мышц внутри Шэнь Юаня, и он в голос закричал, выгибаясь и забывая о любом смущении: ‎ ‎— Вот там, АХ, да! Трахай меня вот так! М-м-м, ах, там так хорошо, Цинхуа, пожалуйста! ‎ ‎Шэнь Юань и сам больше не понимал, о чем просит, а у Шан Цинхуа снесло крышу вместе с ним от всех этих криков и горячего, подтянутого, красивого, стройного тела под ним: он ритмично вколачивался в дырку Шэнь Юаня, все увеличивая темп, и он сам, кажется, был близок к тому, чтобы кончить, слушая, как жалобно в забытьи скулит под ним Шэнь Юань. Он потянулся к его нежно-розовому члену и крепко тот сжал, из-за чего Шэнь Юань снова выгнулся и еще сильнее заплакал: ‎ ‎— М-м-м, нет, н-не трогай одновремен-! Хах! ‎ ‎Шэнь Юань попытался свести ноги или своей рукой убрать чужую руку со своего члена, потому что ощущений было слишком много, потому что он наконец был так близко и вот-вот! ‎ ‎Цинхуа наклонился над ним, вылизывая ушную раковину, и ускорил движения руки на члене и своего таза, чтобы скорее довести партнера до разрядки. Казалось, он сам был не в себе: ‎ ‎— Давай, А-Юань, будь хорошим мальчиком. Кончи от члена этого папочки. ‎ ‎Он прикусил мочку уха Шэнь Юаня и почувствовал, как от смущения и оргазма тот громко и судорожно закричал, больно сжимая его член внутри и наконец пачкая своей спермой его одежды. Шан Цинхуа ахнул и кончил следом, как можно глубже проталкивая свой член внутрь, чтобы наполнить дырку горячей спермой. Черт возьми, почему он никогда не занимался сексом раньше, а довольствовался только редкими игрушками и порнушкой? Ладно, будем честны, его прошлое тело было слишком слабым даже для таких физических нагрузок, но сейчас, он ведь заклинатель! Шан Цинхуа впервые за свою долгую жизнь в мире новеллы в полной мере оценил свои преимущества. И что с того, что он ниже и стройнее большинства других заклинателей, как и Шэнь Юаня в частности? Он все еще мог трахнуть его так, что он будет кричать под ним, господи, он только что делал это, просто... ‎ ‎Шан Цинхуа на самом деле на некоторое время потерял связь с реальностью, и даже ошеломивший его оргазм не смог надолго его задержать. Он перевернул размякшего Шэнь Юаня на спину, лишь ненадолго вытащив свой член из него, и принялся целовать его лицо и ласкать руками тело. Его соски чувствительные? А шея, ему нравится, когда шею целуют? Может, особенные предпочтения в способах дрочки, а может, он сможет найти еще более удачные углы проникновения, чтобы ему было еще приятнее... ‎ ‎— Цинхуа, что ты..? ‎— Я... Думаю, яд еще не полностью вышел. Давай еще раз, хорошо? Можно я трахну тебя еще раз? ‎ ‎Разомлевший от оргазма Шэнь Юань был не против, хотя уже и самую малость успел прийти в себя. Что же: снова пронзивший его член тотчас выкинул все ненужные мысли из его головы. Шан Цинхуа принялся стараться с новой силой, в этот раз вместе с яростным поцелуем лаская ладонями то грудь, то шею, и А-Юань очень хорошо на это реагировал. Шан Цинхуа настолько захмелел, что, наклонившись максимально близко, прошептал: ‎ ‎— А-Юань, назови меня папочкой, м? Пожалуйста, А-Юань, твои стоны и твой голос такие милые, я хочу послушать больше. ‎ ‎Шэнь Юань стыдливо сжался внутри от подобной просьбы, но был и сам одурманен происходящим, так что, пока Шан Цинхуа вбивался в него и продолжал шептать свою просьбу, он все таки сдался и проскулил: ‎ ‎— П-папочка... Ах, ха! Заставь меня кончить от с-свое... От своего члена, папочка! ‎ ‎Шэнь Юаню казалось, что он сгорит от стыда, произнося что-то подобное, но Цинхуа, безумно обрадованный, ускорился еще немного, и по лицу Юаня снова потекли слезы. Он забыл себя, пока кричал: ‎ ‎— Цинхуа, ах, папочка, да, дай мне кончить! ‎ ‎И Цинхуа дал ему кончить. Шэнь Юань снова излился, и второй оргазм казался даже ярче, чем первый. Жжение и жар окутывали его половые органы, но это было приятно, и его опустившийся член сладко пульсировал, пока он чувствовал, как еще одна порция горячей спермы проникает в него, заставляя его плоский живот округлиться. Когда Шэнь Юань опустил взгляд и увидел это, он, казалось, мог бы кончить и в третий раз. ‎ ‎Шан Цинхуа же, наконец удовлетворенный и по-идиотски счастливый, не вынимая, лег на него сверху и продолжил целоваться, но уже спокойнее, нежнее. У Шэнь Юаня не было сил, чтобы полноценно ему ответить, но ему нравилось ощущать, как его обнимают. Возможно, он даже мог бы отвлечься на кроны деревьев, на птичек... Но сознание наконец прояснилось, и он прекратил поцелуй, утыкаясь Цинхуа в шею, лишь бы не видеть его лицо сейчас. Боже мой, как же неловко. И он все еще внутри, мх, черт... Я вообще смогу спокойно общаться с ним после такого? Шан Цинхуа, в свою очередь, казалось, вообще ничего не беспокоило, и он только ненадолго поднялся, достал из своего мешочка цянкун толстое одеяло и лениво укрыл их, продолжая самозабвенно обнимать Шэнь Юаня теперь уже со спины и ничего не замечая. Казалось, это Шан Цинхуа пережил действие цветка, а не Шэнь Юань. ‎ ‎Прошло еще пол шиченя, когда они просто лежали так, расслабленные. Шэнь Юаню все же пришлось завязать разговор и хоть что-то спросить. Он тихо сказал: ‎ ‎— Мы закончили? ‎— М? — Цинхуа, кажется, только после этого вопроса немного включил мозги. — А, да, прости. ‎ ‎В его медовых карих глазах наконец зажглась искра сознания, и он, заметив, что Шэнь Юань уже пришел в себя, снова начал невнятно тараторить: ‎ ‎— Кхм, т-ты, ты в порядке? Как себя чувствуешь? Я, я все уберу, и, и помогу тебе помыться, хорошо? Мне нужно найти немного воды, и... ‎ ‎Шэнь Юань был уверен, что писателю сейчас также, как и ему, безумно неловко, отчего тот вознамерился сбежать, но он не дал ему шанса: поворачиваясь к Цинхуа лицом, Шэнь Юань снова обвил шею своего друга? руками и как можно ближе прижался к нему. ‎ ‎— Шан Цинхуа. Шэнь Юань, пусть его нынешний внешний вид и не мог никого напугать, напустил на себя суровую ауру, из-за чего Цинхуа снова выглядел запуганным. ‎— Д-да? ‎— Как насчет того, чтобы ты почаще приходил в мою бамбуковую хижину, и не только пил чай и жаловался на жизнь, но и занимался со мной разного рода... Тренировками? ‎ ‎Жар Шэнь Юаня спал, и он больше не в силах был выдавить из себя ни слова откровенной пошлости или ругани. Он спокойно продолжил: ‎ ‎— Я впечатлен твоим рвением в помощи этому лорду. Так что, возможно... — Шэнь Юань наклонился так, чтобы его лицо не было видно, потому что сам не понимал, зачем это сейчас говорит. Хотя Цинхуа и успел заметить, как тот покраснел. — Я даже мог бы называть тебя папочкой в постели. Но тебе нужно как следует постараться, чтобы доставить этому лорду удовольствие без всяких цветков и ядов. ‎ ‎О, боги. Это что... Приглашение? Цинхуа постарается! ‎ ‎ ‎