Какая разница

Шень Цинцю нашли их на кухне утром, увлеченно обсуждающими херню всякую, то есть, приготовление голого риса всеми известными способами. Как оказалось, печати на полках обеспечивали заполнение продуктами, когда те кончались, покуда во дворце в целом был запас. У них безлимит на рис — как удобно! Юань кормил злодея с ложки (по понятным платоническим причинам) и ел завтрак сам. Ложку ему, ложку себе. Они вежливо прерывались, когда голова очередного Шень Цинцю подозрительно совала крысиный нос в их вотчину. Целых три с разной периодичностью. На лицах каждого было написано подозрение в разных сомнительных активностях. Юань не был впечатлен этим, совершенно. Как и тем фактом, что в доме четыре — ЧЕТЫРЕ! — здоровых человека и один демон, и ни один из них не сподобился помочь инвалиду с ограниченной подвижностью. Оригинальный Шень Цинцю жил как чучело и прятался в своей комнате, а ночью выбирался сделать свои дела, поскольку протагонист ему сломал культивацию и не стал ее восстанавливать после воскрешения. Так что, хоть нефритовая грибница и держала его кое-как живым и физически здоровым, он нуждался в пище и воде как обыкновенный человек. Насколько понял Юань из оговорок, это было намеренным актом мелочного паскудства со стороны остальных, которые винили оригинал за то, что его Ло Бинхэ вышел из берегов их реальности. Что, надо признать, было как-то тупо. Шень Цинцю сначала сдох, а потом протагонист из берегов вышел и пошел собирать покемонов. Дохлый Учитель в этом сдвиге был вообще не причем! Еще тупее, что Оригинал не только не крысился на других в ответ, но и соглашался исподволь с их позицией. Они его кинули жить как таракан, а он и начал. Вообще, кажется, смерть и дальнейшая инвалидность обстоятельно переломали этот экземпляр Шень Цинцю. Он был совершенно не так спесив и высокомерен как другие, куда проще шел на контакт. Можно сказать, был кроток и тих. Юань даже подумал, что все эти заслуженные беды значительно улучшили его характер, но не стал озвучивать. Все же, сам процесс исправления для Шень Цинцю не был приятным или гуманным ни в коей мере. Шень Цзю, к слову, попросил называть себя по малому имени, узнав, что в мире Юаня прекратили давать большие имена за получение мастерства. То есть, образования. Так-то у Юаня оно бы тоже было, ведь он закончил школу, то есть сдал государственные экзамены. Но он остался просто Юань. Так что каким-то образом они со старым заклинателем очень быстро перешли на неформальные дружеские обращения. Юань сомневался, что они со злодеем правда стали друзьями. (Этот мужчина вообще имел представление о благородстве и приличиях?) Но на неплохих знакомых после бессонной ночи они бы потянули. Болтали они до рассвета обо всем: о природе Цинцзин, о занятиях и каллиграфии, о цине. Негромко и очень спокойно. Кажется, Шень Цинцю просто скучал по тому времени, а Юань мог удобно поддержать беседу, имея образование свойственное «молодому господину» из хорошей семьи. Немного обсудили мир Юаня в целом, про интернет и моду, о том, как Юань жил до своего попадания. Словом, было приятно, но они изрядно устали после бессонной ночи и к завтраку были уже вялыми. Оттого носатые крысы Юаня нисколько не взбудоражили, хотя изначально он намеревался устроить им обстоятельный разнос за то, что они позволили человеку, их собрату по несчастью, жить в таком положении! Причесанным и поевшим дважды, кстати, оригинал значительно преобразился. Будто согрелся и расслабился: на щеках появился румянец, а мягкая коса (Юань не умел закалывать гуань) делала его похожим на женщину в каком-то очень будоражащем, уязвимом ключе. Шень Цзю с усталостью перестал скалить лицо в гримасе, отчего стал по-настоящему красивым. Казался немного растерянным и рассеянным. Да, они засиделись сверх всякой меры. — Как насчет завершить сегодняшнее рандеву и встретиться как-нибудь позже? — предложил Юань, когда каша для завтрака закончилась. Он поднялся помыть посуду в тазу. Средств для мытья посуды как обычно не завезли. И даже чертового чая не было. На кофе Юань рот уж не разевал, но было прямо обидно, что протагонист зажопил даже плохонький лист! Шень Цинцю не отреагировал, оставшись смотреть в стену отсутствующим, задумчивым взглядом. Юань не стал его тревожить. Мужчина выглядел выгоревшим и уставшим. Да, пожалуй, это было самым точным термином для этого Шень Цинцю. Остальные были злыми, активными, они еще прищелкивали зубами, как крокодилы в луже, и пытались как-то интриговать. Или хотя бы не смирялись со своим заточением. Им было дело до окружения. А этот выгорел и, как старый пес, лишь вяло дергал ногой на всякие приставания, не пытаясь всерьез огрызнуться. Это, наверно, делало его лучшим человеком. Но Юань не думал, что такая цена оправдана. — Тебе… нужна помощь, чтобы дойти до комнаты? — М? — встрепенулся злодей и тревожно обшарил взглядом комнату, будто забыл, где был и с кем. Завидев Юаня, хотя скорее отсутствие Бинхэ, он немного успокоился. — Тебе помочь дойти до комнаты? Или можем сесть в общей зале? Там книги есть. — Я… — мужчина сглотнул. — Я не выхожу в общий зал. — Это из-за других? — обозлился Юань. Потому что если другие его также буллили, то он… То он, ну, проглотит и утрется. В комнате посидят. Что еще два смертных могут заклинателям сделать? Оригинал сник, но его лицо изобразило палитру некоего экзистенциального ужаса, которую, вероятно, не заслуживали эти школьные задиры при всем усилии. Юань заметил, что они не были так уж кровожадны между собой. Было ли это их естественным поведением или ограничением паразитов неясно, но дальше парочки страшных тумаков Шень Цинцю не грозили. — Из-за Бинхэ? — тише уточнил Юань. Он уже подозревал, что у Оригинала было куда более жесткое обращение, но неужели настолько? Злодей зажато отвел большие испуганные глаза. Он пытался унять мгновенно сорвавшееся, участившееся дыхание. Руки сцепились в рукава его белых призрачных одежд. — Хэй, хэй… все в порядке, — поспешил успокоить Юань. — Его тут нет. Однако, его протянутые руки лишь еще больше напугали человека. Он вскочил на шаткие ноги, как вспугнутый дикий зверь, готовый метнуться прочь. Юань, не зная, что делать, остановился и отошел, показывая, что не трогает. Шень Цинцю смотрел на него испуганными глазами, будто боялся отвести их, и мелко дрожал. Честно признаться, подобное зрелище было не для слабонервных. Вне интернета Юань был… довольно мягкотелым и сопереживающим человеком, как все. Так что подобный неприкрытый страх от, как он знал по книге, очень жестокого, упрямого человека… это было стремно. Если Шень Цинцю так жался к стенам, то что будет с Юанем, если протагонисту приспичит с ним поиграться? А он мог это сделать. Он с ума сошел. Он уже воровал невинных, точнее, тех, кто ему ничего лично не сделал, и насиловал их не по согласию. Осталось только начать их пытать. Учитывая, что он уже хватал Юаня за шею, не испытывая никаких затруднений с тем, чтобы причинить ему боль, это было только вопросом хорошего поведения пленника. «Жены». Шень Цинцю смог побороть свой страх и потупился. — Я не хожу в общую комнату, — повторил он окончательно. — Если он видит меня, он берет. Иногда у него бывает настроение… он хочет только меня. Куда чаще он может довольствоваться вами. Простите. Этот мастер предпочтет избегать, пока возможно. Простите. Он неловко качнулся, вспоминая, как орудовать ногами, и, продолжая вытирать-прятать лицо, вышел. Чуть не врезался к стену и не упал. Юань остался на кухне, оглушенный признанием. Шень Цинцю… извинялся? Сожалел? Первой реакцией Юаня стала вдруг поднявшаяся горькая гневная обида: так и должен! Это из-за него, его жестокости они застряли в этом месте и этом положении. Пусть посыпает себе бошку пеплом и валяется в ногах! Но банальное человеческое сочувствие не дало это сказать или ощутить с чистой совестью. Всякое живое существо ищет облегчения боли и свободы от страха. Злодей просто был сыт теми унижениями и грубостью, что на него высыпались. Юань уже заметил, как остро другие гордецы воспринимали свое положение. Местный Шень Цинцю едва ли был лучше их. Оригинал вообще сдох в пыточной камере, лишенный конечностей и всего, что ему дорого! А потом его собрали из говна и палок, как он сам метко выразился, и затолкали душу обратно в тело. Ло Бинхэ мог бы дать своему учителю хотя бы умереть с миром. Юань может и был выходцем реального мира без магии, но он свято верил, что мертвые должны оставаться мертвыми. И это должно быть чем-то вроде базового права человека, как Женевская конвенция. Женевская конвенция, кстати, подразумевала незаконность групповой ответственности. А протагонист охотился на незнакомцев с профилем Шень Цинцю как маньяк-переросток! У Юаня на глазах встали душные слезы, а в горле — горький кислый ком. Ло Бинхэ вообще охотился и убивал заклинателей — сначала просто Цанцюн сжег, а потом за остальных взялся. Все школы разорил. Юань хотел любить своего любимого персонажа, за которого переживал и каждую платную главу о котором покупал. Чей мерч заказывал. Чью историю читал, закрывая глаза на отсутствие сюжета и всякую дурь, которая бы больше подошла школьнику! Но приходилось признать, что все, на что он закрывал глаза, было опасным в реальности — делало любимого героя не очаровательным приключенцем, а обыкновенным маньяком. Ло Бинхэ — в самом деле максималистичный дурак, который не вышел из возраста средних классов. Только в отличие от пресловутых школьников, которые ограничиваются фантазиями о кровавой расправе над директором школы, этот оказался с сюрпризом в виде таинственного происхождения, которое дало ему могущество. И он пошел рубить, насиловать и порабощать, возомнил себя императором всего сущего и высшим судьей для всех и вся… И в этом не было ничего крутого, ничего прикольного… Но, постойте, чья это вина, что протагонист вырос ненормальным? Чья вина, что он жил в сарае, терпел побои и вместо духовного развития опасался за свою шкуру каждый день и вечер? Бинхэ был чистым, послушным и добрым ребенком. Кто же наполнил его сердце чернотой и холодом? Отчего ему не к кому было обратиться, а единственный взрослый, который был за него ответственным, его травил и пытался убить ни за что?! Юань едва остановил себя от поспешных действий. Его обуяла такая свирепая злость, что ему захотелось выйти ко всем Шень Цинцю и выдать им всем по щеке. Кулаком! Они все заслужили, что с ними происходило! Они все были виноваты! А Юань в глаза Ло Бинхэ не видел и никакого зла ему не делал!!! Ни одной его версии! Он наоборот его всегда защищал и оправдывал в комментариях. А страдать, выходило, будет со всеми! Он вцепился в косяк двери, удерживаясь от скандала — они его просто прикопают всей толпой, лучше смолчать. Лучше сейчас молча проглотить и попытаться убедить протагониста его отпустить.