Ради нашего спасения

Солнце село. Их городок погрузился во тьму, освещаемую только луной, обманчиво приятной, заставляющей выйти на улицу и прогуляться среди тихого шелеста листвы. Но нельзя. Феликс нервно поправлял талисманы на дверях и окнах, с тревогой поглядывая на темнеющий лес. — Феликс, иди сюда! — голос Чанбина донёсся из глубины коридора, звучавший странно взволнованно. — В подвале… я нашёл что-то. Я не знаю, на что это похоже. Они здесь уже несколько недель, некоторые жители уже совсем давно. В доме, который им выделили, уже погибло несколько человек, несколько семей, которые не уследили друг за другом, за детьми, которые поддались сладким речам монстров, что выходили из леса и притворялись людьми, друзьями, родственниками, кем угодно, лишь бы тебе открыли окно или дверь, впустили в дом. Они попали сюда вдвоём, на машине, отправлялись в путешествие. Несмотря на то, что Чанбин был альфой, Феликс считал его другом, его сердце почему-то не хотело впускать его после смерти мужа из-за несчастного случая. Сердце Феликса учащенно забилось. Надежда вспыхнула в груди. За последние дни Чанбин стал замкнутым и напряжённым, будто был не здесь. Его мучали кошмары, он мало говорил с омегой о них, но Феликсу и так всё было предельно ясно — это место, этот город проклят, он забирался в голову, под кожу, вызывал панику и стресс. Но сейчас в его голосе снова был тот самый Бинни — решительный и дающий надежду. «Ключ к выходу, зацепка» — это было единственное, что имело значение в этом аду. Феликс вышел в коридор. Чанбин стоял у открытой двери в подвал, его лицо было освещено тусклым светом керосиновой лампы, которую он держал в руке. В его глазах плясали тени, но Феликс принял это за возбуждение. — Правда? Ты уверен? Мы же там уже были… — прошептал Феликс, заглядывая в зияющую черноту подвала. — Уверен. Иди, посмотри, — Чанбин мягко подтолкнул его вперед, и его прикосновение показалось Феликсу чуть более настойчивым, чем обычно. Феликс ступил на шаткие деревянные ступеньки. Воздух внизу был спертым и холодным, пахнул сырой землей и одиночеством. Он обернулся, чтобы взять лампу у Чанбина, но тот уже спускался за ним, и дверь с громким, финальным стуком захлопнулась. Щелчок замка прозвучал оглушающе громко. — Чанбин? — голос Феликса дрогнул от внезапно нахлынувшей паники. Лампа осветила помещение. Посреди стояла старая железная кровать, прикрученная к полу. Омега нахмурился, не видя ничего такого, за что можно было зацепиться. Они обошли весь этот дом и подвал полностью в первые дни. — Прости, — прошептал Чанбин, и его лицо исказила гримаса муки. Голоса в его голове кричали слишком громко, заглушая собственный рассудок. — Они сказали… это единственный способ. — Что? — когда альфа приблизился, Феликс попытался оттолкнуть его, рвануться к лестнице, но Чанбин был сильнее, быстрее. — Что ты творишь? Чанбин! — Это и есть выход! — рыкнул Чанбин, с силой прижимая его к холодному матрасу. Веревки больно впивались в запястья, привязывая его к кровати над головой. Борьба была отчаянной, но короткой. Лампа почти не спасала, из-за темноты омега был дезориентирован, предательство друга ещё сильнее его сломало. Феликс успокоился, но только для того, чтобы поговорить. — Какой выход, Бин? О чём ты говоришь? Объясни мне, — голос Ликса дрожал от подступающей истерики, но он старался держать себя в руках. — Я вижу сны, Феликс. Они о том, как мы с тобой едем по шоссе до мотеля, куда и собирались. Мы выберемся отсюда, они пообещали. — Кто «они»? — Не смотри на меня как на сумасшедшего. Это место говорит со мной, я их чувствую. Мы с тобой избранные. Чанбин поехал с ним в это путешествие только потому что любил, тайно. И отчасти он был рад тому, что они здесь застряли. В городе царило вечное лето, скот и земля давали пищу, лишь ночью нужно было ночевать внутри домов, повесив специальные талисманы. В остальном дни были прекрасны. Они с Феликсом были вместе, это главное. Но омега ему не верил, Чанбин это видел по его глазам. Ничего, он сделает всё, что нужно. Они найдут дорогу домой, и Феликс его отблагодарит. Даже после того, что он сделает с ним. — Я должен это сделать, прости, — прошептал альфа, переворачивая омегу на живот, пока тот брыкался со всех сил. — Мы вернемся домой, Ликси. Я спасу нас, даже если ты будешь ненавидеть меня вечность, — решительно закончил он, хватая за лодыжку и привязывая её к краю кровати. Со второй он сделал то же самое. Феликс дёргал ногами, но они оставались раскрытыми. Что он собирался делать? Что он задумал? Феликс зажмурился, когда увидел у Чанбина в руках нож, и приготовился кричать, но с него просто сорвали одежду. Он слышал, как наверху начинался привычный кошмар — скрежет, шёпот и вопли. Монстры вышли на охоту, а здесь, в подвале, разворачивался другой, более дикий ужас. Альфа навис над ним, раздвинул осторожно ягодицы и толкнулся сразу двумя пальцами. Там было сухо, Феликс сморщился от боли и промычал, съёжившись. — Прости ещё раз, — тихо сказал Бин, — это пройдёт. Мы должны с тобой совокупиться, так нужно. Ты должен… — альфа не знал, как правильно преподнести ему то, что он должен возбудиться. — Пожалуйста, не надо, — всхлипнул Ликс. — Перестань… Перестань, пожалуйста… Смазка выделялась от монотонных толчков пальцами, чтобы не было так больно, омега кричал, умолял не делать этого, плакал навзрыд, но Чанбин лишь повторял, что всё это поможет вернуться домой. Он просто взял и плюнул на его состояние, на то, что ему плохо. Для Феликса это было большее. Терзали не тело — душу, которую он доверил альфе ещё давно. Теперь всё рушилось прямо сейчас. Альфа трахал его уверенно, но не жёстко. Он входил в дырочку, чувствуя, как скольжение становится лучше, тело привыкает, а Феликс затихает. Наверное, смирился или уже начал получать удовольствие. Если честно, вся эта ситуация его не на шутку завела, и Чанбин быстро достиг разрядки. Он спустил всё прямо в него, прямо внутрь, задержался там специально, чтобы семя полностью заполнило его и шансы того, что омега понесёт, увеличатся. Когда все закончилось, Чанбин отстранился. Феликс почти не реагировал, он лишь протянул тихое «мне холодно», после чего альфа поспешил просто прикрыть его одеялом. — Мы вернёмся домой, — снова прошептал Чанбин, больше для себя, цепляясь за эту мысль как за спасательный круг. — Мы вернёмся… Он поднялся по лестнице и запер дверь. Феликс остался один в тишине, нарушаемой лишь его прерывистым дыханием и завываниями снаружи. Он лежал на кровати, обманутый, осквернёный лучшим другом, растерявший всякую надежду на то, что он сможет вернуться домой прежним. ×+× Время тянулось, как резина, боль в запястьях усиливалась, но потом притихла, потому что руки затекли. Чанбин принёс еду и воду, его глаза метались, избегая встречи с пустым взглядом Феликса. Голоса в его голове теперь звучали громче, настойчивее, диктуя новые приказы. Они шептали и кричали, смеялись и плакали, из-за чего Чанбин Феликса практически не слушал, а тот и не говорил ничего. Омега лишь болезненно всхлипнул, когда верёвки убрали, а потом всё-таки нашёл в себе силы поговорить. — Это бессмысленно, Чанбин. Остановись, — хриплым голосом начал он. Альфа замер. — Почему же? — Я не могу иметь детей, — Феликс выдохнул, перевернувшись на бок и посильнее укрывшись пледом. Старое ранение, последствие несчастного случая много лет назад. Врачи несколько раз его проверяли. Знал только он и его покойный муж. — Твои голоса ошибаются. Ты делаешь это зря. Чанбин повернулся к нему. В его глазах не было удивления, что было странным. — Они не ошибаются, — прошептал он, усмехнувшись так, будто Феликс говорил какую-то чушь. — Они мне показали, я всё видел. Ребёнок точно будет, вот увидишь. Нужно лишь подождать немного. — Чанбин, мне кажется, — начал осторожно Ликс, — нужно обсудить всё это с Чаном. Я ничего не скажу, если ты меня отпустишь, прошу… — Нет, он ничего не поймёт, я не могу так рисковать. — Альфа покачал головой. Самопровозглашённый шериф города ему бы сейчас только помешал, несмотря на то, что он уважал его. Они все хотели домой, просто у Бина был свой способ. Самый надёжный. ×+× Альфа дал ему свою футболку и свитер. Раньше он тоже так делал, и это было чем-то милым. Сейчас всё слишком по-другому: тёмный подвал, неудобная кровать, цепь на лодыжке, конец которой ведёт к ножке кровати. Чанбин вязал его своим узлом ещё несколько раз, пытаясь зачать. Голоса в голове твердили это, они были уверены, что всё получится. Постоянно вытекающая сперма из омеги была уже нормой. Сколько ещё попыток он сделает? Он же может делать это вечно. Феликс лежал на кровати, прислушиваясь к привычным звукам — скрипу половиц над головой, шагам. Чанбин часто к нему спускался, рассказывал, что там наверху. Говорил, что его ищут. — Уже третий день пошёл. Они почти уверены, что ты не вернёшься живым. Ты не взял с собой талисман, — рассказал легенду Чанбин совершенно обыденным тоном. — Они не ищут меня? — укутавшись в плед, Феликс обнял колени. Отныне он всегда забивался в угол, когда слышал, как по ступенькам спускается Чанбин. — Чан всё ещё надеется, что ты вернёшься. Но ты ведь обязательно вернёшься, когда всё случится, не переживай… Внезапно сверху раздался новый звук — настойчивый стук в дверь. Феликс замер. Чанбин засуетился. Послышался приглушённый голос, который омега сразу узнал — Чан. Наверняка шериф пришёл проведать Бина и доложить о поисках. Сердце Феликса бешено заколотилось. Сейчас или никогда. Он сделал глубокий вдох, собирая весь воздух в лёгкие, чтобы издать самый громкий крик в своей жизни. — Я ЗДЕ...мпф! — Чанбин сработал быстро, тут же зажав ему рот ладонью. Феликс пытался вырваться, отчаянно вращая глазами, глядя в безумные глаза своего похитителя. Чан, услышь! — Тише, — прошипел Чанбин прямо в его лицо, его дыхание было горячим и прерывистым. Там наверху Чан решил войти в дом без стука, потому что знал, что Чанбин там, но почему-то не открывал. Обойдя почти все комнаты, он всё же на него наткнулся. — Боже, напугал, — схватился за грудь шериф. Бин постарался выровнять дыхание, чтобы не было понятно, что он поднимался по лестнице. — Я был в кладовке, — на ходу он придумал отмазку. — Искал… бутылки. Не важно. — Ты в порядке? Выглядишь измотанным. Хотя, сейчас все так выглядят. Феликса будто след простыл. Бин, я не уверен, что мы… — Мы найдем его, — перебил его альфа. — Либо он сам вернётся. Это место странное, сколько ещё сюрпризов оно нам подготовило? — Слишком часто эти сюрпризы оказываются неприятными, и это мягко говоря. С каждым днём шансы найти Феликса живым уменьшались, и Чан потихоньку смирялся с потерей. Никто омегу не хоронил, просто все стали жить как обычно. Чан попрощался с ним, нужно было решать другие дела, поэтому очень скоро Чанбин остался один в доме. Он сразу же спустился в подвал проверить омегу: руки Ликса снова были связаны наспех за спиной, чтобы он не смог снять импровизированный кляп из первой попавшейся майки. Увидев его, альфа остановился перед кроватью. Лицо Феликса было заплаканным, наверняка ревел от бессилия. Конечно, Чанбин его понимал, но что-то доказать ему пока не мог. Он мог лишь ждать, пока он сам ему доверится. Он молча наклонился и развязал кляп. Феликс тут же отвернулся, подавив новый приступ рыданий. Чанбин наблюдал за ним несколько секунд, его взгляд был тяжёлым и усталым. — Он бы ничего не понял, — холодно сказал Чанбин, тут же ответив на его немой вопрос, почему нельзя рассказать всё Чану. — И всё испортил. Он бы забрал тебя, и мы бы никогда не выбрались отсюда. Он сел на край кровати, и пружины жалобно заскрипели. — Я делаю это для нас, Ликси. Ради нашей надежды, — его голос дрогнул, в нем впервые за долгое время прозвучала не одержимость, а что-то похожее на боль. — Но это тяжело. Видеть тебя таким… Слышать, как ты плачешь. Не заставляй меня делать так каждый день. Просто… доверься мне. Перестань бороться. Феликс не ответил. Он просто смотрел в сырую стену, чувствуя, как тепло руки Чанбина проникает сквозь ткань, а тело в ответ сжимается, посылая мурашки. Чанбин просил его принять эту пытку как спасение. И самое страшное было в том, что в его голосе звучала искренность. Он и вправду верил, что это единственный путь.