the dawn of divinity

В глубинах вечности, когда небо было ближе, когда  время подчинялось лишь воле богов и их судьбы сплетались с судьбами смертных, началась история вплетенная в ткань самого бытия.  Это был кровавый рассвет. Солнце облизало поле боя, где каждый метр был окроплен кровью, а трупы людей, богов и безобразных тварей лежали друг на друге. Мужчина, стоявший центре этого хаоса поднял меч с победным криком, тяжело дыша. Этот клич означал не просто окончание битвы.  Это была новая надежда для человечества. Это был бог по имени Кефал, он собрал всех богов с небес, объединился со смертными и одержал победу над тварями черного течения. В ту ночь он снова доказал свою силу, вселяя в сердца людей и богов надежду. На поле брани и был воздвигнут город, названный в последующем Охемой. Но бог всех миров Кефал понимал, что победа в битве не означает победу в войне и разделил территории между богами и каждый из них возвел город, взяв безопасность людей в свои руки, защищая от плодящихся как мух, тварей. Перед некоторыми созданиями муштровавшей природы, даже боги бессильны.  Но, также Кефал понимал, что теперь ему нужно следить за Охемой и небесами, с оставшимися там богами, одновременно. Тогда он отказался от жизни на небесах, приняв форму гиганта с четырьмя руками и стал подпирать небесный свод, поддерживая его и не позволяя никому приблизиться, а также взирая на Охему и все земли свысока, чтобы его взгляд падал на все земли и вне полиса.  Женщина, сидящая на краю кровати захлопнула книгу и по-матерински тепло взглянула на свое почти засыпающее чадо. Мальчик изо всех сил борясь со сном, натянул одеяло до подбородка: — И это все? — пухлые губы ребенка недовольно дрогнули, ему хотелось послушать ещё историй на ночь.  — Это все, но  завтра я обязательно почитаю тебе два других эпоса про бога раздора и бога коварства, хорошо? — она нежным движением убрала несколько прядей, лезущих дитя в глаза. — Лунный диск уже висит прямо над головой Кефала, тебе пора спать, моя отрада. Мальчик, покапризничав еще немного, пытаясь убедить мать рассадить ему хотя бы еще одну маленькую историю, все же уснул, а женщина облегченно вздохнув, поцеловала сына в пухлую щеку и подошла к окну.  Тишина полиса была убаюкивающей и люди давно уже расслаблено спали под взглядом подпирающего небо, что казалось неустанно и безмолвно наблюдал за своими владениями.  Но, одного жители полисов и их боги не знали. Им было неведомо, что наследник Кефала растет далеко в охемских горах. Его колыбель охраняют феи и музы, взращивая дитя со всей любовью, вскармливая его нектаром и молоком священных коз. Сын бога всех миров, полубог, что в будущем займет место отца и будет подпирать небеса, защищая земли Амфореуса.  Но, это будет потом. Сейчас дитя мирно спит в люльке, заботливо укрытый золотым руном и не представляет насколько важна его роль, пока сама Ооронис, что не показывается ни людям, ни богам, посещая тех лишь в грезах, чтобы сообщить пророчества, поет ему колыбельную.  Богиня нежно проводит кончиками пальцев по пухлой щечке младенца, тяжело вздыхая. — Фаенон Каслана, дитя рассвета, которому суждено гореть для других, пока не иссякнешь до остатка, — на ее нежное лицо легла тень печали, а улыбка померкла, пока феи шуршали вокруг нее, расчесывая мягкие вьющиеся пряди волос богини времени. — Твоя судьба так тяжела и переменчива.  Ее сердце болело, ведь она впервые узрела столь тяжелую участь. Поэтому она так прониклась к этому ребенку. Поэтому поднялась к самому Кефалу, прося разрешить ей растить это дитя. Но, к ее удивлению Кефал лишь холодно взглянул на нее, с резким отказом. Но, она была богиней судьбы и видела и знала намного больше подпирающего мир. — Кефал, если оставить это дитя без присмотра, то жизненный путь его будет незавиден, — она резко скрестила руки на груди, нахмурившись. — Он все равно займет твое место, пусть он и полубог. Так решили звезды в тот момент, когда ты и та женщина.. Она осеклась, задушено выдохнув, поправляя сотканную из звездных нитей мантию. — Я надеюсь ты понял, что я хочу до тебя донести. Позволь мне хотя бы немного присматривать за этим отроком мирским и привить ему милосердие к людскому роду. Узнав его историю, он столкнется с призрением и недоверием людских сердец.  Богиня знала на что давить, знала, что перспектива силой отобранного трона собственным сыном Кефала не обрадует. Поэтому она здесь, поет тихую колыбельную звезд над цветочной люлькой. Ооронис понимала, что не сможет оберегать его всю жизнь. Богиня подняла младенца, с трепетом прижав его к груди. Но, хотя бы жалкие, мимолетные пять лет она сможет быть рядом.  Пять лет такой короткий срок для величественных богов и такой длинный для смертных людей. Солнечный диск стремительно пробивался сквозь горизонт все выше, целуя еще сонную землю, пробуждая все вокруг ото сна.  Рассветные лучи лизнули коридоры микены, дворца правителя на пике Охемы, в самом сердце полиса, освещая стоящую на балконе, одинокую фигуру богини романтики. Она обняв себя руками за плечи, взирала на небосвод, туда где неподвижно стояла фигура подпирающего неба, взглядом мутных глаз, задавая свои вопросы без ответа. Что ей делать дальше? Где взять силы на правление сердцем Амфореуса? Почему он взвалил на ее хрупкие плечи такую непосильную ношу?  Ветер игрался с тканью ее золоченого пеплоса, распахивая  в разные стороны, облизывая нежную кожу богини, заставляя ту сжиматься от холода. В той войне она потеряла так много, где ее ещё молодому, чувственному сердцу найти силы на трон?  Перед слепыми глазами то и дело всплывали обрывки прошлого. Пшеничное поле, сильные мускулистые руки сжимающие серп и ее тонкие пальцы обхватившие кувшин с родниковой водой.  Бархатистый низкий голос, зовущий ее по имени до неприличия нежно: — Аглая, ты проделала такой путь ради одного кувшина воды? А как же твое руно жизни, ты только несколько декад назад говорила мне, как хочешь успеть закончить работу впрок.  Она тогда могла лишь смущенно улыбнуться, отводя взгляд, ведь не руно тогда она ткала на божественном станке, а новую рубаху. Достаточно легкую для работы в полях и в тоже время достаточно плотную для прохладных вечеров.  Сердце богини тогда томилось от любви, а будущее выглядело таким беззаботным. Но, возвращаясь в реальность, она мотнула головой, сильнее сжав каменные перила.  Сейчас не время предаваться воспоминаниям. Ей предстояло оплести своими нитями жизни всю Охему, ведь она не только богиня романтики, но и богиня золотых  нитей жизни.  — Аги, ты вновь не спала? — ее одинокую ностальгию прервал мягкий девичий голос, раздавшийся сзади.  Жрица Ооронис, девушка с волосами огненного цвета, ступила на залитый рассветным светом балкон. Она была еще так юна, но потеряв в войне дом, девушка не потеряла своей веры в лучшее завтра. — Я пришла сказать, что Ооронис явилась ко мне в грезах с новым пророчеством и хорошими вестями, — жрица улыбалась, венок из свежих полевых цветов украшал ее волосы.  — Говори, Трибби. — Аглая обернулась, тело напряженно вытянулось, словно натянутая струна лиры. — Сын Кефала появился на свет, это дитя полубог и наша надежда на светлое будущее, Аги. — девушка подошла ближе, ободряюще положив тонкую ладонь на плечо богини. — Он приведет нас к рассвету.  Отпрыск Кефала? Как это произошло?Ведь она своими глазами видела бога всех миров в центре битвы, на поле брани, рубившего врагов без пощады. Да и никогда она не слышала, чтобы тот спускался с небес до войны.  Аглая шумно вдохнула, сжав в кулаки ладони, чтобы не выдать мелкой дрожи. — Приведет Амфореус к рассвету? — она резко отвернулась, окинув взглядом просыпающийся полис, сжав губы в тонкую линию. — Тогда почему он взвалил на меня такую ответственность, а не на своего наследника? Трибби усмехнулась, делая шаг вперед и вставая с богиней плечом к плечу. — Он еще слишком мал, не забывай, что полубоги почти ничем, до отрочества, не отличаются от смертных детей, — она проследила за взглядом Аглаи, оперевшись на перила. — И мы должны позаботиться о том, чтобы, когда он был готов принять трон, это дитя не встретило препятствий. Такова воля Ооронис.  Воля богини времени и судьбы? Аглая горько улыбнулась. Видимо узнать ее волю можно только тогда, когда самой богине удобно. И самых драматичных и ужасающих сценариев, она нужным сообщать не считает. Но, вслух не произносит своих мыслей, оборачиваясь и скрываясь в стенах микены. Теперь она сама решит, когда для нее лучшее завтра. Ведь все лучшее  судьба забрала у нее, утопив в черной крови мерзких тварей, предав смертное тело земле. Она заставит Охему сиять от золотых нитей, больше ничего не ускользнет от ее взгляда через них, больше никто ей не сможет соврать. Такова ее воля, она покажет судьбе, что ее жизнью больше нельзя управлять, теперь Аглая будет управлять чужими.