Нити Аракавы

Информация о П-27 была скудна. Легенда без имени, только действие. Опасно, я не привык к неизвестности. Контроль - вот что определяет власть, а этот П-27 черное пятно на моей идеально расчерченной карте. Он сбой в системе, который нужно либо подчинить, либо устранить. Артур вернулся, его лицо было бледнее обычного, словно он лично столкнулся с призраком из Кайтадо. - Гудмен, он избегает прямого контакта, сэр. Но его люди начали странные движения в нижних секторах. Словно что-то ищут. Или кого-то. - Поиски? Интересно. Гудмен играет сложнее, чем я думал. Кто ещё прячется в руинах Кайтадо? Может ли такая крыса, да ещё и с экзоскелетом быть проблемой. Или инструментом. - Сэр, можно поинтересоваться? - Не дождавшись ответа, которого бы и так не поступило Артур продолжил. - Что значит инструмент, и как вы будете его использовать? - Артур, мальчик мой, всему своё время. Тебе ещё слишком рано думать об его предназначении. Я погасил сигару в массивной пепельнице. - Слушай Артур, первое, что ты можешь сделать, это найди мне этого выжившего из Кайтадо, если он существует, естественно живого. А и продолжай давить на Аракаву. Мне нужно знать, что именно они ищут. Я откинулся на спинку кресла, наблюдая, как Артур исчезает за дверью. - Выживший из Кайтадо - пробормотал я себе под нос. Моя сигара догорела, оставив после себя лишь едкий запах. Мне нужно было подумать. И подумать там, где никто не сможет меня найти. Там, где я смогу раствориться в толпе, стать одним из них. Сектор 6. Самое дно города. Место, куда приличные люди не заглядывают, а неприличные - не выживают. Идеально. Я накинул свой старый, потрёпанный плащ, скрывающий мою дорогую одежду и ещё более дорогую репутацию. В карман сунул пару кредитов, чтобы купить выпивку, которая сожжёт мне глотку, но прояснит мысли. Мой спорткар стоял у офиса и ждал меня. Выйдя из здания и сев машину, я почувствовал некое облегчение. Я проезжал мимо сверкающих небоскрёбов, мимо неоновых вывесок, рекламирующих несуществующие товары, мимо счастливых лиц, скрывающих за собой пустоту. Чем дальше я ехал, тем мрачнее становился пейзаж. Здания становились ниже, обшарпаннее, а люди на улицах агрессивнее. Сектор 6 встретил меня запахом гнили, пота, синтетической дури и дешёвого алкоголя. Узкие улочки были забиты мусором, а из тёмных переулков доносились крики и стоны. Здесь не было закона, не было порядка. Только выживание. Красный дракон оказался именно таким, каким я его себе представлял. Тусклый свет, прокуренный воздух, грязные столы и стулья. За барной стойкой стоял огромный, лысый мужчина с татуировкой дракона на шее. Его глаза были пустыми, как и бутылки, которые он протирал. Я сел за самый дальний столик, подальше от шумной толпы. Заказал самый крепкий напиток, который у них был. Как только его принесли я сразу же взялся за него и выпил. И ещё один. И ещё. Алкоголь начал действовать, притупляя мои чувства, но обостряя мысли. Гудмен, П-27, выживший из Кайтадо. Все эти кусочки головоломки крутились в моей голове, не желая складываться в единую картину. Я наблюдал за людьми, которые приходили и уходили. За их лицами, искажёнными болью, отчаянием и ненавистью. Вдруг я заметил кое-что. В углу, за столом, сидел человек. Он был одет в потрёпанную одежду, но его глаза, в них был огонь. Огонь, который я видел только у тех, кто прошёл через ад и вернулся. Я подозвал бармена. - Кто это? - спросил я, кивнув в сторону незнакомца. Бармен взглянул на него, затем на меня. - Этот Старик? Он здесь уже давно. Никто не знает, откуда он пришёл. Но говорят, что он был тем, кто убил Армстронга. - Разве Армстронг не умер от сердечного приступа? - Неизвестно. Но то что я могу сказать с уверенностью - это то, что он опасен. - Запугивая или предупреждая сказал бармен и вернулся за стойку. Странный мужик. С ним нужно быть осторожнее, или как минимум держать пистолет наготове. Он поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидел нечто большее, чем просто боль. Неужели убийство до сих пор тяготит его? Убийство легенды бокса, прошло уже больше 6 лет. - Господин, вы так пристально смотрите на меня, я даже засмущался. Неужто и до вас добрались эти слухи? - С небольшой усмешкой сказал незнакомец. - Слухи? Я бы не стал так просто верить в твои слова. - С такой же насмешкой ответил я. - Ну конечно, но на такие случае у меня есть железное доказательство. Если хочешь послушать, то закажи выпивки и садись ко мне. - Хорошо. - Сказал Виктор, садясь напротив. - Закажу два виски. Но сначала скажи прямо, какие слухи про тебя ходят и почему они связаны с Армстронгом? Незнакомец не спешил. Он махнул рукой, позвал бармена и молча положил на стол потертый конверт. Внутри - пожелтевшая моментальная фотография и серебристая зажигалка с аккуратной гравировкой: A.R. Виктор взял фото. На снимке - причал, тусклый фонарь, силуэты двоих мужчин: один - в плаще, профиль знакомый по газетным статьям и телесюжетам, другой - таинственный, спиной чуть развернутый, будто только что отступил. Свет застыл на моменте конфликта, время размыто. - Доказательство? - Виктор усмехнулся. - Фотографий много, вещи матерятся в руках многих. Чем это отличается от пушечного дыма слухов? Незнакомец смотрел прямо, без покровов. - Людям проще поверить в готовую историю, чем в сложную правду, - ответил он. - Я пришёл потому, что устал смотреть, как ложь становится законом. Кто‑то сказал Он убил Армстронга. Кто‑то повторил. А потом эта версия родила новые версии, пока от фактов не осталось ничего. Я не прошу, чтобы кто‑то меня простил. Я просто показываю то, что осталось у меня после той ночи. Он развернул второй лист, корявое письмо, несколько резких строк, угрожающих тонов и признание, написанное будто впопыхах. Виктор прочёл, и холод прошел по спине, не от угрозы, а от ощущения, что за первой строчкой скрывается целая сеть мотивов. - Почему ты остаёшься здесь, если это правда? - спросил Виктор. - Если ты причастен, или если нет, следствие и правда интересуются, а не толпа в баре. - Потому что правда редко выглядит удобно. - Спокойно ответил незнакомец. - Убийство не всегда одноимённо с преступлением. Порой это решение, которое принимали множество рук и взглядов. Порой, стечение обстоятельств и ошибка в расчётах. Я не ищу оправдания. Я пришёл, чтобы дать кусок правды тому, кто привык различать тёмные оттенки. Виктор открыл рот, но слова не пришли. Он вспомнил шум той ночи, запах соли и бензина, лица людей, что теперь лежали в памяти, как фотографии с плохой экспозицией. Сколько голосов в те годы хотел устранить Армстронга как фигуру власти, символ или помеху? Сколько жаждут простых ответов? - Значит ты говоришь, что не убивал? - наконец уточнил он. - Я не ваш судья, - вздохнул незнакомец. - Пусть суды и люди со следами решают. Я лишь показал то, что у меня осталось. Если хочешь - отнеси это туда, где у фактов есть вес. Или оставь, слух живёт независимо от доказательств. Я пришёл закрыть один из разговоров, не больше. Разговор растаял, как дым, в зале снова зазвучал чей‑то смех, вернулись привычные голоса. Бармен поставил виски, незнакомец сделал глоток и встал. - Береги себя, Виктор. - Сказал он на прощанье. - Не верь слухам больше, чем тому, что видишь своими глазами. Он ушёл без лишних слов, растворился в полутемных проходах бара. Виктор остался сидеть, глядя на янтарную поверхность напитка, в которой мелькали искажённые огни. Ночь казалась толще, чем до разговора. Выехав из района, он активировал автопилот - зеленый индикатор мягко мигнул на приборной панели. Машина убаюкивающе взяла на себя руль. Виктор опёрся на спинку сиденья, глаза закрылись сами собой, мысли скользили от фотографии к письму, от одной версии к другой. Поездка превратилась в размытую полосу света за стеклом, город прошёл мимо, словно кадр в слабом фильме. Он ехал, но не управлял, впереди была только дорога, а в его кармане - вещь, что могла поменять чью‑то жизнь. Автопилот мягко вёл машину домой, а Виктор позволил механике заботиться о движении, пока в уме складывались новые вопросы и непрошеные ответы.