Последнее лето

Ладони полны слезок

Но время не вернуть вспять.

Дул несильный ветер, трепещущий листья деревьев и пригинающий кончики особо высокой травы; где-то вдалеке своим грубым, словно прокуренным голосом каркала ворона, ей ласково и до тошноты слащаво отвечала кукушка, и их голоса разносились по молчаливому лесу. В изумрудной траве будто танцевал с маракасами сверчок и его не очень громкая музыка заполняла поляну. Яркая бабочка-адмирал вспорхнула с зелёного папоротника, изящно махая черно-красными крыльями, и, встретив другую, закружилась с ней в воздухе, словно в праздничном вальсе, а затем плавно приземлилась на плечо парня, что сидел прямо на зелени, которая росла на этом холме, устремив взгляд своих темных щенячьих глаз куда-то далеко. Дальше, чем кто-то мог понять, и одновременно ближе, чем кто-то мог подумать. Он смотрел на свои мысли. На вид можно было решить что ему было лет восемнадцать. Он медленно перевел взгляд на заброшенное, хотя, в прочем, средне сохранившееся здание, фундамент которого был ниже травянистого холма, на котором сидел парень. Оно было трехэтажным, стены в некоторых местах рассыпались в мелкие кирпичики или пыль, что походила на прах, а уцелевшие были местами исписаны разноцветными граффити, что походили на брызги разноцветной крови. На некоторых кирпичах виднелся прорастающий мох, и в одно из окон впивались покрытые молодыми листьями ветви деревьев, что росли рядом. Словно когти. Или словно пальцы вредного ребенка, что желал уничтожить домик, построенный из "Лего". Когда-нибудь эти ветви разрастутся и обязательно выполнят задуманное. Парень поднялся и сделал робкий шаг в сторону заброшки. Остановился, вглядевшись в окно третьего этажа, словно надеясь увидеть там что-то кроме почерневшей кирпичной стены, на которой раньше была нарисована такая же черная бабочка. И продолжил путь. Медленно, разглядывая стены старой школы и деревья, спустился с холма. Оказался на покрытой кирпичной плиткой тропе, которая вела к переднему двору п-образной школы. Прошагал дальше, и вот уже поднимался по плиточным, местами сломанным ступенькам под навесом. Подойдя к дверному проёму, в котором уже несколько лет не стояли металлические двери, (около пяти лет назад их снёс один парень, которому надоело то, что зимой они вечно примерзают к раме) он замер, глубоко вдыхая этот до боли знакомый прохладный воздух, в котором витали пылинки с ароматом того времени, и всматриваясь в эти покоцанные стены, а после снова двинул дальше. Засунув руки в карманы черного худи, он шел по коридору словно по своему родному дому, глядя на бетонные, покрытые известняком и краской поверх стены, редкие яркие и выцветшие рисунки на них; торчащие в некоторых местах провода, к счастью, не оголённые и вроде как, не оборванные; доски объявлений, в некоторых файлах которых все ещё были некоторые бумаги, такие как расписание звонков. Парень подошёл к каменным ступенькам, наступил на одну из них, будто проверяя прочность в которой и так был уверен, и стал осторожно подниматься, шаг за шагом, как тогда, пять лет назад. Пусть и глухой, звук его шагов резко констатировал с гробовой тишиной заброшенной школы. —Я давно тут не был...— тихо вздохнул Сынмин и его взгляд проскользнул по трещине и какой-то написанной черным маркером фразе на стене — с того дня... Я не ходил сюда ни разу. Он медленно поднялся на второй этаж, ступил в коридор, осмотрел стены, которые все так же были с мелкими трещинками или рисунками маркером, и протянул руку вперёд, словно хватаясь за чью-то ладонь с цепкими пальцами. Вот только он не услышал короткий смешок, не почувствовал жар прикосновения, никто не потянул его за собой, в то время как сам Ким говорил что не стоит идти дальше. И от этого в сердце снова словно образовался камень, сдавливающий грудь, мешающий свободно дышать, грозящий задушить прямо сейчас. Сынмин глубоко втянул в себя воздух и прикрыл глаза, отчаянно вспоминая все самое лучшее что происходило в этом здании, и ностальгия, словно чей-то теплый дух, или призрак что собирался его медленно проглотить, обняла его крепко, согревая слегка замёрзшие плечи и накрыла его горячей волной воспоминаний...       Это здание. Такое пустое и заброшенное, изрисованное граффити и в некоторых местах разрушенное, когда-то стало для них вторым домом. Домом, что дарил тепло, а затем этим теплом обжёг так, что больше возвращаться туда Сынмин не мог несколько лет. Вдруг тишину нарушил чей-то низкий голос, вырвав парня из мира воспоминаний. — Сынмин? Ким открыл глаза, уставившись на парня с крашенным блондом спереди. Он не сразу его узнал, и поэтому несколько раз не понимающе моргнул. Но вскоре неувернно ответил: — Феликс? — Сразу после этого слова на лице блондина появилась счастливая улыбка, заставившая слегка улыбнуться и Сынмина. Феликс тут же, меньше чем за секунду, оказался рядом с Сынмином и крепко обнял друга, уткнувшись носом ему в плечо. От Феликса пахло шоколадным печеньем и теплым свитером, что сейчас слегка покалывал руки Сынмина, который приобнял блондина в ответ. — Боже мой, Мин, мы уже несколько лет не виделись! Я тебя даже не сразу узнал! — без остановки затараторил Феликс, когда наконец отстранился — Куда ты пропал? Почему не отвечал на звонки? — Ох, е-мое, когда же я успею ответить если ты так тараторишь? — в шутку закатил глаза Сынмин. — Я тоже тебя не сразу узнал. Ну а насчёт того, куда я пропал... Я уезжал — он отвел взгляд. Это была правда, но парень чувствовал себя так, словно только что подло соврал. — А почему не отвечал? — У меня телефон сломался... Прости — А это была неправда Феликс пару мгновений внимательно разглядывал лицо младшего, после чего кивнул. — Ладно, прощаю. Но тебе нужно будет извиниться и перед другими. — Конечно, он понял, что, скорее всего, Сынмин соврал. Но решил что на это должны быть свои причины. — Кстати, а что ты здесь делаешь? — от неловкости начали краснеть уши, поэтому Ким поспешил сменить тему. — Я... Я прибираюсь здесь иногда. Или просто хожу и ностальгирую по тем временам — Феликс кивнул в сторону коридора — правда в последнее время давно не заходил. А ты чего тут? — Да вот решил тоже... Понастольгировать — ответил Сынмин. Брови Феликса слегка приподнялись, когда он посмотрел прямо в глаза Сынмину, И тот поспешно отвёл взгляд. — Это все из-за... Того случая? — тихо спросил Ликс. Он не упомянул какого, потому что они привыкли не говорить об этом прямо. Сынмин промолчал. Внутри что-то дрогнуло. Время словно замерло, когда все воспоминания пронеслись в его голове, будто стая птиц, не забываяющая время от времени больно клевать. Огонь, суета, командование Чана, пытавшегося сохранять спокойствие, хруст, вскрик, грохот. Сынмин решил сосредоточиться на Феликсе, чтобы остановить поток мыслей. — Значит я прав. Мне... Тоже сильно его не хватает — Феликс положил руку на плечо Сынмина, а затем приобнял его. — но... Просто нужно жить дальше. Йени не хотел бы, чтобы мы долго грустили из-за этого. Сынмин невольно улыбнулся, не смотря на медленно подступающий ком в горле, который он старался не замечать. Феликс всегда знал, что сказать. А если не знал, то просто был рядом. — Я скучал — спустя некоторое время молчания вдруг произнес Феликс — И ребята тоже скучали. — Я тоже — Сынмин наконец повернул голову, сначала посмотрев на блондина, а затем бегло осмотрев стены — Давай вместе пройдемся по школе? Хочется вспомнить как мы проводили здесь сутки напролет. Феликс кивнул, и Сынмин сделал первый шаг вперёд. Взгляд невольно зацепился за дыру в стене чуть впереди, и поэтому он поспешил повернуться обратно к Ли, сделав вид будто ожидает, когда тот последует за ним. Блондин так и сделал, уверенно зашагав рядом с Кимом по коридору.