Двадцать лет

      Уиллу казалось, что его жизнь несется стремительно, но насыщенная на события, она не удручала мужчину, даже когда седина стала касаться его волос. А подростковая жизнь, наполненная множествами тягот, была так далеко позади, словно происходила вовсе не с ним. Порой, укладываясь в постель рядом с мужем, утопая в его объятиях, он отчетливо мог слышать шум в ушах, которые отходили от очередного художественного мероприятия, где героем был он, или же после посещения презентации новой книги, где героем уже был Майк.       Когда-то давно эти мечты казались такими далекими в исполнении. Даже когда они поступили в университет, уверенность в своих силах была, а вот понимание того, сколько на это уйдет времени – нет. Еще меньше было осознание того, как пройдет несколько немаловажных этапов их жизни, которые не относились к карьере. Это было страшно, если уж говорить совершенно честно, однако, будем откровенны, пережив столько событий, после которых они не были даже уверены, что выживут, признание родителям, первые недели совместной жизни, даже встречи с агрессивно настроенными к таким парам людьми казались столь ничтожны по уровню важности или опасности.       И все же была одна вещь, которая беспокоила Уилла. Их пара и осуждение, с которым они сталкивались за все эти двадцать лет, были делом привычным. Но был тот человек, которого уж очень хотелось оградить от всего негативно настроенного мира. Маленькое создание, которое вовсе не заслуживало того, что пережил когда-то сам Уилл.       Находясь на пороге школы, окруженный детьми, которые уходили с занятий домой, невольно он вспоминал свои юношеские годы, и сердце его болезненно сжималось. Это не школа Хоукинса, маленького городка с закоренелыми устоями, но в каждой школе есть мрачный угол, пустой коридор или неиспользуемый кабинет. В каждой...       Звонок отзвенел по пустеющим коридорам. Те, у кого оставались занятия, разошлись по кабинетам. Уилл прошел к крылу администрации, каждый шаг по холодному кафелю отталкивался от стен и звучал в такт с биением в груди.       Маленький мальчик сидел напротив двери в кабинет директора, сжимая ладони на коленях в кулаки, опустив на них взгляд. Светлая кучерявая челка лезла ему на глаза, а плечи были напряжены, будто всем своим телом он готовился к наказанию, которое, он не сомневался, должно было последовать.       - Мэтти, – позвал мальчика Уилл, останавливаясь напротив и опускаясь на корточки перед сыном, чтобы заглянуть ему в лицо. – Ты в порядке? Что случилось?       - Папа, я... – начал он, но на том и замолчал. Зато Уилл смог увидеть масштаб проблемы. Нижняя губа разбита, ссадина на левой щеке, по которой прилетел удар, а еще глаза ребенка, который как мог сдерживал свои слезы.       - Милый... Очень больно? Все хорошо, хорошо, – успокаивал его мужчина, заправляя прядь волос за ухо Мэтью и мягко проводя пальцами по щекам сына. Хотя внутри него все холодело от одной только мысли, в чем заключалась причина такого состояния мальчика.       И волей-неволей на ум приходила неприятная мысль, что это их вина. Когда Мэтти пошел в школу, Уилл поделился с Майком своими опасениями. Хоть это и было возможно в штате, где они теперь жили, однако какова была вероятность, что ребенок, усыновленный однополой парой, не станет объектом для издевательств со стороны других учеников? Находясь в своем небольшом мирке, они порой забывали, что не весь мир пронизан той заботой и лаской, которую они с мужем привыкли дарить Мэтью.       Десять лет... Помнится, что не только со стороны отца, но и от сверстников Уилл начал получать в свой адрес издевательства и оскорбления как раз в этом возрасте. Забавно, что тогда Байерс даже в полной мере не сознавал себя, а одним лишь тихим нравом и добросердечностью, которую в те годы все считали вовсе не присущей мальчику, дал им повод убедиться в предпочтениях Уилла.       - Папа, ты выглядишь более напуганным, чем я, – наконец подал голос Мэтти, заметив, как отец побледнел.       - Нет, я... Я в порядке, милый, – убеждал его Уилл, заставив себя улыбнуться.       - Друзья не врут... – буркнул себе под нос мальчик, чем вызвал уже искреннюю улыбку у мужчины.       - Отец Мэтью Уилер-Байерса? – спросила женщина, выглянув из своего кабинета. Уилл распрямился, беря сына за руку. – Проходите.       На вид женщина была лет на десять старше Уилла, в строгом костюме, с идеально уложенной короткой стрижкой, будто только что из салона, и подобная строгость выражалась даже вокруг. У них дома рабочая зона была олицетворением выражения «творческий бардак», поскольку ни у Уилла, ни у Майка не было столь большой любви к идеальному порядку. Здесь же все казалось стерильным, как в операционной, будто все папки в шкафу были намертво приклеены к тому месту, куда их поставили, стол просто отталкивал от себя пыль, а бумаги на нем выстроены ровно друг к другу, край к краю, стык к стыку.       Мэтти шмыгнул носом, следом проводя по нему рукавом своего джемпера, и сел на один из стульев рядом с Уиллом.       - Полагаю, что вы уже знаете причину, по которой я вызвала вас, – заговорила директриса, сложив руки на столе. – Я не приемлю драки в стенах учебного заведения. За стенами тоже, но вне школы мы уже не несем за ваших детей никакой ответственности. Там все, что происходит с ними, лежит только на ваших плечах.       - Вы уже поговорили с теми мальчиками? – задал встречный вопрос Уилл, сжимая край своей кофты в ладонях.       - Прошу прощения? – переспросила женщина, будто не веря тому, что услышала.       - Я спросил, проводили ли вы беседу с мальчиками и их родителями? Или вы оказали нам честь быть первыми? – вкрадчиво уточнил мужчина.       - По словам детей и учителя, которые стали свидетелями столь неприемлемой сцены, именно Мэтью был тем, кто набросился на Кристофера и Чарльза. Я склонна верить мнению большинства. И, полагаю, если бы ваш сын переборол себя и извинился перед мальчиками и их родителями, все могло бы и не дойти до меня, – пояснила директриса.       Уилл на мгновение замолк. Это вовсе не было похоже на Мэтти, затевать драку ни с того, ни с сего. И мужчина был очень напуган, когда ему позвонили на работу и рассказали о том, что сын оказался в центре драки. Он полагал, что самое худшее повторилось.       Байерс помнил по детству, как боялся отделяться от друзей, даже приезжал в школу либо намного раньше, чтобы засесть в кабинете, где его не тронут, либо аккурат перед уроком, едва ли не опаздывая. Если бывало такое, что он оставался один (редко, но за годы учебы бывало всякое), то оказаться в руках задир, которые зажмут за школой или по дороге домой, чтобы лишний раз подставить подножку, посмеяться, вытрясти деньги, которых тогда у семьи итак было мало, было совершенно не удивительно. Научился стоять за себя он намного, намного позже.       - Я уже сталкивался с таким «мнением большинства» в своей жизни, – тише проговорил Уилл и обернулся к сыну. – Мэтти, скажи мне честно, это ты устроил драку?       - Да, но... – мальчик отвел взгляд, поджав губы.       - Никаких «но», – жестко проговорила женщина, чем уже начинала выводить Уилла, у которого было завидное терпение. – Тот, кто совершил проступок должен отвечать за него.       - Не перебивайте моего сына, – не взглянув на нее, продолжая смотреть на Мэтью, попросил мужчина. – Милый, скажи мне все, как есть. Ты знаешь, я не осужу. Они... Издевались над тобой? Это из-за..?       - Нет! – громче и увереннее ответил мальчик, наконец подняв взгляд на отца, потому что знал, что Уилл хотел сказать. – Они испортили учебники Джея на перемене. Разрезали их ножницами, пока мы ходили в кафетерий. Джея отругала учительница, что это сделал он, а теперь просто оправдывается. Но за то, что Джей сказал правду, Крис и Чарльз пообещали наказать его. Поставили подножку, когда мы проходили мимо на перемене, и Джей рассек себе подбородок... Там было... Много крови, папочка...       Уилл слышал, как голос ребенка дрогнул. Он поднялся со своего места и обнял мальчика, опуская ладонь на его макушку, стараясь успокоить до того, как слезы хлынут из глаз перепуганного Мэтти.       Почему-то, несмотря на ужас всей ситуации, Уилл не смог сдержать улыбку, которая просто расплылась по его лицу вместе с хлынувшими в голову воспоминаниями о его школьных годах. Тогда тоже был на свете один мальчик, который не отличался большой силой, но всегда защищал его от хулиганов, вставал на его сторону и давал отпор любому, кто пытался ему навредить. Уилл даже помнил один раз, когда драки толком не случилось, но очень неудачно упав, этот горе-защитник содрал себе кожу на руке об гравий на дорожке за школой.       Уилл чувствовал себя обязанным ему и повел к себе домой. Пока брат еще был на занятиях, а мама на смене в магазине, Байерс обработал ссадину другу, который намного более болезненно реагировал не когда ее получил, а когда они старались залечить ее.       «- Был бы у меня настоящий магический посох, – мечтательно проговорил тогда Уилл, цепляя пластырь ему на кожу. – Один взмах и никакой ранки. Тогда и твоя мама не узнала бы об этом...       - Даже без рыцарского меча и доспехов, если эти придурки опять посмеют подойти к нам, я надеру им задницы! – без сомнений отвечал его герой»       - Вы говорили об этом с Джейми? Он подтвердил слова Мэтью? – вновь обратился к директрисе Уилл.       - Я не бегаю по школе, выясняя, сколько именно участников конфликта было... – несколько неувереннее произнесла женщина. – Поскольку у меня много работы, я...       - Поскольку родители Кристофера и Чарльза одни из главных спонсоров школы, не так ли? – закончил за нее мужчина. – Дабы не раздувать конфликт и не портить с ними отношения, вы решили, что будет более чем уместно спихнуть всю вину на ребенка, которого никто не станет оправдывать и защищать?       - Почему вы так убеждены, что ваш сын не врет? Дети часто многое надумывают. Если бы мы верили в каждое слово каждого ребенка в нашей школе, то уже давно здесь был бы полнейший балаган, а не учебное заведение, мистер Байерс.       - Уилер-Байерс, – исправил ее Уилл. - Не знаю, каково ваше отношение к детям, будь они ваши или чужие... Хотя нет, к чужим я увидел отношение. Однако в нашей семье никто никому и никогда не врет. Никогда. Если на этом все, то мы уйдем.       Женщине нечего было добавить. Она только в недовольстве прикусила губу, растеряв всякое хладнокровное спокойствие, которое у нее было прежде. Будь на то воля самого Уилла, он бы забрал документы Мэтью и перевел его в другую школу. Нет, от хулиганов бы это его не спасло. Дети жестоки. И на месте Криса и Чарльза могли бы с легкостью оказаться другие дети. Однако более всего его раздражали взрослые, которые мнили себя вершителями судеб, ни во что не ставя мнение детей, будто ни одно их слово не имеет веса. У Мэтью были друзья, которыми он дорожил, и Уилл как никто другой прекрасно знал, насколько порой просто наличие друзей рядом помогает проживать даже самые тяжелые этапы в жизни.       Когда они вышли из школы, то даже дышать стало как-то легче. Вот только Мэтти был заметно притихшим. Уилл постарался сделать самое расслабленное в мире лицо и с легкой улыбкой беззаботно спросил:       - Сегодня необычно жарко для весеннего дня. Не хочешь зайти за мороженым? С шоколадным топпингом и кусочками арахиса. Твое любимое.       - Ты правда не злишься на меня? – тихонько спросил мальчик, не смея поднять взгляд на папу.       - Почему я должен злиться, милый? Мы ведь разобрались во всем, – не понимал его Уилл, идя рядом по дорожке. Мэтью сжимал в пальцах ремешки на своем рюкзаке.       - Я подрался. Ты ведь учил меня никогда не применять силу, чтобы кому-то что-то показать или доказать, – объяснял Мэтти.       - Я не в восторге от того, что ты влез в драку, но... – Уилл улыбнулся и остановился. Следом, заметив это, замедлил шаг и замер рядом и сам Мэтти, бросив взгляд на отца.       - Папа? Что-то не так? – удивился мальчик.       - Ты защищал друга, и я знаю это чувство. Очень хорошо его знаю, – с улыбкой рассказывал мужчина. – Когда я был младше, у меня был такой друг. Я не боялся хулиганов, потому что знал, что он постоит за меня. А если и нет, то получать от них не одному, а с ним вдвоем, было уже не так страшно. Однажды и я его защитил. Это было такое приятное чувство, что мне по силу сделать что-то для него. Очень приятное...       - А где этот друг сейчас? – спросил Мэтти, с неподдельным интересом наблюдая за ним.       - Ты очень хорошо его знаешь, – едва сдерживая смех, отвечал Уилл. – Он ужасно готовит, что даже салат получается не вкусным. Но отлично придумывает истории, которые тебе очень нравятся. Он всегда готов отложить даже самые важные дела, если ты хочешь с ним поиграть. А еще очень любит по вечерам собрать нас всех вместе за просмотром «Властелина колец», который тебе уже наскучил, поскольку ты знаешь его наизусть.       - Так это... – не договорил Мэтти, когда возле них на дороге, просигналив, остановилась машина. Стекло водительской двери опустилось.       - Вы еще не дома? Я думал, что приеду позже всех, – искренне удивился Майк, высовываясь наружу и оглядывая Уилла и Мэтью. – Что-то случилось? Зачем тебя вызывала директриса Зловредина? Ты так тараторил в трубку, что я едва разобрал.       - Ничего серьезного, – отмахнулся Уилл и опустился к мужу, коротко целуя его в губы, как они привыкли делать при встрече. – Мы думали заехать по дороге в магазин за мороженым. Как тебе идея?       - Я за, ты же знаешь, – согласился Майк. – Я тут диск на прокат взял. Вечер обещает быть интересным.       - Если это не «Властелин колец», то я согласен на все, – заключил Мэтти, открывая дверь заднего сиденья и забираясь в машину.       - Эй, «Властелин колец» отличный фильм. В наши годы мы только книгами довольствовались, – недовольно протянул Майк, не разделяя мнение сына. Он поднял взгляд на Уилла, который без слов с улыбкой наблюдал за ними. – Что такое? Не едешь?       - Еду, еду, мой герой, – кивнул мужчина и коснулся кончиками пальцев его лица. Короткое прикосновение, после которого он отстранился и обошел машину, усаживаясь на пассажирское сиденье.       Разумеется, ответы были и не нужны, потому что тот мальчик, который стал защитником для Уилла, никуда не пропал из его жизни. Он всегда был рядом. И оставался по сей день. И Уилл верил, безгранично верил в то, что так и останется рядом с ним. Навсегда.