Сложности после окончания шоу

В городе обжектов дождь шёл сильный, большая часть жителей отсиживалась дома, в кафе, пряталась под козырьками домов и магазинов. Немногим удалось пробраться сквозь пробки в конце рабочего дня, когда ещё ливень не начался. Кнайфу не повезло конкретно, задержали из-за отработки его долгов по учёбе. Ждал автобус полвека, а потом... Пришлось с института идти пешком: деньги на проездном кончились, его высадили с автобуса, а машины у того даже в мечтах не было. Учился Кнайф в техническом вузе, о чём уже тысячу и один раз пожалел, не нравилось ему там. Он не понимал, не успевал по программе, поэтому изо всех сил держался на четвёрках. Потому что «троякам» стипендию не дают. Старался парень, как мог: единственным его заработком было играть на гитаре в переходе метро или какие-то другие мелкие работёнки на пару часов. Короче, Кнайф жил от месяца до месяца, от стипендии до стипендии, но даже так всё равно время от времени занимал деньги у кого-то. Жил парень в общаге. Из удовольствий мог себе позволить, в очень редких случаях, когда остаётся парочка «лишних» денег, купить дешёвое кофе два раза, шаурму взять разок и пачку сигарет. Или два раза сходить в кино. С ней. С Лампчкой. «А кто эта Лампчка?» — спросите вы. Лампчка — это очень славная девчонка с голубыми волосами, третьекурсница педагогического университета, отличница, староста. И жила она не в вонючей общаге, а в своей квартире. И питалась нормально, а не растворимой лапшой да таким же растворимым кофе. Кнайф завидовал ей в некотором роде, но всё равно был рад, что Лампчка не будет знать, что такое боли в желудке из-за этой вашей растворимой лапши. Хотя умничка в целом, стипендию свою она отрабатывала. Заслуженные пять тысяч. Так ещё после учёбы ехала работать, а не ныть в подушку о своей ничтожности... В отличие от некоторых. Лампчка подрабатывала в кафешке, недалеко от вуза, где Кнайф учился. В обязанности девушки входило поддерживать чистоту и уют на своей смене, варить кофе клиентам, тортики в контейнеры и тарелочки складывать. Итого тридцать тысяч в месяц. В их городе это купить продукты, не сильно смотря на ценники, оплатить квартиру, с ней же коммунальные услуги, и даже тортик с кофе пару раз попить хватит. И то босс ей частенько зарплату завышает, с какой такой радости, но повезло всё же Лампчке! К слову, иногда кормила она его. Приготовит что-нибудь вкусное, его позовёт к себе. Кнайф частенько испытывал лютейшее чувство стыда и болючие уколы совести за это. Возвращаясь к работе Лампчки, закончит она уже в девять вечера, это через четыре минутки. Настолько долго Кнайф торчал в вузе, аж два часа с половиной после конца занятий. Через четыре минуты девять. Общага закрывается в девять. Придёшь после девяти — хрен тебя консьержка пустит, корга старая, вредная такая, очень противная старуха, скажет: «Ночуй на улице, раз за временем следить не умеешь». И Кнайф побежал до общаги. Десять минут, если пешком идти, осталось, а он бежит, значит, успеет. Парень бежал, не замечал прохожих, в которых он чуть ли не врезался, наступал в лужи, чувствуя, что в кроссовках присутствует вода. Морщился от этой воды, но упорно бежал дальше. Придётся завтра либо идти на пары в мокрых кроссовках, либо что-нибудь выдумывать экзотическое, как их высушить за одну ночь. А ливень продолжал, капли разбивались об асфальт. Парень бежал, три минуты осталось до закрытия. Успеет, не на улице же в ливень ночевать! Будь лето, погода тёплая, то не страшно, но не сейчас же. Кроссовки уже были насквозь мокрые, это Кнайф чувствовал. Он весь был мокрый. Не успел. Кнайф опоздал на шесть минут, и эта корга старая, бездушная, бесчеловечная, даже глазом не повела и пускать не стала. И дальше что? Кнайф стоял на улице, под козырьком, курил последнюю сигарету в этом месяце. Оставался только один вариант: напроситься к Лампчке. Парень достал телефон, набрал её номер, который висел в избранных и был самым частым, по которому звонил Кнайф. Трубку взяли мгновенно.