о, Небеса...

Сяо Юань, развалившись на постели, скучающе глядел в потолок. Делать решительно было нечего – Ян Хэцин, узнав, что раны на его теле едва затянулись, строго-настрого запретил ему покидать их общую спальню. – Отдыхай, – сказал он тем тоном, который не терпел возражений. Сяо Юань фыркнул, закатил глаза, но, подумав о том, сколько уже успел доставить неприятностей своему мужу, решил хотя бы в этот раз послушаться и остаться в постели. Рана уже давно не болела, синяки перестали беспокоить на следующий день после падения, мышцы восстановились и расслабились – Сяо Юань чувствовал себя здоровым и готовым ко всему. Тянь Сян принесла ему книги, но они быстро наскучили - некоторые из них он читал уже по несколько раз. Записи в личный дневник тоже не хотелось делать - мстить Ян Хэцину за заботу было глупо. Чэн Гэ, заглянувший к нему в обед, разделил с ним полчаса на перекус. Чумазый и пахнущий влажной землёй, он все время вглядывался в недовольное лицо Сяо Юаня, пока тот вяло жевал фрукты в сахаре. – Король уезда Сяо, отпустите меня, – в конце концов взмолился он, когда Сяо Юань в очередной раз стал нелестно отзываться о жестокосердной заботе Ян Хэцина. - Если Его Величество узнает, что я был с вами дольше положенного, но мне придётся забыть о будущем генерала и стать архитектором. – Это ты загнул, – Сяо Юань погрозил пальцем, испачканным в сладкой крошке, - брат Ян не будет к тебе столь жесток, да и велика ли наука – копать пруд? С твоим сердцем и умом, Чэн Гэ, глупо давать тебе такие мелочные поручения. Чэн Гэ зарделся от похвалы, однако, спохватившись, поспешно встал и, поклонившись, попятился к выходу. – Король уезда Сяо, благодарю вас за похвалу, но, пожалуйста, никогда не говорите так перед Его Величеством. Сяо Юань довольно рассмеялся и закинул засахаренную ягоду в рот. Настроение у него поднялось, так что остаток дня он провел в постели, наблюдая за тем, как редкие снежинки, кружась за окном, оседают на тёмную землю. Тянь Сян сидела подле него, готовая выполнить любой каприз, и зашивала порванную вещь. Голова её склонилась к непослушным ниткам и ткани, норовившей выскользнуть из тонких пальцев. Сяо Юань вздрогнул, тяжело вздохнул: сейчас она как никогда раньше походила на свою сестру. Он протянул руку и мягко погладил её по голове, заставляя испуганно встрепенуться и с беспокойством в глазах спросить: – Король уезда Сяо, вас что-то беспокоит? Сяо Юань задумчиво посмотрел на неё, взвешивая за и против, и попросив, не повышая дрожащего голоса: – Расскажи мне о своей семье. – Семье? – удивлённо дрогнули её ресницы. – Да, да. О брате... и о сестре. Тянь Сян наклонила свою головку к плечу, взгляд у неё стал светлый и прозрачный, и, лишь вглядевшись, Сяо Юань разглядел на дне зрачка лёгкую рябь печали. Она была такая искренняя и маленькая, что его сердце сжалось от боли и сожаления. Тянь Сян между тем с непривычной серьёзностью принялась рассказывать, и в её словах было столько тепла, столько любви, что Сяо Юаню пришлось украдкой сморгнуть слёзы. – Король уезда Сяо, вы плачете? – заметив это, Тянь Сян вскрикнула и в порыве сжала рукав домашнего одеяния. – Не за чем! Тянь Сян больше не будет говорить о грустном. – Нет, продолжай, – мягко прервал её Сяо Юань. – Мне нравится, Тянь Сян, не останавливайся. Расскажи ещё. Но Тянь Сян, робко прижав ладони к груди, замолчала, отчего-то не осмеливаясь возразить прямо, и Сяо Юань не стал настаивать на своём. Он вновь отвернулся к окну, за котором солнце уже касалось холодными лучами горизонта, и попросил: – Ну, ну, не расстраивайся. В моих слезах нет твоей вины. Скажи мне, любишь ли ты весну? Тянь Сян с готовностью закивала, щеки залились здоровым, розовым румянцем: – Да, король уезда Сяо, очень. Весной почему-то мне все время хочется петь. Сяо Юань засмеялся искристым, довольным смехом и лукаво сощурил глаза: – Петь всегда хорошо. А знаешь, когда ещё хочется петь? Тянь Сян приоткрыла рот от ожидания, и Сяо Юань, гордо выпрямившись, обронил, не скрывая хвастовства: - Рядом с любимым человеком. Когда брат Ян рядом, мне невмоготу сдерживать голос. Тянь Сян сперва светло улыбнулась, искренне радуясь за него, но потом вдруг смутилась так, что кончики ушей у неё стали напоминать тлеющие угольки. – Эта служанка рада знать, что Его Величество и Король уезда Сяо счастливы вместе, - пробормотала она, не поднимая глаз. Сяо Юань в замешательстве хотел было спросить, чем вызвана такая робость, пока до него не дошёл смысл собственных слов. Он улыбнулся, а потом вдруг расхохотался, словно ребёнок, шалость которого удалась, и вновь погладил Тянь Сян, только уже по плечу. – Спасибо, Тянь Сян. Надеюсь, когда-нибудь ты встретишь человека, который сможет сделать тебя счастливой одним лишь взглядом. Тянь Сян кивнула, все ещё смущенная и не до конца понимающая, серьёзен ли он, а Сяо Юань, мельком взглянув на соседнюю холодную подушку, про себя пожелал: поскорее бы наступил вечер. *** Ян Хэцин пришёл довольно поздно, когда луна уже полноправно вступила в свои права, освещая Императорский двор бледным, ледяным светом. Сяо Юань приподнялся на подушках, разглядывая в темноте, как Ян Хэцин снимает императорские одежды, и капризным тоном протянул: – Брат Ян, ты опоздал. Ян Хэцин ухмыльнулся и подсел рядом, ласково беря его ладонь в свою: – Этот муж недоволен? Сяо Юань кивнул, пристально следя за тем, как переплетаются их пальцы: – Да. Нет. Хуже: я ужасно зол. Брат Ян, ты знаешь, насколько скучно весь день лежать в постели без возможности куда-либо выйти? Ян Хэцин хмыкнул, и Сяо Юань задохнулся от притворного возмущения: – Конечно, знаешь! Тогда отчего этот муж так жесток к своему супругу? Неужели он так провинился перед тобой? Глаза Ян Хэцина потемнели, а черты лица заострились, когда он поднёс ладонь Сяо Юаня к губам и оставил на тыльной стороне несколько поцелуев. – Я лишь забочусь о тебе, – ответил он немного погодя. – Но, может, этот муж действительно был излишне строг. Как я могу извиниться? Сяо Юань вспыхнул – несмотря на то, что этот разговор повторялся из раза в раз, слова Ян Хэцина все так же приятно волновали, заставляя низ живот наливаться тёплым жаром предвкушения. – Брат Ян, опять ты дразнишь своего несчастного мужа, – затараторил он. – Неужели день порознь заставил тебя забыть, как утешить его? Ян Хэцин вместо ответа склонился к нему и горячо поцеловал в губы. Сяо Юань затрепетал, чувствуя, как ослаб пояс на талии, и раскрылся в ответ, подставляясь под горячий, влажный язык. Ян Хэцин всегда целовал его жадно и нежно, так, что сразу становилось понятно, как сильно он дорожит им. Сяо Юань собирался платить ему за эту нежность всю свою оставшуюся жизнь, поэтому целовал в ответ и позволял чужим рукам блуждать под одеждами так, как того пожелает его муж. В этот раз Ян Хэцин был особенно внимателен к нему. Он не спешил подготавливать Сяо Юаня и все продолжал терзать его губы и шею, пока Сяо Юань под ним нетерпеливо ерзал и хныкал. – Ян, Ян, – простонал он в отчаянии, когда пальцы Ян Хэцин очертили рёбра и провели невесомую линию к лобку. Подушечки замерли единожды, когда Ян Хэцин остановился у затянувшегося, красноватого рубца шрама. Погладив шершавую, чувствительную кожу, он склонился ниже и оставил три ласковых, лёгких, словно крыло бабочки, поцелуя – на нем и по бокам, там, где он брал свое начало и заканчивался, закругляясь. – Почему, почему дразнишь? Ян Хэцин посмотрел на него из-под ресниц - его взгляд был тёмный и жадный, и эта жадность мешалась с той безграничной, трепетной любовью, которую он пронес с собой с первой улыбки, подаренной Сяо Юанем. – Этот муж хочет, чтобы сегодня его супруг насладился лаской своего жестокого мужа, – сказал он серьёзно, накрывая пах ладонью. Сяо Юаня выгнуло, почти подбросило на мягкой перине. Он вцепился в простынь и захныкал от нестерпимого удовольствия, которое прошило всё тело. Рука Ян Хэцина была сухой и тёплой, грубой от меча, но осторожной, словно он держал изысканную хрустальную вазу. – Ч-что? – всё же смог выдохнуть он сквозь горячечный стон. – Мне хорошо, когда хорошо тебе. Ян Хэцин замер на секунду, пристально вглядываясь в его раскрасневшееся, открытое лицо. Свободной рукой он потянулся вперёд и прижался ладонью к тёплой щеке. Сяо Юань прикрыл глаза, боясь расплакаться: Ян Хэцин действительно любил его слишком сильно. – Позволь мне сделать тебе хорошо, - голос Ян Хэцина звучал неожиданно умоляюще. – Твоё тело все ещё не до конца восстановилось. – Н-но, но... – начал было Сяо Юань, недовольно и разочарованно глядя на мужа с высоких подушек. Ян Хэцин остановил его одним коротким взглядом. Он не любил говорить попусту, и всё же, успокаивая, шепнул, будто надеясь, что его шёпот скроется в шорохе простыней и звуках сбитого дыхания: – Я не могу рисковать тобой. Сяо Юань услышал иное: я не прощу себя, если потеряю тебя вновь, и его глаза, несмотря на усилия, покраснели. Он откинулся на подушки, утопая в них ещё больше, темные, длинные волосы разметались по белым простыням и наволочкам, делая его ещё более соблазнительным и желающим, и пробормотал, проглатывая слова: – Брат Ян, я твой, и этого не изменят даже Небеса. Ян Хэцин принял это за согласие и подарил ему чувственный, глубокий поцелуй. Сяо Юань почувствовал, что задыхается, но не захотел его разрывать, и некоторое время они целовались, не отвлекаясь ни на что больше. Ян Хэцин оставил его рот, напоследок лизнув нижнюю, распухшую губу, и вдруг очутился между его ног. Одежды Сяо Юаня давно сбились, обнажая его стройные ноги и возбужденный, прижатый к животу член. Ян Хэцин не посмел кусать белую кожу, хотя желание отчётливо читалось в его глазах. Вместо этого он оставил несколько ярко-красных, мелких пятен, потёрся носом, ласкаясь, а в следующее мгновение осторожно прижался к головке поцелуем. Сяо Юань, не сдержав голоса, ахнул, застонал от неожиданности. Низ живота свело судорогой, и он едва не кончил, все ещё не веря, что Ян Хэцин действительно делает это. – Ян, Ян, – позвал он дрожащим голосом, не рискуя смотреть на него. – Не надо, Ян. – Тебе хорошо? – тихо спросил Ян Хэцин, опаляя дыханием чувствительное место. Сяо Юань загнанно кивнул: – Да, да, – и Ян Хэцин приник к его члену, накрывая губами почти наполовину. Из глаз Сяо Юаня брызнули слёзы – он, казалось, никогда не чувствовал такое удовольствие, которые дарили ему рот и язык Ян Хэцина. Никто и никогда не делал это с ним - ни в этой жизни, ни в прошлой, ни даже в первой. Ласка Ян Хэцина не была такой умелой и уверенной, каким был их первый раз. Напротив: сейчас он словно на пробу двигал языком, лаская его головку, и старательно втягивал щёки, создавая приятный вакуум. Звуки, которые он издавал, были пошлыми, влажными, какими-то чересчур смущающими, но Сяо Юань успевал лишь отметить это мимоходом – удовольствие затопило его разум вязкой мутной волной. Он хныкал, прикусывая губы до крови, руки беспорядочно шарили по постели, но были не в силах крепко сжать простыни или сбившиеся одеяла, а Ян Хэцин вылизывал его, целовал, ласкал бёдра и мышцы живота короткими, отрывистыми касаниями. – Ян, – всхипнул Сяо Юань, ощущая, как близится к пику, – муж мой, муж… – Ты плачешь? – обеспокоенно спросил Ян Хэцин, откликаясь на его зов. Сяо Юань, пользуясь передышкой, замотал головой, путаясь в волосах, которые липли к его потной коже: – Нет, это... это потому что мой муж слишком хорош... Выражение лица Ян Хэцина поменялось в один миг, и уже в следующий он доводил Сяо Юаня до оргазма и ртом, и руками. Он, казалось, был везде: Сяо Юань терялся в ощущениях от прикосновений к промежности, которую то ласкал мокрый язык, то дрожащие от возбуждения пальцы, от того, как глубоко и горячо захватывал его рот и губы, от того, как Ян Хэцин, правильно поняв судорожную дрожь, поцеловал взбухшую вену, погладив бедро, прижался щекой ко всей длине и разрешил, дразня: – Давай, муж мой, не бойся. Сяо Юань никогда не испытывал такого яркого, сногсшибающего оргазма. Он забился на постели, глубоко дыша и сбиваясь на крик, и Ян Хэцин все это время не отпускал его. Сяо Юань размяк, расслабился, и несколько мгновений он провел в сладком забытии, наслаждаясь тем, как легко ощущалось тело. Затем он вскочил, испугавшись, и выкрикнул: – Ян Хэцин, ты, ты! Ян Хэцин же выглядел абсолютно довольным. Уголки его губ блестели от слюны и семени, которое он, видимо, успел проглотить. Сяо Юань мысленно выругался: ему хотелось умереть от стыда и накричать на Ян Хэцина одновременно, и он разрывался между этими вариантами. Ян Хэцин, между тем, поцеловал его живот и улегся сверху, умостив подбородок на его груди. – Сяо Юань, – позвал он негромко, заставляя того обратиться вслух. – Сяо Юань, ты доволен? Смог ли этот недостойный муж искупить свою вину? Сяо Юань, не в силах ругать его, протянул руку и нежно погладил его по волосам, так и оставляя там руку. – Да, – в итоге сказал он, не думая, как тяжело и стыдно было это признавать, зная, что Ян Хэцин ублажил его ртом. - Да, муж мой. Твой супруг чувствует себя счастливым. – Это хорошо, – мурлыкнул Ян Хэцин, отрываясь от поцелуев, которые он оставлял на его коже. – Когда Сяо Юань счастлив, тревоги этого мужа успокаиваются. – О, – скрывая неловкость, Сяо Юань вдруг развеселился, – значит ли это, что брату Яну понравилось не меньше моего? Счастлив брат Ян так же, как и его муж? Яр Хэцин пристально посмотрел на него, а затем улыбнулся, увидев, что глаза Сяо Юаня искрятся искренней улыбкой, которая всегда была предназначена ему одному. – Да, – ответил он без раздумий. – Этот муж счастлив. Сяо Юань рассмеялся и заставил себя поцеловать. Рядом с Ян Хэцином он всегда чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. И он знал, что Ян Хэцин чувствует то же самое. Этого было достаточно. Всегда было. “Тогда, – решил про себя Сяо Юань, разделяя с Ян Хэцином очередной поцелуй, – пусть так и останется”. Большего ему было не нужно.