Моя Вайфу-Тюрьма

Ферма Эпплджек встретила нас запахом яблок, сена и... ну, фермы. В хорошем смысле. Дом стоял на пригорке, окружённый аккуратными рядами яблонь. Деревянный, основательный, с широким крыльцом и выцветшей от времени краской на ставнях. Рядом амбар, пара сараев, и что-то вроде загона для скота. Прямо как типичное Американское ранчо. Я шёл в хвосте стада, замыкая эту разноцветную делегацию. Рейнбоу уже где-то летала, Пинки прыгала вокруг Рарити и что-то тараторила про украшения, Флаттершай ползла рядом с Твайлайт и тихо охала при виде каждого куста. — Дима, не отставай! — крикнула Твайлайт, обернувшись. — Иду, мамочка! — буркнул я, затягиваясь на ходу. — Что ты сказал? — спросила искренне принцесса, не расслышав последние слово. — Говорю... НАРМАЛЬНО ВСЕ! На крыльце уже толпились пони. Много пони. О-очень много пони... — Ни хера себе у них семейка! — выдохнул я, теряясь глазами в этом муровейнике. Тут были и старые, и малые, и средние. Кто-то с косичками, кто-то с лысиной, кто-то с трубкой во рту. Все жёлтые, все с яблочной тематикой. Как будто фабрика клонов дала сбой и наплодила целую армию фермеров. — Слушай, книгцесса... — тихо спросил я. — А у пони вообще... ну... презервативы есть? Твайлайт поперхнулась воздухом. — Ч-что?! — Ну, контрацептивы. Просто я смотрю на это семейство и думаю: либо они очень любят детей, либо понятия не имеют, откуда они берутся. — Дима! — она покраснела до кончиков ушей. — Нельзя же так! — Да я просто спросил. Если продолжат через чур любить друг друга, то через пару поколений они всю Эквестрию яблоками завалят. Хотя, может, это и неплохо. Твайлайт что-то неразборчиво пробормотала и ускорилась к крыльцу, в центре которого уже стояла Эпплджек, рядом с ней, массивный такой, красный жеребец с гривой под горшок. Он возвышался над толпой, как скала. Биг Макинтош. — Это Большой Маки. — шепнула Твайлайт, заметив мой взгляд. — Он очень добрый, но молчаливый. — Молчаливый? — переспросил я. — Это как? — Ну... он в основном просто отвечает на вопрос и всё. — Серьёзно? И этого хватает? — Ему наверное да. С другой стороны от Эпплджек стояла мелкая жёлтая кобылка с огромным бантом на голове. Эпплблум. Она уже вовсю меня разглядывала, и на ее морде был написан весь ужас детского любопытства. И бабуля Смит, мирно дремлющая в своем кресле. "Сколько же ей веков, раз ее так жизнь потрепала..." За ними маячили ещё какие-то родственники. Тётушки, дядюшки, троюродные племянники, хуй их разберёшь, я сбился со счёта на пятом. — О! А это кто? — Эпплблум первой подлетела ко мне и уставилась во все глаза. — Ты кто такой? Ты такой странный! Ты болел? Тебя подстригли? А это больно? А зачем? А ты кусаешься? А какая у тебя кьютимарка? — Эпплблум! — одёрнула её Эпплджек. — Дай человеку хоть поздороваться! — Да ничего. — я присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Я человек. Такая раса. Без шерсти, без кьютимарки, зато... Я высокий, умный и сильный. Не болел, не кусаюсь, подстригся сам. Ещё вопросы? — А можно я тебя потрогаю? — она уже тянула копыто. — Валяй. Она ткнула меня в руку, в живот, в коленку. — Твёрдый какой-то... — удивилась она. — И правда без шерсти. А у тебя кьютимарка где? Под одеждой? — Нету у меня никакой кьютимарки, я же уже сказал! Люди без них живут. — Как это... без? — она округлила глаза. — А как ты понял, кем тебе быть? — Никак. До сих пор не понял. Эпплблум задумалась. Судя по лицу, эта информация не укладывалась в её картину мира. Бабуля Смит пробудилась и хромая подошла поближе, прищурилась, осмотрела меня с ног до головы. — А вот в наше время голых пони не видали! Да и ещё таких огромных! — Спасибо... Наверное? — Ну-у бывает... — махнула копытом бабуля и уковыляла обратно к креслу, бормоча что-то про молодёжь. Биг Мак, стоявший рядом просто кивнул. Один раз. — Приятно познакомиться, — я протянул руку. Биг Мак посмотрел на неё, потом на меня, потом аккуратно пожал мою ладонь своим копытом. Кивнул ещё раз. — М-мда! — сказал он. — Взаимно... — ответил я, хотя хрен его знает, что он имел в виду. Дальше начался цирк. Пинки сразу же организовала какие-то конкурсы. Она носилась между гостями с воздушными шарами, верещала, кого-то обнимала, кого-то заставляла танцевать. — А теперь игра! — заорала она, влетая в толпу. — Все быстро делимся на две равные группы! А ты, Дима, — она ткнула в меня копытом, — выделяешся, так что будешь судьёй! — Судьёй чего? — Сейчас покажу! Я посмотрел на Твайлайт. Она развела копытами. — Просто соглашайся... Так быстрее закончится. Пинки была счастлива. А вот я не очень. Но хотя бы не скучно. По мимо этого, Рейнбоу пыталась всех удивить своими трюками. Она носилась над фермой, выделывала пируэты и постоянно подкатывала ко мне: — Эй, двуногий! А ты так можешь? — Я могу сложить из пальцев, интересный жест, считается? — Не считается! — Тогда нет, не могу. Рарити делала вид, что её всё это слегка раздражает. Она сидела в сторонке с бокалом сидра и комментировала происходящее: — Пинки, дорогая, не надо прыгать в торт... Пинки, торт ещё не ели... Пинки, я сказала НЕ НАДО! Но розовый урога было не остановить и торт пал смертью храбрых. Я обвёл взглядом двор. Все были чем то заняты и только одна пони сидела в сторонке, прямо как я. Флаттершай. Она устроилась на скамейке под старой яблоней, поджав под себя копыта. Рядом с ней, сидела маленькая птичка. Флаттершай что-то тихо шептала ей, и птичка склоняла голову то влево, то вправо, будто действительно понимала. Я сам не заметил, как ноги понесли меня к ней. Подошёл максимально тихо, стараясь не спугнуть ни её, ни птицу. — Привет. — сказал я шёпотом, останавливаясь в паре шагов. Флаттершай подняла голову. На секунду в её глазах мелькнула тень испуга, но увидев, что я не ломлюсь как слон, а стою тихо и даже не курю, она расслабилась. — Ой... — выдохнула она. — Это ты... — Дима. — напомнил я шёпотом. — Не бойся. Я тихо. Птичка на спинке скамейки внимательно посмотрела на меня, чирикнула и... осталась сидеть. — Она тебя не боится... и это хорошо! — А чё ты со всеми не тусуешь? — спросил я, кивнув в сторону шумной компании. Флаттершай замялась, погладила пёрышки птичке. — Я... ну... там шумно... и много пони... а я лучше здесь... с ней... — Понимаю, сам иногда от этого всего устаю. Она удивлённо посмотрела на меня. И кажется, не ожидала, что страшный не пойми кто, может понимать такие вещи. — Ну ладно... Налить тебе ещё? Сидру там или... — Н...нет, спасибо, — ответила она еле слышно. — Понятно... Я кивнул и пошёл обратно. А потом были подарки. Твайлайт вручила свою коробку с кривым бантом. Эпплджек открыла, достала какую-то древнюю книгу по яблочному земледелию и аж взвизгнула от радости. — Твайлайт! Где ты это нашла?! — В архивах Кантерлота. Думала, тебе пригодится. — Это же первое издание "Сортов яблок Эквестрии"! Рарити подарила шёлковый платок с вышитыми яблоками. Эпплджек тут же повязала его на шею. — Красота! Спасибо, Рарити! — Не за что, дорогая. Он прекрасно оттеняет твою шёрстку. Пинки вручила нечто розовое, круглое и издающее странные звуки. — Это торт-сюрприз! Когда его разрежешь, оттуда вылетят конфетти! — А есть можно? — осторожно спросила Эпплджек. — Можно! Но сначала конфетти! Рейнбоу подарила какой-то сертификат. — Я научу тебя паре трюков! — подмигнула она. — Будешь самой боевой фермершей в Эквестрии! Флаттершай поставила перед именинницей фигурку в виде яблони из дерева. — Это мы с моими друзьями сделали! Тут все посмотрели на меня. Я развёл руками. — Что? Я вообще первый раз на день рождения пони пришёл. Могу... не знаю. — я почесал затылок. — Запишите на потом. Долг за мной. Эпплджек рассмеялась. — Ладно, запишем. Но ты мне должен! — Идёт, обещаю, что-нибудь придумаю. После вручения подарков, уже заметно стимнело, часть гостей пропала и вот, компанией поменьше мы сели за огромный стол позади дома. Там тоже было шумно. Все говорили одновременно, передавали друг другу тарелки с яблоками, кто-то уже начал рассказывать истории. Я сидел между Твайлайт и пустующим местом, которое временно занимала моя кружка с сидром. — Дима. — обратилась ко мне Эпплджек, прожевав кусок пирога. — А расскажи-ка о себе. Ты же у нас из другого мира, всё такое. Чем там у вас занимаются? — Ну-у... — я задумался, глядя в кружку. — Люди разным занимаются. Кто работает, кто учится, кто вообще ничего не делает. Я вот... работал там и тут. Ничего серьёзного. — А семья? — спросила Рарити, элегантно откусывая кусочек яблока. — У тебя есть семья дорогой? — Да. Но последние несколько лет жил в другом городе. Родной отец алкоголиком у меня был, мамка с ним развелась когда мне было 3. А затем мы переехали в другой город, когда она познакомилась с моим отчимом. Ну и когда 18 стукнуло, я свалил обратно. И так, иногда к маме приезжал и все. За столом повисла неловкая тишина. — Да ладно, бывает. — А друзья? — влезла Пинки, пододвигаясь ближе. — У тебя там друзья есть? А они тоже люди? А они такие же, как ты? А у них есть шерсть? А... — Пинки! — хором сказали Твайлайт и Рарити. — Что? Я просто спросила! — Друг есть, и пару знакомых. Один. Который мне эту... в общем, который виноват, что я здесь. — О! — Пинки засияла. — Значит, ты должен ему спасибо сказать! — Обязательно, как вернусь... сразу скажу. Всё, что думаю. Рейнбоу фыркнула. — А боевые искусства у вас есть? Драться там умеете? На мечах, копытах... ну, у вас же нет копыт, да? — Есть, только у нас не копыта, а кулаки. И да, умеем. Некоторые очень даже! Однажды сотрясение заработал, но это другая история. — О-о-о, — протянула Рейнбоу, и в её глазах загорелся азартный огонёк. — Надо как-нибудь спарринг устроить! — Легко! — я допил сидр. — Только учти, я руку недавно сломал. Так что давай без фанатизма. — Сломал? — Эпплджек удивилась. — Как это? — Долгая история... — отмахнулся я. — Связанная с окнами и падением с высоты. Не бери в голову. — А у нас бабуля однажды с крыши упала! — вдруг выдала Эпплблум, которая до этого просто глазела на меня. — Когда урожай собирала! И ничего, жива до сих пор! — Эпплблум! — одёрнула её Эпплджек. — А что? Я просто сравниваю! Бабуля Смит, которая до этого мирно дремала над своей кружкой, вдруг встрепенулась, услышав своё имя. — А? Что? Кто меня звал? — Никто, бабуль... — успокоила её Эпплджек. — Спи дальше. — Не хочу спать! — возмутилась старушка. — Я ещё ого-го! Она протёрла глаза, подслеповато сощурилась и уставилась в мою сторону. Видно было, что видит она плохо. Щурилась, щурилась, а потом вдруг ткнута в меня. — О, а это кто такой? Новый жеребец? Что-то я тебя раньше не видела! Крупный какой! Из какой семьи будешь? " Наверное память отшибло" Я замер с кружкой у рта. — Бабуля, это Дима! — попыталась вмешаться Эпплджек. — Ты же с ним уже знакомилась, часа два назад. Он человек. — Человек? — бабуля нахмурилась. — Не слышала о такой семье. Из Понивилля? С запада? — Бабуля, он не... — Да погоди ты! Скажи, милок. Как тебя? — Дима, — выдавил я, всё ещё держа кружку. — Дим-ма... — протянула бабуля. — Странное имя. Ну да ладно. А скажи-ка мне, Дима, — она хитро прищурилась, — как тебе моя внучка? Эпплджек? Красавица же, а? Я как раз отхватил приличный глоток сидра. И брызнул. — Ч-чего?! — закашлялся я, вытирая подбородок. — В смысле... как? — Ну как-как, — бабуля даже обиделась. — Я спросила... Как тебе моя внучка!? Нравится? За столом воцарилась мёртвая тишина. Эпплджек побагровела так, что даже шляпа, кажется, начала дымиться. Пинки зажала рот копытами. Рейнбоу с интересом уставилась на меня, ожидая представления. — Бабуля, ну зачем ты при всех-то! — простонала Эпплджек. — А что при всех? — не унималась старушка. — Я правду говорю! Красавица, умница, хозяйка отличная, а жеребца нет! Я уж скоро праправнуков не дождусь! Вот спросила у человека, так пусть ответит! Я посмотрел на Эпплджек. Она готова была провалиться сквозь землю. Рядом тихо хихикнула Твайлайт. — Ну... — я прочистил горло. — Если смотреть как на пони... то да. Конечно. — Что это значит, как на пони? — насторожилась бабуля. — А как на кого смотреть-то? — Не важно, вообщем, бабуля, я так скажу: ваша внучка ого-го! Если она и по дому всё делает так же хорошо, как яблоки растит, то такую хозяйку каждый умный жеребец должен себе заполучить! Эпплджек замерла. — Чего? — выдохнула она. — Того, — я пожал плечами, допивая остатки сидра, чтобы скрыть смущение. — С днём рождения, короче! — О-о-о, — протянула Пинки с многозначительной улыбкой. — Пинки, заткнись, — синхронно сказали я и Эпплджек. Бабуля Смит довольно кивнула. — Хороший жеребец. — заключила она. — Видно, что с головой дружит. Эпплджек, держись за него! — БАБУЛЯ! Все заржали. Даже я усмехнулся, хотя сам не понял, как вляпался в этот разговор. Когда шум немного утих, я повернулся к Твайлайт. Она всё ещё улыбалась, но уже пыталась делать вид, что ничего не было. — Слушай сюда, книгцесса, — тихо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Сказанное сегодня останется здесь, раз и на всегда. Не вздумай об этом упоминать. Никогда. Я не хотел наступить старушке на больное и тем более Эпплджек. Поняла?! Твайлайт сделала честные-пречестные глаза. — Я ничего не слышала, — сказала она. — Абсолютно. — Вот и молодец. — Но... Если вдруг кто-то спросит, как ты отреагировал на вопрос о жеребцах... — Твайлайт. — Молчу-молчу! Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. "И зачем я вообще рот открыл? Сидел бы тихо, пил свой сидр, жевал пирог. Нет, блин, Дима решил быть дипломатом. Решил поддержать разговор. Решил сделать комплимент. Идиот! Надо было просто подарить какой-нибудь сувенир, как все нормальные пони. Вон Твайлайт книжку всучила и никто её не пытает вопросами про жеребцов. Рарити платок подарила и всё, красава. А я? Пришёл с пустыми руками и теперь должен отдуваться перед бабулей" Я вздохнул. "Ебаный стыд..." Передо мной стояла почти полная кружка сидра. Я посмотрел на неё. Она посмотрела на меня. Или мне показалось. — Да и пошло оно всё! Взял кружку. Задрал. И одним махом, не останавливаясь, опрокинул в себя всё, что там было налить секунду назад. Я поставил пустую кружку на стол с глухим стуком, выдохнул и только тогда заметил, что на меня смотрят. Опять. — Что? — спросил я, вытирая рот рукой. — Жажда замучила... — Ничего себе! А меня научишь? — выдавила Пинки. — А что тут необычного? У нас на Земле так пьют. Ну, те, кто умеют. Рейнбоу хмыкнула. — А слабо повторить? — Рейнбоу! — одёрнула её Твайлайт. — Не спаивай гостя! — Да ладно, я сегодня вообще планировал напиться. Просто пока не решил, до какого состояния и с кем, вы не обижайтесь, но в собутыльники не годитесь. — До какого? — заинтересовалась Пинки. — До того, в котором обычно звонят бывшим. Но так, как бывших у меня тут нет, как и телефона, придется искать приключения. — Какие? — не поняла Эпплджек. — Не бери в голову, лучше налейте ещё яблочного сча стья. У вас тут это хорошо умеют. За столом снова стало шумно. Время прошло быстро и через два часа, нас ещё поубавилось. Рарити первой засобиралась. Она поправила гриву, зевнула в копыто и встала из-за стола. — Мне завтра рано вставать, дорогие. Флаттершай, ты со мной? Флаттершай кивнула, подошла к Эпплджек, чмокнула её в щёчку и тихо сказала: — С днём рождения... Это был чудесный вечер... — Ты тоже приходи почаще! — Эпплджек обняла её. Эпплблум уже клевала носом. Бабуля Смит поднялась. — Стара я стала для таких гулянок... Пойду, кости разомну. А ты, лысый, хорош!Захаживай ещё. — Обязательно. — кивнул я. Она уковыляла в дом, уводя с собой половину семейства. Остальные Эпплы тоже начали расходиться, кто в дом, кто по своим делам. За столом остались только я, Твайлайт, Эпплджек, Биг Мак и... Рейнбоу Дэш, которая, судя по всему, вообще не собиралась уходить. — А ты чего не летишь? — спросил я у радужной. — А мне норм, я вообще редко сплю. Слишком много дел. Молодость, знаешь ли, кипит. — Молодость? Слушай, мелочь, тебе сколько вообще? — Мелочь?! Да мне двадцать один! Я вообще-то взрослая! — Двадцать один, а мне двадцать четыре. Так что для тебя я старик. Целых на три года старше. — Подумаешь! Три года это вообще ничего! — Ага, именно поэтому ты сейчас сидишь и доказываешь мне, какая ты крутая, а могла бы уже спать ложиться, как все нормальные пони твоего возраста. — Я тебе докажу! Давай, спор! Кто кого перепьёт! — Рейнбоу! — устало сказала Эпплджек. — Не начинай. — А чё такого? Просто соревнование. По-дружески. Или, старик уже не тянет? — А знаешь что? — я встал, чувствуя, как алкоголь уже слегка ударил в голову, но азарт пересиливал. — Давай. Только сразу договоримся: если ты проиграешь, я сделаю из твоего хвоста шапку. — ЧТО?! — Рейнбоу схватилась за хвост. — Шапку, зимой холодно. А у тебя хвост вон какой пушистый. Тёплый, наверное. — А если ты проиграешь? — прищурилась она. — Тогда... — я задумался. — Тогда я публично признаю, что ты самая крутая летунья во всей Эквестрии. Идет? — Идёт! — Рейнбоу хлопнула копытом по столу. — Стоп-стоп-стоп! — Твайлайт вскочила. — Вы что задумали? Это безумие! — Это вопрос чести, — отрезала Рейнбоу, хватая кружку. — Ладно. Но если кого-то вырвет, убираете сами. — Идёт! Я сел обратно, налил себе полную кружку и посмотрел на Рейнбоу. — Знаешь, ты мне напомнила одну историю. — Какую? — насторожилась она. — Давно это было. На Новый год, праздник такой у нас. Я тогда молодой был, глупый. Двадцать, наверное. Сидели с семьёй, выпивали. И мой дядя, царство ему небесное, хороший мужик был говорит: "Дима, не пей много, завтра голова болеть будет". А я под градусом, самоуверенный такой, и говорю: "А давай поспорим, что я до утра не усну? Кто дольше продержится". Рейнбоу заинтересованно придвинулась. — И чё? — А то, дядя меня отговаривал. Говорил: "Дима, не надо, ты пожалеешь". А я упёртый был, как ты. Спорили долго, в итоге он согласился. Сидели, пили уже крепкий самогон. Часов до пяти утра. А потом я... отрубился. — Отрубился? — Рейнбоу округлила глаза. — В отключку ушёл. Прямо за столом. А дядя... ну, он тоже устал, но продержался. И когда я очнулся, у меня не хватало половины чёлки. Он её сбрил. Пока я спал. Все ахнули. — И ты... — Рейнбоу пыталась сдерживать смех, но у неё плохо получалось. — Ты ходил так? — Целый месяц! Пока не отросло. И знаешь что? — Что? — С тех пор я больше не спорю на то, кто дольше не уснёт. Тем более со старшими. — Ха! Так ты ещё и сонный! Да я тебя сейчас... — Только учти, если проиграешь, хвост идё т на шапку. Честно предупреждаю. — Иди ты! — фыркнула она. — Давай уже! Что было дальше помню плохо. Лишь отрывки, как Рейнбоу что-то кричала про свою крутость и как Твайлайт пыталась нас остановить, а Эпплджек просто сидела и ржала. И где-то на пятой кружке Рейнбоу начала заплетаться языком. — Ты... ты это... — она ткнула в меня копытом и чуть не свалилась со стула. — Ты ничего такой... для человека... — Ты тоже ничего, для пони, которая думает, что она круче всех. — Я И ЕСТЬ круче всех! — Ага. Покажи, как ты летаешь сейчас. Рейнбоу попыталась взлететь. Получилось не очень. Она подпрыгнула, задела крылом ветку, кувыркнулась в воздухе и приземлилась... в кусты. — Ой... — донеслось из темноты. Рейнбоу лежала в кустах, раскинув крылья, и смотрела в небо. — Ха-ха-ха-ха! — заржал я так, что, кажется, проснулись все яблони в округе. — Что, силёнок не хватило? — Рейнбоу, ты как? — крикнула Эпплджек, тоже подходя ближе. — Я... я великолепно... — пробормотала радужная. — Просто решила... звёзды посчитать... — Шапку мне не забудь, — крикнул я. — Хвост сам отрежу, если что! — Иди ты!.. — повторила она, но уже совсем без сил. Я хлопнул Эпплджек по спине, она еле устояла от моей пьяной силы. — Хорошая у тебя подруга. Весёлая. И хвост у неё правда красивый! — Ты же не будешь ей хвост отрезать? — насторожилась Эпплджек. — Не... Я ж не зверь. Пусть носит. Но напугать напугал. Для профилактики. Чтобы знала, что со старшими спорить нельзя. — Старшими? — хмыкнула Эпплджек. — Ты на три года всего старше. — Три года это срок... За три года можно столько глупостей сделать, что она и за десять не повторит. — Судя по твоим рассказам, ты уже всё что можно сделал! — усмехнулась она. — Работаю над этим. Мы вернулись за стол. Рейнбоу так и осталась в кустах. То ли правда звёзды считала, то ли просто уснула. Ещё через час сдалась и Твайлайт. Её разморило от сидра окончательно. Глаза слипались, она начала клевать носом и отвечать невпопад. — Я... я пойду... — пробормотала она, вставая и тут же хватаясь за стол, чтобы не упасть. — Дима, ты... ты долго не сиди... и вообще... зачем ты меня уговорил... — Иди-иди, книгцесса. Выспись. Завтра новые теории будешь строить. — Я не строю теории... я их открываю... Эпплджек тоже клевала носом, но держалась из последних сил. Посмотрела на брата. — Маки... — сказала она. — Присмотри... за гостем... Я спать... И чтобы без глупостей... — Ага! — кивнул он. Эпплджек ушла, оставив нас вдвоём. За столом остались только я и красный гигант. Рейнбоу досчитывала звёзды в кустах, Твайлайт уже, наверное, видела десятый сон. — Слушай... А есть у вас ещё чего покрепче? А то сидр он для жеребят. Для пони, которые пить не умеют. Биг Мак медленно повернул ко мне голову. Подумал. Потом кивнул и показал копытом в сторону подвала. — Там? — переспросил я. Он закивал. Я встал, пошатываясь, дошёл до двери, чуть не вписавшись в косяк, спустился в подвал. Там пахло сыростью, деревом и... спиртом. Нашёл полку с бутылками. Взял самую большую, на вид и самую старую. На этикетке было написано что-то нечитаемое, но пахло знатно. — Это пойдёт! По дороге обратно пришлось остановиться у куста. Организм требовал разгрузки после яблочного марафона. Я отлил, глядя на звёзды. "А неплохо, в общем-то. Даже эти пони... они ничего. Когда не бесят" Вернулся за стол. Разлил остатки по кружкам. Биг Мак взял свою, понюхал, одобрительно хмыкнул. — Ну, за знакомство! — сказал я. Мы выпили. Жидкость обожгла горло и разлилась теплом по телу. Хороший самогон. Или виски. Или что это вообще было. — Слушай... Ик... — я посмотрел на него мутным взглядом. — Классный ты. Как там тебя? Биг Мак? Прям как бургер, ейбогу. Я такие в Макдональдсе жрал. С двумя котлетами. Биг Мак посмотрел на меня с лёгким недоумением. — Эпп? — спросил он. — Макдональдс! Ресторан такой. Там всё быстро и не очень полезно, но вкусно. Не то что у вас яблоки да сено. Он хмыкнул. То ли понял, то ли просто икнул. — А давай... Ик... Погнали в клуб? — вдруг осенило меня. — М-м? Я знаю отличное место. В Кантерлоте. Там джаз, виски, пони красивые... Ну, не такие красивые, как... ну, в общем, ты понял. Дон Айрон, слышал? Мой кореш. У него там всё по-взрослому. Биг Мак посмотрел на меня с лёгким сомнением. Но бутылка была уже почти пуста, а в голове у обоих шумело так, что сомнения таяли быстрее, чем лёд в стакане. — Да не ссы! — я хлопнул его по спине, едва не свалившись со стула. — Я всё организую. Дон меня уважает. Я для него... ну, типа свой. Пошли, говорю! Биг Мак тяжело поднялся. Кивнул. — М-мда! — сказал он твёрдо. Я воспринял это как согласие. Мы вышли в ночь. Дорога до вокзала запомнилась урывками. Я тащил на себе красную тушу, которая еле переставляла копыта. Биг Мак что-то мычал себе под нос, то ли песню, то ли молитву предкам. — Давай, бургер! — подбадривал я его. — Ещё немного. Там поезд, там клуб, там дев... там виски! Ты же хочешь виски? — Эпп... — выдохнул он. — Ну вот! Платформа встретила нас тишиной и пустотой. Ни души. Только фонари тускло освещали скамейки и закрытую кассу. Ворота были заперты наглухо. — Бля... — выдохнул я и со всей дури влупил кулаком по створке. — Открывай, падла! Нам в Кантерлот надо! У меня там дела! С Доном! Тишина. Я долбился ещё минуты две, пока костяшки не заболели. — Эй! — орал я. — Есть кто?! Я сказал в Кантерлот! Нам с братаном срочно! Понимаешь, срочно?! Ни ответа. Обернулся. Биг Мак уже лежал на платформе, раскинув копыта, и тихо похрапывал. Морда у него была умиротворённая, как у младенца. — Эй!— я пнул его — Эй, бургер! Вставай! Поезд сейчас придёт! Ноль реакции. — Да и похер... — махнул я рукой. Дотащился до будки кассира, привалился к ней спиной, сполз вниз. В голове шумело, перед глазами плыли яблоки, пироги и почему-то морда Дона с хитрой улыбкой. — Щас... посплю чуть-чуть... и поедем... Рядом мирно посапывал Биг Мак. Ночь обняла Понивилль, а мы с красным гигантом заснули на вокзале, так и не доехав до клуба. Рейнбоу, кажется, всё ещё лежала в кустах. Но это уже были не наши проблемы.