Somebody To Love

Ключи громко звякают в абсолютной тишине, смешиваясь с двумя щелчками замка. Дверь заперта наверняка, но владелец дома дергает за ручку, чтобы удостовериться, что туда не проберутся грабители или не случится что ещё похуже, хотя скорее это происходит на автомате и «на всякий случай». Минхо проходит по тропинке, которая была выложена камнем, к своей машине. Чёрная «Тойота Крессида», доставшаяся ему от отца, стояла совершенно одиноко на улице. Ночь давно накрыла район Минхо полностью, захватив в свою власть всё живое. И ему это нравилось. Парню были привычны тишина и покой, которые его окружали. Он прожил так до этого момента. И готов прожить так до самой смерти. Лишь бы его ничего не тревожило. Лишь бы его никто не трогал. Лишь бы… слишком много исключений, чтобы всех их перечесть. В ночной тишине всё кажется чересчур громким. И ключи, и дверь, захлопывающаяся быстро и резко. Минхо сейчас наплевать, что может потревожить кого-то. Он не любит соседей, не любит шумных и светящихся людей, которые окружают его. Он одиночка и таким останется навсегда. Ему чужды любовь и другие чувства. Строил вечно стену вокруг себя, чтобы никто не мог проломить ее, чтобы никто не забрался под кожу в самое сердце, не сдернул оковы и не заставил его работать как бешеное. Минхо не доверяет людям. Мотор громко рявкает, пара секунд — и машина трогается, нарушая такую идеальную тишину. Фары горят, освещая дорогу, они явно будут мешать соседям своим ярким светом, проникая сквозь шторы и окна. Но ему плевать. Ехать Минхо совсем немного. Может, минут десять. Или двадцать. Он не уверен, ведь не знает, куда он хочет. Но точно подальше от дома. Внутри разыгралось чувство тревоги, которое отторгало всё вокруг. Даже любимый дом. Всё было не тем. Казалось другим, чужим. Сейчас особенно сильно хочется кричать. Уйти в лес и умереть. Тревога возрождает давно забытые мысли, копается на задворках сознания, заставляя всплывать в памяти всё самое отвратительное, что было в жизни. Заставляет ненавидеть себя за всё, что произошло. Дорога дается почти легко, без лишних машин и людей, что удивительно, ведь ночь в Сан-Диего – это время, когда город открывает новую жизнь, окунается в неоновые краски, шум музыки, крики компаний подростков: показывает свои извращённые стороны. А Минхо никогда не любил это. Не любил клубы или бары, такие шумные и неуютные. Он не понимал громкой музыки, пьяных людей, такого ажиотажа вокруг этого хаоса. Кажется, он заезжает на машине непонятно куда. Район, в котором ни души. Так Минхо думал ровно до одного момента. Выходя из машины, он хлопает дверьми, не заботясь о том, что может напугать кого-то. Пройдясь по спортивной площадке, он слышит гитару. Мелодия приятно звучит, переливается на струнах, слышится мягкий голос. Минхо решается на шаг, хотя всё нутро кричит, что лучше уйти. Он шагает еще и слышит саму песню: Each morning I get up I die a little Can barely stand on my feet. (Take a look at yourself) Take a look in the mirror and cry Минхо понимает, что это за песня. Первые строчки, первые отзвуки гитары. Только вот незнакомец не кричит о боли, не поет так вычурно, как сам Фредди Меркьюри, а наоборот, очень тихо, спокойно, тянет ноты и перебирает умелыми пальцами струны. Внутри появляется необъяснимое чувство. Мелодичный голос, настолько живой и, несмотря на тоску, яркий, пел так чувственно, что минхо не мог вновь не подумать о смысле самой песни. Каждая строчка заставляет сделать шаг, а внутри все переворачивается, перед глазами плывёт, и нет ощущения, что это реальность. Кажется, что это сон. Чувство тревоги постепенно заменяется каким-то новым, почти необъяснимым для Минхо. Lord what you're doing to me I've spent all my years in believing you But I just can't get no relief Lord Somebody (somebody) ooh somebody (somebody) Can anybody find me somebody to love. Минхо неторопливо идёт, пока не останавливается прямо у стены, от которой до фигуры остаётся метров десять. Теперь он может увидеть ближе парня, которого освещала полная луна. Под её светом он выглядел ярче, чем Минхо мог себе только представить. Рыжие волосы, неоновая одежда, браслеты на руках, но его голос.. он был таким же живым, как и его образ, но на удивление становился всё тише, становился отчаянным, отражая всю боль, копившуюся внутри. Минхо кажется, что он увидел и услышал что-то слишком сокровенное. Что-то до боли личное. Но он не может сбежать. В голове рой мыслей, каждая мечется и сменяется другой. Когда же станет спокойно? «я найду того, кто полюбит тебя…» Проскальзывает в глубине разума, быстро растворяется, исчезая бесследно. Первая мысль всегда бывает правильной. Когда песня заканчивается, Минхо находит в себе силы подойти ближе, чем он хотел бы. Его что-то тянуло туда. Необъяснимо сильно тянуло. Хотелось слушать и слушать, как можно больше слушать, чтобы утонуть в этом голосе, упасть в пропасть и никогда не оказываться на поверхности. Никогда не верить в реальность. – Здесь кто-то есть? – тихо и пугливо спрашивает человек, музыка резко прекращается, а песня не завершается, не доходит до конца, до точки кульминации. Незнакомец почувствовал, что за ним наблюдают. Он резко оборачивается и сталкивается взглядом с Минхо. Зрительный контакт длится дольше положенного, и Ли кажется, что он не может сбежать. И говорить тоже ничего не может. Но он находит в себе силы, чтобы безмолвно, без объяснений, развернуться, чтобы сорваться на бешеный бег, чтобы его не нашли, не догнали. Парень только в замешательстве смотрит на удаляющуюся фигуру, ничего не говоря, пожимает плечами, прячет гитару в чехол и становится на скейт, который всё время стоял рядом с ним. Он едет медленно, будто тоже не желая возвращаться домой, пока в голове крутятся мысли об этом непонятном парне. Сумасшедший бег, переходящий в быстрые шаги, позволяет уже добраться до машины и сесть в неё. Минхо укладывает руки на руль и туда же голову. Что за дурная ночь? Тяжёлый вздох разрезает клинком безмятежную тишь, а непонятные мысли витают вокруг, словно мотыльки, которых невозможно отогнать. Он приоткрывает окно, заводит вновь машину и едет. Куда глаза глядят, куда можно, где спокойно. Чтобы избежать этого странного чувства, зародившегося в груди. Это не было похоже на обычную тревогу. Она закручивается в паутину и мешается с чем-то новым. Наконец-то Минхо находит место, где может остановиться. Тут точно нет людей, никто не помешает. Он паркуется под пальмой, в тени. Лёгкие заполняются холодным воздухом, дующим из окна. Свежесть обдает горячее лицо, обнажённую шею и кончики пальцев на руле, которые сжимаются с неистовой силой. Больно, но становится спокойнее. Но только на мгновение. Сердце бешено стучит, в ушах противный гул, от которого нет и шанса избавиться. Снова это паршивое чувство тревоги. Снова все внутри сжимается, а тело дрожит. Дурные мысли наполняют голову. Минхо не знает, куда деваться, не знает, что будет завтра, не понимает, как дальше ему жить. Ночная тишина, которая до этого казалась спасением, теперь только сдавливает его, звенит в ушах, кажется, только усугубляет всё, но это единственная пора, когда он может быть собой и не бояться показать свои чувства, ведь его никто не видит. Минхо идёт и ощущает всем своим нутром, всем телом, как неприятный холод залезает под джинсы сквозь дырки и потёртости. Хоть кожанка спасает, хотя Минхо не думал, что будет так холодно в августовскую ночь. Он оказывается на спортивной площадке около моря и садится прямо на землю. Скоро становится лучше, уже не так сильно давит в груди, а мысли не путаются. Минхо находится там ещё полчаса и уходит к машине. Дорога домой занимает много времени, ведь Минхо заплутал. Но это к лучшему. Под конец своей поездки он приходит в норму, больше ни о чём не переживая. Ближе к трём часам ночи он оказывается дома. Кровать как никогда раньше кажется такой манящей и мягкой, что Минхо скидывает с себя всю одежду и ложится на постель, наконец окунаясь в долгожданный сон. Утро для Ли наступает в двенадцать, когда солнце уже взошло, а на улице была жуткая жара. Он лениво встаёт с кровати и плетётся в ванную, где смотрит на себя, замученного, в зеркало. Синяки под глазами, усталый взгляд холодных глаз, искусанные губы и рубцы на щеках. Так жалко и бледно. Парень приводит себя в чувство, когда умывается несколько раз. Он чистит зубы и идёт в душ. С утра это помогает взбодриться, а летом особенно почувствовать себя живым. Закончив со всеми делами в ванной, Минхо одевается: простая серая футболка и джинсы с потёртостями. На ноги, даже летом, он натягивает массивные берцы, которые придавали ему ещё более грозный вид, который являлся его защитой, его непробиваемым панцирем, под который ещё никому не удавалось залезть. Минхо решается на прогулку, чтобы привести мысли в порядок, да и во время отпуска гулять полезно, а не сидеть вечно дома. Всё-таки, как бы Минхо ни ненавидел людей, гулять он любил. Просто находил более безлюдные места. В голове проносятся картинки этой ночи. Рыжий парень с гитарой, который пел слишком отчаянно и печально. По телу проходится необъяснимый ток, и Минхо понимает, что не может забыть. Случайная встреча или предначертанная судьба?

••••

Сегодня Минхо решает пройтись к своему любимому магазину, где он обычно покупал значки. Он любит коллекционировать. Это помогает справиться с тревогой и плохими мыслями: перебирать что-то маленькое в руках, делить на эпохи и виды – все это доставляло Минхо удовольствие и помогало справляться с тревогой, но, к сожалению, не всегда. Увидев знакомую вывеску «Тавер рекордс», он проходит внутрь, пока колокольчик над дверью оповещает о новом посетителе. Продавец в магазине приветливо улыбается Минхо, ведь знает его, а парень, в свою очередь, только кивает и проходит быстрыми шагами между стеллажей, чтобы добраться до главного. Он весь горит от предвкушения увидеть новые редкие значки, которыми пополнит свою коллекцию. Минхо всегда тщательно выбирает значки. Он рассматривает каждый, трогает аккуратно пальцами, будто это какая-то реликвия, а не пыльная железка с картинкой, смотрит на размер и булавку. Так он выбирает всего три значка: два из них с группой «AC/DC», а третий с группой «Queen». Он довольный, хоть по его виду это не было понятно, плетётся к кассе, чтобы расплатиться за свою находку. Развернувшись, чтобы пойти на выход, Минхо замечает рыжую макушку. Сердце до боли в груди пропускает удар. Когда Ли видит лицо незнакомца, то понимает, что это он. Тот парень, который играл на гитаре, который зацепил своим пением и способностью необъяснимо притягивать к себе. Незнакомец встречается с ним взглядом. Сердце бешено стучит, руки потеют, значки норовят выскользнуть, но Минхо старается их крепко держать. Он бежит на выход, пробегает мимо гитариста и всё-таки роняет один значок. Усевшись в машину, Минхо небрежно суёт руку в карман, чтобы оставить значки там, и едет. Едет быстро, будто пытается сбежать от монстра. Скорее, от своих собственных монстров, засевших в голове. – Эй, вы, кажется, потеряли эт… – парень останавливается, когда видит черную «Крессиду», которая оставила его. Вот черт. Он выдыхает и трёт глаза. Что за несносный парень? Хан крутит в руках значок, только сейчас поняв, что на нём были изображены все участники его любимой группы. В груди разливается тепло, а в голове появляется все больше вопросов. Он понимает, что значок необходимо вернуть, но вот как.. Джисон ловко ставит скейт на землю, запрыгивает на него и едет к своему дому, по пути обдумывая решение своей нелёгкой задачи. Сан-Диего уже окунулось в золотые краски заката. Солнце только стало спускаться, пуская свои лучи по всему городу. Тени игрались со светом, создавая невообразимую картину. Минхо любил закаты, особенно такие чарующие и тёплые. Тёплые не от августовского солнца, а от цвета, от того, насколько всё казалось удивительным. Заглушив двигатель, Минхо выходит из машины и шарится в кармане в поисках своей покупки, чтобы проверить наверняка, убедиться, что всё на месте. Так он выуживает всего два значка, а третьего не находит. «Вот чёрт…» – проносится в голове парня, и он разочарованно вздыхает. Что теперь делать? Такой значок был один, да и Минхо не знает, где мог потерять его. А если это и произошло в магазине или около него, то, вероятно, его уже подобрали. Этот вечер пройдёт не так приятно, как рассчитывал Минхо. Он цепляет на холщовую ткань новые значки. Его коллекция уже достаточно большая: там были значки различных размеров и форм, из разных материалов, и Минхо нравилось это. Нравилось проходиться по ним пальцами, перецеплять с места на место. Это успокаивало и заставляло Ли помнить, что он ещё живой, что он здесь и он может коллекционировать. Парень проходит на кухню. Золотые лучи уже приобрели более рыжий оттенок, они мягко легли на все предметы в доме Минхо: на аккуратные баночки с крупами, специями и прочим, растения, расставленные по всему дому, аккуратно развешанные плакаты, пластинки. Он готовит себе простой ужин, чтобы спокойно поесть и лечь спать. Но спокойно не получалось. В голове всё ещё крутилось лицо того рыжего парня. Его игра на гитаре в ту ночь. Было такое чувство, будто их что-то связывало, но Минхо пока не мог понять что. Джисон, в свою очередь, сидел на набережной на своём обклеенном стикерами скейте и перебирал в руках значок с Квин. Тут он вновь падает из рук Джисона и, кажется, ему в голову приходит идея. Он вскакивает на скейт и гонит до того самого «Тавер Рекордс». Ещё не закрыт. Когда Хан подъезжает, то дышит сбито. Резко распахивает двери и бежит к кассе, чуть не разнеся всё на своём пути из-за гитары на плече и скейта в руках. – Здравствуйте! Снова! – Он суетится, смущённо смеётся, обдумывает свои действия. — Вы знаете того… странного парня? Весь в чёрном, в кожанке, рваных джинсах и берцах? – тараторит Джисон, размахивает руками, как бы показывая на себе его вещи. – Ты за Ли Минхо? Да, но не то чтобы мы с ним знакомы. Он просто постоянный молчаливый покупатель, – пожимает плечами кассир и улыбается. – Что-то случилось? – Да! То есть… Он выронил свой значок, который купил здесь, – Джисон показывает железку с картинкой и снова её чуть не роняет. – Вот. Я думал, что вы можете его отдать ему. Я не знаю его, не знаю, где он живёт, просто жалко, что пропадёт такая дорогая вещь для него, – он не умолкает, а кажется, тараторит ещё быстрее. Его щёки и уши краснеют. – Я отдам его ему, спасибо. Как ваше имя? – мужчина мягко улыбается. – Хан Джисон! – радостно произносит Хан. – Можно ещё кое-что написать? – говорит он тише и медленнее. – Можно листочек и ручку? – просит шёпотом, будто собирается передать самую сокровенную тайну. И тут перед Ханом оказываются небольшая картонка и ручка. Он сразу хватает их и пишет там небольшое послание Минхо. – Отдадите ему это вместе со значком? Продавец кивает, и Джисон вновь одаривает его своей яркой улыбкой, хватает скейт и уходит, напевая что-то себе под нос. •••• Посещение «Тавер Рекордс» для Минхо было своеобразным ритуалом. Так он часто начинал или заканчивал свой день. И пятничный вечер не стал исключением. Сегодня было пасмурно, тучи сгущались ещё с утра, а в груди Минхо снова сгущалась тревога. Чтобы предотвратить приступ паники, он вновь решает заглянуть в любимый магазин, надеясь найти замену тому потерянному значку. С того похода прошло несколько дней. В памяти почти растворился образ того рыжего парнишки с гитарой и скейтом. Но как только Минхо вошёл в магазин, в его голове невольно всплыл образ: блёклый, но узнаваемый. На этот раз он немного лениво плетётся к стеллажу со значками, рыщет глазами новые. Многие ему не нравятся, но взгляд цепляется за простой белый значок с надписью «I love NY», где вместо слова «love» было красное сердечко с маской Человека-паука. Минхо не читал комиксы про этого супергероя, он в принципе не любил комиксы, но этот значок показался ему необычным на фоне всех остальных. Он берёт только его, сжимает в руке и проходит на кассу. После покупки Ли собирается уходить, перед этим не забыв поблагодарить кассира, но тот останавливает парня. – Ли Минхо, – зовёт мистер Дженкинс. Минхо уже не помнит, как узнал его фамилию и имя. Он никогда не разговаривал с ним нормально, только перекидывался парой фраз и однажды ответил на вопрос: «Как тебя зовут, молчун?». Парень не обиделся и ответил просто: «Ли Минхо», и, на удивление самому себе, позволил дёрнуть уголком губ, создавая имитацию улыбки. Минхо обращает внимание, поднимает голову и ждёт. Ничего не говорит и просто ждёт. Кассир в это время копошится и кладёт аккуратно на стол значок и картонку. – От Хан Джисона, – мистер Дженкинс улыбается и наблюдает за Минхо. Тот как заворожённый берёт значок с группой «Queen», смотрит и не верит, что это тот самый, который он потерял. Но самое интересное и страшное было впереди. Сердце предательски забилось бешеным ритмом, а руки стали неподвластны: вспотели и стали дрожать. Кончики пальцев касаются шершавого картона, Минхо аккуратно берёт карточку и видит красиво выведенные буквы: «Странный парень Ли Минхо, если любишь творчество «Queen», то приходи в «Сому» в эту пятницу. Там мы будем петь их песни. Neon Jellyfish. – Парень с гитарой» Ли смотрит ещё несколько минут на карточку, крутит её в руках, будто там было написано что-то ещё. Он поднимает взгляд на кассира и кивает ему. – Спасибо… это… когда он это оставил? – спрашивает тихо и с неподдельным интересом. Что-то внутри начинает ломаться. – Несколько дней назад, когда вы были здесь. Очаровательный парень, – мужчина улыбается, и Минхо вновь кивает. Он прощается и уходит. Садится в машину, всё ещё сжимая в руке значки. Что же это происходит? Минхо выдыхает и прикрывает глаза, стараясь привести чувства в порядок. Сейчас он не понимает, что делать. Всё внутри кричит о том, что ему надо ехать домой, что там безопаснее, но другая его часть просит Минхо поехать на концерт. Или сейчас, или никогда. Ему кажется, что если он не поедет, то потеряет что-то очень важное. Поэтому Минхо трогается. Медленно, неуверенно, прямо как лёд в его сердце, как стена, которая начинает рушиться. Подъехав к «Сома», Минхо паркуется далеко от входа. Он остаётся сидеть в машине, не желая слушать слишком близко, видеть людей и толкаться с ними. Он тут. В тишине и спокойствии. Первые ноты Минхо улавливает сразу. Сейчас играет «Don't Stop Me Now». Популярная песня, запоминающаяся, яркая, одна из любимых Минхо. Он знает её наизусть. Он тихо подпевает и качает в такт головой. Не сразу до Ли доходит, что поёт знакомый голос, который отпечатался в его сознании. Джисон. Имя приятно произносить, думать о нём и просто слышать. Минхо не замечает, как начинается другая песня, «The show must go on». Тяжёлая в исполнении, но Джисону удаётся изменить её, подстроить под свою манеру исполнения и спеть по-особенному, по-своему. И так песня за песней. Ли теряет счёт времени, он просто наслаждается любимыми песнями, приятным голосом и ночью. Там, в концертном зале, было громко, жарко, ужасно тесно, Минхо не любит это. Ему нравится здесь, где тихо, где свободно и где слышатся песни. Концерт заканчивается. Парень видит людей, которые были уставшими, но не менее довольными и заряженными, уходили из Сома. Минхо хотел уехать тоже, но почему-то остался здесь. Всё ещё. Тут выбегает яркая фигура – рыжие волосы, неоновые браслеты, красная майка. Джисон. Минхо узнал его. Лицо, живая мимика, жесты, неуклюжесть. Они были такими разными. Минхо слишком отстранённый, слишком тревожный, слишком блёклый. Но его почему-то тянуло к этой звезде. Такой маленькой, но живой и удивительной. – Эй, Джисон, ты просто порвал зал, – на плечо Хана обрушивается тяжёлая сильная рука: это был Чан, их барабанщик. – Слышал, как они орали? Это же просто снос башки. Ещё немного, и будешь петь как сам Фредди! – Блондинистый друг всё никак не унимался и нахваливал Джисона. Он был искренне рад за Хана, за их группу и за то, что пришло огромное количество людей. – Да, я видел, Чан. Мне показалось, что в какой-то момент я отключился и просто глазел на это. Но это было невероятно! – Джисон закидывает свою руку на чужое плечо, отзеркаливая жест Кристофера, – Надеюсь, на следующей неделе всё пройдёт также гладко. Пока группа общалась между собой, делясь впечатлениями после концерта, машин, как и людей, на парковке почти не осталось. Джисон, переговариваясь с друзьями, вдруг посмотрел на одинокую чёрную машину. Неужто… – Подождите, – Хан выпутывается из объятий Чана, направляясь к Тойоте. – Эй! Ты Ли Минхо, верно? – кричит с улыбкой Джисон, махая рукой. – Я узнал твою машину. Ты всё это время был здесь, да? Слышал, как я пел? Это было круто! – Джисон сопровождает свой монолог жестами, почти прыгая на месте от переизбытка чувств. Только вот это остаётся без ответа. Минхо заводит машину и уезжает. Вот так. Быстро, неожиданно, без слов. Джисон остаётся смотреть вслед уезжающей Тойоте, часто-часто моргая глазами. И что это только что было? – И кто это был, Джи? – озадаченно спрашивает Чан, поглядывая на солиста, когда подходит к нему. – Очередной сумасшедший фанат? – Он смеется, но затем видит серьёзный взгляд Хана и успокаивается. – Да парень один странный… Он значок выронил в магазине со всяким барахлом, помнишь, когда я ходил искать медиаторы? – После слов Джисона Крис кивает, вспоминая этот момент. – Так вот, значок я его подобрал, потом катался на скейте, думал-думал… Вернулся обратно в магазин и описал парня, отдал значок продавцу и написал на бумажке место и время концерта. Я, конечно, не думал, что он приедет… Но, оказывается, он и правда любит Queen, а не просто собирает побрякушки, – Джисон скорее для себя это говорит. – Действительно странный… Ладно, мы ведь собирались в бар, да? Сейчас ребята соберут аппаратуру, и мы поедем, – Чан тянет солиста к небольшому раскрашенному фургону цвета морской волны, чем-то напоминающему мистический фургон из Скуби-Ду. – Нам надо отдохнуть и расслабиться. Этот концерт был хорошим, надо выпить за то, чтобы и остальные такими были. – Сейчас пустим по стаканчику пива, и Хёнджин повезёт нас опять куда-нибудь? – Джисон улыбается и смеётся, вспоминая, как после прошлого удачного концерта Хёнджин увёз их на пустую парковку, где они просто сидели вместе на крыше фургона, смотрели на звёзды и говорили о будущем.

••••

Минхо вдавил педаль газа и уже забыл, как уехал с парковки. Он испугался. Вот так по-детски, вот так наивно. Но когда Джисон подошёл ближе, его сердце начало беспокойно стучать, в голове начали всплывать неприятные картинки продолжения разговора. «А что, если он будет злиться? Вдруг скажет что-нибудь неприятное? Так много внимания…» Минхо стыдно. Впервые стыдно настолько сильно: за то, что он не умеет разговаривать, за то, что испугался безобидного человека. Он нервно дышит, лицо горит, и ему кажется, что ещё немного, и он вспыхнет, как спичка, и сгорит так же быстро. Глазами бегает по дороге и слишком сильно сжимает руль. Тормозит резко, отчего всё его тело дёргается вместе с машиной. Ли жмурится до звёздочек в глазах, до помутнения взгляда. Хреново. Парень шарится в бардачке и находит несколько значков. Они всегда лежали у него там для таких случаев неожиданной паники. Он берёт две штуки в подрагивающие пальцы, сжимая круглый металл, рассматривая его. Он просто делает всё возможное для того, чтобы чувствовать себя здесь и сейчас, чтобы отвлечься от всех противных мыслей. Наконец успокоившись, на что у него ушло двадцать минут, Минхо выдыхает и заводит машину снова. Едет медленно и сконцентрировано. Из окна дует лёгкий, отрезвляющий холодный ветер. Становится легче. Нет удушающего чувства и ощущения, что должно произойти что-то плохое. Чёртова тревога. Дома Минхо даже не ест и не принимает душ. Просто сбрасывает с себя всё лишнее: одежду, мысли о странном дне и о том ярком парне. Надо забыться. С этой мыслью Ли засыпает, наконец успокоив своё тело и душу. – Хочу объявить, что лучшим солистом всей Америки я считаю Хан Джисона! – уже пьяный Чанбин, бас-гитарист группы, расхваливал Джисона, приободряюще что-то прикрикивая иногда. Он то обнимал Хана, то трепал его по голове. – Ну вы видели, как он зажигал? Видели же? Джисон, ты реально крут, – Со по-дружески бьёт его по плечу и обнимает. – Бин, Бин, всё, хватит, – Джисон, уже такой же пьяный, пытается отодвинуть от себя друга, который не мог отлипнуть от него весь вечер. Он смеётся и чувствует, как голова идёт кругом. – Я думаю, нам пора на свежий воздух… – бурчит Джисон, посматривая на Хёнджина. – Мне снова нести ваши пьяные туши? За что мне такое наказание… – Хёнджин, клавишник, прикрывает глаза рукой и театрально вздыхает, доводя всё до драмы. – Так уж и быть. – Вообще-то, я здесь один из трезвых! – возражает Бан Чан, выглядя действительно лучше, чем Чанбин и Джисон. Всё-таки, он был старше их и умел держать себя в руках. – Только на тебя я могу положиться, Крис, – тянет Хван и снова строит страдальческое лицо, обняв барабанщика за руку. – Пора вставать и ехать, – Чан поднимается и помогает Хану и Чанбину подняться. Если Чанбин ещё более-менее поддавался, то Джисон схватился за руку Чана и стал что-то напевать до жути высокое и неприятное, похожее на отголоски песни «Queen». – Эй, Меркьюри, пора уходить, ты перебрал в этот раз, пора освежиться, – Кристофер благополучно передаёт Чанбина в руки недовольному Хёнджину, который помогает дойти гитаристу до выхода. Чан же, в свою очередь, пытается помочь Джисону встать. – Ммм… голова болит… – бормочет Джисон, но всё-таки не сопротивляется и встаёт. Когда они выходят на улицу, Хан останавливается и смотрит на свои убитые конверсы. – Знаешь, Крис… тот парень, он правда странный. Что мне вообще думать о нём? Но так странно… он не выходит у меня из головы… Может, я просто пьян? – Джисон смеётся со своей шутки, качая головой. – Тебе надо отоспаться, вот и всё. Это так на тебя концерт влияет, дурак, – Чан тащит Джисона к фургону, усаживает его и устраивается рядом. Впереди был Хёнджин, недовольно ворчащий на ещё одного пьяного и шумного друга, который сейчас, видимо, уснул и видел десятый сладкий сон. – Едем ко мне, – говорит устало Чан, придерживая Джисона за плечи, чтобы он не свалился на пол или на груду аппаратуры и прочего хлама, давно валяющегося в фургоне. Когда Хван наконец разберётся в этом? Пыль заполняет лёгкие, приятный привкус алкоголя давит на языке, и Хан чувствует, как начинает проваливаться в сон, но пытается избежать этого, начиная снова напевать что-то глупое и несуразное. Он смеётся и утыкается в плечо бедного Кристофера, который старался сам не уснуть, постоянно клюя носом и моментально просыпаясь. Он переживал за Джисона. Пусть тот и не мог никуда сбежать, он всё равно не хотел, чтобы с младшим что-то случилось.