Наши Ошибки

За окном уже было темно, и хлестал сильный ливень. В кабинете, в котором сидели парень с девушкой, пахло дождём и едким табачным дымом. Малфою очень не нравился запах этой дряни, и он с радостью бы выкинул всю упаковку дорогих сигарет в «очень кстати» открытое окно. Но, к его огромному сожалению, сигареты принадлежали девчонке Риммель, с которой ему отношения портить не очень-то хотелось. Пока девушка что-то очень упорно выписывала, Драко без зазрения совести решил её поразглядывать. Время от времени он отвечал на её вопросы по поводу его дела. На самом деле, Грейс действительно заинтересовала Малфоя. Исходя из плана, который он для себя определил, Драко Малфой должен был завоевать доверие и уважение девушки. И самый простой способ, как ему казалось, это влюбить в себя Грейс Риммель. На следующий день по просьбе Драко в «Менор» заявилась Персефона Паркинсон. Пэнс. Старая подруга, что вот уже несколько месяцев находилась в запое. А Забини, который бухал вместе с ней, это нравилось. Ему в принципе нравились веселые, пьяные, а главное, на всё согласные люди. Они катались по миру целый месяц. За всё это время они побывали в более сотни разносортных клубов. Но счастье закончилось, когда они решили переспать. Никто точно не знает, что тогда случилось, но с тех пор Пэнс бухала одна. Она не отвечала ни на какие письма, хотя явно их читала. Но на последнее, в котором было только два слова, она ответила. „Нужна помощь!” — „Еду.” Когда она появилась в камине, в доме стало пахнуть перегаром и надеждой на будущее. Они сидели в комнате для допросов. В ней стояли стол и два стула. На столе стояла оранжевая лампа. Больше освещения в комнате не было. Грейс заполняла очередные документы. Спустя пару минут она протянула их Драко, чтобы он их подписал. Это было положение о допросе и его особенностях. Самой главной особенностью было то, что допрос будет проводиться на основе сыворотки правды. Позже подошли два бравых парня, они влили мне зелье, а дальше всё было как во сне. Я будто по-новому увидел мир. Риммель. — Исходя из своих полномочий, я начинаю допрос. — начала Риммель отчеканенным тоном. — Ваше имя — Драко Люциус Малфой? — Да. — Вы являетесь Пожирателем Смерти? — Являлся. На данный момент я бывший Пожиратель. — Когда вы стали Пожирателем Смерти? — 3 августа 1996 года. Риммель выдержала паузу и громко выдохнула. — При каких обстоятельствах это происходило? — два парня, что стояли у двери, было возмутились, но девушка подняла на них взгляд, и они отступили. — Мне был дан выбор: либо я становлюсь Пожирателем, либо умираю, при условии, что мать умрет на моих глазах. Выбор был очевиден. — А перед этим ты хотел им стать? Молчание. — Нет. Девушка выдохнула и прикрыла на минуту глаза. Один из парней, что стоял у дверей, спросил, всёли хорошо. Она подняла голову и кивнула. — Итак, продолжим. Ты не хочешь пить? *** Я лгал. Я трусливо лгал. Но с оговоркой, что после допроса Грейс согласилась прогуляться. После того, как я сказал «нет», я наконец-то убедился, что это была не сыворотка правды. Вернее, это была она, но разбавленная чем-то. Она не сработала. Я лгал ей прямо в глаза, после того, как она пошла ради меня на уступки. Она спрашивала меня не по протоколу. Она вносила недостающие детали в мое дело. А я... Я чувствовал себя ужасно. Покинув Министерство, мы направились в ближайшую кофейню. На улице было холодно и сыро. Я аккуратно обходил лужи, а Риммель напротив ступала в них как можно сильнее, чтобы брызги разлетались на всех прохожих. На прохожих мне было абсолютно плевать. Пусть она хоть утопит их в этих лужах, но брызги долетали и до меня. — Ты можешь идти аккуратней? Девушка ничего мне не ответила и продолжила свою агрессивную ходьбу. Но я почувствовал перемену в её настроении. Она будто бы расслабилась и теперь шла с высокоподнятой головой. Я только вздохнул, поняв, что она не перестанет. Краем глаза я поглядывал на неё. Девушка была одета в красное кашемировое пальто и элегантные светлые ботильоны. Вроде бы так женщины называют такие ботинки на каблуках. На голове у неё был привычный хвост, но волосы чуть завились из-за влажности на улице. А передние пряди вылезли и падали ей на глаза. Она усердно их убирала за уши, но они не переставали вылезать обратно. Но в концеконцов девчонке Риммель это надоело. Она легонько топнула каблуком и сжала руки в кулаки. А на лице у неё изобразилась такая гримаса, что было ощущение, что это не серьезная взрослая девушка, а маленькая капризная девочка. Она надула губки и зло стащила резинку с волос. Следующее её действие привело меня в недоумение. Она подошла к витрине какого-то магазина и, смотря на своё отражение, начала перевязывать хвост алой лентой. Откуда она её вынула, я так и не понял. Но позже я лицезрел у неё на голове милый красный бантик. Мы шли в тишине. Я понял это тогда, когда Риммель начала на меня криво косится, мол: «Позвал и молчит, зачем, спрашивается, позвал»? Я решил начать разговор, но не мог найти тему для разговора. Вроде бы их такое огромное количество, но сейчас я будто разучился говорить. — Что ж, погода сегодня, конечно... — Да, не самая лучшая. Это то, ради чего ты меня позвал? Ради погоды? — Нет. — односложно ответил я. — Тогда зачем? Моя голова в тот момент чуть не разорвалась от мыслительных процессов. — Я хотел бы тебя отблагодарить за то, что ты мне помогла. — Только из-за этого? Не стоит. — еë голос охрип. И дальше мы опять шли в тишине. Минут через пять мы дошли до кофейни. Сели за столик у окна. Я повесил пальто Грейс и отодвинул ей стул. Она сощурила на меня глаза, а я легонько ей улыбнулся и сел на своё место. — Что ты будешь? — Латте и классический чизкейк. — кивнул, приняв к сведению. К нам подошел официант, и я озвучил ему наш заказ. Риммель ушла помыть руки. В это время ко мне подсела девушка. Пэнс. Она была в светлой шубе и солнцезащитных очках. Её каблуки были настолько высоки, что я удивлялся, как она на них ходит. — Ты на протяжении всего пути на неё слюни пускал, мне стоит переживать? — Угомонись, Паркинсон. Ни на кого я слюни не пускал. — Ага, а то я не видела! — Не кричи и уходи скорее, иначе она тебя увидит. — Сама решу, что мне делать. А у тебя, оказывается, есть вкус, девчонка-то сладкая. — Уходи. — процедил я сквозь зубы. *** 11.09.1998 Это был странный вечер. Очень странный. Малфой зачем-то позвал меня на чашечку кофе. Заманил в какую-то кофейню. При этом шёл молча и косился на меня, словно я голая шла. Может, ему там вместо сыворотки правды амортенцию налили? Ладно, когда мы наконец пришли, я успокоилась. Хотя меня не покидало ощущение, что за нами следят. А блондиночка-то у нас, оказывается, джентельмен, и стульчик мне отодвинул, и пальто повесил. В общем, я ушла мыть руки. Собственно, заодно губы подкрасила. Настроение сегодня было хорошее. А помада шикарная. Алая-алая, и к пальто подходит. Когда я вышла из уборной, то увидела, что моё место нагло занято какой-то брюнеткой в белой шубе. Но вскоре она покинула заведение, и я подошла к столику. — Кто это был? — Да так. Какая-то дикарка. Подошла ко мне и стала обнимать. Еле от неё отвязался. — пока он это говорил, в зал опять зашла эта девушка. Она села неподалёку от нас и смотрела на Драко так, что хотелось съежиться от страха. Мне-то, конечно, было всё равно, не мои проблемы, как говорится. Но за этим глаз да глаз. — Слушай, она опять пришла и смотрит на тебя. — Малфой резко обернулся на неё, а она наоборот отвернулась. Я рассмеялась. Драко опять повернулся ко мне лицом. — Что смешного? Меня преследует какая-то сумасшедшая. — Ну пока что не преследует, а просто сидит и пьёт кофе. Это ты тут всех развращаешь, блондиночка. — сказала ему и подмигнула. — Какая, нахрен, блондиночка?! — Необыкновенно глупая. — нараспев протянула я. В общем, мы покушали и выпили кофе. А после я отправила его домой. Я так устала, что хочется умереть и не просыпаться.