Mi Amore
5 декабря 2025 г., 12:49
В том, что в гостиной Гриффиндора что-то падало, разбивалось или взрывалось, не было ничего необычного. Все уже смирились, что проделкам мародеров — быть, и даже научились этим наслаждаться. Вроде бы сперва такой спокойный вечер совсем не предвещал беды, но затем Джеймс заскучал…
Сириус носился по всем уголкам Гриффиндорской башни в поисках Римуса — сегодня они играли в прятки. Найти Питера не составило труда, ну ещё бы, ведь спрятаться за шторой на окне так себе идея.
Была в этой игре ещё одна особенность, без неё иначе было бы скучно. Водящий не просто находил прячущихся, а дарил им заклинание в лицо. Любое, на свой выбор. И вот Питер, с клювом петуха вместо рта, кудахтал на диване.
Бродяга приблизительно знал, где мог спрятаться Лунатик, и уже поднимался по лестнице к заброшенной кладовке. Вот только вместо Люпина перед ним мелькнула голова в очках. Увидеть жертву недостаточно, её нужно было ещё поймать.
Палочка наготове, и в Поттера летели самые разные заклинания. Наверное, они единственные из студентов, кто никогда не задумывались о порче имущества. Стены отлетали кусками. Всё-таки научить этих двоих использовать боевые заклинания было плохой идеей.
Движущиеся лестницы не стали им помехой. Сириус не перепрыгивал через них, а пролетал со свистом. В этой схватке сильнее всех страдала лишь башня Гриффиндора. Блэк почти поймал своего любимого друга, но тот в последний момент успел вырваться, запуская разрушительный луч из палочки прямо в стену, где проходили трубы ванной. Вода медленно струилась по стене, а Поттер кинулся в бега.
Игра могла продолжаться еще долго, вот только Римусу приспичило, и он выбежал прямо на своих друзей. Блэк просто не мог упустить такую возможность и применил всё свое мастерство. Теперь в трубах были не просто маленькие дыры… В принципе, это уже были и не трубы, а куски металла.
Довольный собой, Сириус вернулся в гостиную героем, а под рукой — Джеймс с распухшими губами, макияжем и юбкой, ах, да, и длинными рыжими волосами; Люпин же отделался лишь ослиным хвостом, копытами и повисшими ушами.
Победа сладка, а наказание близко. Прямо из ванной девочек топала недовольная Марлин.
— Эй вы! — рявкнула она. — Дегенераты конченные.
Всё внимание в эту минуту принадлежало ей. Сириус впервые в жизни видел её такой. Обычно скрывающаяся под мантией или формой охотника, Марлин сейчас выглядела совсем иначе. С белых волос до плеч капала вода, а тело закрывало лишь одно полотенце. Оно подчеркивало всю её фигуру. Блэк поверить не мог, что такая красотка была рядом. Тонкая талия, гладкая кожа, а особенно грудь. У этой пацанки была грудь! Он уже не слышал, что кричала Марлин; он лишь смотрел, как неаккуратно держится полотенце на её теле.
Раньше он ещё мог отшутиться, подразнить её, но сейчас молча стоял, пока жар ощущался в каждой клетке тела. Отвести от неё взгляд казалось невозможным, а мысли полностью затуманило выступающей ключицей и ладонью, что крепко сжимала ткань. Интересно, как выглядит её грудь?
— А теперь, блять, пошли и починили воду! — вернул Блэка в реальность крик девушки. — Зверинец чертов и трансвестит!
— Всё-всё, не кипятись ты так. — еле стоял на каблуках Джеймс.
Рука Поттера, что привычно упала на плечи Бродяги, ощущалась, как попытки оторвать его от сладкого пирожка, которого ему так не хватало. Он с раздражением её сбросил, прикусив губу, кто же знал, что такой лакомый кусочек окажется от него на расстоянии вытянутой руки?
***
Если наложить чары было проще простого, то снять их стало задачей той ещё. На Питера время решили не тратить, и он просто стоял на шухере, пока остальные пытались восстановить трубы в ванной. Этот день запомнился им навсегда, а Сириусу особенно. Он совсем не мог уснуть. Перед его глазами всё ещё оставалась Марлин, точнее её формы. Блэк не любил, когда его что-то мучает, поэтому спустился в гостиную. Никого. Бродяга лишь цокнул языком, заваливаясь в кресло. Огонь в камине мирно потрескивал и тем самым манил его. Он достал свои сигареты из кармана пижамы — они у него были во всей одежде — и прикурил от огонька. Запах табака разнесся по гостиной быстро. Ему всегда запрещали курить внутри, но сейчас, когда ночь держала всех в своих путах, он мог позволить себе больше. Правда, наслаждался он недолго. Лили, будто чуяла что-то неладное, проснулась от кошмара, которые ей почти никогда не снились. Она разбудила Марлин, и уже вдвоем они спустились за водой. Плохой сон как рукой сняло при виде курящего Блэка. Эванс уже не хотела пить, она хотела прибить гада. Вот только Сириусу интереснее было другое. Ночная рубашечка Марлин, как и то полотенце, почти ничего не прикрывала, и сейчас через полупрозрачную ткань он видел всю красоту её груди. Ночью приходят всякие мысли, те, которые даже сложно вообразить. А что если кто-то кроме него разглядит в Марлин то же самое. Нет. Он этого не позволит. — Слушай, Эванс! — начал Сириус, вырвавшись из её рук. Он сделал последнюю затяжку и бросил окурок в камин. — А поди-ка ты к Пруэттам. Джеймс как ушел в восемь вечера к ним с бутылочкой, так и не вернулся. Как ни странно это сработало. Эмоции Лили сменились в секунду. Она без слов обернулась в сторону спален и уже топала своими худенькими ножками по скрипучей лестнице. Теперь-то он мог рассмотреть Марлин поближе. Сириус не замечал, как растрепаны её волосы из-за ещё недавнего сна или как кожа стала гусиной от холода. Он сосредоточился на чувстве, что вызывала она, и оно его бесило. Придется постараться, чтобы убрать дискомфорт в штанах, вызванный так неожиданно одним лишь очертанием, скрывающимся за тканью. Но отрываться от причины своих вожделений Сириус не хотел, оно было сильнее любого неудобства. — Составь мне компанию, Марлин, — похлопал по креслу рядом со своим Блэк, он желал коснуться её, услышать дыхание и запах. Маккинон, сложив руки на груди и не забыв при этом закатить глаза, уселась рядом. Она, как и большинство девочек Хогвартса, хоть и не открыто, но считала Сириуса вполне привлекательным, и дружба с ним оставалась поводом для гордости. Но в этот раз все как-то было по-другому. Руки Сириуса коснулись её плеч. Он провел холодными пальцами по ещё теплой коже, и стало совсем непонятно кто получил от этого больше удовольствия она или он. Марлин чувствовала, как тело взрывается; ток проносится, начиная от места его касаний и заканчивая ногами. Как бы она не старалась вообразить в своей фантазии любое прикосновение, вживую всё ощущалось иначе. Марлин словила себя на мысли, что безумно хочет ещё. И не только кончиков пальцев на своих плечах, а и объятий, дыхания на коже, но нельзя…Лучше не поддаваться несбыточным мечтам, кто она, а кто Блэк? — Тебе говорили, что ты красивая? — достал ещё одну сигарету Блэк. — Хочешь меня поддеть? — провела рукой по своей коже Марлин, пытаясь убрать это приятное до дрожи чувство. — Нет, — подкинул зажигалку Блэк и, поймав обратно, зажег своё курево. — Хочу сказать, что ты красивая. От этих слов Марлин стала ещё сильнее тереть кожу, будто бы это поможет убрать жар, который успел подняться к щекам и вызвать румянец. Она успела представить себе, как он шепчет её имя, признается в любви. Ах, если бы. Всё же так легко поддаться своим желаниям. Марлин уже было хотела взглянуть ему прямо в глаза, что бы убедиться в серьезности его слов, но скрип досок словно порыв ветра прогнал эти мысли прочь. — Блэк! — повышался тон Лили с каждым метром приближения к ним. — Я тебя ненавижу! — Ой, кажется, меня раскусили, — сделал затяжку Сириус и сорвался с места. — Я ворвалась в спальню, а Поттера там нет! — преградила ему путь Эванс. — Оказывается, ни его, ни бутылки там и не было! — Я вспомнил! — воскликнул Блэк. — Это же мне приснилось. Бросая недокуренную сигарету на пол, Сириус впился в губы Марлин. Ох, как же ему это понравилось — чувствовать дрожь её тела, что отозвалась на его жест. Он успел поцеловать её с языком и до последнего не отвергал шанс получить пощечину, но, к удивлению, вместо отпечатка ладони на щеках его язык сплелся с ее воедино. Казалось, что она была рада поцелую больше, и, оставшийся во рту, вкус табака принес лишь разочарование. Лили от шока застыла, и Бродяга с легкостью перепрыгнул через кресло. Он подмигнул девочкам и, захлопывая дверь в спальни мальчиков, нанес на них защитные чары, а сам повернул в ванные. Теперь уже не спала Марлин. Она сжимала края своего одеяла, прокручивая в мыслях моменты этой ночи. Признаться честно, ей хотелось этого, ведь как и для всех, для неё Блэк был иконой.***
Для Сириуса никогда не составляло труда добиться какой-либо дамы, но он этого не делал, попросту не хотел. Любовные дела казались ему пустяковыми, не то что игры с Поттером, — это, да, это он любил. Но сейчас его мысли занимали не шалости или очередные идеи, как сбить с ног Филча, а кое-что совершенно другое. В ванной мальчишек этим ранним утром оказалось совсем тихо. Никто не хотел вставать пораньше, чтобы принять душ. От горячей воды поднимался сильный пар. Капли стекали по белоснежной коже Сириуса, которую уже успели украсить маггловские татуировки. Он сделал их матери на зло. Кудрявые волосы намокли и прилипли к лицу, а в голову лезли дурные мысли. Влюбиться в Марлин — это что-то очень громко сказанное и точно не про него, но желание, которое у него возникало при виде её фигуры было. Блэк не встречался с девушками своего факультета, да и в принципе ни с кем не встречался — он предпочитал ими пользоваться. С Маккинон он так поступить не мог и это его удручало. Вот только мысли становились всё грязнее, и он не мог им противиться. Сигаретка в зубах вместо завтрака; кофе, украденный с кухни. В спальне мародёров никогда не было порядка, всегда какой-то бардак. Единственным чистым местом оставалась кровать Люпина, но свой стол от безделушек Джеймса он уберечь не смог. — Слушай, Бродяга, — плюхнулся на кровать друга Поттер, да с такой силой, что доски треснули. — Ой… — Репаро, — спокойно произнес Блэк, выдыхая дым. — Что ты хочешь? — А, точно, — Джеймс всегда трепал свои волосы, будто бы им и так не хватало лохматости. — Хочу подарить Лили букет цветов, пойдешь со мной в Хогсмид? — Спрашиваешь еще… — Сириус стал рыться в горе одежды почти свалившейся со стула. Он не нашел свою кофту, но без всяких угрызений совести взял куртку Римуса. Несмотря на то что и он, и Джеймс являлись достаточно взрослыми для посещения Хогсмида в любое время, они все равно выбирали тайные проходы вместо нормальной дороги, считая, что так быстрее. Спорить об этот толку не было, ведь и впрямь, на каких-то пять минут сырые подземные ходы приводили раньше, да и прямо в центр. Цветочный в мире волшебников довольно сильно отличался от маггловских магазинов. Вместо обычных комнатных растений здесь встречались совершенно магические цветы, чего только стоят лианы, которые могут тебя задушить во сне. Среди всего этого рассадника молчаливых убийц Поттер искал розы. — Может лучше лилии? — вынул из вазы цветок Блэк и покрутился с ним, будто это не ветка, а его дама на балу. — Банально, — фыркнул Джеймс. Гриффиндорцы не были бы собой, если бы их не преследовала удача. Небольшого роста продавщица как раз вынесла в зал вазу со свежими розами алого цвета. Два друга аж сорвались с места. — Букет роз, пожалуйста! — воскликнули оба в один голос. Дружба дружбой, но когда надо впечатлить даму выигрывает тот, кто успел первый. Наверное, никогда раньше они не смотрели друг на друга с таким огненным взглядом. Джеймс совершенно не понимал, что пытается сделать Сириус, а Блэк впервые загорелся столь страстным влечением к девушке. — Бродяга, ты берега попутал? — Джеймс, поднимаясь на цыпочки, схватил друга за шиворот. — Позарился на мои розы? — Лили девушка простая, будет рада и… — Блэк не смог быстро вспомнить название цветов и просто начал оглядываться по кругу, схватив первый попавшийся, он ткнул им Джеймсу в лицо. — И этому. — Это Аконит, крайне ядовит, — хлопала глазами продавщица. — Волчья смерть. — Блять, — Сириусу хватило услышать последнюю фразу, чтобы бросить его на пол и с отвращением вытереть руку об штаны. Не дай бог Лунатик узнает, до чего он сегодня касался. Поттер играться с ним не стал, а просто бросил деньги на стол. Бороться с Сириусом — как отбирать игрушку у ребенка — проще простого. Пока эта хрупкая девушка, каким-то чудом умудрившаяся поднять и передвинуть дерево в горшке собирала букет, Блэк выбирал цветы для Марлин. Думать, какие ей нравятся, а какие нет, он не захотел и поступил так же, как и Джеймс: кинул деньги на стол и пусть ему соберут что-либо. Поттер с гордостью нес свой букет, а вот Бродяга прятал. Он дождался, пока визги девушек пройдут, и они вдоволь посудачат, какой Джеймс романтик. — Оставишь цветочки нашему Лунатику? — подшучивал довольный собой Джеймс. — Нет, — Сириус убрал волосы, упавшие ему на глаза, и резким движением выхватил букет из ведра. Капли падали на пол, оставляя за собой мелкие следы, словно от дождя. Бродяга спрятал цветы за спиной и вышел. В столь поздний час в гостиной остались лишь старшекурсники. Их было совсем немного: двое парней с последнего курса, Лили с девочками и один заучка, кажется, с третьего. Сириус хотел было вернуться обратно, но Мэри Макдональд поднялась с дивана и потащила за собой остальных. Блэк успел перехватить Марлин у поворота к спальням. — Марлин, на минуточку, — ухватился за чужую кисть он. Маккинон кивнула подружкам, а сама осталась. Большой букет, который Блэк достал из-за спины полностью закрыл половину его тела, и ей пришлось выглядывать сбоку. — Что это? — засмущалась Марлин, не уверенная в правильности понятого ей жеста. — Цветы, — рука Сириуса с теплом очутилась в её ладони. Он передал букет, но тот всё равно закрывал обзор. Блэк недолго думал и с легкими нотками раздражения ступил в бок, останавливаясь у уха Марлин. — Для самой красивой девушки. Сам Блэк сделал ей комплимент — и не очередной по типу: «Отлично сыграно»; «Игра сегодня была великолепной», — а более близкий, трепетный. Он счел её красивой среди всех гриффиндорок и не только. Признаться, в глубине души все завидовали Лили и её любви с Поттером, а сейчас Марлин получала такие же знаки внимания и была неимоверно счастлива. Она не задумалась и на миг, что это могло быть очередной шуткой, предпочла насладиться предположениями о своей уникальности. На прощание Блэк поцеловал её в щечку. Он сделал это не спонтанно, а четко по плану. Уже знал, что сделает всё для того, чтобы она стала его. Жар от его губ оставался на коже Марлин весь вечер. Вместо привычных мыслей перед сном, появились сладкие грезы о Сириусе, которые она наконец-то приняла и не стала отгонять, как раньше. Невольно пойманный взгляд Блэка на занятиях заставлял её кусать губы. Он не смотрел так на других, только на неё. Бродяга умудрился даже подмигнуть ей, прежде чем взорвался котел слизеринца, сидящего спереди. — Давай я налью тебе чаю, — подскочил Сириус во время игры в угадайку и сделал это, но только для неё. — Эй, Бродяга! — крикнул Джеймс, глядя как его друг уносит чайник обратно к камину. — А мне? Марлин не сдержала смешок и, покраснев, прикрыла рот рукой. С каждым днём она начинала верить, что, как и Лили, может оказаться достаточно привлекательной для самого популярного студента Хогвартса. Особенно сильно её тешили слухи. Девушки уже перешептывались о них с Блэком и бросали в неё свои завистливые взгляды. Марлин намеренно оставалась в гостиной подольше, а Сириус был совсем не прочь составить ей компанию, правда, у него на это совсем другие причины. Дрова в камине мирно потрескивали, кидая тень от огня на кресла; стрелки часов эхом отдавались в ночи. Тик-так, тик-так. За полночь. Сириус накручивал волосы Марлин себе на палец, касаясь её шеи. — О, Mi Amore, — шептал он слова, услышанные в маггловской песни. — Почему же ты прятала свою красоту от меня? С каждым его словом Марлин робела сильнее. Её тешило то, как он увлечен. Неужели у них такая же любовь, как у Лили и Джеймса? В это уже не так сложно поверить. Теперь ей хотелось полностью раствориться в нем, сделать своим, заставить думать лишь о ней. Она была готова ради этого на всё. — Красоту говоришь? — смеялась Маккиннон, прикусывая губы. — Так тебе нравится? — Безумно, — позволил себе впиться в её кожу Сириус, хоть и без разрешения. Марлин сжала руку на подушке. Её тело горело от касаний. Губы Блэка оставляли на ключице не только следы, но и жар. Его тепло будто опускалось ниже, отдавая покалыванием между ног. Лили рассказывала об этом, и даже Мэри успела узнать, какова любовь на вкус. Может, и ей отдаться чувствам… А ведь Блэк тогда точно станет не мечтой, а реальностью. Да и как можно сдерживать свои порывы, касаясь его живота. Особенно ей нравилось, когда он его напрягал, и мышцы становились тверже. Так сразу отдаться ему она не могла, хотела, чтобы он это запомнил, но всё говорило само за себя. Сомнения Сириуса улетучились, стоило Марлин обвить его шею руками. Ей казалось, что она с ним играет, а он уже знал, что может дать себе волю, был более опытен. Блэк свалился на неё всем своим телом, жадно касаясь груди. Это для неё ощущение чужой руки на столь интимных местах было впервые, а он довольно продолжал получать то, для чего так старался. Руки скользили по коже, растягивая ткань, она ему мешала, не давала посмотреть на всю красоту. Блэк быстро снял с неё футболку — делал это не в первый раз. На раскаленной коже оставались следы от его губ. Дыхание Марлин сбивалось каждый раз, когда Сириус после поцелуя втягивал кожу в себя, оставляя синяк. Ему нравилось оставлять на ней свои следы. Она это заметила, поймала довольный взгляд, который он остановил рассматривая очередное красное пятно на шее, как свою метку. — Скажи… — начала Марлин, растворяясь в серых глазах. — Ты любишь меня? — Безумно… — повторил Блэк, не отвлекаясь от её тела. Для него эти слова ничего не значили, а вот её сердце на мгновение остановилось. Этот миг можно отнести к самым счастливым воспоминаниям, с ними получился бы отличный патронус. После этих слов Марлин стала изучать каждый сантиметр тела Сириуса. Всё в нём казалось идеальным: выпирающие ключицы с татуировкой, плоский живот с тянущейся линией вниз. Её руки сами коснулись ремня, сами расстегнули и сбросили на пол. Она этого хотела, горела им. Пальцы Блэка нежно скользили по её бедрам. Он не трогал юбку, сразу снял белье. Стоило ему коснуться Марлин, как с её губ сорвался стон. Она сама не поняла, как это случилось, и закрыла рот рукой. Дыхание и так сбивалось, а сейчас стало совсем трудно. Сириус не мог допустить, чтобы кто-то пришел. Он убрал руку Марлин и впился в её губы. Языки сплелись воедино. Поглощенный страстью, Бродяга умудрялся даже укусить еще невинные уста. Но ей так было легче, будто поцелуй и есть признак чистой любви. Отрываться от него не хотелось, она бы и не стала, но Сириус не желал довольствоваться поцелуями. Он опустился ниже, удерживая свой вес на одной руке, а второй провел по её груди. Пальцы резко скользнули вверх по шее и остановились на её губах. Красные от поцелуев, даже слегла припухшие, во рту всё ещё оставался вкус табака. Она сама не поняла, как невольно высунула язык, будто призывая его к поцелую, но вместо этого, Блэк коснулся её языка пальцем и ей это понравилось так же сильно. Марлин смотрела на Блэка перед собой, на его ухмылку, возникшую в один миг, и руки, что стали опускаться ниже к штанам. Тик-так, тик-так. Смешивалось тиканье с тяжелым дыханием. Сердце Маккинон билось с неимоверной скоростью. Она замерла в ожидании. Как только Сириус снял с себя весь низ, Марлин невольно закрыла глаза. Она лишь чувствовала, как он вновь становится ближе, опускаясь на неё. — Хочешь, я заставлю свет погаснуть? — прошептал ей на ухо Бродяга. — Н-нет… — открыла глаза Марлин и увидела перед собой шторм в его серых глазах. — Хочу тебя… Эти слова стали для Сириуса слаще меда. Он одарил её шею поцелуем, опускаясь ниже к груди и останавливаясь на ней. Марлин это особо нравилось — то, как становятся мокрыми её соски от слюны с его языка. Он оставил жар и на животе, пока руки вцеплялись в бедра. Марлин не могла держать себя в руках и просто стиснула края подушки в кулак. Сириус не был против, что вместо её касаний он ограничивается её вздрагиваниями и попытками жадно словить воздух при этом разрывая дыхания. Тело само выгибалось под ласками Сириуса. Она уже давно утратила над ним контроль. Ещё хуже становилось при виде на саму себя — на ноги раздвинутые для его удобства. Взгляд Марлин не мог сосредоточиться на чем-то одном, он судорожно перескакивал с одного на другое. Помогало лишь закрыть глаза, что она и сделала, прежде чем он успел войти. Боль перемешалась с дрожью. Она никогда не чувствовала такого раньше. Сириус двигался медленно, осторожно, касаясь её груди. Тело скорее напрягалось, чем расслаблялось, и Блэк это почувствовал. Марлин не выгибалась к нему, а наоборот — зажалась. Он провёл рукой по её лицу так нежно и трепетно, словно хотел её уберечь. Стал целовать кожу, снова двигаясь внутри неё совсем плавно, неспешно. Боль стала сменяться чем-то приятным. Марлин чувствовала, что внутри мокро, и с каждым его рывком её тело отдавалось уже невольным стоном. Она позволила себе открыть глаза. Над ней нависал Блэк. Кудрявые волосы выбились из причёски и спадали ему на лицо. Он схватил её руки и держал за кисти своей ладонью, продолжая ритмично двигаться. Ей уже хотелось, чтобы он делал это быстрее, глубже. С искусанных губ вырывались тихие стоны, которые она не сумела удержать. Тело горело, и жутко хотелось пить и кричать. Сириус уменьшил темп, давая ей выдохнуть. — Всё хорошо? — захватывая воздух, спросил он. — Д-да! — метнулась рукой к юбке Марлин и уже сжала её. Ей было слегка некомфортно, приятно, но как-то странно. Она уже было сказала ему: «Не останавливайся», — но замолчала, постеснялась. Впрочем, Блэк и так всё понял. Убедившись, что все хорошо, он полностью отдался этой близости. Тело Марлин вздрогнуло от наслаждения, она стала почти задыхаться в пике их любви. По всей коже расползалась дрожь, а внутри просто горело. Блэк сдерживал себя уже с силой, чтобы не закончить внутрь. Сладкие ощущения заставили тело Марлин выгнуться, а глаза закатились сами по себе. Она прикусила губу и попыталась зажать ноги в стеснении из-за того, насколько ей оказалось приятно. Она растворялась в жаре, что ещё держался внутри, в покалывании тела, старалась выровнять дыхание, а Сириус уже одевался, пока её руки ещё скользили по животу, что мирно двигался в прерывистом дыхании. Даже липкость на бёдрах не мешала ей насладиться этим моментом. — В выходные, — застегнул ремень Бродяга. — На квиддич пойдем вместе? — Только займи нам лучшие места! — повернула голову к нему Марлин. Она ещё верила, что мечты сбываются. — Не сомневайся во мне, — ухмыльнулся он и поцеловал её в губы. — Спокойной ночи, красавица. Каково же было удивление гриффиндорцев, когда на следующий день Сириус поцеловал Марлин при всех. И сколько же перешептываний услышали их уши. Неужели Блэк остепенился и взял пример с Джеймса? Ещё одна пара? Не обошлось и без колкостей. Поттер отомстил Бродяге за все его шутки про увлеченность Лили. Сириус совсем не опровергал слухи, крутившиеся вокруг его персоны. Он их подтверждал, а Марлин сияла от счастья. Она так сильно утопала в своей любви, что бежала к Блэку, как послушная собачка. В Хогвартсе существовала одна деталь. Спальни девочек были строго закрыты чарами, а вот к мальчикам мог приходить, кто угодно. Люпин не одобрял поведения Сириуса, но Джеймс уговорил его пойти с ним в библиотеку, Питеру и вовсе не стали ничего говорить, просто поставили перед фактом, что он идёт с ними. В тот вечер Марлин вернулась в свою кровать с красными щечками и синяками от поцелуев на шее. — Только не говори мне, что вы уже? — воскликнула Лили, будто случилось что-то страшное. — Марлин? — А что в этом такого? — плюхнулась на кровать довольная Маккинон. — Мы такие же, как и вы с Джеймсом. Мэри, сидевшая за столиком, отложила все свои книги и подняла бровь. Даже она заметила в их с Блэком отношениях странности. Он сильно отличался от Поттера, что ухлестывал за Лили с первого курса. — Как-то слишком быстро всё у вас! — ворчала Эванс, чем вызывала раздражение подруги. — Это же Блэк… — Думаешь, я не могу ему понравиться? — резко поднялась Марлин, сладкий жар тела превращался в неприятные покалывания из-за злости. — Сириус... Он другой, он не такой, как Джеймс, не любит выставлять на показ свои чувства. — Если они у него есть… — стучала пальцами по столу Лили. — Я, конечно, не против, но будь с ним осторожна. Девушки отвернулись друг от друга, и тишину нарушало лишь шуршание страниц томика по трансфигурации в руках Мэри. Подружки, не разлей вода, почти что не разговаривали друг с другом до самых выходных, но матч квиддича заставил их сидеть рядом. Сириус и Джеймс заняли лучшие места и уселись возле своих дам. Ветер трепал волосы, а к началу матча, поднялся такой сильный, что заставил промерзать до костей. Поттер снял с себя куртку и укрыл ею спину Лили. Он бросил взгляд на Сириуса и тот сделал так же, но для Марлин. Для него этот жест не нес в себе какого-то смысла, он это сделал скорее по наставлениям Джеймса, чем из собственного желаниЯ её согреть. Но для Марлин всё казалось иначе. Она видела в Сириусе романтика и ещё больше убеждала себя в искренности его чувств. Ночи напролет Маккинон соглашалась проводить с ним. До тех пор, пока на их семью не обрушились плохие вести. Война стучалась в дверь, и одну она уже открыла. Дядю Марлин вместе со всей его семьей убили Пожиратели Смерти, оставляя свою метку над домом. После похорон она вернулась совсем усталая, потерянная. Лили, что так и не сумела с ней поговорить, заключила её в свои объятия. Ей уже не было дела до их с Блэком любовных дел, она хотела утешить свою дорогую подругу. Слезы стекали по бледной коже и капали на пол. Тепло Эванс, конечно, помогала, но ей хотелось другого… Услышать слова утешения от Сириуса. Блэк, как обычно, крутил сигаретой в руках, высматривая, нет ли кого в гостиной. Он безумно ленился выходить на балкон и курил внутри. Марлин в своей полупрозрачной ночнушке вышла к нему. Она так ждала его объятий, хотела услышать запах табака на теле, взглянуть в штормовые глаза. Улыбка на лице Сириуса и вправду смогла её порадовать. Вот только он не видел её печаль, смотрел лишь на то, что скрывалось под тканью. Холодная рука упала на нежные плечи. Блэк принимал Марлин к себе, выдыхая дым. — Я так скучал по тебе… — шептал он, оставляя жар поцелуев на шее. — Я тоже, — отвернулась от него Марлин, сейчас ей нужно было другое. Блэка это не касалось. Пепел от сигареты падал на пол, он затушил окурок о подошву ботинок и впился в её губы, пока руки снимали белье под ночнушкой. Маккинон с силой оторвалась от поцелуя, перехватывая его кисть. — Давай не сегодня? — смотрели её телячьи глазки на подергивание скул. Брови Сириуса изогнулись в непонимании. Зачем она к нему пришла, если не хочет любви? Другое ему не было интересно. — Как скажешь, — поднялся он, застегивая ремень обратно. — Спокойной ночи. Марлин смотрела на его спину, что становилась всё дальше. Она не думала о словах Лили и не замечала его безразличия, но от этого боль не уменьшалась. Схватив мягкую подушку, крепко сжимая её края, слезы из её глаз стали медленно стекать по щекам. Как же ей сейчас одиноко. Блэк вернулся в спальню и постучал ногой по спинке кровати, поднимая Джеймса. Скука одолевала его, да ещё и желаемое он не получил. Ночная прогулка сейчас казалась ему как раз кстати. Половинка луны висела на небе, огни Хогвартса мелькали за спиной. Пробираться с метлами через окно имело свои последствия, и сейчас, на щеке Блэка красным цветом выступили царапины. — А у вас с Марлин всё серьёзно? — кричал сквозь ветер Джеймс. — Так же, как у нас с Лили? — Сохатый, ты о чём вообще? — догнал его Сириус. — Её характер совсем не в моём вкусе. — Ну знаешь ли! Ты вроде обещал не играть с гриффиндорками, — упрекнул его Поттер. — Не смог устоять, — ухмылялся Блэк, вспоминая каждый изгиб её тела. Правда, если в первые разы ему было забавно, то сейчас эти отношения чувствовались пресновато. — Но ты прав! — наклонился Бродяга, добавляя скорости и ловля порывы ветра. — Пора завязывать! И он это сделал грубо, словно мать, оторвавшая ребенка от груди, потому что так нужно было. Блэк больше не старался ей угодить, а она нуждалась в нём, как никогда раньше. Марлин знала его привычки, запомнила время, в которое он любил курить, и находила его в гостиной. Видеть Сириуса стало облегчением, привычкой, как у питомцев, когда им дают вкусняшку. — Ты последнее время так занят? — впилась в него она, но Блэк не ответил лаской. Он распростер свою руку на спинке дивана, а другой держал сигарету. — Марлин, с тобой, конечно, весело… — затянулся Бродяга и решил сначала подумать, что сказать. — Но я не лучший вариант. — Нет, не говори так, — лежала на его груди Марлин, не понимая всех сказанных слов. — Я люблю тебя, Сириус. Блэк сделал последнюю затяжку и опрокинул голову назад через спинку. Кудрявые волосы свисали, а он смотрел на резной потолок. Сириус начал жалеть, что изначально в это ввязался. — Я устал… — выдохнул он и резко поднял голову, аккуратно скидывая Марлин со своего тела. Он ушел, даже не пожелав доброй ночи. Тик-так, тик-так. Только стрелки часов неизменно двигались на циферблате. Марлин сидела, слушая один и тот же звук, среди остальной тиши. Всё казалось ей сном. Сириус был так близко, а сейчас он далеко. За столом в Большом Зале он больше не улыбался ей и не подмигивал. Он смеялся и шутил, но без неё. Она колупала свой завтрак вилкой и убеждала себя в том, что он просто занят, цеплялась за каждую возможность поговорить. Сириуса это раздражало. Он не любил, когда его планам мешают, а Марлин делала это постоянно. То она выскочит из-за угла, то прижмется в момент, когда ему нужно открыть карту. Блэк даже перестал её хотеть. И как-то раз в разговоре заметил, что в неё совсем обычная фигура, как у других. Марлин чувствовала его холод, но отказывалась верить. Как-то в душе, пока горячие капли стекали по телу, она разглядывала своё отражение в зеркале, мечтая вновь ощутить губы Сириуса на коже. Единственный мужчина в её жизни, первый и такой желанный. Лучше бы глаза не видели, как он улыбается другим, как его пальцы касаются чужих волос, и взгляд, ещё недавно принадлежавший лишь ей, зациклен на ком-то ещё. Ей так хотелось с кем-то поговорить. Поплакать в объятиях. Может, и впрямь стоит попросить прощения у Лили… Признаться, что она была права… Признать, что Блэк её не любит. Нет... Нет. А в гостиной Гриффиндора всё шло своим чередом: громкий смех заглушал тиканье часов, вырываясь из общего гомона; в центре внимания, как всегда, мародеры; Поттер вновь притащил букет, в этот раз ещё больше. Он собрал в нём розы всех цветов: белые, розовые, алые, желтые и даже синие. Джеймс всегда дарил их без повода, просто так, ведь безумно любил свою Лили. Марлин застыла на верхней ступеньке лестницы, ведущей в спальню. У всех на лицах улыбка, кроме неё. Её взгляд прикован к Сириусу. А Блэк уже достал из-за спины небольшой букетик и вручил пуффендуйке, которую привел с собой. Они с Джеймсом любили устраивать вечеринки и приглашать другие факультеты, и сегодня был именно такой день. Всем радостно, а Марлин нет. Она чувствовала себя брошенной и наконец-то осознала тот факт, что не была любимой Блэка. Лили была права… Лили… Она наслаждалась вниманием и безграничными чувствами Джеймса, сияла. Как же Марлин было завидно. Почему ей всегда достается всё? Лили затмевала всех, и её в том числе. Маккинон даже не спустилась в гостиную, а вернулась в спальню. Она отчаянно пыталась уснуть, чтобы хоть на несколько часов утонуть в забвении, но сна ни в одном глазу. Шум доносился аж до спален. Марлин стала рыться в коробочке зелий, что хранила Лили на всякий случай, и нашла одно. Оно поможет ей уснуть, точно… Маккинон выпила его до последней капли, но вместо сна пришли слезы. Колени болели от твердых досок на полу. Она рыдала так громко, что это было похоже на крик, но никто не слышал. Почему не она? Почему не её? Один за другим флаконы опустошались, со звонким звуком падая и разбиваясь. Стекло было везде: на бордовом ковре с зеленой вышивкой, на дереве со старым лаком. Марлин поднялась с пола, всхлипывая, она легла в кровать. Голова кружилась и вскоре комната поплыла. Даже то, что она лежала, не помогало избавиться от этой непонятной тошноты. Руки будто дрожали, и гриффиндорка подняла их — они оказались совсем размытыми перед глазами. Звон в ушах мешал воспринимать окружающее, а с носа текла кровь. Марлин не могла понять, что так греет её кожу. Слезы давно высохли, но оставили следы на щеках. Лили в гостиной веселилась вместе с остальными, но её улыбка исчезла в тот момент, когда взгляд упал на Сириуса, целующего другую. Что-то в ней вспыхнуло, и она с силой оторвала их друг от друга. — Где Марлин? — рявкнула Эванс. — А мне почём знать? — скривился Блэк. — Идиот! — Лили толкнула его со всей силы, но он лишь слегка пошатнулся. Она спешила так сильно, что задела свой букет, и тот свалился на пол. Джеймс заметил это и ухватил Лили за руку, но она моментально вырвалась. — Марлин? — кричала Эванс, ступая по коридору ведущему в спальни. — Ты тут? Лили толкнула дверь, и та со скрипом открылась. Она увидела Марлин на полу. Кровь из носа размазалась по лицу. Видно, она пыталась её вытереть — ладонь тоже вся в крови, да ещё и кусочек стекла впился в кожу. Марлин не просто лежала, она дрожала в конвульсиях. Эванс ступала по осколкам, и они сильнее трескались под её ногами. Она сумела быстро сообразить, что подруга опустошила её коллекцию. Действовать нужно было быстро. Уверенным движением Лили приподняла Марлин, опускаясь к ней на землю. Она держала её слегка боком и не придумала ничего лучше, чем засунуть ей два пальцы в рот. Метод маггловский, но зато действует. Под вопль и неприятное «буэ» содержимое желудка Маккинон выходило прямо на пол, в придачу пачкая одежду Лили. — Давай, Марлин! — говорила Лили, отталкивая руку подруги, ухватившую из последних сил её кисть, и толкая пальцы глубже. — Давай, родная, там ничего не должно оставаться. Мэри, заметив пропажу Марлин и Лили, тоже направилась её искать. Она пришла в самый разгар, в момент, когда с желудка Марлин выходили последние капли зелий. — Господи! — крикнула Мэри. — Нужно позвать на помощь! — НЕТ! — придерживала голову Марлин Лили. — Лучше убери тут, и быстрее. В такие моменты легко забыть, что существует магия, и Мэри стала кидаться в поисках тряпки. — Палочка, Мэри! — хлопала по спине подруги Эванс, и её в очередной раз вырвало. Осколки медленно летели с пола в мусорку. Марлин вновь чувствовала боль, а особенно, когда из ладони вырвалось стекло. Лили была рядом, она гладила мокрые от пота волосы. Картинка становилась четче, и шум гостиной вновь доносился до её ушей. — И зачем ты это сделала? — отражался свет в зеленых глазах Лили. — Разве есть что-то важнее жизни? — Я лишь хотела уснуть… — хрипел голос Марлин. — И поэтому выпила все мои зелья? — Эванс продолжала гладить её волосы. — Эх, Марлин-Марлин, в другой раз скажи мне, я ведь всегда рядом… Такая идеальная, аж тошно… Марлин не сказала ни слова, она кивнула в знак согласия и, пошатываясь, скинула с себя одежду на пол. Эванс достала чистую и помогла ей переодеться, заодно меняя постельное белье. Она полночи просидела рядом, у кровати Марлин, наблюдая, всё ли с ней в порядке. Благо, все зелья оказались мимо её желудка. Марлин проснулась первой с неимоверной болью в голове. На её руке красовался пластырь, но она не помнила, откуда. Прошлая ночь стала смутным воспоминанием, которое хотелось забыть. Она не смогла идти ровно и продолжала качаться из стороны в сторону. В гостиной её ждал бардак. Она аккуратно ступала по холодному полу, чувствуя под босыми ногами конфетти и фантики от сладостей из Сладкого Королевства. Марлин почти не смотрела под ноги, да и в целом не могла сосредоточить взгляд на чем-то одном. Наступив на что-то необычное, она все-таки опустила глаза. На полу лежал увядший цветок — алая роза, скорее всего, выпавшая из вчерашнего букета Лили. Стебель надломан, а лепестки вялые, словно никогда не видели воды. Марлин захотелось поднять её с земли, и она наклонилась. В ушах зазвенело. Перед глазами снова всё поплыло, но не так сильно. Марлин потянулась к цветку и первое, что она почувствовала, — это шип, уколовший её в палец. Кровь тонкой струей капнула на лепесток. Она всё же его подняла, цветок, который оказался никому не нужен.
