Далекий город. Моя возлюбленная из Мардина

Алья прилетела в Мардин днём, когда город стоял в ослепительном, почти белом солнечном свете. Самолёт прокатился по гарячей полосе, и в тот момент, когда колёса коснулись земли, в груди у неё что-то болезненно кольнуло: это была не просто посадка — это был рубеж, после которого всё уже не будет прежним. Женщина вышла из самолёта в яркий полуденный свет. Воздух был сухим, плотным и нагретым настолько, что казался густее обычного. Вдохнув воздух, она почувствовала запах пыли, пряностей и далёкого дыма — Мардин всегда пах солнцем, специями и временем. Аэропорт был маленьким, почти домашним. Люди медленно расходились, кто-то встречал родных, кто-то тащил коробки с товаром, кто-то смотрел на неё вежливо, но внимательно — чужая женщина, с ребенком, приехавшая по печальному делу, всегда привлекает взгляд. Алья несла с собой только чемодан и папку с документами. Она чувствовала себе выжатой, будто солнце вытягивало последние силы. Каждая минута напоминала, зачем она здесь: похоронить мужа, выполнить последний долг, который так тяжело принять и пережить. Возле выхода стоял двоюродный брат её мужа — невысокий мужчина лет 35, с серьёзным выражением лица и густыми бровями. Рядом с ним мужчина в костюме, чуть старше, лет 38. Рядом с ним был еще один мужчина, он стоял позади и был крупнее их. Мужчина с темными волосами,которого она заметила первым,шагнул ей навстречу, но обниматься не стал — здесь так не принято. Вместо этого он кивнул, уважительно и строго. —Алья ханым, Добро пожаловать. я Шахин Альбора, двоюродный брат вашего мужа. Примите мои соболезнования . Алья кивнула,после чего к ней обратился мужчина в костюме: —Алья ханым,здравствуйте. Я Эрол Фуракан–адвокат семьи Альбора. Примите мои соболезнования. Алья поблагодарила и в ту же секунду к ней обратился Шахин: —это Кадир, помощник господина Джихана. Теперь когда мы знакомы, пройдемте к машине. Алья была в недоумении, ведь среди них не было Джихана–именно с ним она поддерживала связь и именно он должен был встретить их с сыном Алья посмотрев на Шахина,произнесла: —Где господин Джихан? Он сказал, что лично встретит нас. Шахин видя недовольство Альи,произнес: —Он просил передать свои извинения,у него возникли срочные дела, поэтому вас встречаю я Голос Шахина был спокойный, но в нём не было тепла. Лишь обязанность и традиция. Сев в машину, она сразу почувствовала, как солнце прожигает стекло. Дворники были припорошены песком, панели теплели под пальцами. Пока машина тронулась, Алья смотрела на город, который раскрывался перед ней. Узкие улочки, домики цвета мёда, фасады из старого византийского камня,вывески на турецком. Днём всё казалось более ярким, более шумным: дети бегали по улочкам, мужчины сидели в тени маленьких кафе, женщины несли сумки с фруктами. Жизнь текла рядом — простая, привычная. И среди этой жизни она чувствовала себя сторонним наблюдателем, человеком, который приехал лишь на короткий, но самый тяжёлый путь, который она только могла представить. Похороны должны были состояться быстро. Это давление времени давило на неё сильнее солнца. Она знала: её там уже ждут женщины, которые будут сидеть с ней, поддерживать, но и смотреть — правильно ли она скорбит, соблюдает ли традиции. Сердце сжималось. В такие моменты воздух будто становился тяжелее и всё вокруг раздражало. Машина поднималась по дороге, ведущей в старую часть города. Мардин днём выглядел как огромная каменная лестница, вырезанная прямо в горе. Город встречал её открыто, ярко, но всё равно давяще — словно проверяя, выдержит ли она не только боль утраты, но и ту древнюю, непоколебимую традицию, частью которой ей предстояло стать хотя бы на эти несколько дней. Спустя неделю. Алья находилась в Мардине уже неделю. Похороны Борана состоялись 3 дня назад. Улететь после похорон, как она планировала,не вышло. Свекровь ясно дала понять,что её сын останется здесь,а ей здесь не рады. Джихан,с которым они познакомились не так,как планировалось и общение с которым никак не клеилось,все же пытался хоть как-то её поддержать. Единственным человеком который понимал её и полностью поддерживал, была Наре. Вот сейчас они сидели на терассе и обсуждали последние события: Н:—Алья, я понимаю твое состояние и отчаяние,но ты не переубедишь нашу маму. А:—Как она может обвинять меня в смерти Борана и пытаться отобрать нашего сына? Я любила Борана,очень. Мы были крепкой и счастливой семьей. На её глаза стали наворачиваться слёзы усталости,которые она поспешила вытереть и продолжила: А:— Дениз еще маленький! Он не до конца осознал,что папа больше не придет,а ваша мать хочет отобрать у него еще и маму Наре и сама понимала,что Алья права и её вины в смерти её брата нет,но Алья плохо знала Садакат ханым. Их разговор прервала прибежавшая словно на пожар Умю–одна из работников семьи Альбора. У:—Алья ханым..там Садакат Ханым ваши вещи.. А:—Я тебя не понимаю, что она сделала? У:—Вам лучше посмотреть Алья и Наре переглянулись между собой,после чего поспешили вниз по лестнице. Спустившись,Алья увидела свои чемоданы на улице,а рядом с ними стоящую свекровь,которая сухо произнесла: —Ты уедешь отсюда,немедленно. А:— Да как вы так можете? Что я вам сделала? Как вы можете лишать ребенка матери? Садакат ханым выслушав ее,не задумываясь замахнулась на неё и хотела ударить,но в последний момент кто-то перехватил её руку..