***
30 ноября 2025 г., 22:33
***
Из старого граммафона звучала грустная мелодия. Стелла распивала алкогольный напиток от Цыца в одиночестве. Его она в честном бою отвоевала у Воскресенья.
Первопроходец кружилась по комнате, пытаясь танцевать. Вся привычная энергичность куда-то пропала, накрыла тоска. Амфореус... эти циклы казались бесконечными. Она прошла лишь два... или три. А может уже и четыре. Стелла не помнила. Просто задумалась. В любом случае, их было достаточно для того, чтобы почти сойти с ума, привязаться и разбиться.
Фаенон, который с горящими глазами смотрел на нее и их последняя битва проигрывалась в голове. Он так верил в Спасительницу...
Милая девочка, Кирена... или, вернее сказать, Демиург, которая не отлипала все путешествие, тоже верила. Восхищалась, почти боготворила. Как и другие златиусы.
Их надежды оправдались, но какой же ценой?
Наверное, в последний раз Стелла плакала, когда ей вновь приснился поезд. Не Звездный Экспресс, но невероятно похожий. В том сне Кафка тянула к ней руку, а о ногу потирался черный кот. И почему-то тогда Первопроходцу хотелось побежать в чужие объятия.
Прошлое настолько туманно, что было проще забить на него. Жить настоящим и строить будущее, но одинокими вечерами Стелла пыталась вспомнить.
Иногда писала на номера Кафки, которые уже числились как заблокированные, а иногда — обращалась к Охотникам. Блэйд игнорировал. Светлячок переводила тему. Серебряный Волк твердила, что ничего не знает. А ей хотелось знать правду.
Амфореус стал добивающим фактором. Все эти пройденные тысячелетия отразились на ней. Стелла сквозь слезу смотрела на книгу, которую оставила Демиург. "Так написано мной". Для остальных — простая легенда, но на Спасительнице великая миссия — возродить из нее целую планету.
Алкоголь в крови еще больше склонял настроение Стеллы к тоскливому. Даже глупые шутки, с которых она обычно рыдала от смеха, уже не помогали. Наверное, так и выглядит усталость... выгорание, или как там еще называют эту ерунду?
— Стелла? Все хорошо?
Она игнорировала стуки в дверь уже три минуты. Дань Хэн не на шутку забеспокоился. Видьядхара заметил перемены в ее поведении моментально: до этого два года внимательно наблюдал за Стеллой. А затем еще на Амфореусе.
— Стелла, я войду?
Первопроходец опять не отвечает. В сотый раз играет одна и та же грустная мелодия, алкогольный коктейль закончился. Дань Хэн борется с собой: воспитание не позволяет войти без разрешения, но и беспокойство за Стеллу... оно слишком сильное.
— Стелла.
... он все же открывает дверь, которая, благо, не заперта.
— Почему молчишь? Воскресенье сказал, тебе совсем плохо.
Острый взгляд сразу же цепляется за бокал и бутылочку намешанного Цыцем коктейля. Аромат отвратный. Дань Хэн презирал алкоголь. Стелла уже баловалась им на Амфореусе, но там была амброзия... не совсем крепкий напиток, но его уже было достаточно, чтобы Первопроходец опьянела.
— Ой, Дань Хэн, и ты тут, — то ли смеясь, то ли плача, она кинулась к нему на шею.
Стелла чуть не упала, споткнулась о стул. Дань Хэн подхватил ее. Он гладил ее по спине, носом уткнулся в волосы. Как же противно пах коктейль. Первопроходец пыталась потянуть его к центру комнаты, продолжить танцевать. Только на глазах все еще скапливались слезы. От усталости, от боли.
— Не будь душным, пойдем танцевать.
С полки упало несколько книжек, которые Стелла поставила для красоты, картины валялись, подушки разбросаны. Настоящий хаос. В архиве у Дань Хэна обычно чище, но осуждать ее не может. Если ей так комфортно...
— Ты на ногах едва ли держишься. Что случилось?
Теперь Дань Хэн понял странную реакцию Воскресенья на вопрос.
— Не видел Стеллу? — видьядхара хотел лишь поддержать. Оба так много прошли на Амфореусе и он знал, как ей плохо.
— Она... не в лучшем состоянии, — Воскресенье отвел глаза, словно не хотел вдаваться в подробности. Да, он тоже заметил перемены. Было бы удивительно, если бы такой эмпат как он, проигнорировал.
— Знаю. И все же.
— У себя. Не дави на нее.
— Я бы никогда.
Стелла сбивает статуэтку, и она разбивается. Хрупкая, из невероятно дорогого стекла. Подарок от Корпорации. Или, вернее сказать, от Яшмы. В знак сотрудничества. Дань Хэн же переживает, не поранилась ли носительница Стелларона.
— Ты так мило переживаешь.
Только с этой фразы ее еще больше пробивает на слезы. Видьядхара аккуратно притягивает ее к себе, крепче обнимает и ведет к дивану. Такие резкие перемены в настроении ей несвойственны.
Он не мастер поддержки, не умеет подбирать слова, но успокаивает теплом. Дань Хэн гладит по волосам, пока Первопроходец плачет в его плечо.
— Они не ответили.
Стелла не поясняет. Архивист боится спросить подробности, вдруг это заденет еще сильнее? У нее всегда было лишь два повода для переживаний: первый — Охотники за Стелларонами, а второй — Амфореус.
— Или молчание — это такой ответ. Ну знаешь, язык, который не распознается маяком синтеза... хах... — лучше бы она не шутила.
Стелла пытается смеяться, но давится слезами. Это напоминало скорее истерику. Дань Хэн налил ей холодной воды из графина и помог отпить. Придерживал стакан все это время. Их пальцы соприкасались и по телу видьядхары прошлись мурашки, когда девушка попыталась переплести пальцы, а стакан едва ли не упал.
— Хочу обниматься, — она ластится, Дань Хэн осторожно обнимает, убрав лишнее.
— Я здесь.
— Нет, не хочу обниматься. Хочу танцевать. Нет, и танцевать не хочу... все же обниматься хочу. Да нет, не хочу...
Язык у нее заплетался. Стелла сама решить не могла, что хотела. Вытирала слезы, да пыталась пошутить. Слишком долго была погружена в тоску, ей стоит вернуться к образу клоуна, как ее порой называла Март. Почему-то эта мысль ужасно задела.
— Я клоун, да? С идиотскими шутками и навязчивый?
— Нет, Стелла. Ты не клоун. И ты не навязчивая.
Сдержанности Дань Хэна можно было позавидовать. По крайней мере, Стелла не спешила оседлать геозавра, не приставала к торговцам и не пыталась утопиться в купальнях, как это было на Амфореусе. Лишь мирно плачет в его одежду. Да, перемены в настроении слишком резкие, а ход мыслей — непонятный. Но к этому можно привыкнуть.
— Ничего не хочу.
— Даже спать?
Стелла задумалась на миг.
— Спать хочу. На тебе.
— Хорошо. Главное спи.
Он осторожно укладывается на неудобный диван, а Первопроходец ложится на его грудь. Крепко обнимает, пряча лицо. Дань Хэн молится, лишь бы она уснула.
— Я тебе надоела, да?
—Нет, Стелл, ты мне не надоела.
И все же сохраняет абсолютное спокойствие. Прекрасно знает, насколько та чувствительна сейчас. Усталость, стресс, крепкий алкоголь и все это смешалось воедино.
— Спокойной ночи.
Она засыпает очень быстро. Дань Хэн же просто продолжает обнимать ее, лишь бы уберечь от кошмаров. Они определенно будут. Девушка так много переживала, что без них теперь точно не обойтись. Граммафон уже изрядно надоел видьядхаре — беспрерывно прокручивал одну мелодию и накалял обстановку, но встать и выключить не мог. Пришлось терпеть.
— И что же ты будешь делать, Стелла?
Бросил он в пустоту, пока Первопроходец сопела.
"Интересно, кто же ей не ответил..."
