pursuit

— Я видел твое имя в списке. Джисон игнорирует Минхо. У него почти десять лет практики, поэтому он готовится к предсказуемому следующему шагу. Минхо кладет руку ему на бедро и мягко толкает вперед, пока прилавок не упирается в пресс Джисона. — Я работаю, — произносит Джисон, сохраняя ровный, невозмутимый голос. Реакция Минхо заставляет его застыть, как кошка, увидевшая птицу. Он продолжает сортировать виниловые пластинки на прилавке, ставя свои любимые впереди, чтобы они были легко доступны. Работа в музыкальном магазине быстро становится скучной, но Джисон научился держать себя занятым. Минхо наваливается на него сзади. Он снова бесстыдно прижимается пахом к заднице Джисона. — Пристаешь... — Джисон резко вдыхает и глотает сладкий ванильный аромат Минхо, когда нос альфы касается его шеи. — Пристаешь к своим донсэнам в пятницу вечером, хён? Минхо фыркает и мычит, вызывая приятное покалывание по спине Джисона. Его губы касаются Джисона, когда он произносит, слова льются легко: — Только к своему любимому. Он прижимается носом к чувствительному уху Джисона, глубоко вдыхая его запах возле обонятельной железы. Джисон пытается сохранять спокойствие, но долгая пауза перед ответом, вероятно, выдает его. Минхо слишком хорошо его знает, чтобы это упустить. — Бедный альфа, — все же пытается он, — Такой популярный, но никто не хочет с ним идти на свидание, — он хватается за прилавок, чтобы удержать равновесие, и поднимает взгляд. На улице темно, в витрине магазина отражается покрасневшее лицо Джисона. Минхо стоит за ним, прижавшись к нему, с раздражающе мягкой улыбкой на губах, и властной рукой на бедре, которая опускается вниз, пока пальцы не скользят в задний карман Джисона. Его ванильный запах забивает нос. — Нам понадобится целая вечность, чтобы выветрить твой запах. Ты все еще в своем ебанном гоне? — Нет, малыш, — отвечает Минхо. Он никогда не клюет на провокации Джисона, всегда сохраняя хладнокровие, несмотря на то, что Джисон почти выставляет себя дураком, чтобы до него дотянуться. — Я трижды повязал милого омегу, представляя, что он — это ты. Джисон сдерживает стон, когда Минхо щипает его за задницу и игриво похлопывает по ней. Прежде чем это станет неприличным для тех, кто, возможно, наблюдает за ними снаружи, Джисон толкает Минхо локтем и поворачивается, чтобы гневно посмотреть на него. Он видит экран своего собственного телефона, вытащенного из заднего кармана, и в замешательстве моргает, глядя на отредактированную фотографию Хаула, обнимающего его, прежде чем телефон разблокируется, распознав лицо Джисона. Минхо щурится от яркого света экрана Джисона. — Боже, как ты еще не ослеп? — он начинает небрежно пролистывать телефон и хватает Джисона за запястье, когда тот тянется к нему. — Хён, — скулит Джисон, затем прочищает горло и делает все, что в его силах, чтобы не топать ногой, — Верни его! Минхо хватает другое запястье той же рукой и продолжает листать. Это напоминает Джисону, как в двенадцать лет он пытался вести себя хорошо в комнате Феликса, любуясь его распакованными фигурками, коллекцией игровых приставок и мангой — прямо перед тем, как Минхо ворвался и забрал все, что больше всего интересовало Джисона. Феликс улыбнулся ему и извинился от имени Минхо. Ради него Джисон пытался игнорировать этого надоедливого старшего брата Ли. Но в то время он еще не был в этом опытен. Как только Феликс вышел из комнаты, он дал Минхо понять, насколько он недоволен. Сначала это был резкий шепот и топанье ногами, но затем постоянное нежелание Минхо мирно сосуществовать с ним заставило его напасть. Он быстро понял, что Минхо был тактильным мальчиком, и если слова не работали, то действия — да. Он толкал, хватал и боролся за то, что хотел. Несколько синяков были справедливой платой за то, чтобы сыграть в Mario Kart за King Boo. Таков был его характер, и Минхо это прекрасно знал. Когда они повзрослели и Джисон представился омегой, то он попытался стать более цивилизованным. Оглядываясь назад, Джисон должен признать, что именно он перешел черту, перейдя к физическому насилию. Частью его взросления было признание того, что он больше не может избивать брата своего лучшего друга за спиной этого самого лучшего друга. Итак, в день своего девятнадцатилетия он пригласил Минхо на ужин в свой любимый суши-ресторан, чтобы раз и навсегда уладить между ними вражду. Это был первый раз, когда Джисон провел время наедине с Минхо вне квартиры братьев Ли. Он несколько дней беспокоился, что вечер будет неловким, но Минхо удивил его, ведя разговор и заставляя его говорить об их общих интересах, в основном о музыке, манге и веб-комиксах. Он также убедил его выпить сакэ — это был первый раз, когда Джисон легально употребил алкоголь. Это было особенное ощущение. Джисон увидел новую сторону Минхо. Ту, которую знали его многочисленные друзья — общительную и обаятельную. Он обнаружил, что Минхо не так страшен, когда рядом нет его младшего брата. Он выучил много новых японских слов, а Минхо с помощью больших, энтузиастичных жестов и смешных звуков научил его готовить лосось для нигири. Джисон охал, ахал и хихикал, чувствуя тепло и легкое опьянение. Со временем их разговор замедлился. Джисон был рад, что Минхо пошел на встречу. В какой-то момент Минхо пересел, и они сидели бок о бок в комфортной тишине. К концу трапезы их бока почти соприкасались. Джисон решил, что это был подходящий момент. — Минхо-хён, — произнес он и хлопнул в ладоши. Минхо повернулся к нему и провел одной рукой по волосам, а другой погладил его полный живот. Джисон ощутил прилив жара внизу живота. Он знал, что Минхо красив. Более чем красив. Его светлые волосы были взъерошены от снятой шапки, и это было незаконно выглядеть так хорошо в простой черной кофте с воротником-стойкой и темных брюках-карго. Теплые огни ресторана создавали тень, которая подчеркивала очертания его лица. Так выглядел Минхо, когда приглашал людей на свидания. Джисон прочистил горло и ему понадобилась секунда, чтобы вспомнить, что он хотел сказать. — Считай это предложением мира. Минхо медленно моргнул, лениво наклонив голову, что, как Джисон понимал, означало «продолжай» . Джисон выпрямился и поднял подбородок чуть выше. — Я хочу извиниться, — Феликс всегда говорил, что самое мужественное, что может сделать человек, — это признать свои ошибки. Джисон не привык к подобному, но хотел стать лучше. Знание того, что он заплатит за их роскошный ужин своей первой зарплатой, заработанной продажей старой песни одному из друзей Чана, придало ему сил. Он обеспечит Минхо. Он все проконтролирует. — Ты меня очень раздражаешь, но было действительно по-детски начинать ссоры с тобой. Мне очень жаль. Я больше так не буду. На лице Минхо расцвела улыбка, его глаза заблестели от радости. Джисон с болью осознал, что начал трясти обеими ногами, чтобы успокоиться. Минхо и Феликс были оба блондинами и выглядели похожими, но черты лица Минхо были более резкими, что подчеркивалось атмосферой и, возможно, его близостью. Джисон не мог понять, было ли глубокое чувство угрозы, которое он внезапно испытал, связано с неловкостью обсуждаемой темы или с тем, что Минхо, представившийся альфой два месяца назад, изменил свое отношение к нему. — Понимаешь, у меня тоже есть старший брат, — продолжил Джисон, мудро кивая, чтобы скрыть, что он уже сбился с заученного сценария, — У меня есть теория, что старшие братья становятся хуже, когда рядом их младшие. Мой брат хороший человек, и он отлично поет в караоке, так что я думаю, он бы тебе понравился, но он так раздражает, когда мы остаемся наедине. Мы начинаем ссориться без причины, и я думал, что он станет лучше, когда я представился омегой, но он просто переключился и вместо этого начал мучить меня психологически… Он нервно замолчал. В воздухе витало что-то, сопровождающее свежий ванильный аромат Минхо. Он подсознательно уловил это, но был слишком неопытен, чтобы понять в тот момент, и списал всё на то, что запах Минхо в принципе был странным. Альфы редко имеют сладкие ароматы. Несмотря на то, что Минхо внимательно слушал, Джисон обнаружил, что ему не терпится поскорее закончить этот разговор, попросить счет и произвести впечатление на Минхо, заплатив за него, а затем убежать домой с метафорическим поджатым хвостом между ног. Спокойный взгляд Минхо пригвоздил его к месту. — Я прощаю тебя! — нервно воскликнул Джисон, подняв обе руки вверх. Усмешка Минхо заставила его рот пересохнуть. — Я пытаюсь сказать тебе, что прощаю тебя за это, ладно? Феликс — твой младший брат, он как милый ангелочек, поэтому думаю, что я был непреднамеренной мишенью для всех твоих нападок старшего брата. Но теперь все кончено, — он проигнорировал то, как его голос понизился от нервозности, и протянул руку Минхо для формального рукопожатия. — Я больше не буду тебя раздражать. Я хочу, чтобы ты относился ко мне как к другу, а не как к брату. Что скажешь? Минхо сидел неподвижно, словно статуя, и смотрел на него. Все, что Джисон хотел сказать, вышло сбивчиво и слабо по сравнению с тем, как он репетировал перед зеркалом. Он затаил дыхание. Минхо с любопытством посмотрел на его руку, и Джисон чуть не умер, когда увидел, как тот вдыхает воздух вокруг них. Он все еще не мог понять собственный аромат и уже собирался запутаться в своих мыслях, когда Минхо наконец взял его руку и крепко сжал ее. Джисон с облегчением выдохнул. — Нет, — произнес Минхо с улыбкой. Джисон широко улыбнулся и пожал руку Минхо. — Окей, круто! Тогда давай выпьем еще по чашке сакэ в честь нашего перемирия… Э-э, ты что, сказал «нет» ? — Да. Сладко, приторно. Ванильный запах Минхо всегда был сладким. Джисон обнаружил опасную остроту в его сладкой улыбке задолго до того, как обнаружил темный, древесный оттенок в чужом запахе два года спустя, когда Минхо… Нет, тогда Джисон не получил такого явного предупреждения. Минхо использует свой неизменный, простой аромат ванили, чтобы скрыть эмоции и намерения, а подросток Джисон еще не знает, как обращать внимание на предупреждающие знаки в языке тела Минхо. Пристальный взгляд Минхо. Крепкий захват ладони Джисона. Уверенная рука на бедре Джисона, останавливающая его движения. — Ты мне не брат, — произнес Минхо мягким тоном, как будто делился секретом. Он подождал, пока Джисон наклонился, чтобы услышать продолжение. — И ты мне не друг. Прямо перед тем, как глаза Джисона наполнились слезами от отказа, который, как он думал, не заденет его так сильно, Минхо поцеловал его. Поцелуй в губы. Первый настоящий поцелуй Джисона. Его рот открылся в изумлении, когда Минхо отстранился и улыбнулся ему. — Я не хочу твоего прощения и не перестану тебя беспокоить, — сказал Минхо, и его смех коснулся губ Джисона, так как они были очень близки. — Ты очень милый и наивный, мой Джисон-и. Джисон что-то пробормотал в ответ, его мозг осознал обиду быстрее, чем украденный первый поцелуй. Прежде чем он успел что-либо предпринять — он даже не знает, что он мог бы сделать — Минхо схватил его за бедро и потянул, пока они не оказались бок о бок, бедра прижались друг к другу, и поцеловал снова. Их разница в силе удвоилась, когда Минхо представился альфой. Ему стало ясно, что все их прежние игры — вся детская борьба и драки — были, должно быть, показными, потому что Минхо не сдвинулся с места, когда он попытался толкнуть его в грудь. Минхо схватил его за талию и запутал свою руку в волосах, целуя до потери дыхания в том, что было самым ошеломляющим, эротическим прикосновением, которое испытывал Джисон, заставляя стонать в их поцелуй. Позже Джисон осознал, что все, что делал Минхо, — это прижимал их губы друг к другу нежными, целомудренными поцелуями, но в тот момент Джисону понадобилось менее двух минут, чтобы сдаться и обнажить свою шею. До сих пор он вынужден прятать свое пылающее красным лицо в подушку и делать дыхательные упражнения, когда вспоминает, как Минхо прижался носом к его носу, хихикая над тем, каким податливым и потерянным стал Джисон. Он практически наполнил помещение своим кремовым ароматом тирамису, когда начал истекать в свои штаны. Он сжал бедра и заскулил от того, как сильно намок. Он почти уверен, что другие посетители ресторана бросали на него осуждающие взгляды. Минхо поднял его на ноги и обернул свою куртку вокруг талии Джисона. Он держал его за руку, пока расплачивался за ужин. Джисон прижался лицом к его плечу, чтобы спрятаться, униженный и… и лишенный мужественности. Минхо отвез Джисона домой и поцеловал его в щеку, когда прощался. И как будто дела не могли стать еще хуже, Джисон побрел в свою спальню и его течка началась на месяц раньше. Он так и не вернул Минхо куртку. Феликс беспокоился о его здоровье и принес ему домашние брауни, которые на вкус были в основном приторными, но Джисон оценил этот жест. Вскоре он узнал, что Минхо ни словом не обмолвился о том, что произошло перед своим младшим братом. Это его разозлило. Вечер прошел совсем не так, как Джисон себе представлял. Минхо отклонил зрелое предложение Джисона, украл его первый поцелуй, а вдовершение всего заплатил и после сделал вид, что ничего не произошло. Джисон, конечно, не собирался ему дать выиграть, поэтому тоже притворился. В следующий раз, когда они все сели играть в Mario Kart, Минхо выбрал Короля Бу, и, несмотря на то, что Джисон сказал себе, что будет игнорировать его, как только Феликс вышел из комнаты, он схватил Минхо за худи и потянул так, будто хватал за шиворот большую кошку. — В чем твоя проблема? — прошептал он. — Я же сказал тебе прекратить. Минхо бросил на него незаинтересованный взгляд, а затем приподнял брови. — Или что тогда? — Или я… я… — Или ты впадешь в ярость из-за этого? Джисон толкнул его, и Минхо упал на пол со своим обычным маниакальным хихиканьем. Они вернулись к тому, как было раньше. Ничего не должно было измениться, хотя осознание того, что Минхо в него влюблен, висело над каждым их взаимодействием и заставляло Джисона быть сверхвнимательным. Он начал замечать, когда Минхо баловал его, притворяясь, что его грубое обращение с ним задевает. Это напоминало ему больших кошек, играющих со своими детенышами и притворяющихся, что им больно. Всякий раз, когда они оставались наедине, он замечал, как часто Минхо просто смотрит на него. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на Джисона со скучающим выражением лица. Но Джисон больше не верил в его фальшивое спокойствие. Тело Минхо напрягается, когда они остаются наедине. Напряженный, думал Джисон, пока не увидел его на сцене под яркими прожекторами, танцующего и сохраняющего четкую форму, смешивая ее с взрывными движениями. Напряженность не совсем подходила для человека с такой мощной харизмой, как у него. В следующий раз, когда Джисон потянулся за последним чистым стаканом в высоком шкафу, Минхо подошел сзади, чтобы взять его. Чужая грудь прижалась к спине Джисона, широкая и сильная. — Спасибо, — пролепетал Джисон и проклял те три сантиметра разницы в росте, которые имели значение в любом контексте. Минхо положил руку на талию Джисона. — Не за что, — произнес он, слишком близко и тепло для комфорта Джисона. Он оставался в пространстве Джисона гораздо дольше, чем было необходимо, глядя на Джисона сверху вниз, пока волосы на его затылке не встали дыбом, заставляя его чувствовать себя маленьким. Затем он оттолкнул Джисона в сторону и наполнил стакан водой для себя. Джисон хотел бы погрозить ему кулаком, зарычать или зашипеть, но в его голове что-то щелкнуло: воздух между ними был наэлектризован. Что бы ни прошло через голову Минхо, когда он смотрел на Джисона, это было чем-то, что требовало контроля. Джисон стал одержим этой мыслью. Ему нужно было увидеть больше. Он держался своей части перемирия, как мог. Он не хотел больше опускаться до уровня Минхо. Если Минхо не хотел вести себя по-взрослому, то Джисон, по крайней мере, будет, и он будет смеяться над ним с высоты своего превосходства. Поэтому он начал практиковаться в игнорировании Минхо и использовал свои новые знания, чтобы найти другие способы до него достучаться. Он заменил свои спортивные штаны на приличные шорты с длиной пошива 13 см. Только каждый второй раз, когда он тусовался с Феликсом. Не слишком часто. И, может быть, когда он сидел рядом с Минхо на диване, чтобы посмотреть, как Феликс играет в Лигу на экране телевизора, он небрежно перекидывал ноги на колени Минхо. Они чувствовали себя комфортно друг с другом, не так ли? Это заставляло Минхо замолчать. Тихо и неподвижно. Он не тянулся к ногам Джисона, чтобы ткнуть его или ущипнуть. Его лицо оставалось приклеенным к телефону. Его запах становился все более отдаленным, слабым, до такой степени, что Джисон должен был наклониться и понюхать его, бросая на него обеспокоенный взгляд вопрошающий: «Что с тобой?» Минхо игнорировал его, и это казалось победой. Джисон начал замечать, что его собственный запах кофе перебивает запах шоколада, когда он находится рядом с Минхо, выставив ноги напоказ. Он невинно прикасался к нему или прислонялся к его боку, наслаждаясь тем, что заставляет Минхо напрягаться. Прилив силы заставил его почувствовать головокружение и самодовольство. Ну и что, что Минхо продолжал красть последний кусочек его еды и платить за все их обеды вне дома. Теперь преимущество было на стороне Джисона. Минхо хотел его, и Джисон мог использовать это в своих интересах. В конце концов, это вскружило ему голову, и он совершил ошибку. Конечно. Джисон до сих пор хочет выцарапать ему глаза за это. Если бы только он оставался на прежнем месте и не давил. Минхо перестал к нему прикасаться. Это же должно было быть целью, верно? Поставить на место этого большого, раздражающего альфу, который не воспринимает его братом или другом. Мучить его тем, чего он хочет, но не может иметь. До тех пор, пока Джисон не стал жадным. Его разум был немного затуманен. Он был не совсем в себе, когда Феликс спросил его мнение о том, на какие дизайнерские туфли потратить деньги. Отсутствие сладкого ванильного аромата Минхо в конце концов заманило его в гостиную. Он прошел на цыпочках в кухню, медленнее, чем обычно, мимо Минхо, вдыхая его запах, как свежий воздух. Этого было недостаточно. Он хотел, чтобы аромат Минхо был твердой стеной, на которую он мог бы опереться, прижаться щекой. Но Минхо больше не прикасался к нему. И он ненавидел осознавать, что это его вина. С такими мыслями он остановился, прежде чем достать стакан из шкафа. Он болезненно ощущал присутствие Минхо за своей спиной. Притягивающие его, пронзительные глаза. Он намеренно отодвинул стакан подальше от себя. Боже. Как будто Минхо не мог видеть. Джисон был одет в свободные баскетбольные шорты и слегка укороченную футболку, которая задиралась, показывая его талию, когда он поднимал руки. Он немного подпрыгнул и заскулил, чтобы достать стакан, и запах Минхо стал ближе, но тот не потрудился прийти ему на помощь. Джисон бросил на него взгляд, наполовину любопытный, наполовину умоляющий, и сразу опустил руки, увидев выражение лица Минхо. Минхо прислонился к дверному проему. Он смотрел на него безразлично, не проявляя никаких эмоций, как будто не знал, куда смотреть. Розовые заколки Феликса в форме звездочек удерживали светлые волосы Минхо от лица. Его маленькая родинка выделялась на фоне серебристой оправы очков, низко сидящих на носу. Он всегда носил очки, когда учился. Между его бровями была небольшая морщинка. Его тело было неподвижно, сдержанно, вены на скрещенных руках были заметны. Он медленно провел взглядом по торсу Джисона, как будто раздевая его мысленно. Джисон защитно потянул за подол футболки и вздохнул. Его лицо покраснело, жар распространился на затылок, грудь и живот, а член дернулся в шортах. Минхо одарил его волчьей ухмылкой. — Что ты делаешь, Джисон-и, — произнес он, не спрашивая. Услышав виноватое, неловкое молчание Джисона, он сделал преувеличенный вдох и облизнул губы. — Ах, ладно. Игра окончена. Минхо определенно понял, что он сделал это нарочно. То, как он смотрел на обнаженные ноги Джисона и наклонил голову, кричало о понимании. Он все знал, и колени Джисона почти подкосились от тяжести ванили, которая опустилась на него. Минхо подошел к нему, пока их грудные клетки почти не соприкоснулись. Это было то, что нужно Джисону. Теплая, согревающая ваниль на его теле. Он нервно царапал карманы своих шорт и отклонился назад, пока столик не вонзился ему в задницу. Минхо протянул руку и взял для него стакан, обнажив свою голую шею прямо перед лицом Джисона. Ваниль прилипла к пульсирующим деснам Джисона. — Так ты издевался надо мной. — сказал Минхо и с грохотом поставил стакан. — Милый маленький омега не такой невинный, как притворяется. У Джисона потекли слюнки. Он проглотил ванильную слюну. — О чем ты? — Признай, что ты мой. — не хочет быть. А принадлежит ему. Эго Минхо, должно быть, росло вместе с его альфа-усилением члена, потому что он был так уверенно неправ. Он принадлежал Джисону, а не наоборот. Казалось, что они снова подростки, и Минхо забирает мангу, которую Джисон почти дочитал, и ему это сходит с рук, потому что Феликс оправдывает его. С самого первого дня он вторгается в личное пространство Джисона и ведет себя так, будто он его собственность. Да, Джисон зациклился на прошлом, и теперь они взрослые, но, черт возьми. Минхо украл его первый поцелуй, потому что знал, что он принадлежит ему. Детская гордость или нет, Джисону нужно было провести четкую границу, прежде чем он потерял единственное, что Минхо не мог просто взять. Себя. Он толкнул Минхо в грудь, чтобы освободить место. Она была твердой под его ладонью, неподвижной. — Ты воняешь, — сказал он. — Оставь меня в покое, или я позову Ликси. Минхо хихикнул и приложил ладонь ко рту Джисона. — Он не услышит твои крики о помощи. Джисон прикусил язык до крови. — Или ты хочешь, чтобы он нас обнаружил? — Минхо играл с ним, пугая его, напоминая о разнице в их силе, подмигивая и ожидая, пока тот сдастся. Джисон горел, его нижнее белье становилось мокрым. — Я знаю, что ты громко кричишь, малыш. Он прибежит, чтобы спасти тебя, и найдет стонущим от моего узла. Вкус железа помог Джисону устоять перед угнетающим, соблазнительным ароматом ванили. Он укусил ладонь Минхо, пока тот не отпустил его со стоном. — Мечтай, хён. Минхо сдвинулся, когда Джисон толкнул, затем схватил его за запястье и быстро развернул. Прямо перед тем, как Джисон начал жаловаться, Минхо поднял его подбородок и поцеловал. Мягкое прикосновение к его закрытым губам. — Я буду, — произнес он с улыбкой. Джисон спотыкался по дороге домой и так сильно впал в свою течку, что та длилась в два раза дольше. Ни один из его дилдо с узлом не был достаточен. Он умолял: «Пожалуйста, альфа, пожалуйста» , двигая бедрами назад напротив дилдо, прикреплённого к изголовью кровати, уставший и плачущий от того, что ему приходилось делать всю работу самому. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он чувствовал мягкие губы Минхо на своих. Был только один способ решить проблему его влечения. Джисон скачал приложение для знакомств и поцеловал около дюжины альф на первом свидании. Это никогда не приносило удовлетворения. Может быть, он просто не был из тех парней, которые целуются на первом свидании, но он все равно продолжал, горячо желая найти кого-то, чьи губы и запах прилипали к нему, как Минхо. Каждый раз он возвращался домой разочарованным. Он впал в рутину, посылая Феликсу спешные сообщения о том, что ему нужны закуски, пока гнил на диване и прятал лицо в подушке. Феликс приходил в его квартиру с покупными или домашними закусками и слушал, как он жаловался на свидания, альф и мужчин в целом. Феликс, в своем стиле, пытался видеть в людях хорошее и поощрял Джисона дать кому-нибудь шанс на второе свидание, чтобы чувства могли расцвести. Трава зеленее там, где ее поливают, говорил он. Но как бета, он этого не понимал. Зачем тратить время на кого-то, чей запах не преследует тебя во сне? Феликс, стараясь быть поддерживающим, начал этот разговор с человеком, которому доверял. Человеком, чьи мысли, по его мнению, могли помочь. — Хён, — сказал он и плюхнулся на диван с миской попкорна на коленях. — Как ты думаешь, что делает альфу хорошим? Свидания Джисона продолжают его разочаровывать, может, ты сможешь дать ему несколько советов. Джисон подавился газировкой, а затем выпил половину, пытаясь утопиться. Он сидел на другом конце дивана и пристально смотрел на дальнюю стену, когда Минхо, сидя на полу, откинул голову на подушку, чтобы посмотреть на него. — Ох, — проворковал он своим раздражающим голосом, — Джисон-и нужен совет по поводу свиданий? Джисон начал грызть край банки. — Я думаю, Джисон хочет момента, который покорит его сердце, — сказал Феликс, пытаясь помочь. — Как в сёдзе манге, где происходит «тудум». Это же не так сложно? Минхо поднял банку пива и кивнул. — Кто-то должен пристально посмотреть ему в глаза и сказать, что он милый, это сработает. Джисон наполнил комнату теплым, смущенным шоколадом, вспомнив момент между ними в лифте всего неделю назад. — Нет, не сработает! — громко заявил он, получив странный взгляд от Феликса и озорной от Минхо. — Чтобы почувствовать искру с кем-то, нужно время и романтика. Они просто не подходили мне. — Ах, это правда, — мягко произнес Минхо. Он повернулся к Феликсу. — В том-то и дело, Ёнбок-а. Правильный человек не должен был бы притворяться. Он бы повлиял на Джисона естественно. Джисон попался на эту удочку. Феликс и Минхо мудро кивнули друг другу. — Можешь принести мне еще пива? — спросил Минхо Феликса, и тот быстро встал и побрел на кухню. Джисон почувствовал надвигающуюся опасность во внезапно проникнувшем в воздух аромате ванили. Он вскочил на ноги, чтобы помочь Феликсу… Минхо схватил его за лодыжку и потянул, в результате чего тот с глухим стуком упал на колени прямо на мягкий ковер, а из его горла вырвался писк. — Что ты… — прохрипел Джисон, когда его грубо повернули лицом к Минхо, пока рука на талии удерживала на месте. — Что ты делаешь? — Напоминаю, — просто ответил Минхо, а затем целомудренно поцеловал Джисона в губы, от чего тот задрожал всем телом. Увидев сладкую, удовлетворенную улыбку Минхо, Джисон поспешил уйти и, спотыкаясь, направился на кухню, где Феликс балансировал с четырьмя бутылками пива и фруктовой вазой. Джисон засунул голову в холодильник и ждал, пока не остынет. Дальше было только хуже. Минхо решил напоминать ему об этом каждый раз, когда Джисон приходил в гости. Большинство этих напоминаний были незаметными. Прямо на глазах у Феликса, но хорошо скрытыми. Например, он смотрел прямо на Джисона, слушал каждое его слово, кивал и высказывал свои мысли. Невинно клал руку на талию Джисона, отодвигая его в сторону. Улыбался искренне и обещал бесплатное пиво, когда Джисон преодолевал очередной рубеж по количеству подписчиков на SoundCloud. Все это заставляло сердце Джисона биться чаще, как и задумывал этот ублюдок, конечно же. Худшее происходило в отсутствие Феликса. Когда Феликс должен был на несколько минут отлучиться в магазин, Джисон вскакивал и бежал за ним, чтобы не оставаться наедине с Минхо. Но Феликс, ангел, жестом приглашал его сесть и говорил, чтобы он ждал и выглядел красиво, оставив его сидеть на диване рядом с Минхо. Они сидели в напряженной тишине, пока дверь в прихожей не закрылась. Минхо схватил Джисона за подбородок и нежно поцеловал его в губы, как будто приветствуя возлюбленного. Затем он оставлял его сидеть там, пахнущего сливочным и шоколадным ароматом, и наблюдал, как тот пытается нормально разговаривать с Феликсом, как будто он не был красным с головы до ног и сильно потел. Дело дошло до того, что Джисон принял решение в основном проводить время у себя дома, несмотря на то, что у Феликса было больше игровых приставок, лучший телевизор и большая кровать для них обоих. Конечно, это избавило бы Джисона от Минхо и его вонючего, липкого запаха. Потребовалось всего два киновечера, чтобы Минхо начал присоединяться к ним. Джисон должен был это предвидеть. Минхо и Феликс — не обычные братья. У них разные отцы, и их мать рано поняла, что ей лучше жить одной с детьми. Их мама воспитала их так, что между ними сложилась крепкая связь, и Феликс говорит о своем хёне с такой же теплотой, с какой Минхо говорит о нем. У Джисона никогда не было такой нежной, заботливой связи со своим братом. Во время семейных собраний он предпочитает накрывать на стол и подталкивать отца, чтобы тот помог матери готовить, а тем временем старший брат Джисона обвиняет его в том, что он подлизывается к родителям. Хотя это лишь второстепенная цель Джисона. Они не близки как люди, но вполне нормальные братья. Ничто не сравнится с крепкой дружбой, которая связывает Минхо и Феликса. Вероятно, именно поэтому Джисон тяготеет к Феликсу. Он не против жить самостоятельно, пока учится и определяется со своей жизнью. Каждые две недели он звонит маме по FaceTime и каждый месяц навещает семью, как и положено хорошему сыну. Но они не являются для него опорой. Ни с кем из них он не чувствует себя комфортно, делясь своими повседневными заботами. Но Феликс всегда рядом. Он как центр вселенной Джисона, солнце, дарящее ему тепло, уют и стабильность. И в обмен на это внимание Джисон вынужден мириться с его братом-луной. Поэтому Джисон терпел вторжение Минхо в их дружбу и в его квартиру. Он старался сдерживать свои претензии, зная, что если они станут слишком частыми, Феликс может расстроиться. Однако Минхо усложнил задачу. Он наполнил квартиру Джисона своими феромонами и засунул свои грязные пальцы с запахом ванили во все укромные уголки комнаты Джисона. Он трогал коллекцию виниловых пластинок Джисона, запирался в ванной, пока просматривал старые, постыдные фотографии Джисона из школьного альбома, и Джисон почти уверен, что однажды застал его рыщущим в ящике с носками и нижним бельем, но Минхо пытался отвлечь его, открыв шкаф, чтобы «проверить, есть ли там его любимая толстовка» . Он был в восторге, найдя старую, яркую толстовку Джисона с леопардовым принтом. Джисону пришлось оттолкнуть грязные лапы Минхо и оттащить обратно в гостиную, прежде чем он нашел бы свою собственную куртку в его гнезде. Тихие моменты, которыми он хотел поделиться с Феликсом, были наполнены ванилью. Джисон настаивал, что ему это не мешает, конечно, потому что счастье Феликса было его счастьем, и оказалось, что тихое параллельное общение с Минхо, пока тот учился, было… даже приятным. Минхо в очках казался другим человеком. Он выглядел на свой возраст. Будучи всего на два года старше Джисона, но вокруг него витала атмосфера утонченности, привлекавшая внимание. Иногда он носил свитера, из-под которых выглядывал воротник белой рубашки, а иногда закатывал рукава. Минхо, сидящий за его маленьким кухонным столом, только что вернувшийся из университета, все еще в брюках и потягивающий чай из любимой кружки Джисона, стал испытанием для его обоняния. Минхо иногда ловил его взгляд, улыбаясь ему в вызов, чтобы он не отводил глаза. Джисон проиграл, когда Минхо понюхал воздух и усмехнулся. Но это было терпимо. Тихий Минхо очень приятен для взгляда. Когда Джисон впервые встретил Феликса, его эго пришлось уступить место, смирившись и ослабев перед чьей-то красотой. Затем он встретил Минхо, и… ему не нравится вспоминать, что он почувствовал, когда впервые увидел Минхо. Жаль, что красивое лицо и большой член — у Джисона есть глаза — были потрачены впустую на того, кто был полностью предан идее стать угрозой для жизни Джисона. Тихое время с братьями Ли пошло ему на пользу. Он даже постарался вести вежливую, цивилизованную беседу с Минхо. Он заглянул через плечо Минхо и спросил, что тот читает, и внимательно выслушал о книгах по самосовершенствованию, которые Минхо читал в свободное время, и о том, чем они отличаются от толстых учебников по психологии, сложенных перед ним. В свою очередь, Минхо интересовался музыкой Джисона, говорил, что хотел бы ее послушать, и несколько раз мягко поощрял его поделиться ею, ни разу не переходя границы. В эти моменты сердце Джисона билось быстрее. Минхо смотрел на него с нежностью и любопытством, так что Джисон почти хотел показать ему свою музыку. Чтобы произвести на него впечатление, заслужить его похвалу. Не враждебность, а неуверенность заставляла его каждый раз отказываться, отворачиваться и надевать наушники, чтобы продолжить изучать новое музыкальное программное обеспечение, которое Чан установил для него на той неделе. К чести Минхо, он, казалось, никогда не обращал на это внимания. Он спрашивал с таким же уважением и в следующий раз, и в последующий, и его очки и аромат ванили, должно быть, подействовали на Джисона, потому что однажды он решил, что сделает это. Он хотел показать Минхо песню, над которой работал. Он гордился ею, но на случай, если Минхо она не понравится, он мог бы сослаться на то, что это незавершенная работа, экспериментальный демо-вариант в море общих файлов 3Racha на Google Drive. Он с нетерпением ждал, когда Минхо снова его попросит. Много раз он подумывал о том, чтобы небрежно сказать об этом. Минхо-хён, я хочу тебе кое-что показать. Но в присутствии Феликса это было сложно сделать. Феликс понимал его скрытность в отношении своего творчества и никогда не выпытывал. До Минхо Джисон не знал, что ему понравится, когда кто-то будет выпытывать, мягко, пока он не откроется. Идеальный момент наступил, когда Феликса позвали на спонтанную игру в лигу с Сынмином. — Мне правда очень жаль, — повторил Феликс в третий раз без особого сожаления, уже надевая кроссовки. — Ты не против остаться, хён? — спросил он, глядя на Джисона. Джисон кивнул и поднял большой палец в знак одобрения. — Иди занимайся своими делами, — сказал Минхо без выражения и махнул Феликсу рукой. — Сделай так, чтобы я тобой гордился. Оглядываясь назад, Джисон так нервничал из-за того, что должен был поделиться с Минхо, что забыл беспокоиться из-за того, что останется с ним наедине. Все возможности вернулись, когда стул Минхо заскрипел, и он плюхнулся рядом с Джисоном на диван. Он закатал рукава для удобства — а может, чтобы раздражать Джисона — скрестил ноги, положил руку на спинку дивана и подвинулся поближе. Джисон, должно быть, пережил все возможные эмоции в тот момент, потому что Минхо посмотрел на него так, как будто чувствовал все. Альфы похожи на креветок, сказал ему однажды Джисон, когда был слегка пьян, у них больше рецепторов обоняния, чем у омег. И Джисону очень не нравилось, что его так легко читают. Минхо наклонился ближе, с озабоченным выражением лица, выглядя таким взрослым в своих очках, черт возьми. — Ты в порядке, Джисон-и? — Хочешь послушать мой трек? — Джисон всегда любил срывать пластырь сразу же. — Мы сегодня закончили демо. Он до сих пор с теплотой вспоминает мгновенное и восторженное «да» Минхо. Он надел свои массивные наушники на уши Минхо, нажал на кнопку «старт» и наблюдал, как Минхо закрыл глаза и скрестил руки, глубоко сосредоточившись. Джисон не мог решить, отвернуться ли и избежать возможной разочарованной реакции, или надеяться на проблеск гордости. За Минхо говорил его запах. Постоянный, сильный, непрерывно исходящий от него. Джисон считал секунды до начала своей части рэпа. Он зарыл руки в спортивные штаны, когда на лице Минхо расцвела широкая, кривая улыбка. Он покачивал головой в такт мелодии, а его ноги танцора подпрыгивали, как будто хотели сделать то, чему их научили. — Черт, — было первое, что сказал Минхо, когда он открыл глаза и посмотрел на Джисона, как будто видел его впервые. Он поднял брови и оглядел Джисона. — Ты пишешь, читаешь рэп и поешь. Джисон подтянул колени к груди и крепко обнял их. Прячась, но не скрываясь, он засунул свои нервные ноги между подушками. — Я так понимаю, тебе понравилось? — он пытался звучать застенчиво, но был почти самодоволен, многозначительно подмигивая в манере Минхо. Минхо не высказывал похвалы, но его запах был как тяжелый, сладкий плащ вокруг плеч Джисона. Восхищение. — Чего ты не умеешь, маленький ас? — Я не умею танцевать, вообще. — Ты довольно хорош, — сказал Минхо и кивнул себе, как будто вспоминая приятные воспоминания. — Твоя маленькая задница хорошо трясется. — Как ты… Феликс точно не показывал тебе эти видео! Минхо рассмеялся и дружески хлопнул Джисона по бедру, ничуть не смущаясь того, что подглядывал за телефоном своего брата. — Ты неплохой танцор, Джисон-и. Тебе просто нужен кто-то, кто бы тебя научил. Хочешь как-нибудь зайти в студию? Джисон так долго молчал, что запах Минхо ослабел. Одно дело — тайком дразнить Джисона… но пригласить туда, где его могут увидеть близкие друзья? Где они могут увидеть их… динамику? Он был настолько потрясен напоминанием о том, что Минхо к нему неравнодушен, что не знал, что делать. Минхо протянул руку и нежно погладил его по волосам. — Ладно, мы можем потанцевать в другой раз. Но ты пойдешь со мной и Ёнбок-и в караоке. Джисон застенчиво кивнул в знак согласия и продолжал сидеть, наслаждаясь прикосновением пальцев Минхо к своим волосам. Это была сторона Минхо, которая ему нравилась больше всего. Острый ум, который он использовал для защиты, а не для причинения вреда. Открытый и разблокированный ноутбук Джисона лежал между ними. Он то и дело поглядывал на него и на Минхо, до сих пор повторяя себе, что это было потому, что он был начеку, ожидая момента, когда Минхо схватит его, чтобы посмотреть все его другие демо-записи, а Джисон будет пытаться бороться с ним, чтобы тот прекратил. Но на самом деле он надеялся на это. В следующий раз, когда они все вместе собирались у Джисона, чтобы сыграть в настольные игры, последняя встреча казалась лихорадочным сном. Минхо не носил очки, и Джисон подумал, что, возможно, именно они превращают его в того, с кем он действительно хочет быть рядом. Минхо жевал жвачку и пускал пузыри так громко, что это полностью разрушало ритм Джисона. Дошло до того, что Джисон не мог открыть рот, чтобы вежливо попросить его прекратить. Он уже был в ярости. Не просто в ярости, а на грани убийства. Но не мог так волновать Феликса. Как только Феликс ушел принять быстрый душ, Джисон повернулся к Минхо и поднял на него кулак. Затем он вспомнил его восхищённый запах в прошлый раз, глубоко вздохнул и вежливо сложил руки на коленях. — Хён, ты не мог бы прекратить? Минхо лопнул еще один пузырь, и розовый взрыв расцвел на его улыбающихся губах. — Думал, ты никогда не попросишь. — Хватит. — Джисон бросился на него, схватил за худи и встряхнул, надеясь убрать слой грязи, чтобы добраться до золота под ней. — Ты больше не можешь входить в мой дом без очков. — Ха? — И жвачка строго запрещена. Выплюнь ее, или я заставлю тебя подавиться ею… Минхо притянул его к себе и поцеловал. Он запутал руку в волосах Джисона и толкнул его вниз, прижав к дивану, когда его язык проник в удивленный рот Джисона. Так же быстро, как и началось, все закончилось, и Джисон остался задыхаться, словно рыба, вытащенная из воды, стараясь не подавиться жевательной резинкой, засунутой ему в рот, и борясь с приливом крови вниз его тела. Минхо сел, как ни в чем не бывало, как раз к возвращению Феликса. Джисон показал Минхо дрожащий средний палец и удалился в ванную. У него во рту был привкус ванили. С течением времени Минхо становился все более бесстыдным. Когда Джисон громко объявил Феликсу, что на следующей неделе он займется сексом, что его свидание с симпатичным парнем из спортзала прошло хорошо — на самом деле, это было средне — он на мгновение насладился резким запахом Минхо. — Ого, это быстро! — сказал Феликс. — Ты уверен в этом? — Что я могу сказать, — произнес Джисон высокомерно, — Он просто кажется мне тем самым. Он продолжал говорить без умолку, рассказывая Феликсу о запланированном свидании и о том, как альфа был таким милым, когда узнал, что он девственник, и пообещал позаботиться о нем. Конечно, он сильно преувеличивал, пытаясь ударить Минхо по самому больному месту, чтобы показать, что он тоже может быть мудаком. Если Минхо и почувствовал ложь, он не показал этого. И это было нормально, потому что Джисон был готов к тому, чтобы другой альфа поцеловал его и трахнул без каких-либо обязательств. Серия разочаровывающих свиданий заставила его признать, что надежда найти «того единственного» была детской, поэтому он решил посвятить себя сексу. Пойти до конца. В основном из злости, но, черт возьми, это хороший мотиватор. За несколько часов до свидания Феликс прислал Джисону сообщение с поддержкой, а через несколько минут пригласил его поболтать перед важным событием в жизни Джисона. Это было так мило с его стороны, и Джисон не задумываясь пошел к нему. Он заранее нарядился, надев серый ребристый топ и широкие джинсы, которые давно не носил. Длинные серьги и легкая подводка для глаз в стиле «щенячьих глазок» завершили образ, и он так сильно хотел, чтобы Минхо был там и видел, как он сияет перед тем, как его трахнет кто-то другой. Он слишком сильно этого хотел. Когда он пришел к Феликсу, ввел код, как обычно, и бросил туфли в прихожей, его встретил вид Минхо, глубоко погруженного в альфу, с которым у него должно было быть свидание. Джисон почувствовал, будто смотрит на себя в сцене из фильма. Минхо прижимал голову альфы к дивану, держа его за бедра и неторопливо входя в него, с безразличным выражением лица. Альфа под ним скулил, умолял, и большинство его звуков заглушались подушками. В воздухе витала только ваниль — сладкая, приторная. Джисон сделал шаг назад, и, как будто он наступил на веточку в тихом лесу, глаза Минхо зафиксировались на нем. Минхо улыбнулся. Наклонил голову. Вытащил член полностью и снова вошел, не отрывая взгляда от Джисона. Джисон бросился бежать. К тому времени, когда он вернулся в свою квартиру, его легкие горели. Жар распространился по его конечностям, сосредоточился где-то внутри, и он слабо забрался в свое гнездо. Вечером, в оговоренное время, альфа написал ему, что дверь открыта. Через полчаса он написал, не задерживается ли он где-нибудь. Джисон увидел это на следующее утро, лежа в луже собственной спермы. Он написал ему извинение, сказав, что внезапная течка приковала его к постели. Альфа понял и спросил, можно ли перенести встречу на следующие выходные. Джисон так и не ответил. Он не мог выбросить этот образ из головы. Минхо, не потея, в своих розовых заколках, трахает другого альфу с таким же энтузиазмом, как и выполняет домашние дела. Феликс написал Джисону, спросив, как прошла его ночь, и рассказал о расслабляющем свидании без телефонов, которое он провел с Хёнджином по рекомендации Минхо. Он не упомянул ни о каком сообщении с приглашением Джисона встретиться с ним. Это была явная целенаправленная атака. В любви и на войне все средства хороши, как сказал бы Минхо, полагал он. Вместо того чтобы обезуметь и выцарапать самодовольное лицо Минхо при следующей встрече, Джисон стал более застенчивым в его присутствии. Было трудно смотреть на него, не думая о том, как он нагибает другого альфу. Как будто тело Джисона уже сдалось ему, так же желая быть обладаемым. Минхо почувствовал это по запаху. Он источал ваниль, как сумасшедший, всякий раз, когда Джисон смотрел на него — с тем же проклятым наклоном головы и улыбкой, из-за которых Джисону пришлось купить новый матрас. Джисон также попытался наказать его молчанием, но через два часа сразу же сломался и стал ныть, чтобы Минхо тоже заказал ему кимчи. Минхо знал, что он не злится, а Джисон злился, на то что не был зол. Его взгляд постоянно падал на промежность Минхо, как будто он больше не мог сопротивляться. Минхо чаще всего ловил его на этом. Он слегка поднимал брови в знак признания, откидывался на спинку стула и раздвигал ноги, чтобы Джисон мог лучше рассмотреть. Джисон надеялся, что его взгляд прожжет брюки Минхо, но в результате он только навредил себе. Он подавился слюной, когда Минхо прикоснулся к промежности. Феликс мягко похлопал его по спине, и Джисон едва оправился. Позже, когда Феликс ушел играть, Джисон должен был пойти домой. Но он видел очертания выпуклости Минхо за своими веками, когда моргал, как будто слишком долго смотрел на солнце, и, возможно, именно эта гравитационная сила не давала ему уйти. Он задержался в густой тишине. Затем он медленно надел куртку. Он надел туфли со скоростью улитки и покрутил шнурки. Он три раза проверил, есть ли у него телефон и наушники. Минхо оказался рядом с ним в мгновение ока. Он двигался так тихо босыми ногами. Джисон не услышал, как он подошел, он увидел Минхо по растущей тени, покрывающей его и пол. Он все еще делал глубокий вдох, когда рука опустилась на его поясницу и прижала к двери. Минхо прикоснулся носом к его затылку, и когда Джисон собрал всю свою энергию, чтобы не дать ему удовлетворительной реакции, тот прижал свой пах к его заднице и лизнул шею. Джисон вздохнул. — Я могу отвезти тебя домой, — сказал Минхо. Могу, а не отвезу. Он погладил спину Джисона, просунув большие пальцы под пояс джинсов и слегка потянув. — Мы можем быть у тебя через пять минут. И, боже, как это было заманчиво. Минхо пах так хорошо, знакомо и соблазнительно. Он крепко обхватил его за талию и прижал к своему паху, используя лишь малую часть своей силы, чтобы показать, как он будет его трахать. — Хён, — жалобно скулил Джисон. Интенсивный аромат ванили превратил его колени в пудинг, заставив голову кружиться от сладости, не позволяя сосредоточиться на каких-либо мыслях. Он сжал кулаки у двери и прислонился к ней лбом, пытаясь сделать несколько глубоких вдохов. — Хён. — Я здесь, — его голос был немного дальше, дыхание не касалось лихорадочной кожи Джисона. Он смотрел, как его стояк давил на задницу Джисона? — Я дам тебе все, что нужно, Джисон-а. — Хён, — всхлипнул Джисон. Его ноги дрожали от ощущения твердого члена там, где он был нужен больше всего. — Черт, альфа… Минхо с силой толкнул его, прижав к двери. Он прижался губами к обнаженной шее Джисона, тяжело выдыхая на его кожу, и только когда Джисон вздохнул от ощущения острых зубов на себе, он собрался с силами и сказал: — Я дам тебе всё, — он глубоко вздохнул. — Просто, блять, признай это. Настойчивый, почти отчаянный тон в голосе Минхо заставил Джисона снова застонать от желания обладать альфой. Ваниль, должно быть, свела его с ума. Она была на кончике его языка. Он почти чувствовал вкус тяжелого члена Минхо во рту. Дойдут ли они до спальни Джисона и выйдут ли вообще из квартиры? Минхо крепко обхватил Джисона, как будто ему не терпелось наклонить его на ближайшую поверхность и взять. Джисон дрожал и извивался, слишком потрясенный, чтобы что-либо сказать. Минхо осторожно обхватил руку вокруг горла Джисона. Глубокая, неконтролируемая дрожь пронзила тело Джисона. Его шея казалась такой хрупкой в ладони Минхо. В его голове зазвонили тревожные колокола, крича, что он слишком слаб, чтобы сопротивляться ему. Кто знает, что бы произошло, если бы дверь Феликса не открылась именно в этот момент. Джисону удалось убежать невредимым, и у него было ощущение, что это произошло только потому, что Минхо ему позволил. Он был так рад, что беты не могут чувствовать интенсивность запахов альфы и омеги. То, что Минхо почувствовал, как он испачкал себя смазкой от страха и возбуждения, было достаточно унизительно. Он подумал, что этот инцидент был просто еще одной игрой Минхо. Еще одна сцена, которая будет преследовать его ночью, не давая заснуть, с пальцами на шее и в его дырочке. Но… На следующий день Джисон пришел к Феликсу раньше него, чтобы оставить несколько вещей, которые он хотел вернуть уже несколько месяцев. Это не была вина Джисона, что у них оказался одинаковый размер обуви, и что он любил одалживать её. Дверь Минхо была открыта, свет проникал внутрь, но Джисон нигде не слышал и не чувствовал его запаха. Он оставил вещи в комнате Феликса и с любопытством высунул голову, подозрительно глядя на тихую гостиную. Никаких следов Минхо, но в воздухе витало что-то напряженное. Напряжение, которое давило на плечи Джисона и заставляло его уши звенеть. Он взглянул на входную дверь и вздрогнул от воспоминания о вчерашнем дне, о зубах Минхо, прижатых к нему, о его хриплом голосе, звучащем у его уха. Джисон увидел открытое окно, через которое в комнату проникал холодный свежий ветерок, странно несущий запах леса. Он закрыл его и пошел на кухню, чтобы налить себе стакан… Что-то прижало его к столешнице. Аромат ванили ударил его с такой силой, что выбил из него воздух. Запах, которого он никогда раньше не чувствовал, наполнил его легкие — темный и древесный, с ноткой богатой земли. — Минхо-хён? — и следом, еще более запаниковал, когда Минхо одним движением стянул с него джинсы и нижнее белье, — М-Минхо-хён…! Твердая, теплая сила за его спиной задыхалась у его шеи. Минхо впился когтями в мясо задницы Джисона и раздвинул его ягодицы, растягивая дырочку. Джисон всхлипнул. Слезы затуманили его зрение, так сильно, что Минхо перестал дышать. — Джисон-и, — прошептал он ему тогда, голос напряженный и… раздраженный, — Беги. Джисон неуклюже выбежал из квартиры, ноги почти не слушались его. Он до сих пор не знает, как ему удалось выбраться живым и остаться девственником. Наверное, потому что Минхо ему позволил. Он пришел домой и впервые вставил четыре пальца, джинсы были спущены до колен, а матрас заглушал его стоны. Только после того, как он кончил два раза, он избавился от липкого ванильного запаха в голове и наконец смог думать. Это был Минхо в период гона. Феликс предупреждал Джисона за несколько дней до того, как начнётся гон Минхо. Он никогда не забывает об этом, учитывая, что речь идет о безопасности Джисона. Когда Джисон проверил свой телефон, его ждали три пропущенных звонка и четыре сообщения. У хёна начался предгон!!! Не приходи сегодня Ты уже в пути? Я могу приехать за своими вещами Предгон. Это был Минхо в предгоне. Руки Джисона дрожали, когда он ответил на сообщение.

Я оставил их в твоей комнате, его не видел

?? Слава богу Что ты его не встретил Мы не были готовы ㅋㅋ На нашем столе следы когтей Он будет очень расстроен Джисон никогда не сталкивался с Минхо в предгоне. Феликс рассказывал ему, что Минхо становится раздражительным и «немного сумасшедшим» во время гона, особенно если не проводит его с омегой. Джисон никогда не думал, что это означает, что он станет опасным и в предгоне. Чтобы вызвать у Минхо ранний гон, должно было произойти что-то экстраординарное. У Джисона скрутило живот, когда он подумал о возможных вариантах. Он встретил кого-то? Кто-то поцеловал его так, что он впал в гон? И, черт, почему Джисон так сильно переживал? Он всю ночь ворочался, сжимая куртку Минхо, а новые слои его запаха дразнили его. Это была часть Минхо, о которой он не знал, и это мучило его до такой степени, что он не мог уснуть. Это была последняя капля. И вот они дошли до сегодняшнего дня. Минхо уменьшает яркость экрана и держит обе кисти Джисона в одной руке. Он, без сомнения, просматривает электронные письма Джисона, чтобы найти подтверждение его регистрации на ежегодном брачном забеге. Когда он находит его, то хмурится. — Ах, Джисон-и, — говорит он и качает головой. — Вот, я отменю это за тебя. Джисон бесполезно сопротивляется его захвату. — Эй! Ты не можешь диктовать мне, что я могу, и что не могу делать. — Ты думаешь, что сможешь пережить брачный забег? — Минхо подносит запястья Джисона к своему лицу и потряхивает ими. — У тебя уже синяки на коже от этого. Будь разумным хоть раз, послушайся хёна. Джисон победоносно улыбается, когда Минхо поворачивает экран к нему. Там его просят войти в систему, чтобы отменить регистрацию. Минхо закатывает глаза и отпускает его. Он прислоняется к столу рядом с Джисоном, все еще держа телефон в руке, потому что знает, что Джисон больше не будет с ним бороться. Прошлая неделя научила его, что он не может победить, если Минхо не позволит ему этого. — Это потому, что я трахнул твоего драгоценного маленького альфу? — Может, я просто устал быть девственником. — Он даже не был хорош в постели. Ты заслуживаешь лучшего. Когда ты перестанешь играть в эту игру и позволишь мне взять тебя? — он произносит это так небрежно, открывая KakaoTalk, и его прямота посреди рабочего места Джисона заставляет его съежиться. Минхо продолжает отправлять себе последние селфи Джисона из его фотоальбома, восторгаясь тем, какой он милый. Джисон просто стоит и принимает свою судьбу. — Ладно, делай, что хочешь, — бормочет Минхо через некоторое время. Он сует телефон Джисона обратно в задний карман и крепко сжимает его задницу. — Но не говори, что я тебя не предупреждал, хорошо? — его тон мягкий, утешительный. — Если большой злой альфа тебя по-настоящему достанет, хён тебе не поможет. Подумай об этом, Джисон-а. Это максимально близко к мольбе, на которую способен Минхо. В этом есть удовлетворение, ощущение власти, которую он имеет над ним. Это укрепляет решимость Джисона, хотя его мысли начинают метаться в тревоге, вызванной его — пронзительным, обеспокоенным запахом альфы. Джисон пытается не поддаваться этому. Минхо вздыхает и ласково гладит Джисона по щеке. Он целует его в уголок рта. — Удачи, Джисон-и, — говорит он, поглаживая Джисона по лицу, — Надеюсь, ты найдешь свою пару. — Что я тебе говорил про эти шорты? Джисон так сильно вздрогнул, что подпрыгнул и упал на шкафчик в раздевалке, широко раскрыв глаза на приближающегося к нему Минхо. Его горький кофейный запах раскрылся, пропуская нотки шоколадного аромата. Это очаровательно. Он так открыто показывает, как сильно ему нравится Минхо. Когда он приходит в себя, он указывает обвиняющим пальцем на Минхо. — Что ты здесь делаешь? Здесь не имеется в виду раздевалка для омег. Здесь имеется в виду место для проведения забега. — Не носи их в присутствии других альф, — Минхо повторяет то, что сказал Джисону давным-давно, после того как узнал, что Джисон специально показывал свои ноги, пытаясь его разозлить. Он хватает край упомянутых шорт. — Ты носишь гольфы? — Ты за мной следишь? — Джисон пытается оттолкнуть его руку, но Минхо поднимает край, пока не видит небольшой бугорок Джисона, полностью скрытый за черными непрозрачными колготками. — По крайней мере, ты прикрыл ноги, — Минхо щиплет бедро Джисона, теряясь в том, насколько приятны и эластичны они на ощупь. Сегодня он вонзит в него зубы. — Я порву колготки, чтобы можно было тебя укусить. Не волнуйся. Он отпускает Джисона и делает шаг назад, когда тот толкает его. Игривая борьба стала еще веселее, когда Джисон понял, что он зависит от снисходительности Минхо. Хотя даже до того, как Минхо предстал альфой у него не было шансов, на то что он победит Минхо только, если тот ему не позволит. Разочарованный, но возбужденный Джисон глубоко вздыхает, и это нравится Минхо. — Это было полностью забронированное мероприятие, — говорит Джисон и скрещивает руки. Милая белая повязка на голове удерживает его волнистые каштановые волосы от лба. — Как ты попал на мой забег? Он одет в спортивную одежду: свободную черно-белую рубашку с длинными рукавами и кроссовки, которые Минхо порекомендовал ему давным-давно. Так мило. — Увидел дату в твоем подтверждающем письме, — произносит Минхо, поскольку Джисон, похоже, забыл. — Потом я воспользовался некоторыми возможностями. Все просто. Ты думал, я позволю кому-то другому забрать моего омегу? — Я не твой, — но запах Джисона становится кремовым с ноткой ванили, потому что его тело знает, кому он принадлежит. К сожалению, он перестал надувать щеки, когда раздражается. — Ты меня не поймаешь. Я побегу прямо к другому альфе. Джисон имеет привычку говорить вещи, которые он не имеет в виду, когда думает, что это принесет ему победу. Минхо всегда видит, как он мгновенно сожалеет об этом, сжимая губы в тонкую линию, зная, что теперь ему придется выполнить обещание, иначе Минхо не даст ему этого забыть. — Ох, малыш, — произносит Минхо и кладет руки по обе стороны головы Джисона, зажав его. Когда он так же удерживал Джисона в детстве, у того подкашивались ноги, и он сползал по стене, пока не садился, обнимая дрожащие колени. В подростковом возрасте он начал хватать Минхо за футболку, притягивая его к себе с сияющим лицом, пытаясь доказать, что на него это не действует, но через несколько секунд проигрывал борьбу. Теперь он хмурится и смело держит зрительный контакт. Он так вырос. Минхо улыбается. — Я знаю, что все альфы будут следовать за твоим запахом и пытаться завладеть тобой. Как они могут не делать этого? Ты самый милый малыш здесь. Джисон сбит с толку похвалой, и его милость сменяется легкой горькой осторожностью. Его лицо краснеет. — Да, я знаю. — Конечно, — Минхо весело кивает, — Поэтому я и пришел сюда, чтобы заранее заявить о своих правах на тебя. Джисон вздыхает, когда Минхо хватает его за запястья и заводит руки за спину. — Что? Ты не можешь… Ты не можешь пометить меня! Хён, это запрещено… Минхо лишь прикасается носом к его горлу, и Джисон замолкает. Это напоминает Минхо о том, как его пульс учащался под его пальцами. Да, это запрещено правилами забега. Укус без согласия также осуждается в обществе. Именно поэтому Минхо еще не заявил права на Джисона. Иногда ему невыносимо видеть, как тот ходит без знака любви Минхо на шее. И видеть, как он делает все, что в его силах, чтобы скрыть это от Ёнбока. Если бы это зависело от него, он бы укусил Джисона, когда поцеловал его в первый раз. Он провел всю свою жизнь в ожидании, пока Джисон примет свои чувства. Он почти потерял контроль, когда Джисон в последний раз вызвал у него предгон. Задница напротив члена Минхо, так сладко называя его альфой. Он жалеет, что не вонзил в него свои клыки прямо там. Но в конце концов все наладилось. Он не думал, что Джисон будет настолько глуп, чтобы участвовать в брачном забеге, когда Минхо может завладеть им, как ему заблагорассудится. Он так рад, что гордость Джисона иногда делает его безрассудным. Или, что, вероятно, более точно — Джисон вступил в брачный забег, потому что хотел, чтобы Минхо пометил его. Он просто слишком глуп, чтобы признать это. — Хён… Минхо обнимает Джисона, просовывая колено между его ног, чтобы почувствовать маленький член, и прижимает лицо к запаховой железе Джисона, глубоко вдыхая его феромоны. Он мог бы оставаться так вечно. — Тише, малыш, позволь хёну почуять тебя. Джисон пытается сопротивляться, но так слабо, что это не приносит никакого результата, кроме как заставляет член Минхо дернуться. — Не шевелись, — для человека, который сопротивлялся Минхо целую вечность, Джисон быстро становится покладистым. Минхо тоже выделяет феромоны, как никогда прежде, но все равно не может сдержать смешка, прижавшись к перегретой коже Джисона. Он целует шею Джисона и трется запястьями о его руки. — Я делаю это для безопасности всех, ладно? Я разорву любого альфу, который попытается до тебя дотронуться, а это тебя расстроит. Так тебе не придется об этом беспокоиться. Джисон дрожит в объятиях Минхо. — Это несправедливо, — всхлипывает он. Минхо облизывает длинную полоску до мочки уха Джисона и покусывает ее, получая в ответ восхитительный звук. Он такой чувствительный. Минхо не может сдержать улыбку, он слишком возбужден от того, что скоро сможет укусить его. Он покажет всем, что Джисон принадлежит ему и, что он его любит. — Это все еще брачный забег, Джисон-и. Беги изо всех сил, потому что я буду трахать тебя так сильно, что ты не сможешь ходить какое-то время. Джисон откидывает голову назад, прислоняясь к шкафчикам, и Минхо прижимается к нему лицом. Он обволакивает его своим запахом, но держит свои голодные зубы подальше. Он всю жизнь развивал самоконтроль, и теперь он не может подвести его, хотя Джисону не потребовалось бы много времени, чтобы сломать это терпение. Достаточно было его идеального, жалобного призыва к альфе. Из динамиков раздается звук, сигнализирующий, что до выпуска омег осталось пять минут. Минхо вдыхает последний раз кремовый запах Джисона и отпускает его, поддерживая, пока его затуманенные глаза не восстанавливают фокус и он не встает на ноги. — Увидимся в лесу, — говорит Минхо и щипает Джисона за щеку. Мягкая. Словно пудинг. — Покачивай бедрами, когда будешь убегать от меня. Джисон без сил ударяет его по руке. Минхо оставляет его в раздевалке и присоединяется к остальным альфам на другой стороне здания. Они обходят его стороной и бросают подозрительные взгляды, когда он проходит мимо, чувствуя запах феромонов омеги, смешанный с его собственным. Если у кого-то и есть претензии, то никто не осмеливается высказаться. Он начинает разминку перед бегом. С тех пор как он проявил себя как альфа, он понял, что физические упражнения для него необходимы. Если он не выплескивает свою энергию физически, она накапливается и делает его беспокойным и легко раздражительным. Бедный, милый Феликс был мишенью его ранних альфа-настроений, пока он не научился их контролировать. Следующим был Джисон. Хотя он не был братом, он проводил достаточно времени в их доме, чтобы прочувствовать смены настроения Минхо. В начальной школе мать Минхо научила его, что тянуть других детей за волосы — не лучший способ завоевать их любовь. — Тебе бы не понравилось, если бы они так поступали с тобой, — говорила она, и он соглашался. Этот урок работал на протяжении большей части детства Минхо — уважение к границам других людей стало для него так же важно, как защита своих собственных. Затем в его жизнь вошел Джисон, и все его плохие привычки вернулись. Джисон был маленьким, с круглыми глазами, широкой улыбкой в форме сердца и милыми кривыми нижними зубами, и он носил самую привлекательную одежду, которую Минхо видел за пределами журналов об айдолах. Блестящие золотые цепочки украшали его загорелую кожу. На его большом пальце сидели толстые, громоздкие кольца, слишком большие для других пальцев. Он предпочитал носить начищенные новые дизайнерские туфли, некоторые из которых были ему велики, что, как Минхо позже узнал, было связано с тем, что он «одалживал» их у своего старшего брата. И что самое лучшее, он носил самые отвратительные цветные худи, которые только можно было себе представить. Минхо так рад, что Джисон оставил себе желтое худи с леопардовым принтом. Она лежала в задней части шкафа Джисона, и он потерся о нее щекой, пока Джисон не смотрел. Она была мягкой. С таким сильным первым впечатлением неудивительно, что сердце Минхо затрепетало. Джисон вел себя так уверенно, что это резко контрастировало с его подростковой неловкостью. Минхо хотелось дразнить его, пока тот не заплачет. Это было легко. Джисон — природный объект для поддразнивания. Он намеренно не рассказывал Ёнбоку о том, что они делали, когда тот не смотрел. Он надувал губы, когда Минхо врывался в его «время с Ликси» , закатывал глаза, когда тот крал все, что было у него в руках, и, что самое лучшее, начинал драться с Минхо, когда тот доставал его достаточно сильно. Он валил Минхо на пол, залезал на него сверху и тряс его за футболку, пока Минхо не хихикал и не сдавался, если был в хорошем настроении. Он предпочитал давать Джисону помучиться от раздражения, наслаждаясь тем, как тот начинал обращать на него внимание в каждый момент, предвкушая его следующий шаг. Казалось, что Джисон любил их детские толкания и драки, и Минхо получил подтверждение после того, как он представился. Аромат тирамису Джисона был настолько ошеломляюще сладким, что Минхо ошибочно принял его за простой молочный шоколад, подходящий такому милому мальчику. Затем начал проявляться кофе. Горький, освежающий, заряжающий энергией. Он вспыхивает, когда Джисон чувствует себя самоуверенным, гордым или обиженным. Однако всякий раз, когда Минхо дразнил его, чтобы вызвать реакцию, этот аромат смешивался с шоколадом. Сливками. Приторно сладко, смешиваясь с ванильным ароматом Минхо. Джисон любил его так же сильно, как и Минхо. Осознав это, Минхо впервые впал в гон. После этого Джисон пригласил его на суши, и Минхо показал ему, что он о нем думает. С тех пор он продолжает играть с Джисоном, терпеливо ожидая, пока тот признается в своих чувствах как себе, так и своему альфе. Минхо вздыхает, потягивая икры. Он почти жалеет, что Джисон решил участвовать в брачном забеге. Это положит конец многолетней погоне Минхо и позволит ему схватить Джисона и трахнуть его, как он желает уже много лет, и он почти пускает слюни и возбуждается, только думая об этом… но было бы неплохо, если бы Джисон сначала признался. Стыдливо, теребя подол рукава и уставившись на губы Минхо. Минхо почти чувствует вкус сливок на языке от того, насколько Джисон был бы смущен. Ничего страшного. Джисон передумает. А пока, в качестве замены, Минхо будет пробовать его на вкус у источника, раздвигать его ягодицы и пить его смазку до полного удовлетворения. Громкий гудок вырывает его из мечтаний. Омеги были отправлены первыми, чтобы рассеяться по лесу, и как только Минхо выходит, десятки разных запахов тянут его во всех направлениях. Нетерпеливые альфы выбегают первыми, их инстинкты привязывают к запаху, а конечности несут на охоту. Минхо неспешно идет, следуя за запахом своей пары. Никто не сказал Джисону, что будет так чертовски темно. Никто не сказал ему, что лес будет таким густым. После первоначального бега ему пришлось замедлить ход, чтобы пробираться между деревьями, не натыкаясь на них лицом. Его зрение нуждалось во времени, чтобы привыкнуть к тусклому свету, а кроны деревьев были настолько густыми, что медленно садящееся вечернее солнце не пробивалось сквозь них. Каждую минуту он останавливается и отдыхает, используя свой нос, чтобы уловить разные запахи. Он окружен свежим, хрустящим воздухом, землей и деревом и буквально тонет в ванильном запахе Минхо. Так он не почувствует приближение Минхо. Из-за этого каждый слабый шелест кустов кажется угрозой. Но если Минхо думает, что Джисон сдастся без боя, то он ошибается. Еще немного, и Джисон дойдет до небольшой реки, которая протекает по северной стороне территории забега. Это поможет ему, по крайней мере, смыть запах Минхо со своих обонятельных желез. Он подумывал остаться в раздевалке и смыть запах Минхо, оттерев его дешевым гелем для душа, пока кожа не покраснеет, но ему отчаянно нужны были те несколько минут форы, которые получают омеги. Минхо каждое утро бегает пять километров. В крайнем случае он мог бы использовать грязь, принять песчаную ванну, как это делают шиншиллы. Или потереться об растения. Но он хочет выглядеть привлекательным для других альф, а не сумасшедшим. Он определенно не выглядит привлекательным со всем этим ванильным запахом, прилипшим к нему. Тем не менее, он останавливается и вдыхает воздух, пытаясь уловить что-нибудь, кроме себя и Минхо, и каждый раз разочаровывается. Ничего страшного. Забег длится несколько часов, и у Джисона достаточно времени, чтобы найти себе другого альфу. Главное, чтобы Минхо его не поймал… Его нос наполняет резкий запах мяты. Он выдыхает, и холодный воздух наполняет его легкие, делая его дыхание видимым. Запах альфы. Он замораживает его конечности, удерживая на месте, становясь все сильнее. Ближе. Он приближается. Сердце Джисона бьется в груди, подталкивая его бежать, но ноги не слушаются. Затем, так же быстро, как и появился, запах уходит. Как будто альфа резко развернулся на 180 градусов, чтобы намеренно избежать места нахождения Джисона. Когда Джисон восстанавливает контроль над своими конечностями, он в отчаянии бьет по ближайшему дереву, проклиная Ли Минхо и его отталкивающий запах ванили. Он кланяется дереву в знак извинения и с новой энергией продолжает путь к реке. Хорошо, что есть подтверждение того, что альфы уже на охоте. Если бы только Джисон был частью этого. Он был почти уверен, что станет первой добычей. Раз Минхо учуял его, то найти его не составит большого труда. Но теперь кто-то другой почти нашел его первым. Ему следовало знать, что Минхо только лает, но не кусает. Не то чтобы ему было дело до этого. Если бы Минхо сдался Джисону, возможно, они бы даже не оказались в такой ситуации. Если бы он упал на колени, умолял и признал, что всегда принадлежал Джисону, а не наоборот, возможно, Джисон был бы настолько великодушен, что позволил бы Минхо заслужить право быть его парнем. Но нет, Минхо подтолкнул его к этому, и теперь Джисон покажет ему, что он ему и не был нужен с самого начала. Звук равномерного журчания воды привлекает внимание Джисона. Прежде чем выйти из леса и выйти на угасающий солнечный свет, он ждет, спрятавшись в кустах, чтобы заметить любое необычное движение. Это идеальное место для атаки альфы. Джисон может быть как одинокий маленький олененок, который слишком занят питьем, чтобы заметить пантеру, которая преследует его. Вопреки здравому смыслу, он решает, что награда стоит риска, и осторожно подходит к воде. Это не займет много времени. Он будет прислушиваться к шагам. Он игнорирует тот факт, что Минхо всегда бесшумен. Вода холодная, но он может это выдержать. Он ополаскивает запястья и поглаживает шею, медленно смывая ваниль в ручейке. Запах все еще держится на его одежде. Он нервно теребит воротник. Ваниль теперь не такая сильная, но может, ему стоит быстро постирать и футболку? — Ты простудишься. Джисон задыхается. Он кривится. — И что? Он оставляет футболку, но еще раз специально потирает шею, а затем неспешно встает на ноги. Он оглядывается по сторонам, проверяя пути отступления, и думает, не перепрыгнуть ли ему через камни, чтобы добраться до другой стороны. Это может замедлить Минхо. Он не любит воду. Джисон смотрит на Минхо, как будто ждал его. Какая-то часть его всегда ждала. Прежде чем он успевает сделать остроумное замечание, сказать Минхо, что тот, должно быть, стареет, раз так долго его искал, он улавливает признаки контроля Минхо, которые научился распознавать. Минхо одет в свою типичную одежду для походов или бега. Черная майка без рукавов и темные шорты. Кепка, надетая задом наперед, удерживает его светлые волосы от лица, а руки засунуты в карманы, чтобы выглядеть спокойным. Даже расслабленным. Но его взгляд слишком пронзительный. Его плечи слишком прямые. Он все еще цокает языком, как будто Джисон отклонил его шутливое предложение поделиться попкорном изо рта в рот, что делает его менее раздраженным и нервным, чем он есть на самом деле. — Неужели принадлежать мне так плохо? — спрашивает он с плаксивым тоном и хмурым выражением лица. — Запах должен был защитить тебя, Джисон, мне больно видеть, как ты спускаешь мои усилия на нет. Когда он делает шаг вперед, Джисон инстинктивно отступает назад. Минхо сбрасывает маску. Его лицо становится бесстрастным, глаза темнеют, и только тогда Джисон замечает отсутствие ванили. Он окружен лесом. Земля, дерево, настолько сильные, что напоминают ему момент, когда Минхо прижал его к столешнице и стянул с него штаны… На этот раз Минхо не скажет ему бежать. Джисон мчится вниз по реке. Он бежит со всех ног, глядя на свои ноги, которые поднимают грязь и камушки и хрустят опавшими листьями. Он должен оставаться бдительным, чтобы не споткнуться, и он должен думать. Если он войдет в лес, ему конец. Деревья слишком густые, чтобы он мог значительно оторваться. Зрение Минхо лучше, чем его. Если он будет продолжать бежать, то в конце концов выйдет за пределы территории забега и попадет на территорию, которая не была объявлена безопасной. Он может угодить в тупик, если не захочет пересекать реку. Она узкая, скорее ручей, чем река, и в самом глубоком месте может доходить ему до пояса или груди. Но он видел, как Минхо боролся с людьми в бассейне, и хотя Джисон был занят тем, что старался не смотреть на его член через мокрые шорты, он не был слеп к его грубой силе. Он не слышит шагов Минхо из-за своего собственного бешенного ритма. Только чужой смех разносится ветром. То, что у него хватает на это легких, вызывает ярость. И, что странно, Минхо, похоже, не догоняет его. Джисон не рискует оглянуться, но, по крайней мере, его голос должен приближаться, верно? Он специально держится на таком же расстоянии? Это осознание заставляет Джисона налететь на ближайшую ветку и слегка споткнуться. То, что Минхо не использует эту возможность, чтобы наброситься на него, подтверждает его теорию. Минхо сильнее, быстрее, у него больше опыта в беге, походах и охоте. Он играет с ним. Смотрит, как он бежит, пока не выдохнется. Смотрит на его задницу… Джисон снова спотыкается, теряя контроль над дыханием. Ваниль вспыхивает позади него, приближаясь, как зажженный фитиль. К его шагам присоединяются чужие, тяжелые. Минхо начал шуметь, показывая, как близко он находится, только чтобы поиздеваться над Джисоном. И это работает. Ноги Джисона шатаются с каждым отчаянным вдохом ванили, он постепенно теряет контроль. Его бег не приносит ничего, кроме развлечения для большого голодного кота — черт, он даже делает себя более привлекательной добычей. Резкий запах заставляет Джисона остановиться, всего на долю секунды. Соль наполняет нос, как будто его настигла неожиданная океанская волна. Еще один альфа. Где-то поблизости, в лесу. Заманчивый аромат шоколада и сливок начинает исходить от него, прежде чем его мозг успевает осознать эту мысль. Или он уже источал этот аромат? Он ухмыляется, резко поворачивая направо, обратно в лес… — Ай! В одну секунду Джисон видит темный, гостеприимный лес и шанс на спасение, а в следующую — слышит крик животного и его лицо встречается с мокрой землей, а грудь и щека ложатся на холодные камушки. Дезориентированный, он пытается встать, но крепкая рука удерживает его на земле. Минхо прижимает пальцы по бокам затылка Джисона. Эффект мгновенный. Конечности Джисона становятся вялыми. Ваниль утяжеляет их, оставляя его неподвижным на земле, а сердце бьется как сумасшедшее от адреналина. Ему нужно бежать. Ему нужно использовать свои когти, чтобы отбиться от большого, злого волка, прижимающего его к земле, но он не может сделать ничего, кроме как извиваться, потому что ваниль и потому что все его чувства наводнены легким давлением ногтей на шее. Альфа держит его за загривок. Минхо держит его за загривок. И тогда Минхо рычит. Горловой звук отражается эхом в Джисона, неизвестный и пугающий. Половина его хочет извиниться перед Минхо, перед своим хёном, опуститься на колени и поклониться так низко, чтобы его лоб несколько раз коснулся земли. Вместо этого он скулит и прижимает лицо к земле, чтобы спрятаться, как будто он и так не находится под когтями Минхо. Минхо садится на его бедра. — Все в порядке, — шепчет он ему. Он отпускает загривок, напряжение возвращается в конечности Джисона с полной силой, пока Минхо успокаивающе гладит его по спине. Он прижимает одно из запястий Джисона к земле. — Он ушел. Мы одни. Он? Джисон с трудом отдышался, сознание все ещё реагирует позже тела. Другой альфа. Минхо его отпугнул. — Повезло, что твой хён был здесь, чтобы защитить тебя, а?— Тон Минхо утешительный, его запах вязкий. Он цепляется за Джисона и колет его так, как сосновые иголки, желающие проникнуть под кожу. — На секунду даже показалось, что тебя привлек его запах. Как глупо. — он делает паузу. — Разве это не глупо, Джисон-и? Проходит несколько секунд, пока Джисон пытается понять, что происходит. Нехватка кислорода замедляет работу его мозга, а десны слишком липкие, чтобы ответить. Минхо давит на его запястье и поясницу, как будто хочет выжать из него ответ. — Да, — невнятно произносит Джисон, не совсем понимая, — Да, хён. Глупо. — Да, — произносит Минхо, а затем смеется. — Конечно. — он ему не верит. — Скажи, Джисон-а, он же не был причиной, по которой ты смыл мой запах. Правда? Запах Джисона. Он начал выделять феромоны, чтобы привлечь другого альфу. Кого-то другого, кроме Минхо. Вот что Джисон сделал не так. — Н-нет, хён, не из-за него, — говорит он искренне. — Хм. Он все еще не верит ему. — Я не знаю этот запах. Я… я не знаю этого альфу. Я не смывал твой запах для него…— его зубы стучат друг о друга, когда он виновато закрывает рот. Ему не следовало говорить последнюю фразу. Да, он не смывал запах Минхо для этого конкретного альфы, но он хотел привлечь других альф. И Минхо знает об этом. — Мой Джисон-и. Джисон в ответ тихонько скулит. Острые когти Минхо танцуют по его спине. Медленно они поднимают его рубашку, холодная рука касается горячей спины Джисона и сжимает талию так, что скоро станет больно. Они оставят следы, как камушки, впивающиеся в кожу Джисона. — Мне очень жаль, хён , — говорит Джисон, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Ах, я действительно напортачил на этот раз, да? Ха-ха. — он пытается звучать легко, дразняще, как будто это просто еще одна из их маленьких ссор. Если он сильно зажмурит глаза, то сможет притвориться, что лежит на ковре у Феликса. Ничего не стоит на кону, и Минхо отпустит его без вреда, если он достаточно хорошо извинится. — Прости, хён-ним. Джисон-и на этот раз действительно очень сожалеет. Минхо уткнулся носом в волосы Джисона и лапает его за талию, пока тот не выдыхает от боли. Джисон не может по запаху понять, что чувствует Минхо — не то чтобы он когда-то был в этом хорош. Все, что он чувствует, — это ваниль с ванилью. Она проникает в его легкие и наполняет рот, пока слюна не капает с подбородка. Минхо вокруг него, твердый член Минхо, прижимающийся к его бедру, и его собственный член, напряженный на грязной земле. Ему приходится сглотнуть всю слюну, скопившуюся во рту. Минхо прижимается носом к шее Джисона и глубоко вдыхает. То, что он там обнаруживает, заставляет его раздраженно фыркнуть. — Откуда мне знать, что ты не подставлялся другим? У Джисона сжимается желудок. — Э-э… — Ты пахнешь солью. — Это пот! — вырывается у Джисона с недоверчивым смехом, как после просмотра дешевого хорора. — Хён, это явно пот! — он хочет сказать, что это не запах альфы, который был раньше неподалеку, и что Минхо сошел с ума, но у него есть предчувствие, что это закончится плохо. Когда Минхо что-то задумывает, даже если его альфа-мозг сходит с ума, он уже ничего не изменит. — Я дал тебе немного побежать, чтобы ты получил удовольствие, прежде чем я тебя поймаю, — произносит Минхо, звуча разочарованно. Разочарованно! — А не для того, чтобы ты мог продавать себя другим. Джисон фыркает в грязь, кашляя, когда случайно вдыхает пыль. — Это безумие, ты себя слышишь? Минхо продолжает агрессивно обнюхивать его. Ситуация настолько абсурдна, что Джисон бы хохотал до упаду, если бы не был мокрый от пота и скользкий от адреналина и страха. Его тело болит из-за холодной земли, и он естественно начинает извиваться напротив твердого тела Минхо. Ради тепла. Не потому, что его член твердый и течет под ним. — Как я могу быть уверен… — бормочет Минхо, в основном для себя, и лапает задницу Джисона. — Мой Джисон-и умный. Он мог бы это скрыть… То, как он говорит, будто Джисона здесь даже нет, заставляет его дрожать изнутри. Минхо, должно быть, сошел с ума — или, скорее, глубоко ушел в себя. В свои альфа-инстинкты. Джисон вскрикивает, когда его поднимают за бедра. Его колени больно царапают по земле, и он пытается восстановить равновесие. Мгновенная свобода заставляет его ноги расслабиться, и он начинает двигаться, словно заводная игрушка, пытаясь убежать. Остальные части тела все еще вялые и не успевают за ним. Он спотыкается и падает вперед со стоном, упираясь уже ушибленными ладонями в край грязного уступа, пальцами касаясь цветущей речной воды. Может, ему стоит убежать на другую сторону... Минхо снова толкает Джисона вниз, одной рукой небрежно нажимая на середину его спины. Во рту Джисона появляется медный привкус, язык пульсирует от боли. Минхо снова поднимает бедра, чтобы продолжить то, что начал раньше. Джисон бьет ногами вслепую, но Минхо хватает его за бедро и впивается пальцами в мышцы, заставляя вскрикнуть. Слышен звук разрыва. Его колготки. Минхо разорвал их своими острыми когтями и оставил жгучий след на внутренней стороне бедра, где порезал его. Блять, это пот или кровь? Джисон не чувствует ничего, кроме ванили и ванили. Минхо не останавливается на достигнутом. Он силой стягивает шорты Джисона до колен. Это ограничивает движения, его жалкие попытки вырваться так легко подавляются, когда Минхо удерживает его одной рукой, а другой ещё больше разрывает колготки Джисона, делая их полностью бесполезными. Твердый член Джисона свисает между его бедрами, полностью открываясь взгляду Минхо. — Без нижнего белья, — говорит Минхо с возмущением. Его обвинение заставляет Джисона дрожать от стыда. — И его смазка стекает по бедрам. Джисон не может ничего сказать в свою защиту, да и Минхо все равно не станет его слушать. Он обращается с ним так, как будто тот не достоин разговора, как будто ничто не может изменить его решение и спасти Джисона от предопределенной судьбы. Джисон выдавливает из себя бесполезное «хён» , когда Минхо прижимает своё лицо между его ягодицами. Ощущение языка на его чувствительной дырочке сильнее, чем погружение руки и локтя в холодную воду. Рот Минхо на его заднице, пока язык настойчиво погружается в дырочку Джисона. Как раз, когда Джисон думает, что он будет трахать его языком, что-то грубое и сухое входит в него одним быстрым движением, растягивая и вызывая у него еще один крик боли вместе со смазкой, что вытекает из него. — Так мокро, — произносит Минхо, прижимаясь к ягодице Джисона и слегка покусывая ее. Он полностью вводит палец. Когда еще один палец скользит к дырочке Джисона, тот дёргается, теряя опору в грязи и падает в воду, оставаясь мокрым и продрогшим. — Нет, хен, это больно... — Так легко входит. Он же не может все ещё проверять Джисона на влияние других альф. — Возьми себя в руки, — удается вымолвить Джисону. Он готовится к тому, что Минхо отшлепает его, как он иногда делает, когда Джисон ведет себя особенно непослушно. Но Минхо только властно целует его ягодицу и сгибает пальцы внутри, пока член Джисона не начинает неконтролируемо дергаться. Его смазка стекает до колен, быстро становясь холодной на воздухе. — Я... я никому не позволял трахать меня, ты глупое животное. — Но он все еще пахнет солью. — О боже! — Что Джисон должен сделать, чтобы он ему поверил? Застыть, показать ему свой дрожащий живот, чтобы доказать, что он потеет только из-за влияния своего альфы? Влияния одного… единственного альфы. Того, кто прижал его и играет с ним, вместо того чтобы съесть. — Так трудно это признать? — Минхо подчеркивает свой вопрос, сильно укусив Джисона за задницу. Джисон слишком занят стонами, чтобы произнести что-то связное, и следующие слова сбиваются, когда Минхо продолжает плавно и болезненно ласкать его пальцами. — Если ты извинишься за то, что шлюха, я, может быть, буду с тобой мил. Есть очень мало вещей, которые Джисон ненавидит больше, чем извиняться, когда он не виноват. Несмотря на жар, разгорающийся в его нутре и подталкивающий его к тому, чтобы Минхо снова поразил эту сладкую точку, его упрямство побеждает. Со всей своей силой он пытается подняться, хотя бы из-за детского желания ударить Минхо за то, что тот идиот. За то, что он искренне думал, что Джисон захочет кого-то другого, кроме альфы, который давно и силой запечатлелся в его памяти. Он наносит слабый удар ногой в какую-то часть тела Минхо, от чего тот стонет. Триумфально он пытается удержаться на твердой земле, пытается хотя бы повернуться на спину, чтобы использовать свои когти, чтобы поцарапать Минхо, но терпит неудачу. Минхо не нужно хватать его за шкирку, чтобы успокоить. Он дергает его за ворот рубашки, поднимает и прижимает спиной к своей груди. — Ладно, ты сделал свой выбор, — говорит он на ухо Джисону. — Я почищу тебя, прежде чем мы станем парой. Глубоко вдохни, малыш. Джисон автоматически вдыхает, а рот Минхо, прижавшийся к его шее, заставляет его замереть. Минхо толкает его лицом в воду. Она наполняет нос Джисона, и он почти задыхается от шока. Он цепляется за мокрую землю, кровь приливает к голове, пока в ушах стучит. Кровоподтёки и синяки на коленях кажутся ему чем-то далеким, пока он пытается вырваться — и вдруг его снова поднимают, и он жадно давится воздухом, наполненным ароматом ванили. — Еще немного, — говорит Минхо. Он прижимает свой твердый член к ягодицам Джисона. Джисон еще наполовину верит, что Минхо не станет этого делать. Конечно, он не станет… — Я не могу его винить. Твоя маленькая попка такая красивая. Он толкает лицо Джисона обратно в воду и входит в него. Джисон зажмуривает глаза и задыхается, вдыхая воду, давясь и плюя, пока Минхо лишает его девственности. Безжалостная железная хватка в волосах держит его прижатым, показывая, кто владеет им — альфа, который топит его, растягивая его дырочку своим членом до болезненного уровня. Минхо вытаскивает член до конца, оставляя Джисона с раскрытым ртом, и снова входит, проникая глубже, заставляя Джисона видеть белый свет. Следующее, что видит Джисон, — это индиго темнеющего неба, верхушки деревьев, возвышающиеся вокруг него. Его горло болит, но в легких нет воды. В ушах звенит, и черные точки танцуют в поле зрения, когда мир вращается, несмотря на то, что Минхо крепко держит его за волосы. Холодные и теплые капли стекают по его щекам на грудь. Минхо снова обнюхивает его, трется носом и ртом о шею. Его бедра соприкасаются с ягодицами Джисона при следующем медленном толчке, и они стонут в унисон. Джисон выгибает спину и принимает его без сопротивления. — Да, вот так, — Минхо выдыхает на его кожу, звучит облегченно. — Знал, что ты сможешь принять меня полностью, — гордость в его голосе заставляет Джисона вздохнуть. Минхо прижимает ладонь к его нижней части живота и трется своим узлом об дырочку. — Прими мой узел, Джисон-и, мой Джисон-и. Прими меня полностью. Джисон хочет отвернуть лицо, но Минхо не позволяет ему. Он не пытается сопротивляться. Он не хочет бороться. Он просто хочет… — Альфа, — произносит он, чувствуя жжение в горле. Все останавливается, а потом все движется. Когда он в следующий раз открывает глаза, Минхо смотрит на него сверху, обе руки по бокам лица Джисона, заключая его в ваниль и тепло. Его кепка, должно быть, упала где-то во время их борьбы. Его растрепанные светлые волосы красиво обрамляют большие глаза. Виден намек на темные корни, и Джисон с теплотой вспоминает время, когда он верил, что братья Ли были натуральными блондинами. Минхо настаивал на этом. Затем Феликс покрасил свои волосы в ярко-синий цвет, и волосы Минхо тоже волшебным образом стали синими. Феликс рассказал, что Минхо любит подстраиваться под него, потому что это делает Феликса счастливым, но Минхо стоял на кухне и, притворяясь обиженным, указывал на него лопаткой, настаивая, что он делает это только для того, чтобы затмить его. Его уши покраснели. Это заставляет Джисона хихикать. Он снова кашляет, горло пересохло и болит, он чувствует головокружение и затуманенность от нехватки кислорода и грубого обращения. Он бы уплыл, если бы Минхо не держал его крепко. — А-ха, — говорит он и хватает футболку Минхо, дергая ее. — Я поймал тебя, — Минхо смотрит на него широко раскрытыми глазами, не шелохнувшись. — Альфа, — повторил Джисон, потянув с большей силой, но безрезультатно. Это простое движение причиняло ему боль, потому что все тело болело, но он все же поднял ноги и обхватил ими Минхо, морщась от боли. — Я… я поймал тебя. Сдавайся, признай, что ты мой, и я буду твоей парой. Минхо быстро моргает. Уголок его рта поднимается, показывая кроличьи зубы, один передний зуб немного больше, чем другой. Джисон много времени проводил, глядя на его зубы. Еле сдерживая кривую улыбку, Минхо говорит: — Нет, ты. Это так глупо и раздражающе, что Джисон оскаливает зубы и сжимает футболку Минхо в кулаках. Это срабатывает. Минхо наклоняется на предплечьях и целует его в губы. Джисон бесстыдно стонет. Его руки протестуют, когда он обнимает Минхо и запутывает пальцы в чужих волосах, желая, чтобы он был ближе. Минхо хватает бедра Джисона и наклоняет их, проникая обратно в Джисона, где ему и место. Каждый сантиметр заставляет Джисона стонать в сладкие, мягкие губы Минхо. Его губы раскрываются, когда он снова чувствует, как узел толкается в него. Минхо облизывает его рот, встречает язык Джисона на полпути и нежно сосет его, одновременно вытаскивая и быстро входя обратно. Он задает темп. Он целует Джисона медленно и романтично, как будто они находятся в своей спальне, где на простынях рассыпаны розы и играет мягкая музыка, и он использует свои танцевальные бедра, чтобы глубоко войти в Джисона, вытащить член до конца, оставив его раскрытым, и снова войти глубоко, ударяя болезненную задницу и ноги Джисона. Медленно увеличивая скорость, он заставляет Джисона слышать хлюпающие звуки, когда его смазка смазывает член Минхо в подготовке к узлу. Целуя как девственника и трахая как шлюху. — Вот так, — говорит Минхо в рот Джисону и кусает его нижнюю губу. Джисон хочет, чтобы он прокусил ее до крови. — Вот так, малыш. Думаешь, ты сможешь справиться с моим узлом? — Да, да… — Не отпущу, пока не заставлю принять его. Джисон вскрикивает при следующем резком толчке. Он примет это, сможет ли он выдержать или нет. Ему нужен узел внутри, так же как ему нужны губы Минхо по всему телу. Узел Минхо цепляется за его дырочку при следующем толчке, и рот Джисона открывается в беззвучном стоне, слюна течет в предвкушении того удовлетворительного чувства полноты, превосходящего все пределы… Но Минхо останавливается. Опять вытаскивает член, полностью, забирая с собой награду Джисона и оставляя его пустым, а затем прерывает все жалобы, обхватывая ладонью член Джисона и трахая его быстро и жестко. Джисон видит звезды. Он пытается вырваться из объятий Минхо, слишком чувствительный и перевозбужденный, когда Минхо поглаживает его простату и сладко смеется ему на ухо, и, черт, если узел Минхо войдет в него, он точно умрет… Но этого не происходит. Джисон сгибает пальцы ног, выгибает спину и в панике впивается когтями в запястье Минхо, пытаясь заставить его перестать, потому что… — Я кончу… Н-нет, нет, хён-а, я кончу! Минхо крепко сжимает основание члена Джисона и позволяет своему узлу снова зацепиться за его дырочку, останавливая свои движение. — Тогда кончай. — Нет, нет, — скулит Джисон, и он не знает, почему скулит, пока не понимает, что хочет узел в себе, прямо сейчас. Ему нужен узел Минхо в нем, чтобы кончить. Он открывает глаза и видит, что Минхо внимательно наблюдает за ним, и единственным признаком того, что это физически утомительно для него, является единственная капля пота, стекающая по гладкой шее. — Ты сказал, что ты… Он не может заставить себя это сказать. «Пожалуйста, вставь его, альфа, пожалуйста». Это было бы слишком, и Минхо с каждой секундой выглядит все более самодовольным, заставляя член Джисона пульсировать в его руке. — Ты мой, — произносит Джисон, стиснув зубы. Он откидывает голову назад, в знак отрицания, когда Минхо начинает лениво гладить его в качестве наказания. — Ты… ты всегда был моим. Просто скажи это, и мы сможем… альфа, пожалуйста, о, черт… Он рыдает, когда Минхо останавливается прямо перед его пиком. Слезы текут по его щекам, когда он неконтролируемо плачет, его полный живот обнажен и дрожит от холода, пока оргазм угасает. Минхо трется своим узлом о него, пока целует его лицо. Он слизывает его слезы, не торопясь ухаживать за ним, затем опускается ртом, пока не достигает шеи Джисона. Он начинает мурлыкать. Джисон задыхается. Мягкие, низкие вибрации Минхо передаются ему там, где их грудные клетки соприкасаются. — Ты знаешь, чего я хочу, — произносит Минхо голосом, сладким, как его запах. — Я вырву это из тебя, Джисон-и, —он целует шею Джисона, покусывает её в качестве предупреждения или угрозы, как будто Джисон может испугаться чего-то, что он говорит, пока громко мурлычет, прижавшись к нему. Он кладет ладонь на живот Джисона и давит — Джисон чувствует всю его долбаную длину. — Может, я снова утоплю тебя. Подожду, пока ты потеряешь сознание, чтобы трахнуть тебя своим узлом и наполнить щенками. — Ммнфгххх… Минхо трахает его безжизненное тело, вставляя свой узел внутрь, кончая в него и кусая его железу так сильно, что им никогда не придется её обновлять. Джисон не должен был так сильно этого желать. Он не смог бы дышать, без милости несуществующего Минхо, использованный как секс игрушка. Он винит Минхо за то, во что тот его превратил. — Пожалуйста, Минхо-хён, я твой. Я твой, мне нужен узел альфы. Минхо заставит его еще больше умолять, Джисон чувствует это. Теперь, когда он сломал его, он может получить от него всё, что захочет. Заставить его признаться во всех своих постыдных секретах, как часто он просыпается весь в сперме, потому что ему снился Минхо, сколько песен написано с ним в качестве музы. Он готовится к этому, уже чувствуя, что хочет свернуться калачиком и спрятаться от всех признаний, которые он должен Минхо, но Минхо не издевается над ним безжалостными насмешками — Минхо кусает его. Сильно. Зубы впиваются в кожу и пронзают тело Джисона острой болью. Узел Минхо одновременно проникает в его дырочку. Боль на шее и давление на простату достаточно, чтобы довести его до предела. Он стонет и кончает на свой живот, и продолжает кончать, сжимая и пульсируя бесконечно с зубами Минхо, его членом и узлом внутри него. Минхо стонет на шее Джисона и продолжает трахать его, прижимаясь к нему, соединенные узлом. Джисон чувствует его в своих внутренностях. Минхо мог бы трогать себя через живот Джисона, настолько он выпячивается под ладонью, когда полностью погружается в него. Когда он кончает, он делает это с низким стоном, который сразу же переходит в мурлыканье. Он уткнулся носом в шею Джисона и потирает его живот, от него так сладко пахнет. — Перестань, — стонет Джисон и беспомощно хватает его за руку. — Перестань двигаться, это слишком… Минхо перестает покачивать бедрами и облизывает место, где он его укусил. Это немного успокаивает боль и, что пугает, заставляет его член дернуться. Он не может пережить еще один раунд, он действительно умрет, и сигнализирует об этом, хватая руку Минхо, которая собиралась обхватить его мягкий, изможденный член. Он переплетает их пальцы, пока они лежат, мурлыканье тела Минхо убаюкивает его, а небо становится глубоко-синим. Его мысли полностью опустошены, за исключением того, что, «вау, звезды здесь ярче, чем в городе». Каждый глубокий вдох помогает ему успокоиться, заставляя осознать, что он лежит на холодной лесной земле, которая с каждой секундой становится все более неудобной, с насекомыми, вероятно, ползающими повсюду, и с другими людьми вокруг, которые, вероятно, слышали его стоны и крики, а так же почувствовали запах спермы на них. — Еще раз, — говорит тогда Минхо. — Давай еще раз. — Эм. Минхо выпрямляется, возвышаясь над ним, и пронзительно смотрит на него. Джисон только слегка пищит, но опасность, кажется, уходит, когда Минхо блуждает по груди Джисона, его рубашка расстегнута, словно на пуговицах, и разрезана пополам. Джисон тянет за свою разорванную рубашку, чтобы прикрыть соски, как будто он только что не трахался с ним и они не являются парой. — Не могу ещё, — говорит он, так измученно, пытаясь успокоить сердцебиение, в то время как боль исходит, кажется, отовсюду, что затрудняет задачу. Минхо быстро оценивает ситуацию и, по-видимому, решает, что лучший выход — поднять Джисона на руки. Джисон только тихонько скулит, пока его грубо сажают на колени Минхо. Он прижимается к Минхо, как тряпичная кукла, слишком измотанный и полный, чтобы спорить и протестовать против желаний своего альфы, тихонько скуля, когда смазка и сперма капают из места их соединения. Инстинктивно он обнажает шею для Минхо и мычит, когда тот целует укус. — Хорошо, — говорит Минхо, облизывая рану. Это больно, пульсирует и, вероятно, кровоточит, но Минхо шепчет похвалы и нежно похлопывает Джисона по спине, чтобы очистить его от грязи, и это, как ни странно, заставляет Джисона выделять еще больше смазки. — Такой хороший для меня, наконец-то. Молодец. — он лапает его задницу, похлопывая и разминая, продолжая шептать сладкие похвалы, которые в равной степени смущают Джисона и заставляют гордиться собой. Ему почти хочется сказать Минхо что-нибудь злое. Что-нибудь пренебрежительное, просто чтобы разрядить неловкость, которую он испытывает от того, что его так нежно держат, что его задницу прощупывают там, где они все еще соединены, просто чтобы вызвать у него больше звуков. Боже, узлы спадают вечно. Джисон может начать неконтролируемо плакать, если Минхо будет продолжать так. Шорты Джисона, похоже, куда-то исчезли. Его колготки практически бесполезны с огромной дырой, оставившей покрытыми в основном пояс и область ниже колен. Его тело и сердце опасно обнажены перед Минхо, и он не знает, как с этим справиться. — Милый малыш, — говорит Минхо дразнящим тоном. Он находится прямо у запаховой железы Джисона, конечно, он чувствует, как тот чувствует себя неловко. — Перестань так хорошо пахнуть, ты даже не представляешь, как мне трудно сейчас не трахнуть тебя. — Хннгх— . Теперь настала очередь Джисона уткнуться лицом в шею Минхо. — Почему у тебя такой большой узел? Я хочу пойти домой. — Ты никуда не пойдешь, Джисон-и. Я отнесу тебя. — Как будто брачный укус недостаточно постыден, — скулит Джисон, игнорируя тот факт, что они буквально участвуют в брачном забеге. Быть преследуемым, утопленным и трахнутым кажется более приемлемым, чем быть замеченным другими вместе. Боже. — О, черт. Что скажет Феликс? — Поздравляю. — Он сойдет с ума! Я никогда не рассказывал ему о нас. Минхо тихо вздыхает. — О нас, — повторяет он тихим голосом. Мягкость этого слова наносит огромный ущерб внутренностям Джисона, и он прижимается к шее Минхо, такой теплой и горячей повсюду. Возможно, его привязанность к Минхо убьет его, прежде чем они доберутся до дома. Это облегчит ситуацию. Джисон был так храбр и только тринадцать раз просил Минхо убить его, пока тот нес его обратно в раздевалку. Звук и запах его смазки и спермы Минхо, капающих из него, никогда не выйдут из памяти Минхо. Они, кажется, одна из первых пар, которые вернулись. Минхо принес с собой запасную одежду, потому что знал, что испортит все, что было на Джисоне, и не теряет времени, чтобы надеть на Джисона свою пропитанную запахом толстовку, стремясь прикрыть его, пока никто не увидел его совершенство. Джисон скулит, когда Минхо осторожно продевает его руки в рукава. — Мне не нужна помощь. Минхо в ответ мычит. Говорить стало немного сложнее. Его мысли крутятся только вокруг Джисона. Его задница так идеально покачивалась, когда он убегал от него. Минхо удивлен, что он не сломал его хрупкие лодыжки. Тем не менее, он прощупывает их вместе с икрами Джисона, чтобы убедиться, что тот целый. Самые серьезные повреждения находятся на бедре, где красная царапина украшает его стройные мышцы, и на шее, где Минхо все еще не верит, что этот укус настоящий и принадлежит ему. Он осторожно протирает кожу теплой мокрой салфеткой и перевязывает бедро. Джисон молчит, только иногда слегка морщится, но когда Минхо поворачивается, чтобы наклеить пластырь на шею, он отмахивается от его руки. Горло Минхо пережимает восхитительный аромат тирамису Джисона. Ему нужно держать рот на замке, чтобы не выплеснуть все свои чувства после безумного секса. Эгоистично, он хочет обернуть Джисона в самую мягкую одежду, которая у него есть, и кончить в него еще два раза, просто для уверенности, но сначала ему нужно позаботиться о Джисоне. Джисону нужно отдохнуть, принять теплую ванну, съесть что-нибудь свежеубитое- приготовленное. Ему нужно почувствовать себя в безопасности. Как он может заставить Джисона почувствовать себя в безопасности? Он отвозит Джисона домой в странной и напряженной тишине, которую ни один из них не знает, как нарушить. Перед самым прибытием запах Джисона становится настолько горьким, что Минхо автоматически выпускает ваниль, пытаясь уравновесить его. — Я хочу увидеть Ликси, — бормочет Джисон, когда они паркуются. Ах, теперь все понятно. Ёнбок дает ему чувство безопасности. С ним он будет в надежных руках. А не с Минхо, чьи пальцы впиваются в руль при упоминании другого мужчины. Джисон всегда больше любил Ёнбока. Когда они приезжают домой, Минхо стоит как вкопанный у двери. Джисон отталкивается от него и впервые пытается идти самостоятельно. Он шатается на ногах, словно новорожденный олененок, и выглядит еще меньше в одежде, которую выбрал для него Минхо. Поношенные спортивные штаны, которые Минхо пришлось затянуть до упора. Толстовка с капюшоном, которая висит на Джисоне не по фигуре. Она закрывает шею Джисона. Так все его раны закрыты, Минхо не видит никаких следов сегодняшнего дня. Как будто забега никогда и не было. — Минхо-хён?— Ёнбок высовывает голову из своей комнаты, его огромные проводные игровые наушники закрывают только одно ухо. Он отказывается покупать блютуз-наушники, потому что Минхо подарил ему эти несколько лет назад. — А, Джисон-и, ты останешься на ночь? — Да! — весело отвечает Джисон, несмотря на горький запах. Он снимает обувь и ковыляет в ванную. То, что он может притворяться, что ему не больно, пугает. — Я украду твой ужин, а потом лягу спать. Не шуми слишком громко, ладно? Ёнбок не замечает легкой хромоты в походке Джисона. Никаких царапин и ран не видно. Он показывает Джисону знак мира и закрывает дверь, полагая, что все как всегда. Джисон не скажет ему? Так вот что происходит. Они вернутся к тому, как было всегда. Не братья, не друзья. Минхо будет целовать Джисона в тайне, а Джисон будет паниковать из-за того, что Ёнбок может об этом узнать, стесняясь привязанности Минхо, но никогда не отвергая его и не разбивая ему сердце. Он всегда будет оставаться рядом. Маня его своими пухлыми губами, покрасневшим лицом, легкими реакциями и безудержной милостью. Джисон попробует заснуть на диване, как обычно. Ляжет на живот и широко раскинет руки и ноги, простонав, как старик. «Ликси,» он позовет через некоторое время, «Ликси-я, давай спать вместе». Прежде чем это произойдет, Минхо должен воспользоваться этой возможностью. Воспользоваться, пока он может, пока Джисон не вскочил и не убежал, чтобы спрятаться под Ёнбоком, подальше от его прикосновений. Но Минхо не может пошевелиться. — Хён-а, — тихо зовет Джисон из ванной. Минхо тянет к дверному проему. Он никогда не мог устоять перед зовом Джисона. Внутри Джисон снял толстовку. На его коже видны свежие синяки. Он смотрит Минхо в глаза через зеркало, губы красные от того, что он их кусает. — Послушай, — говорит тогда Джисон. Он брызгает водой на лицо и хватается за раковину. — Ты не обязан помогать мне убираться, если не хочешь. Я могу сам о себе позаботиться. Брачный укус не обязательно что-то значит, если мы не будем действовать в соответствии с ними, — он отводит взгляд. — Но, пожалуйста, успокойся. Ты так воняешь, что это сводит меня с ума. Если тебе так неудобно, что мы стали парой, то я не понимаю, зачем ты присоединился к забегу. Ты… Ты мог бы просто… — его голос дрожит. Он смеется над собой, потирая глаза ладонями. На его запястьях синяки. — Ах, черт, почему ты со мной так поступил? Минхо наблюдает, как воплощение любви в человеческом обличье погружается в себя. В течение многих лет он не хотел ничего больше, чем обнять Джисона и держать в своих объятиях, но вот Джисон, неправильно истолковывая его нерешительность и осторожность как отказ. И он понимает, что, возможно, тоже неправильно понял. Он был слишком сдержан с Джисоном. Он знает, что ему нужно. Разве он не знал этого всегда? Он все исправит. Он входит в пространство Джисона, поворачивает его за плечо, поднимает его подбородок и целует его красные губы. — Ты мне нравишься, — говорит он. Он притягивает его ближе к себе за талию. — Джисон-и, я твой. Глаза Джисона загораются, наполняя сердце Минхо теплом. Его охватывает аромат горячего шоколада, такого же, какой Джисон любит пить в уютные зимние вечера. Он держит кружку маленькими ладошками за край и нетерпеливо делает глоток, шипя от ожога языка, а взбитые сливки покрывают его пухлую нижнюю губу. Минхо снова наклоняется и нежно целует воображаемые сливки. Джисон заслуживает только теплых поцелуев. Дрожащие руки Джисона летят к его плечам. Он отвечает на поцелуй, его вкус такой сладкий, а слезы соленые. Минхо решает, что после душа Джисон не будет выходить из его комнаты два дня. Минхо отстраняется, чтобы прояснить ситуацию, чтобы они оба снова не поняли друг друга неправильно. — И ты мой. Губы Джисона размыкаются и смыкаются, размыкаются и смыкаются, а затем дрожат. Он прячет лицо в шее Минхо и прижимается к нему. Минхо тоже испытывает облегчение, вдыхая смесь их запахов и позволяя ей успокоить себя. Он задыхается от внезапной, жгучей боли в шее. Джисон укусил его. Пометил его. И он кусает сильнее, маленькие зубы впиваются, а влажный язык неряшливо, жадно облизывает. — Бери, всё что нужно, — говорит Минхо с мягким смехом. Он поглаживает спину Джисона, ласкает его затылок и поглаживает волосы. — Я знаю, каково это. Джисон прижимается лицом к подушке Минхо, пытаясь задушить себя. Он пахнет шампунем и гелем Минхо, цитрусовыми, а не клубничным Феликса, который Джисон обычно использует. Он чистенький, потому что Минхо не позволил ему выйти из душа, пока не закончил с ним. Это включало в себя и то, что он сам вымыл его. Везде. Джисон прислонился к стене душа, теплый поток воды стекал по его телу и дразнил твердый член. Минхо присел позади него под предлогом мытья ног. На самом деле он только лапал ягодицы Джисона и кусал его бедра, от чего ноги Джисона стали еще более шаткими, чем были. Он поцеловал позвоночник Джисона и прижал свой твердый член к его заднице. — Держи ноги раздвинутыми, — сказал он и раздвинул лодыжки Джисона, а затем обхватил его яички. — Надо почистить тебя везде, малыш— . Он дразнил дырочку Джисона и потирал его член, не давая ему удовлетворения от проникновения или поглаживания, а просто лаская его везде, распространяя свой запах по всему его телу. — Пожалуйста, — прошептал Джисона, гораздо более интимно, когда был покрыт теплой водой, а не холодной, — Пожалуйста. — Что это было? — сказал Минхо у его уха. — Ты что-то сказал? Душ был слишком громким, но Джисон не мог повторить. Он не мог. Он почувствовал головокружение. Загнанный в угол твердой ванильной теплотой Минхо, вся его кровь прилила к члену. Ему почти захотелось выбежать из ванной и квартиры и заставить Минхо забыть, каким он был нуждающимся, каким он все еще является. Минхо схватил основание его члена, поглаживая вверх, поглаживая его головку большим пальцем. Колени Джисона так сильно подкосились, что они ударились друг о друга. — Джисон-а, — Минхо цыкнул и слегка шлепнул Джисона по ягодице. — Раздвинь ноги. Джисон слабо подчинился, стараясь быть хорошим, но Минхо всё так усложнил. Он вернулся к ласкам члена Джисона, оставляя еще больше синяков на его затылке. Он хотел, чтобы Джисон постарался для этого. Джисон опустился лбом к плитке душа. — Альфа, — сказал он громче, слишком громко для его невероятно горячих ушей. — Просто трахни меня уже. — Оу, Джисон-и хочет мой узел? Джисон извивался, стонал, хватался за плитку, когда почувствовал узел Минхо напротив себя. Он раздвинул ноги чуть шире, выгнул спину еще больше, показывая ему, насколько он может быть хорошим. Минхо поцеловал его шею. — Хм, я не знаю. Разве ты не очень болен и устал? Бедный малыш, у тебя все болит. — Мнх… Теперь тебе не все равно? — сказал Джисон, стиснув зубы. — Ты же специально тыкал в мои синяки! Минхо хмыкнул и усилил хватку на бедре Джисона, отпустив его член и решив вместо этого потереть сосок. — Идеальные маленькие сиськи, — произнес он и сжал грудь Джисона, используя его как антистресс, пощипывая сосок, пока Джисон не заскулил. — Может, если попросишь лучше, то получишь то, что хочешь. И Джисон действительно на это купился. — Пожалуйста— , — сказал он, откинув голову на плечо Минхо и сделав глубокий вдох. Он мог попросить вежливо и сохранить свое достоинство. Верно? — Пожалуйста, трахни меня, Минхо-хён. Я хочу твой член, я хочу кончить, и я обещаю, что буду хорошим. Ты мне так нравишься… хнг…— Минхо дразняще укусил его обонятельную железу, и боль заставила удовольствие вспыхнуть белым жаром в его животе, сломав изнутри. — Пожалуйста… Пожалуйста, альфа, пожалуйста, дай мне узел, мне нужен узел альфы, мне это нужно… Я хочу снова быть полным, пожалуйста, пожалуйста… Минхо не дал ему того, чего он хотел. Это должно было быть местью за то, как долго Джисон заставил его ждать. Он был ошеломлен, когда Минхо вытер его, перевязал бедро и надел на него футболку и шорты. Без нижнего белья. Минхо привел его в свою спальню, и Джисон рухнул на кровать, не в силах оценить ощущение от того, что он впервые оказался на кровати Минхо, потому что пытался задушить себя. Эхо его бессмысленных мольб и удовлетворенные, дразнящие воркованья Минхо преследуют его, заставляя хотеть исчезнуть. Минхо падает рядом с ним и смотрит на него. — Хватит смотреть. — Нет. Джисон поворачивается, чтобы показать ему свое недовольное лицо. Светлые, ангельские волосы Минхо падают, как перья, вокруг его лица. Он медленно моргает, его лицо немного покраснело от душа. Желание забраться на него и поцеловать одолевает Джисона, когда он смотрит на след на его шее. Он не знает, что делать с этим желанием. Его руки потные от нервозности, лицо вечно горячее от смущения и застенчивости из-за… всего, что произошло между ними. В конце концов, он лежит в постели брата своего лучшего друга. Это парень, на которого он злился большую часть своих юных лет. Парень, который практически, а потом и буквально преследовал его, пока не сломил. Но он не выглядит самодовольным или наглым, как Джисон был бы в его ситуации. Он спокоен и мягок, и Джисон хочет схватить его в свои объятия, словно кролика. Если бы он только знал, как. Это первые отношения Джисона. Он живет в сложном режиме, его первый парень — тот, с кем он в основном привык грубо обращаться и от кого убегал. — Итак, — неловко говорит Джисон, — Хочешь заказать еду на вынос? — Нет. Джисон надувает губы. — Но я голоден. Минхо протягивает руку и тыкает Джисона в щеку. — Если следующий кусок, который ты съешь, не будет тем, что я приготовил, я могу сойти с ума. Он пахнет так искренне, что Джисон краснеет в подушку и слегка топает ногами. — Ладно, хорошо. Иди и накорми меня, альфа. Он хотел, чтобы это прозвучало шутливо, но зрачки Минхо практически расширились. — Хорошо, — он наклоняется, чтобы поцеловать Джисона в лоб. — Не выходи из моей постели без разрешения. От его серьёзного тона у Джисона в животе запорхали бабочки. Он застенчиво кивает, а затем тихонько вскрикивает, когда Минхо накрывает его одеялом, после еще одним, зарывая его под пушистым весом, как будто пытается заманить в ловушку. Он уходит на кухню и осторожно закрывает дверь. Джисон мгновенно расслабляется в постели Минхо, тая в ванильном аромате. Он надеется, что его эрекция не будет постоянной. Это может быть опасно для здоровья, но он с радостью пойдет на этот риск, чтобы избавиться от того чувства внутри, которое он испытывал в машине Минхо. Минхо почти разбил ему сердце, когда отвез домой, а не сюда. Он пах так странно, не так, как обычно, слабее и мягче. Казалось, что он отвергает его, что он с ним покончил и оставляет его заботиться о себе самому. Он чувствует себя глупо за то, что пришел к худшему выводу. Теперь, когда они стали парой, он стал более чувствителен к запаху Минхо. Наконец-то он может научиться понимать все настроения Минхо. Он понял в ванной, что это мягкое настроение должно было быть из-за неуверенности. Он не знал, что Ли Минхо испытывает неуверенность. Он прижимает два пальца к укусу на шее и выдыхает от тупой, успокаивающей боли. Его почуяли, поцеловали, обняли, помыли, он уютно устроился в ванильном запахе и скоро получит еду. Он получил почти все, что хотел. И когда он думает об этом, Минхо всегда заботился о нем. Возможно, он не встречал его с буквально распростертыми объятиями — это была роль Феликса — но он уделял ему внимание, слушал его, видел насквозь, как никто до этого. Он любил его все это время. Джисон вдыхает запах простыней. Он извинится за то, что заставил его ждать. Хотя, оглядываясь назад, он не жалеет об этом. Если Минхо нравится он — черт, Минхо пометил его — значит, ему нравятся и его нетрадиционные и изменчивые стороны. И у него будет много времени, чтобы загладить свою вину. Он отдаст себя Минхо. Он все исправит — как только Минхо решит перестать вести себя как козел и трахнет его, как он того жалко умолял! Джисон прижимается к ванильной подушке и трется о нее мокрыми щеками. Мысли о мягких губах Минхо и его романтичном голосе вызывают у него сонливость. Дверь открывается со щелчком. Минхо подходит к кровати и ставит тарелку с кимбапом перед Джисоном. Запах настолько аппетитный, что вырывает Джисона из его сонливости. — Спасибо большое, — говорит он и с большим усилием садится, накидывая на плечи огромное одеяло. — Ты не хочешь… Ты не хочешь меня покормить? Ему глупо задавать такой вопрос, и он почти ожидает, что Минхо будет издеваться над ним за это, но Минхо с таким нетерпением подходит ближе, что Джисон улыбается. Трудно поверить, что человек, подносящий палочки ко рту — альфа, — с его мягким голосом и большими глазами. Именно это делает его опасным. Джисон сегодня впервые услышал его рычание, и воспоминание об этом заставляет его бедный член болезненно твердеть. Он искренне наслаждается едой. Он немного ерзает, не в силах сдержать радость от того, что его хорошо кормят. Заметив, что его альфа сидит прямее и внимательнее, он чувствует себя смиренным. Иметь кого-то, кто гордится тем, что обеспечивает тебя… Это чувство, к которому Джисон не привык. Но он готов исследовать неизвестное с Минхо рядом. Как его парень. Минхо на секунду задумывается. — Ёнбок-и спрашивал, где ты, — произносит он небрежно. Слишком небрежно. — Я сказал ему, что ты ушел домой. Он сказал, что напишет тебе. Он подносит еще один кусочек кимбап к губам Джисона, но тот держит рот закрытым. Он не может наслаждаться раем, когда у него еще есть незавершенные дела. — Ага. Он игнорирует предупреждение Минхо и чуть не спотыкается, сбрасывая с себя теплые одеяла. Он хромает из комнаты и морщится только один раз, хотя все его тело чертовски болит. Шаги Минхо следуют за ним, становятся тише и останавливаются, когда Джисон направляется прямо к двери Феликса. Он распахивает дверь. — Мне нравится Минхо-хён! — громко говорит он, на что Феликс вздрагивает. Феликс моргает, затем опускает наушники. — Что? Лицо Джисона горит. Он сглатывает и говорит: — Мне нравится Минхо-хён. Я признался ему сегодня, — все это вырывается из него на одном дыхании. — Прости, что никогда тебе не говорил — я ненавидел то, что мне нравится твой тупой брат, и мне было стыдно, что ты узнаешь. Теперь он мой парень. Пожалуйста, не ненавидь меня. Мы поцеловались и пометили друг друга, и я только что понял, что не принимаю противозачаточные. Феликс смотрит на него с пустым выражением лица, пока обрабатывает всю информацию. Он смотрит на шею Джисона, покрытую следами укусов, на его промежность, где вечная эрекция выпирает из шорт, а затем снова на лицо. — О, — наконец говорит он и кивает себе. — Теперь я понимаю. Это… имеет смысл. Я не ненавижу тебя, — его глубокий голос успокаивает, но Джисон ненавидит то, что не может почувствовать запах эмоций Феликса. Ему остается верить его словам. — Поздравляю. Прости, что я решил, что твоя влюбленность безответна. Джисон открывает рот от удивления, и маниакальный смех Минхо раздается по всей гостиной. — Ты знал? Феликс улыбается ему. Из его микрофона доносится смех. Его микрофон не отключен. — Все знали, Джисон-и. Джисон драматично падает на пол, обнимает колени и сжимается в комок от собственной глупости. Не может быть, чтобы это было так очевидно. — Я не знал, что они знали, — отвечает Минхо на следующий вопрос Джисона криком из своей комнаты. — А теперь тащи сюда свою задницу, Джисон-и. — Я уйду после игры, — говорит Феликс и показывает ему сердце из пальцев. — Мы можем поговорить об этом завтра за завтраком и после таблетки экстренной контрацепции. Веселись и не шуми слишком громко. Джисон выходит из комнаты, не говоря ни слова, чувствуя себя смущенным и любимым. Его сердце стало легче, когда все секреты были раскрыты, и он бы прыгал от радости, если бы не болело все тело. Он планирует прыгнуть на Минхо на его кровати, поцеловать его по всему телу, укусить каждый видимый участок кожи, чтобы все знали, что он счастлив в паре… Но, войдя в спальню, он нигде не находит своего альфу. Только прозрачное, густое облако ванили. Он вскакивает, когда за ним захлопывается дверь. — Минхо-хён? Минхо прислоняется к двери, скрестив руки. — Джисон-и, — произносит он, хмуро глядя на Джисона, — Что я тебе говорил о том, чтобы не вставать с моей кровати? Ой-ей. Джисон дает Минхо жалкое подобие улыбки, которая говорит «прости» , но не удосуживается сказать это вслух. Он готовится к тому, что сейчас произойдет. Минхо набрасывается на него, толкает на кровать и садится сверху, жадно соединяя их губы. Он срывает с Джисона шорты и игнорирует жаждущий, твердый член, предпочитая раздвинуть ему ноги и согнуть его пополам, так что колени почти достают до плеч Джисона. — Больно… — говорит Джисон в рот Минхо, заглушенный его языком. — Больно, хён… Ах… Пожалуйста, пожалуйста, альфа… Минхо приставляет свой член к дырочке и медленно, мучительно вводит его, растягивая мокрого, но неподготовленного Джисона, погружаясь в него сантиметр за сантиметром, пока он жадно целует и пробует его на вкус. — Я привяжу тебя к своей кровати, — говорит он, когда полностью входит, его узел уже сформировался и настойчиво давит на изнасилованную дырочку Джисона. — Не позволю тебе снова сбежать, — он резко толкается, пытаясь засунуть свой узел внутрь Джисона, заставляя его кричать. — Ты мой, — он кусает шею Джисона так сильно, что появляется кровь, его узел одновременно с этим цепляется за дырочку Джисона, заставляя того стонать его имя, скулить, мычать, просить еще и еще… — Ты примешь мой узел, Джисон-и, ты примешь его для меня, да? Джисон открывает рот в беззвучном крике, когда узел Минхо входит в него. Он жалко сжимается вокруг размера Минхо, так больно, но правильно, с ртом Минхо на его шее и руками, держащими его бедра открытыми и не дающими ему уйти. Он пытается не делать этого, он пытается сдержаться, но Минхо облизывает его шею, и этого достаточно, чтобы заставить его кончить с жалким писком. Его член остается нетронутым, дергается и сочится спермой, пока Минхо не сдается, втискиваясь в него, и Джисон думает, что, конечно, конечно же, он перестанет пачкать все вокруг в любую секунду, как же стыдно за то, что он кончил на себя… Но он перестает кончать, продолжает дергаться и все ещё твердый. О. — Идеальный для меня, — говорит Минхо и входит в него неглубоко. Его узел тянет дырочку Джисона, где они соединены, как будто он пытается трахнуть его опять, и эта мысль заставляет Джисона снова увидеть звезды, яркие, как звезды в лесу, и он кончает снова, сжимая член Минхо. Минхо дрожит и кончает со стоном, неряшливо целуя Джисона и все время говоря с ним. — Блять, да, Джисон-и, я дам тебе то, что нужно. Я оставлю тебя здесь, где тебе и положено быть, на узле альфы, принимая мою сперму, пока ты, блять, не забеременеешь. Это прорезает туман боли и удовольствия Джисона. Его дыхание прерывается, он открывает глаза и тянет Минхо за волосы, пока тот не смотрит на него. Глаза Минхо полузакрыты, он тяжело дышит, а кровь Джисона стекает по его подбородку и горлу. — Хён, — слабо произносит Джисон, рот полный сладкой слюны, что мешает ему говорить. Все так тепло. Минхо такой теплый. — Я все еще возбужден. Ты собир… Мннхгх…! Минхо отвечает на вопрос Джисона глубоким толчком. Он тоже все еще возбужден. Его узел — он не начал спадать, Минхо с полной отдачей вбивается в Джисона, создавая для себя пространство внутри него и перехватывая всё дыхание, наполняя ванилью. Медленно расцветает дикий, землистый аромат. Ох, черт. — Хён… — пытается сказать Джисон, но Минхо целует его и толкается глубже, и черт, блять, он собирается разорвать дырочку Джисона, сделать её зияющей и испорченной только для него, только для альфы, альфы… — Альфа, альфа, пожалуйста, я думаю… Тебе нужно… Ах… Ликси, нужно дать Ликси… Все останавливается так внезапно, что Джисон не понимает ничего. С каждым вздохом он чувствует размер Минхо внутри себя, внутри своего живота, где тот наполнил его спермой, где он будет трахать его еще сильнее, еще больше… — Мой малыш. Джисон хнычет и снова открывает глаза, моргая, чтобы прогнать слезы, пока не может снова увидеть своего альфу, увидеть, как сильно альфа любит его, с его кровью на лице. — Тебе не нужен Ёнбок-и, — спокойно говорит Минхо. Его зрачки расширились, что опасно, и Джисон беспомощно хнычет, потому что знает, что уже слишком поздно. Минхо снова в гоне. Минхо снова в предгоне? Уже? — Я не позволю ему больше прикасаться к тебе или видеться с тобой. Я убью его, если он попытается дать тебе противозачаточные. Ты мой. Да. Минхо в… Минхо в чем-то. Минхо влюблен в Джисона и полностью потерян, угрожая кому-то столь же дорогому ему, как Феликс, только потому, что Джисон упомянул его. Джисон мурлычет так громко, что это пугает его. Он хочет этого. Он хочет детей от Минхо. Минхо улыбается и нежно целует Джисона в губы, и на секунду Джисон думает, что, может быть, Минхо выскользнет из него и скажет ему бежать, позволит ему уйти невредимым, но от этой мысли его тошнит. Они уже слишком далеко зашли. Он мурлычет в ответ на еще один сладкий поцелуй, а затем еще один, и это внимание заставляет его расслабиться на кровати, полностью подчиниться, обнажить шею и раздвинуть ноги так широко, как только может, для своего альфы. Минхо в знак признательности мычит и целует его шею, сосет и облизывает укус, шепчет что-то сладкое на ухо. Он осторожно переворачивает Джисона на спину, и тот зарывается носом в ванильную подушку. Минхо подкладывает под него еще одну подушку, чтобы приподнять его бедра. Минхо ложится на него сверху и неторопливо кружит бедрами, новый угол проникновения поражает Джисона глубже, настолько глубже, что он знает, что его стошнит от этого. — Тебе нравится, малыш? — говорит Минхо и целует его плечо. Скоро он его укусит. Он укусит его и заставит Джисона кричать, заставит его умолять. — Да, альфа, да. Это будет так больно. Минхо согласно хмыкает. — Хороший мальчик. Я буду трахать тебя, пока твой милый животик не станет круглым от моих щенков. Джисон безумно хихикает. Он действительно не сможет ходить какое-то время. Его член зажат между животом и подушкой, и каждое небольшое трение почти причиняет боль, слишком сильную для его чувствительного, разгоряченного тела, но это ничто по сравнению с тем, что Минхо скоро с ним сделает. — Джисон-и, — шепчет Минхо ему на ухо. — Я люблю тебя. Джисон не успевает ответить, потому что Минхо жестко трахает его. Джисон заглушает свои крики и рвотные позывы от того, как глубоко он в него входит, и кусает подушку, чтобы не сойти с ума. Это так больно, что он почти не может кончить — почти, потому что Минхо кусает его за плечо, вытаскивает свой узел и снова вставляет его, растягивая дырочку Джисона до невероятных размеров и заставляя его кончить так сильно, что он теряет сознание. Когда он приходит в себя, он кончает снова, потому что его смазка и сперма Минхо вытекают из его неприлично раскрытой дырки на дрожащие бедра. Минхо вытаскивает член и дрочит над Джисоном, стонет и кончает на его грязную дырочку и спину, как будто покусать его по всему телу было недостаточно, чтобы пометить. Джисон, в своем медленном, вялом, возбужденном мозгу, совершает ошибку, пытаясь сомкнуть бедра, и Минхо решает принять это на свой счет. Он сжимает бедра Джисона так сильно, что его когти оставляют еще больше ран, еще больше синяков, и раздвигает их, чтобы грубо войти обратно, вбивая Джисона в кровать и кусая за шею, связывая и ломая его для всех остальных. — Ты мой, — шепчет Джисон, когда он приходит в себя, через несколько минут, часов или дней, а Минхо все еще терзает его своим узлом внутри. Он полностью измотан и боль пронзает все тело, пока мир кружится и кружится, а из его рта течет от ванили и ванили, и его живот чувствует себя таким полным — таким полным Минхо, таким полным, что когда Минхо просовывает руку под него и нажимает на его живот, из его дырочки вытекает, хотя она должна быть заполнена членом Минхо. Он абсолютно сломан и влюблен. — Я твой, альфа. Я люблю тебя. — Ну! — Джисон хлопает в ладоши и садится прямо, как будто думает, что Минхо позволит ему уйти. — Это было действительно неловко, да? Ха-ха. В любом случае, я думаю, мне пора уходить. Минхо лениво моргает ему. Ему не нужно двигаться, чтобы остановить его, потому что Джисон пытается встать с кровати, но морщится и стонет от боли и никуда не уходит, просто садится обратно, скрестив ноги, и жестко потирает спину. — Пожалуйста, не смотри на меня так. Я, кажется, заплачу. — Давай, попробуй еще раз. — Хён. — Что? — Я не могу пойти домой сам. Пожалуйста, помоги мне Минхо помогает ему, потянув за футболку Джисона и уложив его снова рядом с собой. Он берет две свежие пушистые подушки и укладывает их по бокам Джисона, убедившись, что тот уютно укрыт свежими одеялами. В ловушке. — Тебе придется преодолеть свое смущение, Джисон-и. Мы теперь пара. Джисон прячет лицо в ладонях, как будто он все еще девственник, как будто он не заставил Минхо кончить вчера десяток раз, сидя на его узле и умоляя ещё, умоляя о щенках. — Я не знаю, как с этим справиться, хён. Что ты имеешь в виду, говоря, что теперь ты мой парень? Я совершенно не в своей тарелке и даже не знаю, как с тобой правильно разговаривать. И что мы теперь будем делать? Держаться за руки, целоваться и ходить на свидания? Это… Это так странно! Делать это с тобой. Это странно, правда? Я чувствую себя так неловко. Ты как… — Джисон машет руками перед собой, как будто пытается найти правильный жест, чтобы выразить свои мысли. Он не может подобрать слов. — Ты это ты, понимаешь! Ты как… Ну. Ты как… — Как брат? Джисон смотрит на него с ужасом, от которого Минхо почти жалеет о том, что сказал. Почти, если бы Джисон не выглядел так мило с нахмуренными бровями и дрожащей нижней губой. — Так что? Мы сейчас занимаемся инцестом? Минхо смеется и садится, чтобы прижать руки к груди Джисона, слегка приглаживая одеяло. — Я могу сыграть роль твоего старшего брата, после того как мы подробно обсудим наши кинки, Джисон-и. Он ожидает, что Джисон будет пахнуть смущением, но в воздухе по-прежнему витает запах теплого шоколада, заставляя Минхо зевнуть от удовольствия. — Теперь это твой дом, — говорит он, поглаживая Джисона. — Я хочу, чтобы твоя квартира стала и моим домом. Я хочу держаться за руки, целоваться, ходить на свидания, и я хочу, чтобы ты познакомился с моими друзьями. Вот чем мы будем заниматься. Ты не против? Джисон кивает, и все его лицо краснеет. Его шея аккуратно перевязана, как и другие части тела. Минхо сильно ранил его, когда трахал. К счастью, у Джисона одновременно с этим началась течка, что усилило его способности к самовосстановлению, иначе ему пришлось бы проснуться в больничной палате. Джисон мог бы умереть, если бы Минхо сказал ему, что врачи должны зашить его дырочку. К счастью, его дырочка была создана для Минхо, и ему просто нужно много отдыхать. В частности, в постели Минхо. — Ты также не можешь продолжать угрожать уйти, как будто я какая-то дешевая шлюха, — говорит Минхо, и Джисон открывает рот, чтобы ответить, но Минхо сжимает его грудь, заставляя поморщиться. — Из-за этого я действительно хочу привязать тебя к моей постели и удерживать здесь. — Хён, не говори так вне своего гона! Моей бедной дырочке больно из-за этого! Минхо смеется так сильно, что падает на спину и катается по полу, а Джисон несколько раз бьет его по голени. — Перестань смеяться, у меня все болит, — жалуется Джисон. Он часто это говорит с тех пор, как Минхо проснулся в луже их спермы, смазки и пота, и Минхо наслаждается каждым мгновением. Он осторожно перенес его в санузел, и они приняли теплую ванну, где Джисон заснул в его объятиях, а Минхо смог помыть ему волосы и уткнуться носом в травмированную шею, и теперь, несколько часов спустя, он принес Джисона обратно туда, где ему и место, в комнату Минхо, в его кровать. И он будет держать его там, особенно если тот будет продолжать ныть. — Ах, хён. А что, если… Что, если я забеременел? Лучше бы так и было, блядь. Минхо делает глубокий вдох и перекидывает ноги через ноги Джисона. — Что бы ты хотел сделать? Джисон долго думает. Так долго, что это радует мозг Минхо, находящийся в состоянии после гона. Его пара обдумывает это, и сладкий, легкий, молочный запах ударяет Минхо в нос. Джисон действительно глубоко обдумывает это. — Мы не можем. Я слишком молод. Я еще не буду хорошим отцом. Сначала я хочу научиться быть хорошим парнем. — Ах, — Минхо прочищает горло. — Понятно. Джисон поднимается на локтях, чтобы посмотреть на Минхо с хмурым выражением лица. — Это действительно все, что ты можешь сказать? — Джисон-и, что ты хочешь, чтобы я сказал? — жалуется Минхо. — Я так сильно хотел, чтобы ты забеременел, что был готов убить ради этого своего собственного брата. Он ожидает, что Джисон засмеется, но тот молчит, его запах становится еще слаще, появляется аромат сливок. Боже. Минхо необходимо это. — Хорошо, — говорит Джисон своим тихим, глубоким голосом. — Тогда в будущем. Хорошо? Мы что-нибудь придумаем. Дай мне сначала перестать паниковать по поводу того, что мы встречаемся и пара. Дай мне начать музыкальную карьеру, стать знаменитым и уйти на пенсию через пять лет, потому что постоянные гастроли не оставят мне достаточно времени, чтобы забеременеть от моего идеального партнера — Хён! Он сладко пищит, когда Минхо сбрасывает с него одеяло, забирается между его ног и раздвигает колени. — Хён! Ты не можешь, это все ещё больно — всё болит… Минхо знает, что не может. Он просто прижимается лицом к промежности Джисона и чувствует, как член Джисона твердеет через шорты, без нижнего белья. Он прижимается лицом и носом к его дырочке, целует его ушибленные, забинтованные внутренние стороны бедер и на минуту останавливается, чтобы оценить то, что у него есть. То, что он наконец-то получил. Джисон, его идеальный Джисон, которого он хотел в течение многих лет, теперь лежит в его постели и думает о будущем, в котором есть он и их дети. Он тихо вздыхает, когда Джисон нежно поглаживает его по голове. — Альфа, — говорит Джисон, немного дразня. К этому моменту он уже знает, какое воздействие это оказывает на Минхо, и тот кусает его за бедро, чтобы предупредить. — Можешь принести мне еду? И мой телефон? Я должен написать Ликси. Уже полдень, а он сказал, что будет здесь к завтраку. Минхо снова кашляет. Он подумывает о том, чтобы разорвать шорты Джисона и вылизать его, пока тот не забудет о существовании Ёнбока. Но это все еще говорит постгонный мозг — и чувство вины. — Альфа? Но Джисон так мило моргает на него своими идеальными круглыми глазами, что Минхо все же идет в гостиную, чтобы принести телефон Джисона. Он также ранее съездил в квартиру Джисона и взял с собой несколько вещей, пока тот дремал после ванны. Он протягивает Джисону телефон, и тот берет его. — Эй, — говорит Джисон, хмурясь, пока пытается вырвать телефон из железной хватки Минхо. — Хён. Ты самый раздражающий парень, который у меня когда-либо был. — Но ты все равно меня любишь. — Нет, если ты не отдашь мне мой телефон! — Джисон-и, — говорит Минхо и отдает Джисону его телефон. — Я хочу, чтобы ты знал, что я был не в себе, но я не буду извиняться, потому что сделал бы это снова. Джисон смотрит на него с полным недоумением, а затем его лицо становится бесстрастным, с определенным спокойным смирением, которое может быть только у того, кто годами справлялся с безумными выходками Минхо. — Понятно, — говорит Джисон, пока разблокирует телефон, открывая историю чата с Ёнбоком и смотрит на сообщение, которое Минхо отправил во время своего гона. Кофе бьёт Минхо в нос. — Я не знаю, на кого злиться больше. На Ликси, который, по-видимому, верит, что я могу написать эти ужасные сообщения, полные всех существующих стереотипов о нижних, включая самые уродливые нажатия клавиш, или на тебя, который пообещал ему не одно, а два права на выбор имени щенкам. Два. Хён, он назовет наших щенков чем-то глупым, вроде Фейкер. Или Чанбин! И он сделает это из искренней, сердечной любви! Минхо моргает, потому что он уже сказал, что не будет извиняться. — Вы, братья Ли, проклятие моей жизни. Я позвоню Чанни-хёну. — Так ты хочешь, чтобы Чан умер? Джисон трясет кулаком в сторону Минхо и бормочет под нос «глупые альфы». — Я позвоню Хёнджину. Когда Джисон закончил болтать с Хёнджином — и когда Хёнджин закончил разрушать им обоим барабанные перепонки своим смехом, потому что Джисон включил громкую связь в ту же секунду, как только разговор начался, — он снова лег на кровать и застонал, уткнувшись лицом в предплечья. — Альфа, я голоден, принеси мне еды. — Я твоя пара, а не слуга. Следи за своим тоном. — Ты так разговариваешь со своей беременной парой, — ворчит Джисон и показывает язык. — Да, точно, я вызываю у тебя чувство вины. Иди принеси мне еды, будущий отец моих щенков. Разве ты не хочешь, чтобы Фейкер и Чанбин выросли сильными и здоровыми? Джисон не имеет понятия, как его нахальное поведение и обращение к Минхо как к отцу их детей влияет на него. Минхо смотрит на живот Джисона и представляет его больше, округлее, таким, каким он был вчера, когда был полон его спермой. Он должен сделать все, что в его силах, чтобы не нагнуть Джисона снова и не трахнуть его ещё раз в надежде, что никакие противозачаточные средства не спасут его. Он сидит между ног Джисона и рассеянно поглаживает его живот. — Хён, — говорит Джисон через несколько минут, и Минхо замечает, что маленький твердый член Джисона напряженно давит на его шорты. Он пахнет кремом, предэякулятом и шоколадом. — Вау, это действительно неловко. Ха-ха, — повторяет он уже в третий раз за сегодня. — Хочешь, мы возьмемся за руки? Или я тебе подрочу? Давай сделаем что-то, не трогая мою дырочку. Минхо определенно не может сделать это, не трогая дырочку Джисона. Он садится на Джисона и кладет руки ему на лицо, чтобы почувствовать его запах и возбудиться еще больше. Он нежно целует его. — У меня есть для нас кое-что получше. Ему требуется немалое самообладание, чтобы оторваться от Джисона, который выглядит таким уютным и идеальным в своей постели. Ему всегда приходилось контролировать себя в его присутствии, но он чувствует, что ему придется научиться делать это ещё лучше. Он на цыпочках идет на кухню и берет несколько вещей, среди которых еда и небольшой сюрприз. — Джжан! — говорит он и стучит большим стаканом с водой по колену Джисона, чтобы привлечь его внимание. Джисон радостно хлопает в ладоши, когда Минхо ставит на боковой столик контейнер с мягким токпокки. Затем он смотрит на Минхо и на секунду замирает, его круглые щеки становятся розовыми, источая сладкий аромат, который заставляет Минхо захотеть их укусить. — Я объявляю это нашим первым свиданием в отношениях, — говорит Минхо с улыбкой и поправляет очки на лице. Мило, как сильно Джисон их любит. — Почему бы нам не сделать это более романтичным при помощи хорошей музыки? Глаза Джисона расширяются, когда Минхо достает его маленький ноутбук. — Хён, это мой… Хён. Грудь Минхо согревается от того, как Джисон стесняется, бросая на него неуверенный взгляд, перемещаясь между ноутбуком и лицом Минхо. Минхо открывает ноутбук и поворачивает его к Джисону. — Будет весело. Я хочу услышать больше. Джисон садится, и Минхо берет его за талию, чтобы помочь ему, легко поглаживая бока, чтобы успокоить боль. Его сердце бьется о ребра, когда Джисон наклоняется, чтобы поцеловать его в губы, и он прижимает Джисона ближе, пока их грудные клетки не соприкасаются, целуя его, даже когда это раздражает из-за очков. Джисон отстраняется и смотрит на него, действительно смотрит, нежными глазами, полными преданности, лишая Минхо всего его эго, оставляя только молодого парня, который так сильно влюбился, что в итоге стал пахнуть так же сладко, как его вторая половинка. — Хорошо, — произносит Джисон и заставляет Минхо любить его еще больше, — Я хочу тебе показать.

Прииивет, забудь об завтраке и об противозачаточных :3

Я хочу щенков хёна

Подумай об этом Ликси... два маленьких солнышка

Близняшки прям как мы с тобой

И ты можешь дать им имена

7

Арареглимпол

Окей, вау Я рад за тебя Чонин и Чан заплакали, когда я им рассказал ㅋㅋㅋㅋ