Герой ли я?

Летний зной плотно окутал Эббот. Андайн смахивала со своей кожи капли пота и липкую слизь, которую её тело выделяло всё активнее из-за жары. Поправив майку, она щурила единственный глаз, не скрытый прядью дредов, глядя на солнце — ослепительное и опасное. Но Андайн любила опасность, так что светило её не пугало, разве что вызывало лёгкую неприязнь, напоминая о Жаркоземье. Зато после такого палящего дня почти наверняка хлынет ливень — вот что было по душе рыбе. В отличие от её девушки, Альфис, которая просто расцветала в такую погоду и то и дело таскала Андайн на прогулки. Та не могла ей отказать — счастливая улыбка ящерицы согревала Андайн изнутри ещё несколько дней. Было удивительно, насколько рыба и ящерица были разными, но между ними существовала необъяснимая тяга. Андайн любила её, в этом не было ни капли сомнений. Возможно, дело было в её занудных разговорах о науке? Или в страсти к аниме? А может, в том, как она мило щурилась, вникая в очередную головоломку. Альфис была красивой, смешной и до неприличия умной — Андайн никогда не думала, что кто-то сможет так захватить её сердце. Рыба перевела взгляд на спутницу, сидевшую рядом на пледе. Альфис с серьёзным видом рылась в корзинке, подбирая для Андайн подходящий крем от загара, пока та не сводила с неё глаз. Платье в горошек делало её образ до невозможности милым. В груди Андайн распускалось тёплое, нежное чувство. Всё вокруг было идеально: тихий летний день, ласковый ветерок в тени, их пикник и сама Альфис, такая родная и близкая. Пальцы Андайн нащупали в кармане шорт маленькую коробочку. Она незаметно перекатывала её в ладони, размышляя, как бы подобрать подходящий момент. Они были вместе уже так долго... Пора было сделать этот шаг, не так ли? Папирус поддержал её ещё с утра, заверив, что сегодня — идеальный день. Да и вечером намечалась вечеринка по случаю трёхлетия Освобождения Монстров. Всё, что требовалось, — это набраться смелости. – Альфис, я хотела... – её хриплый голос перебил звонок телефона ящерицы. Та смущённо улыбнулась и жестом извинилась, прежде чем принять входящий — судя по всему, срочный. Андайн наблюдала, как Альфис скрывается за кустами в глубине парка. Рыба фыркнула и сунула коробочку с кольцом обратно в карман. *** В мире, где больше десяти лет царствуют мертвецы, найти рабочую машину было чудом. Найти же машину с полным баком бензина — и вовсе из разряда небылиц. Но Андайн знала нравы мародеров и уклад бандитских группировок лучше, чем собственные шрамы. Она точно знала, где местные короли разбоя прячут свои главные сокровища. Панки следовало бы перенять эти уловки, не будь девочка добрее, чем того заслуживает этот мир. Андайн бросила взгляд в зеркало заднего вида. Панки уткнулась в книгу, не отрываясь от пожелтевших страниц уже шестой час. Девочка не проронила ни слова — видимо, рассказ и впрямь был увлекательным. Новая бандана на шее Панки, исполнявшая роль маски, стала ярким акцентом в её новом облике. Повезло раздобыть её в том захолустном городишке. Попались и пара помятых консервов, правда, слегка подпорченных. Но теперь с голода они не умрут как минимум недели две. Андайн положила предплечья на руль, разглядывая потрёпанную карту штата. Она всматривалась в придорожные знаки, пытаясь понять, куда их занесло. Рыба не знала наверняка, что ждёт их в пути, но была полна решимости уберечь их маленькую семью от любой напасти. Сейчас её цель — домик в лесу, окружённый частоколом деревьев. Среди них можно будет затеряться в случае погони. Озеро станет источником воды, огород — пропитанием, а камин согреет в зимнюю стужу. Если повезёт, они останутся там на всё лето. А может, и навсегда. Там тихо. Нет людей. Нет опасности. Взгляд Андайн зацепился за листовку на пассажирском сиденье. «Новое убежище для выживших на севере!» Глупость. – Ну да, конечно, – фыркнула она, хватая бумажку и выбрасывая её в распахнутое окно. Убежищ не существует. А если и существовали, то ненадолго — ей это было известно слишком хорошо. К тому же, она не собиралась питать ложные надежды Панки. Та уже хлебнула горя сполна. Андайн хотела дать ей хоть какую-то стабильность, потому и везла в уединённый лесной дом. Жизнь среди деревьев была для них не в новинку — девочка провела там всё детство, пока их не выгнало прочь нашествие стада. – Неподалёку тут должен быть домик рейнджера, – Андайн нарушила тишину, отрывая Панки от чтения. – Пройдёмся по лесу, поищем. Ты не голодна? – Я всегда голодна, – девочка отложила книжку и потерла живот. До Андайн наконец дошло, почему Панки так углубилась в повествование — вероятно, пыталась заглушить голод, разрывавший её изнутри. Умно, для восьмилетней. И невыносимо грустно. – В рюкзаке ещё осталось, – Андайн мотнула головой назад. – Поешь, тебе силы понадобятся. Панки с лёгким сожалением потянулась к рюкзаку. Машина наскочила на кочку, рюкзак подпрыгнул, но девочка ловко поймала ускользающие консервы. Андайн свернула с дороги и заглушила двигатель, надёжно укрыв машину в лесной чаще от глаз возможных выживших. Она взглянула на солнце — прошло уже полдня. Нужно было искать место для ночлега, а значит, мешкать в лесу не стоило. Переночевать можно и в машине, но это куда опаснее, чем под крышей. Если им повезёт наткнуться на заброшенный домик рейнджеров, о ночлеге можно будет не беспокоиться. – Пойдём по той тропе, – Андайн указала на едва заметную, заросшую тропинку. – Заметишь грибы или ягоды… – Не срывать, а позвать тебя, – продолжила за неё Панки. – Я помню, мам. И у меня есть книжка, – девочка потянулась за своим ботаническим справочником, но Андайн мягко остановила её. – Лучше не утяжеляться. – На случай, если придётся бежать? – Панки спрыгнула на землю и притворила дверцу. – Именно. И потом, вдруг мы найдём столько еды, что нести будет невмоготу. Андайн прищурилась, вглядываясь в густые тени, пожиравшие глубину леса. Дорога таила опасности, но меж деревьев можно было оторваться от погони. Панки умела прятаться — с ней всё будет в порядке. Монстр молча махнула рукой, давая знак двигаться за ней. Девочка послушно засеменила следом, поправив наплечный ремень рюкзака. Тишину нарушал лишь хруст веток под ногами да шелест листвы, пока они пробирались через чащу. Андайн зорко оценивая каждый угол, и даже с её «пятидесятипроцентным» зрением это было непросто, но она могла положиться на свою спутницу, чей глаз был остр, как алмаз. Панки то и дело одёргивала её за рукав, указывая на находки: сначала орехи, потом ягоды — для них сейчас был самый сезон. Наконец, им посчастливилось наткнуться на палаточный лагерь. Удача, от которой у Андайн ёкнуло сердце. – Не отходи далеко. Увидишь опасность – беги, без раздумий, – бросила Андайн повелительным тоном. Панки лишь кивнула и направилась к зелёной палатке — её любимому цвету. Андайн догадалась с самого начала, что душа девочки принадлежит Доброте. Словно сама судьба привела рыбу к очередной «зелёной» душе. Покопавшись в груде хлама, она нашла кое-что ценное: почти целые батарейки в старом фонаре. Настоящее сокровище! У выживших можно выменять на них недельный, а то и больший, запас провизии. Убрав батарейки в карман джинс, Андайн вытащила наименее пропахший спальник. Если его как следует выполоскать, получится сносная постель для её девочки. Ночи становились всё холоднее с приближением осени. Закончив с палаткой, Андайн принялась искать Панки. Та застыла в тени у входа в зелёную палатку, будто так и не решилась войти внутрь. Рыбе пришлось подойти ближе, чтобы понять, в чём дело. Оказалось, Панки замерла перед девочкой-мертвецом, исхудавшей настолько, что та не могла даже ходить. Её впалые глаза, казалось, смотрели прямо в душу Андайн. – Я могла бы стать такой же, – прошептала Панки, не отводя взгляда от мертвеца. – Не неси чепухи, – пробурчала Андайн, заглядывая в палатку в поисках маленького рюкзака, сулящего добычу. Единственное препятствие — мёртвая девочка. Прикончить её — пара пустяков. Она бы так и поступила, не окажись рядом Панки. Её девочка ещё познаёт мир, и Андайн хотела воспитать в ней милосердие, как когда-то Азгор в ней самой. Вот только воспитывать его, щадя упыря, — не лучший метод. Панки должна была уяснить: мёртвых не спасти, в них не осталось и искры той души, что была когда-то. – Если бы не ты, я стала бы одной из них, – продолжила Панки. – У неё не было защитника, потому она и умерла. И родители её, наверное, сбежали, – добавила девочка, вспомнив, что других заражённых поблизости они не видели. – Ты сильнее, потому и жива. Дело не в защитниках, – Андайн попыталась смягчить тон, но вышло как обычно. Она вздохнула и присела на уровень Панки. – Слушай, я почти наверняка знаю, что, даже окажись ты одна, ты бы выжила. Потому что ты невероятно сильная. Не сравнивай себя с мёртвыми. Ты жива, и думай только об этом. Поняла? Панки молча кивнула и наконец посмотрела на Андайн. Да, речь рыбы далека от идеала… но большего она предложить не могла. Андайн поднялась и достала нож. – А мы можем её похоронить? – тихо спросила рыжая, уставившись в землю. Андайн не хотела тратить силы на похороны незнакомой заражённой девочки. Но как она могла отказать Панки? – Только сожжём тело и закопаем кости, – нашла она компромисс. – Если закопаем целиком, земля заразится. Панки поджала губы, но кивнула в знак согласия. Девочка отошла, оставив грязную работу Андайн. Та не стала её удерживать — понимала, почему Панки не хочет участвовать в убийстве ребёнка. И учить её этому… Андайн не собиралась. Когда вопли наконец стихли, Панки робко заглянула в палатку. Андайн, сморщившись от трупного смрада, осторожно поддела край одеяла, служившего полом, и начала закатывать тело в ткань. Чем меньше контакта с заражённой плотью — тем лучше. Мыла они ещё не нашли, и любая инфекция могла стать смертельной. Прикинув вес, рыба легко взвалила свёрток на плечо и вытащила его из палатки, потащив к месту будущего костра. Сухих веток вокруг хватало. Андайн воспользовалась старым кострищем, обложенным камнями в центре лагеря. Рядом валялся почерневший котелок — его она отшвырнула ногой, освобождая место для погребального костра. Под её присмотром Панки развела огонь. Андайн бросила тело в пламя и отвернулась, наблюдая краем глаза, как от ребёнка остаётся лишь пепел. От этого зрелища у неё свело желудок. Панки вернулась, притащив рюкзачок, принадлежавший мёртвой девочке. Андайн с удивлением посмотрела на неё. Она была уверена, что её девочка будет долго горевать, а не станет обшаривать карманы усопшей. Но моральный компас Панки её не беспокоил. Куда важнее было не дать девочке увязнуть в мыслях о смерти. Иначе этот груз может раздавить. Вопреки ожиданиям, Панки не стала рыться в добыче. Вместо этого она аккуратно поставила рюкзак у костра, сложила ладони и замерла, словно в молитве. Андайн с любопытством подняла бровь. – Спасибо, что умерла и оставила нам вещи, – произнесла Панки с неестественной для её лет серьёзностью. – Мы обещаем хранить их. Она повернулась к Андайн. –Тоже скажи. Рыба не стала спорить. Она послушно сложила руки и, пряча ухмылку, пробормотала: «Ага, спасибо». Ей нравилось наблюдать за этими детскими ритуалами. Закончив церемонию, Панки наконец присела, чтобы заглянуть внутрь. – И что это было за представление? – поинтересовалась Андайн, опускаясь рядом. – Я прочитала в книге. Это молитва, чтобы мёртвые не злились. Мисс Кей так всегда делала. Всё встало на свои места. Что ж, Андайн была не против «веры» — она даёт надежду. Хотя подозревала, что Панки забудет об этом ритуале, как только прочтёт новую историю. Её увлечения были непостоянными, но всегда трогательными. – Ладно, что там у нас? – Андайн попыталась заглянуть в рюкзак. – Крекеры… но вонючие… Раскраска… И вот это, – девочка достала потрёпанного плюшевого кролика с оторванной лапой. – Возьмёшь себе? – Я уже не маленькая, – насупилась Панки, но её глаза не отрывались от игрушки. – А зря. Смотри, какой крутой. Я бы себе такого оставила, – подыграла Андайн, скрывая улыбку. – Правда? Ну ладно… – Панки сдалась без борьбы, прижимая находку к груди. Андайн сама заглянула в рюкзак, проверяя, ничего ли не упустили… А потом ещё и яму копать. Всё ради потрёпанного кролика. Но если девочка счастлива, то и Андайн счастлива. К машине они вернулись уже в кромешной тьме. Панки, хоть и валилась с ног от усталости, копала до конца. Настырная малявка. Заперев двери, Андайн принялась обустраивать сиденья для ночлега. Ненадёжно, небезопасно… Но тащиться с Панки через тёмный лес в поисках домика рейнджера было бы ещё безумнее. – Мам? – тихо позвала девочка, прижимая к себе кролика. Андайн мычанием дала понять, что слушает. – А почему мои родители бросили меня, как ту девочку?