Ресторан душ.

«Украсть чью-то жизнь? Хм, тема весьма популярная. Почему? Пфф, потому что все мы завистливые ничтожества!» Лисица смеялась нестерпимо громко, а её звонкий голосок беспощадно давил на нервы. Несмотря на всю холодную внешнюю среду, крылья Воскресенья заметно дрогнули. Раздражённо покосившись на азартную мадам, мужчина слегка скривился. – Тебе приносит какое-то особое удовольствие так резко менять свой тембр голоса и интонацию? И без того гуляющие туда - сюда хвостики, забегали в ещё большей страсти. Значит он был прав, что с ним ведут опасную игру. Но, к сожалению, он сам на неё подписался и давать заднюю слишком поздно. Обречёно вздохнув, расправил складки на своём белоснежном пальто, плотнее натянул капюшон и сложил руки на столешнице в ожидании продолжения шоу. – Так значит правду говорят, что птенцы осмотрительнее взрослых. - Фуга подмигнула Воскресенью. Словно танцуя, девушка отошла от стойки к бару за спиной. Напевая давно всем приевшийся из-за межкосмического радио мотив какой-то музыкальной композиции, ноготками едва касалась стеклянных бутылок. Всматривалась в тонкие этикетки, красиво покрытые золотыми узорами и каллиграфическим текстом, на определенных нотах легонько ударяла ногтевой пластиной по горлышку спиртных напитков, и те отвечали ей, то более высоким, то более низким «дзынь». Галовианец внимал каждому жесту и едва заметному колебанию волн вокруг незнакомки. Старая и добрая привычка держать ухо востро ещё не подводила его. Но, пока что, он не видел необходимости обращаться к своему умению, переданному вместе с преданность к Гармонии. Когда же лисица определилась с выбором, то коротко вскрикнула: «О!» и стала проворно орудовать приборами и ёмкостями на импровизированном подобии кухни. Пара недолгих секунд и перед парнем опустился стакан из тонкого стекла. Внутри солнечной жидкости виднелась синева, поднимающяся снизу странной субстанцией, а среди этого плавали льдинки разных форм: звёздочки, кристаллики, шарики на подобии планет. На поверхности напитка, как зелёные кораблики, плавали листики мяты. Могло показаться, что они совсем одинокие и никому не нужные, но время от времени каждое растение встречало такого же заплутавшего приятеля. Хватаясь за резные листочки, они старались задержаться подле друг дружки, чтобы не было так страшно, но любое колыхание, будь оно воды или воздуха, грозило неминуемой разлукой на пару секунд, пока снова на пути не встанет такой же одиночка. – Что это? – Интонация странника выражала слишком хорошо его мысли полные насмешки и раздражения. Но хозяйка не только не обижалась, но и села напротив. Правда, что было в её бокала сказать тяжело. Бесцветная жидкость могла быть как обычной родниковой водой, так и крепким алкогольным напитком. От него ничем не пахло, а девушка продолжала игру по понятным лишь ей правилам, поэтому лицо выражало интерес и на щеках присутствовал лёгкий румянец, но с другой стороны глаза отведены в сторону, рука легла на щеку, словно ей скучно. – Подарок за счёт заведения, - усмехнулась она. – Не бойся, яда нет. Лучше скажи-ка нравится ли тебе внешнее оформление продукта? Золотые глазки сверкнули в темноте. Зачем он продолжает ей отвечать? И что за манера «тыканья»? Раз уж ты говоришь, что угощаешь «за счёт заведения», то стоило бы общаться с гостьем подобающе, а не так развязано. Кубики перешли в руки Воскресенья, поэтому он решил использовать свой ход для того, чтобы ввести небольшие изменения в игру. Сохраняя молчание, придвинул к себе напиток. Аккуратно взболтнув содержимое, поднял его на уровень глаз. В синеве открылась рана и изнутри потянулись, как кровяные подтёки. Они поднимались все выше и выше, расползались всё шире и шире, пока не окутали собой всё золотое пространство, превратив его в рыжый. – Необычно, да? - Мужчина отвёл взгляд от утонувших в алкоголе ледяных муляжей космических объектов на Фугу. – Примерно так выглядит душа каждого человека. Меняется лишь цвет. Воскресенье прыснул. Мило, но несколько наивно. – Так? - Уточнил галовианец. – Не хочу расстраивать, но ты заблуждаешься. Изумрудные глазки гипнотически всматривались в золотые, как бы подталкивая его, мол вперёд, расскажи, почему же ты не согласен со мной. Я хочу услышать твою теорию. Я хочу услышать тебя. Тебя... – Я не стану отрицать, что любое существо, которое обладает социальными качествами, может быть каким-то глубоким, но... – Странник снова поднял стакан на уровень глаз. Лисица склонила голову набок, а кончики ушек чуть дергались. – Но не каждому дано быть таким многогранным. Однако метафора удачная. Сравнить душу и алкоголь достаточно смело. Бармен тихонько хихикала. Откинув выбившиеся прядки волос, вздохнула. При полутемном освещении её многослойная форма отливала золотом и перламутром. Когда одна накидка чуть сползала с другой, то складывалось впечатление, что тебя намеренно дразнят. А хвосты то появляющиеся, то исчезающие создавали нечто на подобии шторки, которая помогает окунуться в атмосферу опасной душевной интимности. – Может, это не я наивная, а ты чёрствый? – Воскресенье коснулся губами напитка. – Готова поспорить, что ты относишься к жизни намного циничнее, чем может показаться на первый взгляд. Считаешь, что от каждого должен быть толк, но не видишь его от себя. Рецепторы языка окутал сахарный вкус. В нем угадывались нотки винограда и малины. Полость пищевода нещадно обжигало и газы отдавали волной пьяной ясности в ум. Думается мужчине, что такое на языке барменов называется не иначе, как рай или высшая степень мастерства. Но где бы найти спокойствие среди повторяющегося дня сурка? Работа, рутина, конфликты, избегание, стыд самих же себя. Все эти зыбучие пески реализма всасывают личность так быстро в себя, что никому не подвластно успеть поймать момент, когда приземлённое мышление, обернувшись вороном, приобретает музыку отчаяния и тупого безразличия. А тем временем на корне языка Воскресенья осталась гореч... Кажется, это ни что иное как кумарин, выступающий в роли заменителя корицы. Красные коготочки аккуратно прошлись по краю ткани капюшона мужчины. Мягко откинув его, опустились на лицо странника. Воскресенье поднял холодный взор на лисицу. Когда она успела подобраться так близко? Не спрашивая разрешения, девушка наклонилась ниже и улыбнулась во все свои блестящие зубы. Клыки, которые должны быть страшным и последним предупреждением, вызвали интерес. На розовом кончике языка мелькнула бусина. В ней были словно заливы и отливы из нежности и страсти. Один пытался поглотить собой другой, но второй разрывал брюхо первому, снова одерживая победу, да не надолго. Темно зелёный зрачок резко сузился, став почти сплошной тонкой разметкой, а очи горели адским зелёным огнем. Воскресенье тихо хмыкнул. Едва уловимый шорох его крыльев и оба оказались в замкнутом пространстве. Один чувствовал горячие дыхание второго на коже, если прислушаться, то редкие более громкие и неожиданные удары предвкушения, пронзающие сердца, были слышны. – Значит так выглядит твоя душа? – сиплым голосом поинтересовался гость. – Не задавай риторических вопросов, - Фуга склонилась к самому уху парня. – Так, тебе всё ещё интересно, что такое «душа» и как её получить? Сжав стакан, незаметно осушенный наполовину, Воскресенье фыркнул, но упираться не стал. Лисица тихо рассмеялась. Сегодня она не в роли охотницы или жертвы, просто такой же бывший любитель сам заявился к ней. Грешно не воспользоваться шансом ещё больше укоренить себя новую в старом и добром мире.