Любовь до психиатрической больницы

Гаон с полуоткрытым ртом глядит на Джуена, стоящего впереди. Он дергается и смотрит на окровавленный нож перед собой, пока на глазах — явный, до ужаса, шок. Старший отступает от него на пару шагов, после чего слышит громкий хруст… чего именно он даже знать не хочет. Но взор младшего взглянул на него бешеным взглядом.  — Джу? — с придыханием подал голос Джисок, снова отходя от него. На глазах парня впереди выступили слезы, пока нож, скользкий от крови, медленно соскользнул вниз на тротуар. — Не подходи. — предупредил Квак.  — Почему? — Ли с болью в глазах смотрит на него, всматривается и пытается ухватиться за каждое движение. Гаону от этого становится некомфортно, он поворачивает голову в сторону и нервно хихикает, не зная, как ответить на этот вопрос. Но младший все ближе и ближе, только без оружия в руках, но с очевидной болью в глазах. Смотреть на него — это самому расцарапать душу и, возможно, вырвать сердце.  Он не знал, к чему все это приведет… Объект насмешек, никому не нужный пациент психиатрической больницы, которого надолго оставили одного, и он… обычный человек.  — Прекрасно, парни! — похлопал в ладоши сидящий неподалеку режиссер. От актерской игры этих двух по телу прошелся трепет мурашек, отчего он слегка съежился. Брать этих двоих в пару было поистине великолепной идеей: друг друга они чувствовали прекрасно, хоть и ненавидели друг друга, отчего на репетициях приходилось разнимать «драки». Настоящая психиатрическая больница — это их взаимоотношения, как говорил Чонсу, парень режиссера Гониля, которого он приводил посмотреть на процесс постановки спектакля. — Спасибо. — Джуен шмыгнул носом и почесал переносицу грязными от искусственной крови руками. — Кто вообще пойдет на этот спектакль? Кто сюжет писал? — он недовольно уходит со сцены, оставляя за собой тихие возмущения. Гониль на это ласково улыбается, пока Квак закатывает глаза на поведение младшего, после чего под нос себе бурчит: — Чем бы дитя ни тешилось… — Все равно мало, — продолжил за него Чонсу, что подошел к сцене. — Сколько вы еще уборщиков мучить будете? — Это предпоследняя репетиция… — Гу почесал затылок и вытащил телефон из заднего кармана джинсов, наблюдая за новыми, выскакивающими сообщениями. — Нам пора освободить сцену для других… ох, черт, мы во время не уложились! — Сам мыть будешь! — Гаон побыстрее ускакал с места происшествия, оставляя Чонсу и Гониля одних. На это Ким недовольно простонал и спрятал лицо в руках, после чего сквозь пальцы взглянул на своего парня. — Прорвемся. — неловко произнес Гониль, внимательно разглядывая пол сцены. — Ну нужно было порепетировать с кровью, а то стояли бы как бараны на сцене. — И то верно… Джуен вытирал руки от этой неприятной жижи, так еще и вонючей, и хрен отмоешь запах с рук. Это воняло просроченным кислым молоком, отчего он корчил недовольную рожицу… Ладно, на сцене он и не такое терпел, как говорится, не такие метели в ебало летели, пережить можно. — Ты сегодня бы нормально сыграл, а не как собака со спидом. — резко отрезал Гаон, войдя в гримерку, наблюдая, как младший начинает раздражаться, а это ему нравилось больше всего. Наблюдать, как в чужих глазах накаляется страсть и агрессия, которую после можно выбить как пыль из ковра. Это заводило двоих. Их отношения были очень страстными и непонятными. Многие считали, что они друг друга ненавидят, даже те люди, с которыми они знакомы больше года. Но если посмотреть с другой стороны, через эту ярую агрессию проявлялась и тонкая нежность. Она быстро выскакивала периодами и так же резко исчезала, оставляя у всех лишь немой вопрос «че?». — А ты бы не ругался и не кудахтал над ухом, как курица наседка. — ответил Джу, поворачиваясь лицом к лицу, откидывая тряпку в сторону. Квак обострил оскал, желая ему высказать все в лицо, но их прервал недовольный Ким, что с легкой грацией кошки присел за диванчик, закидывая ногу на ногу и откидывая голову назад. Оба парня сразу обратили на старшего внимание и проследили за его движениями, пытаясь вникнуть в суть его поведения. Неужели из-за ничего поругался с Гонилем? — Ты чего? — спросил Гаон, неловко почесав переносицу, пока Джуен медленно начал сливаться. А то не дай бог бомбанет, а убирать за бомбой не хотелось ни в коем веке. Каким бы добрым и позитивным парень ни был, но пока рядом есть Гаон как личный психолог, можно и на него перекинуть полдела. — Да бля! — резко начал Чонсу, нахмурив брови и недовольно тыкая в телефон. — Мы полчаса проебали с вами, а нам скоро выдвигаться к моей сестре в гости! Гаон вздохнул и положил руку на талию, почесав затылок, после погладив голову рукой. Да, ситуация не шик. Кому-то лимонов ящик, а кому-то от хуя хрящик… — Мы с Гаоном уберем, раз такое дело, а вы езжайте. — к удивлению, младший все-таки не улизнул, а лишь внимательно наблюдал за обстановкой и разговором, пытаясь решить эту головоломку в голове… Да, ему самому хотелось бы побыстрее приехать домой, лечь в теплую постель. Но раз тут уже такое дело, почему бы и не помочь друзьям. Чонсу и Гониль сколько же раз вытаскивали их из полной задницы. — Спасибо большое! — Чонсу сложил руки в благодарность и, резко встав с диванчика, накинулся на младшего, целуя того в щеку, что аж стоящий рядом Джисок слегка приахуел. — Всегда знал, что ты бываешь нормальным! — улыбнулся он и быстро под чужой шок свалил из комнаты, пока до парней не дошла суть его актерского мастерства. — А это законно, что нашу профессию против нас же и используют? — Гаон слегка приоткрыл рот, все еще втыкая в дверь, за которой скрылся старший. Джуен на его слова хмыкнул и громко матюкнулся, так, чтобы от сердца отлегло, а после недовольно произнес: — Нет, он просто лжец от бога. — Пиздец? — Квак посмотрел на время, а ведь через пятнадцать минут должны были прийти другие… И не в этом самый пиздец, пиздец в том, что им эту вонючую гадость оттирать.

***

За пятнадцать назначенных минут они не успели, но задержались они не то чтобы надолго. Всего лишь на пять минут, пока актеры еще повторяли свои слова, за что немо были благодарны этим двум огузкам. — Фух… — Джуен вновь откинулся на диванчик, желая отдохнуть после этой суматохи под названием уборка. Он никогда не был чересчур активным, даже в своих сценах он передавал своему персонажу сдержанность и ленивое настроение. Хоть Гониль в основном просил другое, но с младшим спорить было бесполезно. Гаон присел рядом, закинув руку за чужую голову и прижимая младшего ближе к себе, пока тот недовольно мычит. — Кусаешься еще? — хихикнул Гаон, запихивая ему в рот пальцы, отчего Джу скорчил морду и выплюнул, не забыв выдать тому удар по ляжке. — Это говнище! Ты мне химию в рот пихаешь! — проныл он, убегая в туалет, пока старший открыто ржет над ним, радуясь своей проделке. Ну и говно среди роз.

***

Вечер они решили провести вместе, конечно, чуть не подрались около театра за то, кто будет платить за такси. Ведь гордость у двоих переходила за рамки адекватного, но в этой бойне победил Гаон, который быстрее Джуена запрыгнул за переднее сидение такси. А значит, и протянуть деньги он успеет первее, чем Джу. На это младший показал ему язык и сложил руки на груди, явно не радуясь такому. Ну что поделать, если Гаон — упертый баран. И самое смешное, что младший тоже не хочет признавать того, что является упертым бараном. Мстя ему всю поездку тем, что выдавал щелбаны в затылок и писал гневные сообщения в их личные сообщения, которые больше тянут на пожизненное, чем на переписку двух коллег, Джуен к концу начал постепенно успокаиваться. На это Гаон отреагировал с улыбкой и чувством выполненного долга, что смог вытерпеть весь этот обезьяний цирк на побегушках. Уже в квартире Гаона ребята позволили друг другу расслабиться в объятиях, целуясь настырно и кусая чужие губы. По-другому они просто не умели, каждое их касание превращалось в что-то большее, разгоняя по всему телу жар и пылкую любовь. Сердце от друг друга бьется и трещит, как стекло, желая пробить все чувства, как воду из аквариума. Джуен сжимает его волосы и притягивает ближе, пока Гаон, приобнимая его за талию, тоже притягивает ближе к себе, пуская в чужой рот слюни и наслаждаясь мимолетными стонами Джуена. Они не чувствовали боли, когда случайно ударялись об тумбочку, ну или когда старший неаккуратно прижал Ли к стене, заставляя удариться затылком. Не замечали, ведь все чувства были нацелены только на самые пошлые и любимые. Гаон буквально жрал его губы, не желая оставлять живого места. Его ноги вели в комнату на ощупь, иногда прерываясь для того, чтобы не удариться в очередной раз об какую-то вещь. — Давай не сегодня… — сквозь поцелуи проговорил Джуен, на что Гаон резко остановился и вопросительно приподнял бровь, наблюдая за младшим голодными от возбуждения глазами. — Да я ж пошутил… — хихикнул Ли и притянул к себе, оставляя укус на его шее, вызывая громкий басовый стон из уст Джи. — Мелкий… — прошипел он и бросил того, как тряпичную куклу, на кровать, нависая сверху и резко снимая с него одежду, продолжая оставлять укусы и засосы, желая пометить его полностью. Чтобы никто больше не смог дотронуться, а если даже и решит рискнуть, сразу понял, что он занят. Хоть и не официально. Дальше история умалчивает о том, что произошло с младшим.