Идеальная служанка

За высокой оградой с воротами, крытыми черепицей, расположился огромный особняк. Отделанный с наружной скромностью, но с внутренним богатством и изяществом, он казался… пугающим. В то утро, когда Е Лань впервые прибыла на его порог, дом был похож на спящее чудовище, окутанное плотной пеленой тумана. И неспроста — внутри в своём кабинете восседал Предвестник Фатуи, волк в шкуре лисы. Он спокойно сидел в кресле и терпеливо ожидал утренний кофе, не зная, что другая лисица решила под чужой личиной проникнуть в его дом. Не то чтобы Панталоне собирался надолго задерживаться в Фонтейне, но некоторые дела, в том числе касающиеся и Дома Очага, вынудили расположиться здесь на месяц. Из-за этого в срочном порядке пришлось искать прислугу. «Не любишь грязь, Панталоне?» — хмыкнула Е Лань, поправив светлые волосы парика. Главная горничная встретила её и двух других девушек в холле с выражением лица уставшей, но бдительной змеи, готовящейся в любой момент напасть на свою добычу. Окинув их тяжёлым взглядом, заставив при этом новеньких инстинктивно выпрямиться, женщина произнесла: — Меня зовут мадам Клэр, и в течение следующего месяца вы будете обращаться ко мне только так, — голос прозвучал холодно и грубо. — Вы здесь для того, чтобы обеспечить безупречный порядок. Под этим я подразумеваю стерильную чистоту, которую так любит господин Панталоне. Также его сиятельство ценит тишину, это значит, что ваши шаги должны быть бесшумны, а голоса и вовсе не слышны. Вас не должно быть видно. Нельзя смотреть в глаза гостям, а уж тем более хозяину. Нельзя прикасаться ни к чему, что не входит в список ваших обязанностей. И не задавать лишних вопросов, — женщина, закончив свою тираду, развернулась и бесшумно направилась по коридору. Они едва успевали следовать за ней.

***

Чёрная униформа горничной до колен, накрахмаленный белый фартук и уложенные в незамысловатую причёску волосы. Е Лань, назвавшаяся Анри, выглядела на фоне дорогого убранства поместья настолько обычно, насколько это только было возможно. Даже слишком обычно. Толкнув дверь, она торопливо-смиренной походкой вошла в кабинет, держа в руке серебряный поднос с фарфоровым чайником и чашкой. Панталоне, оторвавшись от разложенных на столе финансовых отчётов, при виде виде девушки тут же коротко улыбнулся и издал тихий смешок, значение которого для той осталось, к счастью или сожалению, неясным. В его глазах, скрытых за стёклами очков, на мгновение мелькнуло веселье. — Ты опоздала на три минуты, — с театральной усталостью выдохнул Делец. — Прошу меня простить за задержку, — голос прозвучал тихо и с подобострастием. Казалось, этим ответом Девятый удовлетворился, вот только через минуту произошло нечто странное. Е Лань и подумать не могла, что из-за какого-то чёртового опоздания Панталоне, натянув на лицо милую улыбку, выльет всё содержимое чашки на ковёр. На тот самый ковёр, который она буквально вчера драила щёткой до мозолей на пальцах, потому что мужчине он показался недостаточно чистым. — Ненавижу опоздания. Е Лань проглотила злость и опустила глаза, чтобы мужчина на их глубине не увидел вспыхнувший огонь злости. Она работала тут уже пять дней, всячески пытаясь вынюхать важную информацию и добраться до нужных документов, но с каждым днём становилось всё невыносимее здесь находиться. Всему виной Предвестник Фатуи, смотрящий на неё с лукавостью. — Я позову Аннет, чтобы… — Нет, сама убери всё, — бросил он, вернувшись к своим документам. — Сейчас же. Е Лань поклонилась. — Слушаюсь. «Как же хочется всадить ему в шею вилку… Самое моё ненавистное и невыносимое задание под прикрытием. Ещё никогда не приходилось так унижаться, как перед ним». Взяв поднос, она покинула кабинет буквально на пять минут, вернувшись после с ведром, полным чистящих средств. Следующий час Е Лань провела в кабинете Девятого под его пристальным, оценивающим взглядом. Было бы ложью сказать, что она не ощущала себя каким-то товаром, выставленным на всеобщее обозрение. Понимая, что могут означать все взоры мужчины — о мерзком, похотливом желании, — она сделала свой ход, начав подыгрывать. Стон усталости, сорвавшийся с мягких, чуть приоткрытых губ, томный взгляд, голые ноги… Всё это было частью нового плана. Соблазнение — не такой уж и плохой козырь в рукаве каждой шпионки. — Один час и двенадцать минут, — посмотрев на свои карманные часы на золотой цепочке, произнёс он спустя время, нарушив тишину. — Вот сколько тебе понадобилось, чтобы почистить весь ковёр. Непростительно долго ты с этим занималась, Анри. Тебе стоит ускориться. Время — деньги, моя дорогая, запомни это. «Вот же урод. Сам бы попробовал его вычистить за это время!» — Я поняла, — вместо этого ответила Е Лань, поднимаясь на уставшие ноги — белые коленки покраснели от ползания по ковру. — Исправлюсь, господин. Но когда Орхидея покинула кабинет, её уста тронула ухмылка — только слепой не заметил бы, как сильно Панталоне прикусил губу, стоило увидеть ноги выше колена. Она поправила подол платья за пару секунд, скрыв их, но этого времени хватило Предвестнику, чтобы ощутить предательское желание плоти.

***

Главное правило любого шпиона — оставаться незаметным. Е Лань в этом плане была идеальной служанкой, потому что без проблем могла слиться с мебелью. Во всяком случае, первые два дня так и было, пока Предвестник вдруг случайно не коснулся её своим взглядом. Это стало началом конца, окончательно Е Лань в этом убедилась, когда кончики чужих пальцев, украшенные дорогими кольцами, сначала пробежались по женскому плечику, а после приласкали щёку. — Ты хорошо поработала, дорогая, — улыбаясь, произнёс Панталоне. — Кабинет прямо-таки блестит. — Рада, что смогла угодить вам, господин. «Ублюдок, я с пяти утра тут всё драила из-за того, что тебе якобы было «некомфортно» работать». Отрицать растущий интерес Панталоне было бы неправильно, как и провальность своей миссии. Прошло уже почти две недели, но за это время Е Лань не нашла ничего важного и интересного для её дела о перевозках и махинациях Фатуи. Она даже осмелилась вскрыть ящики стола, но и там ничего интересного не нашлось, кроме как… браслета. Голубого. Идентичного её. Но чтобы не вызвать подозрений, пришлось оставить его там. Е Лань издала еле заметный и усталый вдох, когда Девятый оставил лицо наконец-то в покое. Взъерошенный и закутанный в длинный почти до пола халат, он присел на диван, взяв в руки чашку с горячим чаем. Именно в таком виде чёртовый Предвестник с пяти утра сидел за своим чёртовым дубовым столом и наблюдал за работой девушки. Это при том, что её рабочий день начинается с 6 утра. — К слову, у тебя прекрасные светло-изумрудные глаза. Не стоит их прятать за чёлкой. Видимо, из-за этого ты не заметила, — пригубив чая, Панталоне позволил себе самодовольно ухмыльнуться, — пыль на люстре. Разрешаю поставить на стол стул. Но не забудь снять обувь, дорогая. «Ублюдок», — с ужасом подумала Е Лань, поняв, чем тот собирается заниматься. Но выбора не было. Притащив всё необходимое и стянув с ног туфли, девушка встала на стул — Девятый помог ей, попридержав за талию, а потом даже услужливо подал тряпку. Мысленно чертыхаясь, Е Лань принялась за чистку люстры, чувствуя на себе чужой, пронизывающий насквозь взгляд. Он казался не только жадным, но и ещё опоясанным жгучим, ни с чем несравненным желанием. Она всё волновалась, что Панталоне в один момент просто возьмёт и сунет руку под чёрную юбку, а после и под нижнее бельё. Но этого так и не произошло. Вместо этого Делец, довольно попивая свой любимый сорт чая и закинув ногу на ногу, произнёс: — Какое, однако, прекрасное утро… «Не то слово, извращенец…» Но то, что он сказал потом, заставило Е Лань возмущённо выдохнуть. — У тебя красивые, стройные ноги, Анри. Особенно они прекрасны, когда ты ползаешь по полу. Ох, тебе бы пошли чулки. Это был… тревожный звоночек. Е Лань даже подумала о том, что настало время тихо и незаметно выйти из игры. Изобразив на своём бледном лице милую улыбку, она лишь медленно ответила: — Я учту ваш совет, господин. — Кстати… — Панталоне поставил на поднос чашку. — Ты, случаем, никогда не была в Ли Юэ? — Нет, господин. «Надо валить».

***

На удивление, во второй раз взломать ящик оказалось легче, чем в первый. Е Лань, видящая во всём подвох, из-за этого заметно напряглась. Как оказалось, не зря — браслета внутри не оказалось. — Не это ли ищешь, дорогая? Бархатистый голос нарушил тишину, заставив её вздрогнуть. Подняв голову, Е Лань увидела в дверном проёме знакомый силуэт. Панталоне стоял, наслаждаясь её замешательством, а на его утончённом и красивом лице играла хитрая улыбка, не сулившая ровным счётом ничего хорошего. В длинных пальцах он небрежно вертел тот самый браслет. «Ясно, догадался. Но обо всём ли?» Не сказав больше ни слова, Делец захлопнул дверь — звук поворачивающегося в замочной скважине ключа прозвучал как приговор. Его шаги были пугающе бесшумными, она же, подчиняясь своему внутреннему голосу, который твердил об опасности, отступала — шаг за шагом, пока спиной не упёрлась в стену. — И-извините, мне… мне нужны были деньги… — выдавила она, пытаясь натянуть на себя маску беззащитной жертвы. — Неужто? — перебил он её. — Тогда тебе просто нужно было попросить меня, Анри. Уверен, мы бы смогли договориться… Оказавшись слишком близко, пальцы Девятого, сильные и цепкие, впились в плечи, после чего последовал резкий, безжалостный толчок. Е Лань с подавленным стоном ударилась спиной о край дубового стола, отчего тело пронзила острая и отрезвляющая боль. — …Но я слишком устал от этих игр, Е Лань, устал притворяться слепым тупицей, так что обойдёмся без этого, — выдохнул мужчина, убрав со своего лица чёрный локон. Другая рука медленно стала поглаживать внутреннюю часть девичьего бедра. — И как давно ты знаешь? — нервно ухмыльнулась Е Лань. — С самого первого дня. Я слишком долго наблюдал за тобой, Ночная Орхидея, чтобы не узнать лицо. Что ж… Рад нашему полноценному знакомству, Е Лань. Панталоне присосался губами к шее, оставив после себя мокрые следы от поцелуев и винно-розовые укусы, похожие на метки собственника. Е Лань на такое лишь рвано выдохнула и попыталась оттолкнуть мужчину, почувствовав, как возбуждённая плоть в одежде трётся об неё. Вместо того, чтобы отступить, он, схватив за затылок, впился ей в губы жадным поцелуем. Е Лань даже ужаснулась, поняв, что тот, целуя, пребывает в каком-то пьянящем оцепенении. «Архонты, да он одержим мной…» Она дерзко просунула язык в его рот, зарывшись пальцами в чёрные волосы. В этот момент чужие пальцы сорвали с головы уже успевший надоесть парик. Ситуация больше не была под контролем. — О, оказывается, я сумела заинтересовать самого Девятого, — рассмеялась Е Лань.

***

— Ах… Это был больше стон боли, нежели наслаждения — Панталоне терзал её винно-розовые ареолы, то посасывая их, то покусывая. Прошло, должно быть, уже пять минут, а он всё никак не мог насытиться грудью. Одну Предвестник целовал, а вторую так сильно сжимал, что плоть вылезла промеж его длинных пальцев. Е Лань, вместо того, чтобы оказать сопротивление, не сводила взгляда с браслета, висящего на руке мужчины. — Слишком тихо, — раздалось шипение, после чего губы снова схватили кончик дрожащей груди. — Меня это не возбуждает, — закатив глаза, фыркнула Призрачная Орхидея. От этих слов его плоть воспряла лишь сильнее. — Тогда… — Делец, оторвавшись от груди, принялся стягивать с неё туфли, которые затем были осторожны поставлены на пол. — Раздвинь ноги. Панталоне было мало того, что он разложил её на диване и, стянув вверх платья, истязал несколько минут грудь. Теперь он, задрав подол, стянул нижнее бельё, после чего подтолкнул её бедра вверх. В итоге ноги оказались согнуты в коленях и поджаты. — Надо же, ты вся мокрая. Предвестник одарил шпионку ухмылкой. Но когда он, не меняя выражения лица, стал пальцами поглаживать клитор, она наконец простонала. — Ты тоже не сильно-то сдерживаешься, — хмыкнула Е Лань, указав взглядом на его выпуклость. — Раз уж решил трахнуть меня, то не тяни время. — О, моя дорогая Ночная Орхидея, заткнись. Он застонал, почувствовав вкус женщины на кончике своего пальца.

***

Е Лань тяжело дышала, чувствуя себя после двух небольших, слабых оргазмов… неудовлетворённой. Ей было недостаточно пальцев и языка Предвестника, который мучал там, внизу, будто вкушая жертвенные яства. Е Лань слабо простонала, наблюдая, как он раздевается — пиджак и галстук были аккуратно сложены на стол, и это заставило девушку рассмеяться. Его же лицо казалось торжественным, будто бы Панталоне собирался не трахнуть её, а совершить какое-то святое деяние во имя своего Крио Архонта. Казалось, ещё минута, и он начнёт целовать женские ступни. Эрегированный член был напряжен, а кровеносные сосуды на нём яростно пульсировали. Е Лань даже толком не успела его разглядеть, как вдруг их спины одновременно выгнулись назад, а тело задрожало, стоило им соединиться в одно целое. Стенки влагалища крепко обхватили толстый член. Всего на мгновение задержав взгляд на красивом лице Предвестника, она повернула голову в сторону. — А-ах… А затем издала странный вздох, когда Панталоне, взявшись за девичьи запястья, прижал обе руки к дивану, прямо над её головой. На миг браслеты даже соприкоснулись. Было невыносимо сопротивляться глубоким толчкам, заставляющим чувствовать себя хорошо, так что Е Лань просто отдалась этим ощущениям. Когда она снова застонала, Делец коснулся жадным поцелуем её губ. Всё тело содрогалось от противоречивых чувств. Непроизвольно выгнув спину и подавшись ему навстречу, Орхидея даже не заметила, как пальцы ног согнулись. Панталоне продолжал, тяжело дыша, вбиваться в податливое тело, а его пальцы с почти жестоким милосердием дразнили её клитор. Другая его властная рука, отпустив резко запястья, сжимала грудь женщины, не давая ни на минуту опомниться и отринуть это греховное наваждение. Склонившись над ней, его голос, обжигающим шёпотом касаясь уха, говорил не признания в любви, а о том, насколько сильно она дурманит его разум. Панталоне, как того и требовала их порочная договорённость, больше не останавливался, чувствуя себя одержимым потребностью в том огне, который могла подарить ему лишь Е Лань — тепло, что жгло его изнутри, смешивая ненависть с невыносимым наслаждением. Когда со стороны Е Лань стали доноситься лишь тихие стоны, Девятый довольно ухмыльнулся. Её сладостные стоны разрывали тишину, пока руки Панталоне, вцепившись в бёдра, притягивали к себе, оставляя на нежной коже алые отметины. Этой холодной госпоже, его заклятой противнице, всегда и всего было мало. Ей требовалось больше — больше его удушающих поцелуев, больше грубых прикосновений, больше рук, исследующих её тело. Больше самого Панталоне, который слишком долго ждал этого момента. Почувствовав, как она сжимается вокруг него, Панталоне сдавленно простонал в унисон с Е Лань. Она, закатив глаза, выгнулась и пробормотала что-то неразборчивое, напоминающее проклятия. — Не надолго же тебя хватило, — отдышавшись, рассмеялась женщина. — И это всё, на что способны Предвестники? Я ожидала большего. — Заткнись, чертовка, — прошипел Панталоне, впившись после в губы Е Лань.