Шино: Искра и тень

В кабинете повисла тягостная пауза. Лукас сидел перед Граном, его пальцы бессознательно скользили по свежему шраму на запястье — безмолвному напоминанию о неделе, проведенной с Бернардом. Рио устроился на своем диванчике, но его поза была собранной, пружинистой, а не расслабленной. Тит стоял у стеллажа, разглядывая коллекцию виниловых пластинок Грана с таким немым отвращением, словно видел не музыку, а нечто разложившееся. Гран первым нарушил тишину, и его голос прозвучал приглушенно, будто придавленный тяжестью фактов: —Два отряда... — он отодвинул от себя планшет с двумя файлами, залитыми тревожным красным. — Чёртова больница «Святая Мария». Семь опытных бойцов. На связь не вышли. Сигналы тревоги не поступали. Они просто... испарились. Тит медленно повернулся. Его взгляд, холодный и безразличный, скользнул по Лукасу, будто сканируя оборудование. —Первая группа была отправлена на стандартную зачистку «гнезда». Вторая — на их поиски. Ошибка. Ситуация требует иного подхода. — Он сделал шаг вперед, и его пальцы сложились в строгую геометрическую фигуру. — По данным со спутников и остаточным считываниям Шино, местность внутри проявляет аномальные свойства. Пространство нестабильно. Это не просто логово Проклятых. Это... дыра в реальности. Рио мрачно хмыкнул: —Звучит как отличное место для пикника. Что предлагаешь? — Жесткий протокол, — без тени иронии парировал Тит. — Два бойца на вход. Постоянный контакт. Если связь прервалась более чем на десять секунд — отряд считается потерянным. Миссия: установить источник аномалии. Не геройствовать. Не отклоняться. Гран тяжело вздохнул, снимая очки. —Тит возглавит группу. Рио — ты с ним. Лукас... — он посмотрел на юношу, и в его глазах была не просьба, а приказ. — Твоя «Булавка» может оказаться полезной против чего-то, что не имеет привычной плоти. Иди и смотри в оба. Лукас почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха перед больницей, а от осознания: Гран знал. Значит, Рио уже доложил. Его тайное оружие, его личное прозрение, теперь стало строчкой в чужом тактическом расчете. --- Заброшенная больница «Святая Мария» стояла на отшибе, как гигантская надгробная плита. Её стены покрывал чёрный плесневый узор, складывавшийся в лица с беззубыми ртами. Воздух струился маревом, искажая очертания здания, словно оно дышало. — Контакт через каждые тридцать секунд, — отчеканил Тит, проверяя компас, стрелка которого бешено вращалась. — Первое отклонение — отход на исходную. Едва они переступили порог, мир содрогнулся. Длинный коридор, в который они вошли, вдруг сжался, стены поползли навстречу друг другу с тихим скрежетом. Фреска с ангелом на потолке исказилась, и улыбка святого растянулась в гримасу сладострастия и ужаса. — Контакт, — бросил Рио в рацию. Его голос прозвучал на другом конце с легким, неестественным эхом. Из-за угла, не спеша, выползло существо. Оно было похоже на Проклятого, но его лицо скрывала белая, глянцевая маска с нарисованной аккуратной улыбкой. За ним появилось второе, третье... Их движения были синхронными, механическими, как у марионеток. Тит не стал ждать. Его пальцы взметнулись, и невидимые нити Шино впились в ближайшего «Маска». Но существо лишь дернулось и, не меняя темпа, поползло дальше, его маска повернулась к Титу с почти что... насмешливым любопытством. — Не поддаются, — сквозь зубы процедил Тит, и впервые за всё время в его голосе прозвучало нечто, похожее на удивление. В этот момент из глубины коридора, из-за двери с сорванными петлями, донёсся звук. Не рык и не скрежет. Это была музыка. Дребезжащая, неумелая, будто кто-то водил смычком по расстроенной скрипичной струне. И под этот аккомпанемент послышался тихий, пронзительный смех. Лукас почувствовал, как его «Булавка» сама просится наружу, реагируя на эту какофонию. Он посмотрел на Рио и увидел, как тот инстинктивно прикрывает уши ладонью, лицо его побелело. — Скоморохи... — прошептал Рио. — Так вот куда подевались отряды... Тит замер, анализируя новую угрозу. Его безупречный протокол трещал по швам, сталкиваясь с чем-то, что не подчинялось никакой логике. А из-за их спин, из марева у входа, на них смотрели ещё одни глаза — полные ужаса и решимости. Мия, спрятавшаяся за ржавыми воротами, только что поняла, что её брат вошёл в самое пекло. И назад пути не было. — Чёрт... А может... — прошептал Рио, доставая меч и ударяя им по полу коридора, — так и знал! — Клинок, насыщенный Шино, вошёл в бетон как в масло. Рио махнул, и лезвие описало ровный круг, после чего пол под ним провалился на этаж ниже. — Рио, что ты творишь! — закричал Лукас, не понимающий ход мыслей напарника. — Всё будет нормально... — Рио исчез в провале, его голос донёсся снизу, уже приглушенный. — Ищем источник по-отдельности! Три минуты! Именно этого она и ждала, — мелькнуло в голове у Лукаса. В этот момент стены сомкнулись — но не там, где провалился Рио. Искажённое пространство, будто живое и мыслящее, резко сжалось между Лукасом и Титом, отшвырнув их в разные стороны. Лукас успел увидеть, как Тит, нарушив собственный протокол, в ярости выпустил сноп энергетических нитей, но портал уже захлопнулся, отправив стратега в самое отдалённое крыло больницы. Лукас оказался один в длинном коридоре, где лампы дневного света мерцали, показывая застывшие в беге тени. Он двинулся на звук скрипки, сжимая в руке готовую «Булавку». «Концентрация. Точность. Экономия», — звучал в его голове голос Бернарда. Маски появлялись из стен, но теперь он не тратил силы понапрасну — точечные уколы в «глаза» масок заставляли их рассыпаться в прах. Но вдруг Проклятый выскочил из-под пола.Лукас отскочил назад, и в его сознании всплыл не только образ «точки», но и «линии». Воспоминание о том, как Бернард одним плавным движением оставлял на металле идеальный, тонкий разрез. «Сила не в разрушении, а в направлении». И он совершил размашистый удар, и энергетический клинок, короткий и ослепительно яркий, рассек существо пополам. Внезапно музыка смолкла. Лукас замер, и в гробовой тишине услышал приглушённый, сдавленный вздох. Осторожно выглянув за угол, он увидел её. Мия прижалась к стене, зажимая ладонью рот. А перед ней, покачиваясь, парил Скоморох — существо в пёстрых лохмотьях, с лицом, скрытым деревянной маской с застывшим смехом. Длинные пальцы с ногтями-скрипками скребли по воздуху, и с каждым движением Мия съёживалась сильнее, её глаза стекленели от навязываемого безумия. — Что ты здесь делаешь?! — вырвался у Лукаса крик, полный не столько гнева, сколько леденящего душу страха. «Булавка» просвистела в пустоте — Скоморох исчез, появившись в другом конце коридора. Его смех звенел, как разбитое стекло. Маски ожили, набрасываясь на Лукаса. Он отбивался, существа рассыпались от размашистых и точечных ударов, но их было слишком много. Одна из масок впилась ему в плечо, другая — в ногу. Он застонал, чувствуя, как силы и надежда покидают его. — Нет! — отчаянно крикнула Мия. И вдруг пространство вспыхнуло. Не светом, а самой жизнью. От Мии волной разошлось тёплое, золотистое сияние. Оно не обжигало, а наполняло воздух живительной силой, словно первым дыханием весны. Лукас почувствовал, как раны на его теле сжимаются, боль отступает, а в жилах вновь закипает энергия. Маски зашипели и отползли, их лики исказились от боли и ненависти к этой чистоте. Скоморох замер, его маска повернулась к Мие. Деревянный смех сменился низким, ядовитым шипением, полким такой первобытной злобы, что по коже побежали мурашки. Мия стояла, дрожа, с протянутыми вперёд руками. Её глаза были полны слёз и ужаса, но в них горел новый, незнакомый огонь — огонь пробудившейся силы. — Поддержка... — прошептал Лукас, и его собственный голос показался ему чужим, неестественно спокойным на фоне бушующего внутри урагана эмоций. — Так вот какой у тебя дар... Теперь он должен был защитить её не просто как сестру, а как самого ценного союзника. Скоморох медленно поплыл к ним, а стены больницы сомкнулись, отрезая пути к отступлению. Настоящий бой только начинался. --- Тем временем, в царстве хирургического кошмара... Провал под ногами оказался не хаотичным обрушением, а странно упорядоченным — Рио не падал, а словно соскальзывал по наклонной плоскости из сгустившейся тьмы. Он приземлился в позе готовности, меч в руке, и огляделся. Он оказался в огромном зале, который когда-то, судя по остаткам оборудования, был операционным блоком. Теперь это место больше напоминало склеп. С потолка свисали бинты, как лианы, а на кафельном полу, слипшись в единую биомассу, лежали десятки Масок. Они не двигались, словно пребывали в спячке. «Старое гнездо, — мгновенно оценил Рио. — Значит, эпицентр где-то тут». Он двинулся вперёд, и в тот же миг пространство в конце зала исказилось. Из ничего возникла фигура в лохмотьях, с гитарой, гриф которой был сращен с костями предплечья. Второй Скоморох. Он не стал нападать. Он ударил по струнам. Звук был физическим ударом. Волна искажённого Шино, видимая как мерцающее марево, покатилась на Рио. Он успел выставить меч, создав импровизированный барьер. Энергия ударила в сталь с оглушительным грохотом, отбросив его к стене. Трещины поползли по кафелю. — Недружелюбно, — проворчал Рио, с трудом поднимаясь. Скоморох играл, и зал оживал. Бинты на потолке зашевелились, превращаясь в щупальца. Спящие Маски на полу начали подниматься, их улыбки теперь казались голодными оскалами. Рио перешёл в наступление. Его меч описывал смертоносные дуги, рассекая щупальца и раскраивая маски. Но на каждого уничтоженного приходилось трое новых. Он отступал, отбивался, чувствуя, как его силы тают под нескончаемый, раздирающий разум аккорд. Он оказался в ловушке. Тактика, сила — всё было бесполезно против этой бесконечности. «Сила в голове, а не в мускулах», — пронеслось в памяти. Его взгляд упал на центральный светильник — массивную конструкцию из ржавого металла, всё ещё висящую под потолком. Расчет занял доли секунды. Один мощный бросок — и его клинок, вращаясь, перерубил несколько «бинтов-щупалец», державших светильник. Тот с грохотом рухнул прямо на Скомороха. Музыка оборвалась, сменившись визгом чистой, нефильтрованной ярости. Рио не стал ждать. Он рванул вперёд, прыгнул на груду обломков и вонзил меч в существо, пригвождая его к полу. На мгновение воцарилась тишина, столь же оглушительная, чем предыдущий гам. Он вытащил клинок, тяжело дыша. Зал замер, Маски снова стали недвижимы. Один источник безумия был уничтожен. Но где-то в других крыльях больницы бились Лукас и Тит. И Рио понимал — это была лишь первая нота в симфонии хаоса. --- Скоморох плыл к ним, а стены коридора сжимались, превращая пространство в ловушку. Лукас стоял перед Мией, чувствуя, как её золотистое сияние омывает его, придавая сил. Но даже с этой поддержкой он не видел способа победить. Существо телепортировалось, его маски были бесконечны, а его смех сверлил мозг, вызывая тошноту и головокружение. — Он не даёт возможности ударить! — сквозь зубы процедил Лукас, отбивая очередную волну Масок. Вдруг Скоморох замер. Его маска, всегда обращённая к ним с насмешливым вниманием, дёрнулась и повернулась в сторону, словно он что-то услышал. Его смех оборвался на полуслове, сменившись тихим, недоуменным шипением. В его позе читалось замешательство, почти шок. На мгновение он опустил свои длинные пальцы-скрипки. Смерть собрата. Рио справился. Лукас не стал думать. Его тело среагировало само. Вся воля, вся ярость, весь страх за Мию сконцентрировались в одном движении. Он не просто бросил «Булавку». Он выстрелил ею, вложив в выброс всю мощь, которую копил, всю отточенную Бернардом концентрацию. Сгусток сжатой до белого каления энергии, больше похожий не на булавку, а на иглу, прошил воздух. Он не оставлял времени для реакции. Раздался сухой, хрустящий звук, словно ломали старую кость. Игла из чистой Шино вошла точно в центр деревянной маски и вышла сзади, неся с собой клочья лохмотьев и клубки чёрной, искажённой энергии. Скоморох замер, его тело затрепетало в последней агонии. Маска с застывшим смехом медленно поползла вниз по его лицу, обнажая пустую, тёмную полость. Затем он рухнул на пол, рассыпаясь в прах и тихий, затухающий шепот. Музыка безумия смолкла. Давящая аура рассеялась. Маски, окружавшие их, замерли на месте и медленно начали расползаться, теряя форму, как рисунки на воде. Лукас тяжело дышал, опуская руку. Он обернулся к Мие. Она смотрела на него, всё ещё дрожа, но в её глазах, помимо ужаса, читалось изумление и проблеск надежды. — Всё... кончено? — тихо спросила она. — Пока да, — голос Лукаса был хриплым от напряжения. Он подошёл к ней и, забыв о всякой осторожности, крепко обнял, чувствуя, как она мелко трясется. — Но нам нужно выбираться. Сейчас. Он понимал, что их проблемы только начались. Теперь ему предстояло не только выбраться из этой ловушки, но и объяснить Грану, откуда здесь взялась его сестра с пробудившимся даром Поддержки. И какому-то чёрту по имени Тит. --- Тем временем, на самом верхнем этаже, в бывшей палате для буйных, Тит заливался безумным, истерическим смехом. Его нити буквально разрывали на части Проклятых, пытавшихся к нему приблизиться, создавая кровавую бойню. Он больше не следовал протоколу; он упивался хаосом, который сам же и сеял. Но вдруг всё замолкло. Давление аномалии разом ослабло. И тогда он увидел: из Скомороха, который всего секунду назад готовился к его последнему аккорду, торчали несколько ледяных шипов. Существо замерло, как марионетка с обрезанными нитями. Воздух в помещении сгустился и похолодел. Запотевшие окна покрылись причудливыми узорами инея. Из тени в углу, откуда до этого была лишь пустота, вышел человек. — Успокойся, псих. Ты же не хочешь уничтожить тут всё, — произнёс появившийся мужчина. Его голос был ровным и холодным, как лёд его шипов. Тит медленно повернулся к нему. Истерика с его лица схлынула, сменившись знакомой маской холодной оценки. — Всё веселье испортил... Так зачем ты здесь? — спросил Тит, безразлично отряхивая с рук капли чужой энергии. — Следить за тобой, — был лаконичный ответ. — Да, понял я, — с неодобрением в глазах, но на удивление спокойно сказал Тит. — Ладно. Надо выбираться. И в его взгляде, встретившемся с ледяными глазами человека в тени, промелькнуло нечто новое — не ярость, а расчёт. Игра внезапно усложнилась, и он уже видел в этом новые возможности.