очень странные чувства.

уилл передает телекинезом, — своей новой способностью, — ручку робин. девушка, еще не привыкшая, сначала пугается, а потом вместе с уиллом одновременно начинает смеяться. парень вытирает кровь из носа рукой, и говорит, что с каждым использованием силы, ему становится легче ей управлять: — это хорошо, но странно, — говорит робин. — я вряд ли быстро привыкну, — она снова хихикает и продолжает намечать план действий. — мне кажется, что я никогда не привыкну. — уилл улыбается, смотря на свои руки.  майк сидит на диване и меняет батарейки в фонариках. до парня долетают лишь обрывки разговора и смех. он непроизвольно косится в сторону "нового" дуэта, он как будто хочет сейчас стоять на месте робин. они давно уже так не смеялись вместе, и в голове проскальзывают мысли, что он сам все и разрушил. нет, они не поссорились, просто майк был слишком занят другим все это время, когда уилл ждал и жаждал его внимания. теперь, смотря на их с робин взаимодействия, у майка в голове только мысли, что уилл уже не собирается ждать. ему кажется странным, что он думает об этом. ему кажется странным, что он слишком долго удерживает на уилле взгляд, что он слишком восхищен силой уилла. "уилл, уилл, уилл", — любая мысль сводилась к своему другу. это ли не странно?  майк быстро устремляет глаза обратно на фонарики, когда видит, как робин смотрит в его сторону. исподлобья он видит, как девушка будто "подталкивает" уилла и что-то шепчет ему наухо. после этого уилл усаживается рядом с майком, отчего у второго сердце начало биться быстрее: то ли от испуга, то ли от какого-то странного чувства внутри груди. — тебе много еще? — уилл обращается к майку, улыбаясь. — да нет, вот штуки две осталось. — тот спокойно отвечает, не поднимая взгляда. уилл в свою очередь поднимает один из фонариков и начинает с ним возиться:  — давай сейчас закончим и прогуляемся? — давай, — майк клянется, что по ощущениям он стал слишком красным от обычного предложения. это странно, даже слишком. шум деталей становится слишком громким, будто кроме него не разговаривают остальные ребята, будто они не заняты чем-то другим. ему кажутся вечностью эти пару минут, которые уходят на замену батареек, и он не понимает, хочет ли он остаться в этом моменте еще на вечность, чтобы не испытывать этих очень странных чувств на прогулке, или он наооборот тянется к этим странным чувствам. и все-таки вечность заканчивается.  они идут к выходу, начиная говорить о своем. краска вновь подступает к лицу только от голоса уилла, и майк благодарит вселенную, что этого не видно в свете глухих фонарей у базы. ночь была спокойной, улицы пустые и лишь редко тишину нарушают проезжающие машины. кажется, что мир замер, и все проблемы остаются за пределами этой волшебной тишины. но тишина прерывается: — вы так сблизились с робин, — майк сам не понимает, зачем выпаливает этот факт, он уже жалеет, что просто открыл рот. — а, — уилл запинается, — да, мы хорошо поладили. я даже не ожидал.  — это необычно. они молчат. протяжно. уилл задается морем вопросов, и все-таки осмеливается спросить: — а к чему ты вообще? — уилл смотрит на майка, который наоборот прячется от зрительного контакта. — да, просто.. — майк сам не знает, но вдруг выпаливает какой-то бред, — постарше нравятся? уилл в ответ лишь смеется. он смотрит на ошарашенного майка, понимая, что не знает как объяснить, что робин ему явно не нравится. а он робин уж точно, даже несмотря на то, что она выбрала "путь дика". — ты придурок совсем, — он смеется недолго. — она мне не нравится.  — почему ты считаешь этот факт очевидным? — майк смущенно усмехается, чтобы это все не выглядело странно.  — я даже не знаю, как тебе объяснить...  — это что-то личное? — майк интересуется с неподдельным интересом, — давай, колись, я бы тебе точно рассказал. — майк ловит самого себя на лжи, потому что знает, что сейчас бы точно не рассказал об этих очень странных чувствах. — ну.. да. с какой-то стороны. — уилл смотрит на майка, неудовлетворенного этим ответом. — мне на деле нравится другой человек. — ого, я думал, что ты недотрога, — майк шутит, чтобы разбавить обстановку, и у него вроде получается: уилл смеется, понимая, насколько майк не прав. — долго? — ты тогда все поймешь, — уилл не боится сказать правду. он боится, что майк от него отвернется. они смотрят друг другу в глаза, улыбаются как-то смущенно. их глаза выглядят очень ярко на фоне темной улицы. на небе видно много звезд, шелест листвы будто немного успокаивает их мысли. майку уилл почему-то кажется очень красивым, и это тоже как-то странно. эту мысль прерывает странная фраза: — а ты что, ревнуешь? — уилл ухмыляется, подобно тому, как в больнице при разговоре с робин. майк сразу же смущается, его дыхание сбивается и уверенный вид теряется: — я... нет, я не ревную, просто, уилл, — он пытается оправдаться, взгляд прячет, но ничего не идет в голову, — я просто боюсь, что ты неправильно меня поймешь, и я.. я не знаю, как сказать, что ты... — он замолкает секундно, сглатывая, и не успевает продолжит, как уилл говорит: — ты мне тоже. — уилл смотрит уверенно, улыбается без смущения. пару минут назад он боялся, но сейчас уверен, что эти слова совпадают с тем, что майк не может сказать. майк же поднимает недоуменный взгляд: — что?  — ты мне тоже нравишься, майк.  молчание. они смотрят друг другу в глаза, как у майка начинают литься слезы. уилл сразу кладет руки ему на щеки, успокаивая. — ну, ты чего? маайк, — уилл щенячими глазами на майка смотрит, не зная, что делать.  — я просто.. я думал, что ты не поймешь. я очень рад, — майк тянется руками к уиллу и крепко обнимает, вжимаясь в плечо.  — я тоже думал, что ты не поймешь.  — а давно?  — еще с детства. — мне оди рассказала, что картину она не просила рисовать. то есть, это было признание?  — это было признание, — утверждает уилл. после этого майк, не распуская объятий, отодвигается и смотрит в глаза своему возлюбленному. секунды не проходит, как парни целуются, и больше не бегут от своих очень странных чувств. — вот и все на своих местах, — говорит робин джонатану, смотря на это все с базы. — мне кажется, если бы не ты, то я бы уже врезал майку.  они оба смеются и уходят от окна. не нужно смущать счастливых людей, пусть лучше они думают, что никто об этом не знает.