Do you think I’m weird?

- Уэнсдей, я странный? - однажды спросил Пагсли, помешав сестре писать её роман. Она подняла на него свои холодные глаза, ясно давая понять, что он выбрал неудачное время. Но Пагсли выдержал её взгляд и продолжал ждать ответа. - Конечно, но не в хорошем смысле, - ответила сестра. В её голосе дрогнуло раздражение, и она снова отвернулась к старой печатной машинке. Только щелчки клавиш заполняли напряжённую тишину, повисшую в комнате. Почему слово «странный» перестало звучать для него как комплимент? Почему теперь оно вызывало тяжёлые, смешанные чувства, будто напоминание, что он всегда будет лишним? Иногда в обществе ему хотелось просто исчезнуть, стать пустотой, лишь бы не ловить осуждающие взгляды вокруг. С каких пор его вообще стало это волновать? Он думал, что наконец-то нашёл своё место. Родители уверяли, что в Неверморе он сможет почувствовать себя иначе. Но надежды Аддамса рухнули, когда он понял: дело было не в школах, которые он постоянно менял. Дело было в нём самом. Всегда. Пагсли отчаянно хотел найти человека, рядом с которым почувствовал бы себя нужным. Который не посмотрит раздражённо, не отвергнет, а наоборот, встретит теплом и пониманием. Не родитель. Не старшая мрачная сестра, от одного холодного взгляда бегут мурашки. А друг. И кажется, он нашёл такого человека. Юджин всегда умел поддержать, подсказать, просто быть рядом. Пагсли мог слушать Оттингера бесконечно: про пчёл, про егг увлечения. Ему действительно было приятно проводить с ним время. Он знал: этому человеку можно высказаться, поделиться самыми странными мыслями, и тот не отвернется от него. Не уйдет. И эта мысль грела, заставляла ждать конца уроков, ждать следующего дня. Юджин стал слишком важен для Аддамса. Пагсли ловил себя на том, что думает о нём везде: за партой, на обеде, на прогулке. Сердце стучало быстрее при одном его появлении, а случайные прикосновения сводили с ума. Но признаться в чувствах? Никогда. Он лучше возьмёт пример с Уэнсдей, запрёт всё глубоко внутри. Он слишком не такой для него. Они слишком разные. Юджин никогда не ответит взаимностью. Он хотел измениться… стать «правильным». Фраза Юджина, сказанная в первый день - «Мы соседи, потому что я должен твоей сестре» - впилась, как заноза. А вдруг он общается с ним только из-за этого? Из-за долга? Или из жалости? Пагсли задавался этим вопросом каждый раз, когда видел, улыбку Юджина и весёлые огоньки в его карих глазах. Он пытался перестать думать об этом. Но мысли возвращались, наполняя голову сомнениями и жаждой перемен. Он уверил себя, что всё дело в его странностях. Иногда он ловил себя на завистливом взгляде на Уэнсдей. К ней постоянно тянулись люди: на переменах её окружали «фанаты» с тетрадками для автографов. Она встречала их с холодом, но внимание всё равно липло к ней. У неё были преданные друзья, готовые идти за ней куда угодно, несмотря на тяжелый характер. Он завидовал ее способности сохранять здравый смысл там, где других подводили чувства. А что если он станет похожим на неё? Если перестанет заниматься странными хобби, станет холодным, непроницаемым? Может тогда перестанет быть лишним? Сможет влиться? Найти друзей?..Может тогда Юджин.. - Эй, Пагсли, - голос Юджина выдернул его из мыслей. Пагсли сидел за рабочим столом, уставившись в учебники по химии. Он поднял глаза на соседа. - Прости. Тычто-то говорил? - спросил он, крутя в руках гелевую ручку. Взгляд Юджина скользил по столу. - Ты что, выбросил все свои инструменты? - удивлённо произнёс он, глядя на пустое место, где когда-то стояли самодельные приборы, из которых Пагсли порой создавал взрывчатку. - Да, - как можно спокойнее ответил Пагсли. - Почему? Ты же так любил это.. - Не совсем, - возразил он и почти шёпотом добавил: - Это странное увлечение. Глаза Юджина расширились. Такой ответ он точно не ожидал. Чтобы Аддамсу казалось что-то странным? Бред какой-то. - Пагсли, с тобой всё в порядке? Если тебе нужно с кем-то погово… - Всё хорошо, - перебил его Аддамс. - Нет, не хорошо, - уверенно сказал Юджин. - Твои глаза не светятся как раньше… ты изменился. Пагсли тяжело вздохнул, словно смиряясь. Его поймали. - Юджин… я странный? - Конечно, - тихо рассмеялся тот. - Ты же Аддамс. Это почти как приговор. - Я серьёзно. - Да. Но кому какое дело? Все люди странные, - спокойно сказал Оттингер, пожимая плечами. Пагсли удивлённо вскинул брови. - Ты врёшь. - Почему же? Это чистая правда, - мягко улыбнулся Юджин. - Э... ну... Например Клара! Она точно не странная. Юджин хмыкнул, и в глазах блеснул озорной огонёк, как буд-то он ждал этого момента всю жизнь. - Эта вспыльчивая заучка? Да, но никто не знает, что она собирает грязь из-под ногтей… и ведёт дневник от лица своего питомца. Только тшшш, секрет. Пагсли уставился на него с таким выражением, что Юджин довольно улыбнулся. - Я бы никогда не подумал… и откуда ты это знаешь? - в его голосе дрогнуло подозрения. - Я часто бываю там, где не надо. Особенно мои пчёлы. - Хорошо… а что насчёт Энид? Она точно нормальная! Юджин едва не рассмеялся. - Перед сном она прощается с каждым предметом в комнате, чтобы никого не обидеть.. И ещё она разговаривает с маникюрными инструментами. У каждого есть даже имя! Пагсли уже тоже едва сдерживал смех. Нет, они не насмехались с них, это был добрый, тёплый смех. Юджин просто доказывал свою точку зрения. И, кажется, доказал. Комната наполнилась их заразительным смехом. Они оба скучали по этому. Но Пагсли решил кинуть последний вызов Оттингеру. - А в чём заключается твоя странность? Настроение Юджина тут же переменилось. Озорной огонёк в глазах погас, взгляд опустился. Комната снова наполнилась тишиной. Пагсли мгновенно пожалел, что спросил. - Не хочешь - не отвечай… Но Юджин поднял глаза, уже полные решимости. Он словно собирался с силами, как будто давно хотел это сделать. Пагсли ожидал слов. Он не ожидал действий. Юджин тихо встал, подошёл и быстро коснулся его губ, лёгким, почти мгновенным поцелуем, но наполненным чувствами, которые слишком долго оставались несказанными. По телу Пагсли разлилось тепло. Его странность не оттолкнула Юджина. Она… притянула. Все его переживания оказались неправдой... - Не меняйся, пожалуйста, - прошептал Юджин, полностью залившись румянцем. - Все люди странные. Но именно твои странности запали мне в душу.