Она одна такая

Рудо уставился в потолок. Неровный, тёмный. Он сложил руки без перчаток на грудь. В его руках он испытывал неприятное покалывание, а без них — ужасную пронизывающую боль. Но Суребрек свыкся. Свикся с этой болью. Он ощущал её очень долго, пока Регто не вручил ему эти перчатки. Вспомнив Регто, боль теперь ощущалась не только в руках. Глубоко в душе что-то ныло, желало тепла. Иногда хотелось сказать не «Регто», а «отец» или «папа». Но из-за молчаливости в детстве и подростковой неуверенности этого так и не произошло. Стало ещё больнее. Рудо перевернулся на бок и лёг в позе эмбриона, прижав свои уродливые перебинтованные руки ближе к лицу, словно стараясь скрыть их от любопытных и озлобленных взглядов прохожих. Обычно все смотрят на что-то красивое и необыкновенное.   Рудо тут же себя оборвал. Что привлекательно в его покалеченных руках? Они, наоборот, отталкивают и заставляют кривиться. Их, как будто, облетали лозы алых пышных роз. Все смотрят, восхищаются. Но видят шипы, испачканные кровью, и сразу же уходят. Эти плети сковывали его движения, мысли и желания. Несмотря на всё это, Рудо любил свои руки, они были частью его, значит, это он сам. Перчатки сохли слишком долго, а боль становилась всё невыносимей. Терпение Рудо было на исходе. Он сел в позу лотоса и начал пристально смотреть в окно на ночное небо. Пока здесь звёзд не было, на Земной тверди их на небосводе было не сосчитать. Десятки, сотни, тысячи. Парень не знал их точное количество. Он и Чива частенько выходили ночью погулять и спорили на эту тему. Она всегда спрашивала Рудо, какая звезда, по его мнению, самая яркая. Суребрек не знал, что ответить. Смотришь на одну, переводишь взгляд, а другая ещё ярче. Это было сложно. Он так и не дал ответ на её вопрос. - Не знаю... Одна ярче другой. - Правда? А мне кажется, эта! Она указывала пальцем куда-то в небо.   - Или нет... А знаешь, Рудо, это и вправду сложно... Чива всегда говорила с яркой улыбкой на лице. А если её и не было, то доброта и забота в голосе всегда присутствовали. Но её улыбку Рудо, наверное, уже никогда не увидит. «Сын убийцы». Последние слова, сказанные Чивой в адрес парня. Такие обидные. У него тлела надежда в душе, что она будет смотреть на него хоть с каплей тоски и печали. Но, даже понимая, что Рудо сейчас сбросят и они никогда больше не увидятся, Чива произнесла эти слова. Девочка знала, как её друг не любил это — он был сыном убийцы и уже родился с клеймом на всю жизнь. Она предпочла верить общественному мнению, а не Рудо. Он протёр рукой влажные глаза и стиснул зубы. Нечего ему так себя вести. Немаленький уже! Краем глаза он увидел тёмную фигуру в дверном проёме. Из-за влаги, подступавшей к глазам, очертания были неясными и размытыми. То ли парень, то ли девушка. Не успел Рудо повернуть голову, как услышал чей-то тихий шёпот: - Рудо, ты плачешь? Такой нежный и приятный голос. Он просто ласкал уши и словно гладил по голове, приглаживая непослушные серые пряди волос. Парень будто окунулся в тёплую и пушистую траву. — Амо? — встревоженно удивился Рудо, нервно протирая глаза, не желая показывать слёзы. Она перешагнула порог комнаты и приблизилась к его кровати. Рудо увидел на ней белую футболку, которая была слегка великовата на неё, и такие же чёрные шорты. Волосы были слегка растрепаны, как будто бы Эмплу долго ворочалась в кровати и не могла уснуть. Глаза очень уставшие. Но под лунным светом она была просто великолепна. Даже мешки под глазами смотрелись как произведение искусства. Рудо сразу же сел, свесив ноги, и подвинулся, приглашая её сесть. Он долго разглядывал подругу. Очень мила и красива одновременно. — Почему не спишь? Уже полпервого, — поинтересовалась Амо, внимательно смотря ему в глаза. Рудо не ожидал такого резкого вопроса и потупился, смотря то на пол, то в потолок, словно ища опорную точку. — Эм, ну... я, эта... — голова шла кругом, он просто не мог сосредоточиться. — Не спится, — резко вымолвил Суребрек и сразу пожалел, посчитав ответ слишком грубым. — А ты? Эмплу хлопнула глазами. Потерев правый, он наконец-то услышал ответ: — Я тоже… Молчание длилось долго. У каждого было что-то своё на уме. Амо размышляла о том, что ей очень повезло с тем, что Рудо не спал. Поддаваться Морфею ей вообще не хотелось, бессонница ни с того ни с сего. Ворочалась в постели часа два с половиной. Если и засыпала, то снились какие-то нелепицы или кошмары, которые не давали ей уснуть, и она сразу открывала глаза. Пытаясь уже раз десять заснуть, Амо привиделся «ангел» — было одновременно жутко и спокойно. Его пушистые и широкие крылья распустились и пустили поток ветра, в котором кружились по-ангельски белые перья. Одно подлетело к лицу, ласково провело по щеке и так же спокойно закружилось, мягко приземляясь на пол, оставляя след, в виде еле светлого блеска. Эмпул слегка приоткрыла рот от восхищения, но не успела что-либо сказать, как вдруг в ушах загудел чей-то крик. Перед ней стояла личность, которая держала её в заточении без еды, воды и возможности увидеть дневной свет. Некто не протягивал руку, а тянулся к ней. Силуэт был неясным, как будто бы его прерывали помехи. Амо охватил дикий ужас и страх. Затем она резко открыла глаза. По вискам тек холодный пот, ладони дрожали. Ей было так неспокойно, что она приняла решение пойти проветриться, даже если это значило сделать пару шагов в коридоре. Она вспомнила, как Рудо жаловался на бессонницу, и решила проверить, спит ли он. И вот, Амо здесь. Сидит рядом с ним, смотрит в пол. Рудо в свою очередь чувствовал себя почему-то очень неловко. Они же так спокойно общаются во время рабочего дня, болтают о чем попало. Что же пошло не так? Что мешает ему выдавить из себя хоть слово? Эти размышления клубились, мешали здраво мыслить. С чего начать? Точно! — А ты почему не спишь? — банально, но начало положено. Она повернула к нему голову и непонимающе посмотрела на парня. — А? Суребрек только сейчас понял, что ему уже давно на это ответили. Он налился слабым румянцем и сжал ладони. Повисла лёгкая неловкость. Амо посчитала, что должна просто ответить, чтобы не ставить Рудо в неудобное положение. А Рудо просто считал себя растерянным придурком с памятью хуже, чем у рыбки. Эмпул, желая подавить молчание, быстро перевела взгляд на его руки и спросила: — Можно посмотреть? Ещё хуже. Суребрек не любил заводить тему о своих руках. А Амо, по своему принципу «сначала делает, а потом думает» завела эту тему. Зрачки Рудо слегка расширились. Он неуверенно протянул руку и сказал: — К-конечно. Она аккуратно взяла его грубую ладонь своими нежными и мягкими руками, крутила их, вертела и очень внимательно рассматривала со всех сторон. Глаза Амо просто горели от любопытства. Девушка аккуратно провела безымянным пальцем по тыльной стороне его ладошки. По коже у бедного уборщика пошли мурашки, а лицо налилось яркой краской, которую уже было не скрыть. Эмпул подняла свои задумчивые глаза и смотрела на него в упор. Затем резко отпрянула, отбросив руку и также покраснев: — Я не хотела! Правда! Прошу, прости! — тараторила она слишком быстро и кое-где запиналась. Парень молчал, всё ещё находясь в шоке, затем тоже начал что-то несвязно говорить: — Нет, нет! Ты вовсе не при чём! Я просто… Но оба резко замолчали, услышав чьи-то шаги из коридора. Они были медленными, тихими и шаркающими по полу. Уборщики сидели в ожидании чего-то. Через полуоткрытую дверь они увидели медленно движущуюся фигуру Энджина. Он что-то мычал себе под нос и смотрел по сторонам. Затем зевнул и шумно пошёл обратно. Рудо и Амо повернули друг к другу удивлённые глаза. Пялились так секунды две, а потом тихо захихикали. Девушка смеялась, слегка открыв рот. Её улыбка ярко сияла и словно озаряла мрачную комнату. Отдышавшись, они всё так же смотрели друг на друга. Но Суребрек неожиданно начал тему, которая вообще не касалась того, что сейчас происходило. Правда, говорил он уже со спокойствием и лёгкой умиротворённостью. — Амо, а ты слышала о звёздах? — Звёзды? — Она задумалась. Ей приходилось слышать о них раньше. Но кроме того, что они очень яркие и их можно увидеть на небе, больше ничего. Правда, Амо вычитала это из довольно потрёпанных книжек, и сколько ночью на небосклоне ни смотри, ни одной звезды не было. Их упоминали не так часто, как хотелось бы девушке. — Ну... они красивые, наверное, — неуверенно произнесла она. — Читала книжек три или четыре, где что-то про них сказано. А ты, Рудо? Он задумчиво повернул голову к окну и прищурил глаза. На улице клубились тёмные облака, закручиваясь в тугие спирали, а свет исходил от уличных фонарей. Парень помял пальцы. — Их было много… Очень много. Они яркие, одна ярче другой. Представь черную поверхность, на которую рассыпали соль… Амо с огромным любопытством смотрела на него в упор, внимательно выслушивая всё, что он говорил. Каждую деталь. Она не перебивала, а впитывала новую информацию об этом «чуде». Рудо рассказывал всё это медленно и чётко. В его голосе чувствовалась лёгкая теплота и мечтательность. Он подробно объяснял каждую деталь и факты — всё, что видел сам, услышал от Регто или Чивы, прочитал в книжках. — И увидеть звёзды можно только ночью… Он резко оборвал свою речь, увидев блестящие глаза Амо, которые говорили: «Хочу ещё!». Суребрек понял, что слишком увлёкся, но продолжил. Эмпул то открывала рот от восхищения, то не могла сдержать рвущихся вопросов. Уборщик с радостью отвечал на каждый. И вот Рудо закончил. Амо восторженно тихо воскликнула: — Как же здорово! Я бы даже о таком не смогла подумать… Она резко встала и спокойно подошла к окну, мечтательно глядя в него, как будто бы всё небо прямо сейчас было усеяно звёздами, озаряющими всю Землю. Холодный ветер подхватывал её тёмные длинные волосы и играл в них. Эмпул никогда не была так спокойна. Звёзды… Как же ей хотелось их увидеть. А ведь Рудо раньше мог любоваться ими каждую ночь! «Наверное, поэтому он такой замечательный…» Амо неожиданно для себя покрылась краской и потрясла головой в разные стороны, хватаясь за свои пылающие щеки. — Что-то случилось? — спросил Рудо, вставая со скрипучей кровати и протягивая руку к ней. — Нет-нет! Я просто… Парень молча остановился и стоял, уставившись на неё. Амо в свою очередь сделала то же самое. В этот момент их взгляды встретились. Девушка заметила, что зрачки Рудо напоминали алую пучину раздумий и сомнений. Они незаметно подрагивали. Эмпул хотелось взять за руку и тихо прошептать: «Всё хорошо», но смелости не хватало на подобное. Рудо сравнил глаза Амо с овечьими. Они олицетворяли её обладателя: такие же наивные и беззащитные. Хотелось огородить её от всех бед в этом мире, прикрыть своей спиной и сделать так, чтобы девушка больше никогда не испытывала ни горя, ни страха. Нависло хрустальное молчание. В промежутках в комнату врывался лёгкий прохладный ветерок, от которого по телу шли лёгкие мурашки. Тут она обернулась к нему. — Рудо… — парень вопросительно посмотрел на неё. — А ты… — «нет» — Как выглядела самая яркая звезда? И было ли у неё название? И вот снова. Этот вопрос без ответа преследовал его очень долго. Мучил, путал все мысли. Суребрек всегда говорил: «Это сложно», но не сейчас. Он долго держал этот ответ в себе, и теперь, с полным осознанием и нежностью, Рудо был готов ответить и ни капли не усомниться. — Я… Я долго думал об этом на Земной твёрди. Всё никак не мог решить и найти ту самую. Но сейчас… Его решительность след простыл. Снова и снова, из раза в раз. Он думал: вот, вот сейчас! И в голову лезли гнетущие мысли. Девушка всё так же смотрела на него в ожидании долгожданного ответа. Запинка собеседника слегка смутила её, но она не стала показывать виду. Резкий порыв ветра подхватил шторы и задул Амо в уши. Пользуясь моментом, Рудо тихо сказал: — Ты. Кончики пальцев покалывали, ноги были словно ватные. Голова шла кругом, стало очень жарко, этот жар с бешеной скоростью распространялся по всему телу. Было глупо ответить «ты», ведь формулировка вопроса была совершенно другой, но этот звук был единственным, что Рудо смог из себя выдавить. Он злился на себя за это, на неспособность взять себя в руки и поделиться своими чувствами. Но из-за сильного порыва ветра она не должна была услышать. Амо удивлённо хлопнула своими глазами. Недоумение, смятение? О чём она сейчас думает? Ураган, смерч мыслей бушевал в голове у парня. Девушка изменила своё выражение лица с недоумения на полное спокойствие, с нежностью посмотрела на собеседника, ярко улыбнулась и, наконец, ответила: — Правда? Спасибо. От этого ответа резко стало беспокойно. Значит, Амо слышала тот бред, который Суребрек смолол? Но паника так же резко дала отбой. От одного взгляда на эти тёплые глаза и милую улыбку его словно грели лучи весеннего солнца. Ненавязчивые, но такие приятные и ласковые. Амо продолжала смотреть на него, перебирая каждую мысль в голове. Но только две она выделила из общей массы.  В одной из книжек, которые она читала, была фраза: «Луна сегодня красивая», позже сам герой расшифровал её так: «Я люблю тебя». И от этого стало так приятно на душе. Да, Рудо говорил про звёзды, но казалось, что это просто перефразировка, или же фраза, сказанная им сейчас, значила нечто большее, чем простое «люблю». Что-то более тёплое, нежное и трепетное.  А вторая мысль… Ей ещё никогда не было так приятно рядом с кем-то. Всю последующую ночь они беседовали о чём-то. О чём конкретно никто не помнит. Просто было комфортно болтать друг с другом ни о чём. Они не обязывали себя говорить, слова сами вырывались на волю.