Изъян

      Осознание настигло Майка в Хоукинсе, штат Индиана.       Где-то между первой допитой банкой пива и третьей серией глупой комедии, взятой напрокат. В тот самый момент, когда взгляд все меньше следил за экраном и все больше касался вниманием сидящего рядом Уилла Байерса.       Оно стукнуло громким: влюблен, и даже чуточку больше. Пока свет от телевизора скользил по повзрослевшему за время разлуки лицу: по мягкому изгибу носа, слегка опущенным уголкам глаз, красивому профилю и...остановился на крошечной, едва заметной точке над левым уголком губ.       «Родинка» — довольно отметил Майк, даже не вглядываясь.       Знал ведь, что она там.       Раньше он старался не придавать значения своей маленькой «обсессии». Убеждал себя, что эти мелочи были просто частью Уилла, как каштановые волосы или темно-зеленые глаза. Ничего сверхъестественного, учитывая хоуккинские безумия... правда, со временем заверять себя в этом становилось все сложнее.       Потому что помимо влюбленности, Майка до чертиков тянуло к родинкам. Прежде неосознанно, сейчас — вполне осмысленно. То самое «чуточку больше» о котором он говорил.              Уилер постыдно хорошо помнил каждую из увиденных: на скулах, на тыльной стороне шеи. Парочку за ухом, под левой бровью и над ключицей [когда Уилл ходил в растянутой футболке]. Знал и еще несколько, но продолжать этот список становилось опасно — от этих воспоминаний по позвоночнику всегда прокатывалась жаркая волна возбуждения, оседая тяжелой пульсацией в паху.       «Это какой-то точечный вид извращенства?» — пристыженно думает Майк и прикусывает губу, стараясь силком приковать свой взгляд обратно к телевизору.       Получилось у него паршиво.       Уилл увлекал одним своим присутствием. Приятно пах летним вечером, зелёным чаем, который он заваривал к ужину и совсем немного — вторым открытым пивом. На спиртное они налегали редко, но сегодня был особый повод: долгожданная встреча. Сегодня было можно.       На экране мелькала очередная романтично-комическая сцена, всю суть которой Майк умудрился пропустить мимо ушей.       Потому что Уилл сейчас искренне смеялся, откидывая назад голову. Тут уж зрелище открывалось поинтересней. Взгляд машинально зацепился за две симпатичные родинки чуть ниже линии волос. Одна побольше, другая поменьше. Майк прозвал их про себя «укусом вампира». В свое оправдание: выглядело действительно круто.       Притягательно, завораживающе, даже немного горячо.       И чем больше он об этом грезил, тем сильнее ему хотелось увидеть каждое пятнышко. С жадностью осмотреть плечи и спину, дотянуться взглядом до всех родинок на желанном теле.       А затем с удовольствием прикоснуться, пройтись по каждой подушечками пальцев и на десерт — припасть губами.       «Я точно одержимый» — думает про себя Майк и с концами рдеет ушами, когда Уилл решает перевести на него взгляд. Заглянуть в темные радужки, наверняка заметить плещущийся в них интерес. Потому что веселая улыбка смягчается до очаровательно лёгкой, и... дыхание перехватывает следом.       Они недавно закончили старшую школу и отпраздновали выпускной. Наконец доросли до возможности сменить шипучую колу на шипучие градусы. Вместе думали о подработке на лето и размеренно готовились к поступлению, а еще оба понимали совершенно очевидное: симпатия была взаимна.       — Ты смотришь сериал или на меня? — подкалывает Уилл и делает еще один глоток пива. Его реснички слегка выгорели на калифорнийском солнце.       Выглядело мило.       Что насчет вопроса... Майк мог бы отшутиться, перевести тему или уставиться обратно в экран, но он решает открыть рот и больше не молчать.       — И то, и другое. — честно звучит в полумраке подвала.       В конце концов, давно пора было сделать так: просто взять и подмигнуть, когда Уилл вновь пересечется с ним широкими зрачками.       Байерс от неожиданности аж прикусывает железное горлышко и снова уводит взгляд, допивая остатки спиртного. И всё это под внимательный взор, который проходился темнеющими радужками по дёргающемуся от глотков кадыку и чуть розовеющим щекам.       Не долго думая, Майк придвигается ближе.       Так, что их колени чуть стукаются друг о друга, а воздух меж ними становится тяжелее на тонну. Уилл все-таки чертовски органично смотрелся в этой растянутой серой кофте и тонких штанах, пока на Майке красовалось привычное голубое поло с расстёгнутой пуговицей и сидящие по размеру брюки с крепким ремнем.       Он никогда не гнался за сменой стиля, в отличие от Уилла, который приезжал каждые каникулы разным: новая одежда, новые прически, новые украшения. В этот раз он уложил локоны каким-то кудрявым методом, о котором писал в письме. Говорил, сейчас это хит.       Майк тогда взъерошил свои от природы кудрявые волосы и пошутил в ответном письме про свою врожденную трендовость.       Под эти мысли комедия плавно подходила к развязке. Или к завязке? На задворках сознания стыдливо заскреблась легкая вина за упущенный сюжет, но Майк вовремя решил запить ее остатками пива. Глоток, второй и пустая банка с тихим звуком отставляется в сторону.       Желудок следом обжигает градусами, а сердце стискивает волной жара от тесного соприкосновения коленями и бедром. В голове от этой близости что-то щелкает. Раз и он уже не может проследить где мысли переходят в действия.       — У тебя тут, — Майк медленно поднимает руку и кончиком большого пальца едва касается точки над верхней губой. Нарочито медленно, давая время от касания отпрянуть.       Но Уилл этого не делает и дыхание буквально перехватывает от мягкости чужой кожи под подушечкой. — Родинка, — спустя долгие секунды выдыхает Майк.       Байерс сглатывает и опускает глаза ниже, на руку, затем снова поднимает зрачки на Майка и пару раз задумчиво моргает. По зеленым радужкам тянется то ли пьяная пелена, то ли нечто совершенно запредельно прекрасное. Майк думает о том, как обещал не глупить, но не обещал не делать глупостей.       — Да ну, — вдруг с легкой иронией произносит Уилл и с кокетливой ленцой щурит веки.       А еще, по неожиданным решениям не отстает: берет и теснится к нему ближе, чтобы прижать в ответ теплую ладонь к щеке Майка и провести большим пальцем по линии пигментных пятен. Ярких от частого нахождения под солнцем и достаточно частых, чтобы занимать большую часть лица. Румянец, подаренный солнцем.       Место соприкосновения в то же мгновение обдает жаром и пускает по позвоночнику сладкие мурашки. Неожиданно и приятно.       — А у тебя веснушки, — лукаво звучит следом на грани флирта.       — Да ну, — возвращает иронию Майк и приближается сильнее, нарываясь лицом на ладонь, как объевшийся сметаны кот. — Нравятся?       — Говоришь какие-то глупости, — тихо смеется Байерс и заправляет рукой выбившуюся прядь, открывая себе вид на скуластое личико. — Почему они должны мне не нравиться?       — Обычные пигментные пятна и все-такое.       — А у меня обычные потенциальные раковые опухоли, — отвечает ему Байерс и как-то неохотно убирает ладонь. Постыдно было признать, но щеке стало совсем зябко без горячего прикосновения.       — Ну не сравнивай.       — Всего лишь провожу параллели, — тянет расслабленно Уилл и отклоняется, упираясь двумя руками позади себя.       С недавних пор Уилеры обустроили подвал по полному разряду: поставили небольшой кассетный телевизор, мягкие мешки-пуфики [на которых они и расположились] и книжные высокие полки. Здесь всюду висели постеры и красовалась картина Уилла. Тут бельмом стоял стол с недоигранной партией, а из света — только глупый мелькающий сериал и одинокая лампочка в углу.       И все-таки — как же сейчас было хорошо.       Они продолжали смотреть друг на друга и с каждой секундой ощущать, как их дыхание замедлялось сильнее. Сливалось в одно целое и заставляло глаза темнеть. Возможно, сыграло тусклое освещение и гуляющий по венам спирт, но более вероятно — разгоряченный собеседник напротив. Уилл Байерс.       Майк наклоняется ближе, буквально вынуждая Уилла снова немного откачнуться назад. Его серая кофта вьюношески съезжает по плечу, оголяя ключицу и открывая вид на еще одну симпатичную родинку.       — Майк... — выдыхает Уилл. Так, словно объединяет в одно слово предупреждение и поощрение разом.       И собственное имя приятным жаром обдает налившееся краской лицо. Еще немного напора, и Байерс точно рухнет лопатками на мягкий пуфик, утонет в затягивающей теплоте.       Прямо под ним.       — О чем думаешь? — хрипло спрашивает Майк Уилер.        Уилл только еле слышно сглатывает и медленно опускает взгляд от смольных глаз к приоткрытым губам. Те порозовели от высокой температуры и немного пересохли от дыхания.       — Точно не о веснушках, — выдыхает Уилл и старается не задерживать свой взгляд слишком очевидно. И даже так было видно, как сильно ему хотелось. Уголки губ сами тянулись вверх от этого щекочущего осознания.       — О комедии? Главный герой такой дурак, за ним забавно наблюдать, — начинает Майк с легким, чуть ехидным выражением лица.       А затем: заманивающе облизывается и медленно приближается, заглядывая в совсем уж дурные радужки.       — И не о комедии, — на грани слышимости произносит Уилл.       — Тогда о чем? — почти в губы шепчет ему Майк и оставляет меж ними опасное расстояние. Сантиметры, которые нестерпимо хотелось сократить, но сделать это — боязно до ужаса.       О тебе. О тебе. О тебе.       Сердце мучительно билось о грудную клетку и одновременно с тем отдавалось пульсом в ушах. В голове щекотало смущающей мыслью: они действительно сейчас это сделают?       — Серьезно, ты просто невыносим... — первым сдается Уилл и зарывается рукой в темные волнистые волосы. — Иди сюда, — мягко звучит следом. Так просяще и вместе с тем жадно, что в ту же секунду хочется послушно сделать для Уилла все, о чем он попросит.       Может, они оба слишком изменились за время томительной разлуки, а может — все-таки сошли с ума.       Уилл с глухим звуком валится на спину и тянет Майка за собой следом. От осознания происходящего вперемешку с положением — голову совсем вскружило.       Уилл казался таким разгоряченным, разнеженным бессмысленными диалогами и кроткими касаниями. Бесконечно восхитительным в своем амплуа, но самое главное — до мурашек желающим.       Его пальцы сжимались в локонах, когда Майк сокращал ненужное расстояние в ноль. Его ресницы смущенно дрожали с каждым поцелуем, а дышать отныне выходило исключительно через нос. Уилл задыхался и проходился короткими ногтями по коже головы, вытягивая из Майка тихие звуки в свои мягкие губы. А затем с жадностью проглатывал их следом, как изголодавшийся зверь.       Ему точно сейчас это не снится?       Майку хотелось потерять сознание от переизбытка чувств. Настолько было восхитительно приятно целовать запретные когда-то уста. Эти губы — сладость, которую мечталось вкушать снова и снова. Раз за разом. На завтрак, обед и ужин, пока не приестся.       А Майк знал — ему никогда не приестся. Он готов поклясться.       Поцелуй влажный и глубокий, с тонким привкусом пива на рецепторах. То медленный, то быстрый и жадный. Идеальный.       Уилер до дрожи наслаждался каждой секундой их жаркого соприкосновения языков, ловил припухшие от лёгких терзаний губы и улыбался, стоило чужим резцам чуть прикусить кончик. Майк в отместку стискивал зубами блестящую от вылизываний губу и почти сразу же проглатывал срывавшийся следом стон. Месть как никогда прежде была сладка, а еще...       Руки. Было безумно тяжело держать себя в руках, когда Уилл переплетал свои пальцы с темными завитками, вжимался в него вздымающейся грудью и тихо постанывал.        Майк сдался в следующую секунду и просунул ногу меж чужих бедер. Боже. Когда колено чуть давит на пах, а вторая рука забирается под кофту: Уилл предсказуемо не может сдержать всхлип и восхитительно горячо под ним выгнуться.       Не будь Майк чуть более терпеливым — постыдно кончил бы в ту же секунду.       — Стой, постой... — с мокрым звуком отрывается от него Уилл и оттягивает от себя за волосы, как шкодливого пса. Упирается второй рукой ему в грудь. — Ты где такому нахватался? — тяжело дыша интересуется Байерс.       Такой очаровательный.       Его каштановые волосы раскидались по зеленому пуфику, а кофта совсем съехала на плечо и задралась в районе талии. Стоило отдать должное — Уилл похвально старался незаметно глотать воздух и переводить дух. Стойко не подпускал ближе и ждал ответа, глубоко заглядывая в чужие глаза из под опущенных ресниц.       — А я смотрю не только комедии, — вкрадчиво произносит Майк и в подтверждение надавливает коленом на пах. Уилл податливо под ним задыхается и закусывет губу, неосознанно стискивая пальцы в волосах крепче.       Приятно. Очень.       — Где мой неловкий Майк Уилер, который даже дышать рядом со мной боялся? — выпаливает Уилл, когда колено стратегически отступает, давая простор и позволяя сделать короткую передышку.       — Этот дурак выпустился из школы и хорошенько вправил себе мозги на место, — отвечает Уилер, оглаживая своей крупной ладонью горячий бок.       — Я думал, такое чудо никогда не произойдет, — спускается пальцами вниз по поло Уилл. Оставляет едва ощутимый, теплый шлейф прикосновения.       Чужие уста так и манили повторить поцелуй, а сам Уилл — провернуть кое-что более головокружительное.       — Честно? Я тоже, — признается в припухшие губы Майк и прижимается поцелуем к родинке, с которой все началось. — И все-таки мне очень нравятся твои потенциальные раковые опухоли, — звучит еще одним признанием. Казалось, совсем немного, и с губ сорвется третье.       — Только они? — словно читая мысли, поддталкивает Уилл.       Майк на это улыбается и шепчет самое романтичное, на что только способен:       — Ты мне нравишься по умолчанию, — и целует в приоткрытые губы. Если Уилл и хотел что-то сказать, то все возражения утонули здесь и сейчас меж зацелованных уст.       Майку мучительно хотелось углубить поцелуй, но спуститься поцелуями ниже — хотелось не меньше. В конце-концов, кто они такие, чтобы сегодня отказывать себе в своих желаниях? Пусть этот вечер будет полностью для них. В подвале, на мягких пуфиках, в легкой одежде и под сериал. Они могут позволить себе такую роскошь, учитывая, насколько редки их встречи.       Майк голодно прижимается губами к щеке, оставляет влажные следы на подбородке и вынуждает своим напором откинуть голову назад. Уилер не отказывает себе в желании горячо выдохнуть в подставленную шею и припасть поцелуем к «укусу вампира».       Уилл шумно сглатывает.       Майк целует ниже.       Еще и еще. Пока не приходится убрать руку с нагретого бока и оттянуть пальцем ворот кофты.       — С ума сойти, — выпаливает Уилл и прикрывает глаза, стараясь держать дыхание хоть капельку ровным.       Поцелуи в шею подняли температуру в несколько раз. Майк буквально чувствовал, как Байерсу хотелось под ним ерзать и распускать руки в ответ. Уилер от этого желания только тлел, прикусывая косточку ключицы и охотно целуя родинку рядом.       — Если тяжело говорить, просто тяни меня за волосы туда, где тебе нравится больше, — в ответ слышится довольное мычание и Уилл опирается на локти, чтобы оценить открывшийся ему вид.       Смотрящий щенком снизу вверх Уилер, с растрепанными волосами и мягким румянцем на скулах. Пальцы стискивают локоны крепче и Уилл облизывает свои зацелованные губы в предвкушении.       «Ниже или выше» — думает Майк, пытаясь унять свое воображение. Ему хотелось снова коснуться шеи, но переступить грань хотелось сильнее. Для одного дня и так слишком много, и если Уилл его остановит — Майк все поймет.       Но Уилл его не останавливает.       И щека Майка проходится по серой ткани ниже, еще немного и еще. Пока он не оказывается у кромки штанов, тяжело дыша в подтянутый живот. Кофта так удачно задралась только на половину, да и... черт, он определенно может подсесть на такое проявление властности.       — Впечатляюще, — выдыхает Майк, устраиваясь удобнее в новом положении. — Тоже где-то научился? — голос звучит хрипло, а руки снова тянутся к бокам да к выпирающим тазовым косточкам. Родинки были везде. Хотелось коснуться каждой.       — Ты сам попросил, — с возбужденной пеленой в глазах припоминает ему Уилл.       — Ни о чем не жалею, — отвечает Майк и мягко целует каждый открытый сантиметр, прикусывает кожу до сбивающегося сверху дыхания и просто наслаждается такой будоражащей вседозволенностью.       Как же сладко Уилл на все реагировал: старался стиснуть зубы, втягивал через них воздух и цеплялся за Майка изо всех оставшихся сил. Очевидно, в немой просьбе не томить и скорее увеличить накал. Одно но. Майк слишком уж долго ждал, чтобы закончить все так быстро.       Он будет терзать, мучить поцелуями и прикосновениями до победного. Возможно, заставит кончить от одних только предварительных ласк.       — Ты дразнишься, — с упреком шепчет Уилл, когда Майк оттягивает штаны и влажно проходится языком вдоль выпирающей косточки.       — Наслаждаюсь.       Уилер не видит, но точно знает — щеки Уилла обдало новой порцией жара. Пальцы в темных волосах слегка дрогнули и Майк кое-что понял.       Слова.       Уиллу нравятся слова.       — Ты оказывается очень раскрепощенный, когда выпьешь,— низко вещает Уилер, проходясь ладонью вдоль вставшего члена. Прямо по гульфику, сминая ткань и выбивая заглушенный стон.       — Мххм... — то ли соглашается, то ли отрицает Байерс. — Ты тоже, знаешь ли, — рука надавливает на затылок крепче и Майк буквально вжимается в эрекцию щекой, тяжело выдыхая.       — Такой сильный.       — В Калифорнии был школьный зал, помогало снять стре... — отвечает ему Уилл и спотыкается на полу слове, стоит Майку пройтись языком по тонкой ткани штанов. — Боже, ты правда это делаешь.       — Делаю что? — подначивает Майк, и Байерс задыхается.       Шепчет следом: «не заставляй меня это произносить» — тихо и возбужденно-просяще. Прямо под рваный бит их сердец.       — Тогда скажу я, — жарко ведет Майк и стягивает кромку штанов еще ниже. — Не могу поверить, что Майк Уилер вылизывает мою сочащуюся эрекцию и при этом говорит ужасно смущающие вещи.       Телевизор продолжает шуметь диалогами и тускло подсвечивать распахнутый взгляд Байерса. Тот снова сглатывает и беспомощно падает спиной на пуфик. Вторая рука предплечьем прикрывает вспыхнувшее лицо. Настолько сказанное выбило из колеи и заставило член натянуть черную ткань сильнее.       — Замолчи, — умоляюще просит Уилл, стараясь не показывать, как ходуном ходит его вздымающаяся грудь.       — Ни за что, пока мой рот не занят.       — Ты невыносим.       — Я тебе таким нравлюсь.       Уилл сдается и прикрывает лицо уже двумя ладонями в надежде остудить пылающие щеки. Дыхание у него совсем поверхностное, одежда измятая и задравшаяся, а подтянутый калифорнийскими тренировками живот — напряжен.       — Любым. Ты мне нравишься любым, Майк. Просто... не говори такие вещи так внезапно. К такому тяжело привыкнуть.       — Почему бы не начать с сегодняшнего дня? — мягко интересуется Майк и двигается выше, чтобы перехватить смущенного Уилла за запястье и увести руку в сторону.       Бонусом он проезжается грудью и синим поло по истекающему стояку. Уилл на это закусывает губу и втягивает носом воздух, смотря на Майка с нескрываемым вожделением.       — Ты протрезвеешь и захочешь забрать свои слова обратно. А еще тебе будет стыдно, — с трудом держит зрительный контакт Уилл, стараясь не жаться к теплому Майку настолько очевидно. Не пытаться вырвать руку из его мягкого хвата и не задыхаться от их горизонтального положения.       — Я давно протрезвел.       Вдруг совершенно серьезно отвечает Уилер. Потому что чувствует в своих венах только дурман влюбленности и ничего больше. Его разум пьянили отнюдь не те несчастные две банки пива. Совсем не они.       Уилл тихо сглатывает и проходится вниманием по веснушчатому лицу. Словно ищет на нем ответы, тщательно и вместе с тем совершенно рассеянно. Спустя томную минуту молчания, дыхания и легкого давления на запястье — Уилл прикрывает дрожащие ресницы и еле слышно выдыхает:       — Черт, я тоже.       — И я ни о чем не жалею.       — Хорошо, ладно. Тогда пожалуйста, не мучай меня.       Каждое слово оставляло тягучую приятность на задворках сознания — каждая буковка ласкала слух своим произношением. Мягким, просящим, вожделеющим. Майк не смог сдержать улыбку и отказать себе в желании поцеловать Уилла вновь.       Потому что его хотелось успокоить. Всего такого дрожащего и разгоряченного. Или заставить запылать снова.       Майк с удовольствием прижался к теплым губам и утонул в жаркой взаимности. Ему очаровательно отвечали, трогали лицо и шею. Постанывали, стоило чуть сильнее прижаться пахом к стянутым на половину штанам. Будто оба изнывали от жажды годами и теперь не могли вдоволь друг другом напиться.       Такая отзывчивость обещала стать его личным сортом героина. Потому что от этих искр наслаждения решит отказаться только последний идиот.       Майк углубляет поцелуй и чувствует, как руки Уилла тянутся вниз — дыхание замирает — но пальцы лишь стискивают кромку поло и требовательно тянут выше. Пульс к тому времени уже ощутимо шумит в ушах и перемешивается в сознании порочными мыслями.       Их поцелуй вынужденно разрывается, приятно теша перепонки мокрым звуком. И синее поло ненужной тряпкой летит в сторону. В подвале тепло, но с каждой секундой становилось жарче. Потому что руки Уилла проходились пальцами по голым плечам.       Он изучал его в ответ, буквально съедая и жадно вылизывая взглядом. От такого интереса член в штанах только крепчал и всё больше требовал к себе внимания.       Уилл слишком уж этому способствовал: ладонями проходился по шее, груди, худым ребрам и белым бокам. Майк даже не заметил, как потерял хват на чужом запястье.       — Ты весь в веснушках. — с придыханием выпаливает Уилл и заставляет уши смущенно заалеть. — Нет, я замечал и раньше, просто... тебе хорошо.       — Приехал бы я в калифорнию на недельку и был бы одной сплошной веснушкой, — отвечает ему Майк и целует в скулу. Ниже. В шею. Еще ниже.       — Приезжай.       — Мы еще не разъехались.       — А я уже скучаю, — выдыхает Уилл и зарывается в мягкие локоны Майка. Оттягивает от своих ключиц и заглядывает в глаза. — Не спускайся ниже. Давай сегодня просто...в одежде. — смущенно озвучивает свои мысли Уилл и Майк утыкается лбом в чужую грудь. Вдыхает аромат каких-то легких духов и зеленого чая.       Байерс прав. Для их первого тесного взаимодействия эмоций слишком много. Действий — еще больше. Ему действительно нужно немного притормозить. Совсем слегка. У них все равно столько впереди — еще успеют.       Поэтому Майк устраивается меж чужих бедер поудобнее и вжимается пахом в Уилла. На этом моменте в комедийном сериале звучат аплодисменты, и Уилл задыхается в полустоне-полусмехе. То ли мило, то ли весело, то ли до дрожи горячо. Оба улыбаются и восстанавливают сбившееся дыхание одновременно.       — Знаешь, обычно такое устраивают под какую-нибудь романтику, — с перерывами на глоток воздуха делится Уилл.       Выглядит таким смущенным, а сам приобнимает Майка за плечи и притягивает ближе. Чтобы нос к носу, дыхание в дыхание и глаза в глаза.       — Тебя смущает, что нам хлопают? — заискивающим шепотом отвечает Майк и снова лезет рукой под футболку. Словно там сошлись все магнитные полюса. Оглаживает горячее, подрагивающее тело.       — Скорее подбадривает, — еще тише звучит Байерс и выгибается в пояснице, стоит Майку пройтись ладонью вдоль крепкого бока. Такой чувствительный. Уилл сам проезжается вставшим и сочащимся членом по ширинке Уилера. Забирает стон поцелуем.       Майк точно сойдет сегодня с ума или задохнется в чувствах и легком флирте. Захлебнется в чужих глазах на десерт, но прежним не выйдет из подвала уже никогда. Потому что за этот вечер перевернулось все: витражным стеклом треснули предрассудки, ясным небом открылись мысли и чистой водой разлилось прекрасное будущее.       Уиллу с каждым толчком было все тяжелее держать глаза открытыми и все сложнее сдерживать свои приятные звуки. Скоро его руки перешли на спину и прошлись ногтями вдоль лопаток. Заставляя Майка возбужденно зашипеть, вжаться крепче и прикусить чужие губы в отместку. Их нежности постепенно превращались в годами сдерживаемую страсть.       Майк не стеснялся тискать и сжимать распаленного под собой Байерса. Спускаться поцелуями на шею, дышать в нее на особенно глубоких и тягучих фрикциях и прикусывать ключицы.       Уилла до жути хотелось закусать, зализать и зацеловать всего. Каждый сантиметр. И если бы они жили одни, то он бы позволил себе спустить с концами тормоза.       Собственный член к этому моменту уже во всю сочился предэякулятом. Мысли путались, в глазах туманило. А затем толчок. Снова. И еще. Обоим хотелось смотреть друг на друга не переставая, даже в такой обескураживающей ситуации. Пока они румяные, растрёпанные и тихо постанывающие имена друг друга. Жадные до близости.       Счастливые, что все оно решилось так: в подвале Майка Уилера. На летних каникулах после выпускного. Под глупый сериал, с картиной Уилла на стене и недоигранной на столе партией, которую они закончат завтра со всеми остальными.       Практически трезвые, не считая опьянения любовью. А еще веснушчатые и покрытые родинками. Такие прикипевшие за столько лет к друг дружке и в то же время дрожащие от смущения.       — Уилл, ты бы знал, как я тебя... — и задыхается, потому что Уилл проезжается практически съехавшими штанами особенно хорошо. Майк выдыхает ему на ухо и не прекращает двигаться.       — И я тебя. Давно... — отвечает обрывисто Байерс, протяжно срываясь на стон.       Старается закусить щеку, чтобы не шуметь, но Майк тоже низко стонет следом. Делает последние движения бедрами и кончает секундами позже.       Сердце бьется о грудную клетку, кружится голова, а тело становится ватным и совершенно разомленным. Уилер теряет опору и придавливает Байерса своим телом. Вязко сглатывает. Тщетно старается перевести дыхание, чувствуя чужую ответную дрожь и такое же беснущееся сердцебиение.       На телевизоре впервые играет романтическая сцена и герои нежно целуются под расслабленную музыку. Они могли бы так же, но если решатся — то точно задохнутся с концами. Потому что оба сейчас жмутся друг к другу и отходят от ошеломительного оргазма.       Майк истощенно вжимается лбом меж шеей и ключицей. Уилл проглатывает под ним воздух.       Сейчас им плевать, что придется переодеваться и стирать одежду. Сейчас хочется просто наслаждаться: теплом и тесностью и тем, как Уилл ерошит кучерявые волосы.       — Так что там о главном герое? Считаешь, та сцена в середине была лишней? — первым отходит Уилл и очаровательно зеркалит их шутливый разговор из самого начала.       — Считаю, что сейчас мне уже не до комедии, — приглушенно звучит Майк, целуя довольного Байерса в шею.       Впереди ещё несколько дней каникул, а дальше лето и знойное желание приехать в августе в Калифорнию, чтобы палящее солнце усыпало лицо веснушками и радовало Уилла каждую секунду рядом.