Как добиться любви герцога
2 декабря 2025 г., 00:09
Совесть грызла Ричарда не хуже голодной мыши. Тёплая постель, отличная еда, прекрасный конь — всё это было ему, в то время как его сестра Айрис томилась в холодном, полуразрушенном Надоре. Решение созрело быстро: как законный герцог Надорский, он будет опекуном своей незамужней сестры и заберёт её в столицу.
Рокэ Алва отнёсся к этой идее с поразительным спокойствием.
—Пусть переезжает. В доме хватит места.
Он выделил Айрис светлые, уютные покои, велел снабдить её всем необходимым. А потом, видя её скромный, провинциальный гардероб, попытался делегировать поход по ателье Ричарду. Тот, услышав о «царстве рюшечек и кружев», побледнел как полотно, и Алве, вздохнув, пришлось самому сопровождать юную леди.
Это было началом конца.
Рокэ вёл себя как идеальный, хоть и несколько отстранённый, хозяин. Он перебрал фамильные драгоценности и подарил Айрис несколько изящных, но не вычурных вещиц — серьги с жемчугом, лёгкое ожерелье. Он делал это не из внезапно вспыхнувшей страсти, а из холодного расчёта: если сестра его оруженосца будет выглядеть бедной родственницей, это ударит по самолюбию Ричарда. А его мальчик и так изводился чувством вины достаточно.
Но Айрис, девушка умная и прагматичная, увидела в этих действиях нечто иное. Такую щедрую, обстоятельную заботу она сочла проявлением глубокой, хоть и странной, заинтересованности. И её практичный ум тут же выстроил логическую цепочку: герцог Алва — умён, богат, не женат, красив. Идеальный кандидат в мужья.
И Айрис пошла в атаку.
Сначала Рокэ не поверил своим глазам. Она «случайно» оказывалась в библиотеке, когда он там работала.
Задавала вопросы о политике, демонстрируя незаурядный ум. Потом начались «блужданья» в коридорах: ночные прогулки в одном тонком пеньюаре.
Рокэ понял, что попал. Но выставить её из дома? За что? За то, что она пытается влюбить в себя хозяина? Это звучало бы нелепо.
Он начал прятаться. Кабинет с гитарой и вином стал его крепостью. Ричард, привыкший входить к нему свободно, однажды вечером с удивлением обнаружил запертую дверь. На стук Рокэ сначала не отреагировал, и открыл только, услышав его голос:
—Монсеньёр, это я, Ричард.
Лицо герцога было выразительнее любых слов. Он выглядел так, будто отбивался от целого полка неприятеля.
Наконец, чаша терпения переполнилась. Ричарду не спалось, и, бродя по ночному коридору, он стал свидетелем впечатляющего зрелища: его сестра, растрёпанная и пылающая гневом, с грохотом вылетела из спальни Рокэ и умчалась прочь.
Ужас и ярость помутили рассудок Ричарда. Он ворвался в спальню, готовый наговорить дерзостей, но застыл на пороге. Рокэ стоял посреди комнаты, застёгнутый на все пуговицы своего ночного камзола, и его лицо было искажено раздражением.
— Вы! — начал Ричард. — Вы затащили мою сестру в свою постель!
Рокэ поднял одну бровь с убийственным сарказмом.
—Вы сейчас тоже находитесь в моей спальне, между прочим, в одной ночной сорочке и босиком. И что, это значит, что и Вас я тут совращаю?
Логика, как ледяная вода, окатила Ричарда. Он смутился, покраснел до корней волос и отступил, внезапно осознав, что ничего не понимает. Ему нужно было остыть и разобраться.
Алва же был доволен произведённым эффектом и румянцем на лице мальчика. Он был не проч видеть его почаще таком виде.
***
На следующий вечер Рокэ, тщательно заперев дверь кабинета, устроил ему подробный отчёт и высказал всё что думает. —Ваша сестра, — начал он, наливая себе вина, — вознамерилась меня соблазнить. Вчерашний визит был кульминацией. Она явилась с предложением, от которого, по её мнению, я не в силах отказаться. Пришлось… вежливо, но твёрдо, выпроводить её за дверь. Ричард слушал, и его охватывала странная смесь облегчения и тревоги. —Она же юная, неопытная девушка! — воскликнул он. — А Вы… Вы главный распутник Талига! Пожалуйста, не пользуйтесь её неопытностью! Не разбивайте ей сердце! Рокэ задумчиво покрутил бокал в руках. Зачем ему пользоваться чей-то неопытностью и разбивать кому-то сердце. Не о том его мальчик думал, не о том. —Ваша сестра очень на Вас похожа. Например, так же упряма. Она была бы хорошей женой — не способна на лицемерие, притворство наших высокородных красавиц ей чуждо, она читает книги вместо того чтобы сплетничать с придворными дамами. Сердце Ричарда сжалось от ледяной хватки. Мысль о том, что Рокэ может всерьёз рассмотреть Айрис в качестве жены, была невыносима. Не то чтобы до этого у того не было партнёров, но это другое. Любовницу он мог бы как-то пережить, но жена… Жена — это навсегда. Это значит, что придётся делить его внимание, его дом, его жизнь с какой-то женщиной. А тут ещё и сестра. Ричард очень любил Айрис, но не был готов к подобному — Но Вы же не собираетесь на ней жениться? — выдохнул он, в его голосе звучала мольба. Рокэ посмотрел на него, и в его глазах вспыхнула знакомая искра — смесь нежности и насмешки. —Нет. При всех её несомненных достоинствах, есть одно обстоятельство, которое препятствует. — И какое же? — спросил Ричард, чувствуя, как в груди замирает надежда. Рокэ отставил бокал, сделал шаг вперёд и приподнял подбородок Ричарда пальцем, заставляя того смотреть ему в глаза. — Она не Вы, юноша, — тихо и отчётливо произнёс он. — А вот на Вас я бы женился. В воздухе повисла оглушительная тишина. Ричард стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как рушится и заново строится весь его мир. Ревность, страх, чувство вины — всё это разом испарилось, сметённое одной-единственной, невозможной и ослепительной фразой. Он смотрел в тёмные глаза Рокэ и видел в них не насмешку, а ту самую правду, которую он так долго искал. Правду, которая оказалась гораздо лучше любой его мечты.***
А вот на Вас я бы женился. Ричард не дышал. Он всё ещё пытался разглядеть привычный для герцога циничный подвох. Но не находил. Только странную, непривычную мягкость и… вызов. Вызов принять эту истину такой, какая она есть. — Вы… — голос Ричарда сорвался на шепот. Он сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. — Вы не можете. Это невозможно. — Почему? — Рокэ не отводил взгляда, его палец всё так же лежал на его подбородке, лёгкий и твёрдый, как прикосновение судьбы. — Я — герцог Кэналийский. Я могу многое. Просто до сих пор ничто не вызывало у меня подобного желания. — Но я… мужчина, — выдохнул Ричард, чувствуя, как жар разливается по его щекам. — Ваш оруженосец. Сын мятежника. — Вы — Ричард Окделл, — поправил его Рокэ, и в его голосе прозвучала та самая сталь, что решала судьбы королевств. — И для меня Вы — всё. Остальное — условности, которые меня никогда не интересовали. Он отпустил его подбородок, но не отошёл. Его взгляд скользнул по его лицу, изучая каждую эмоцию. — Ваша ярость, Ваша ревность… они были вызваны не только заботой о сестре, не так ли? — спросил он тихо. — Вы боялись потерять меня. Боялись, что моё внимание достанется ей. Это была правда. Горькая, обнажённая и постыдная. Ричард опустил глаза, не в силах отрицать. — Да, — прошептал он. Признание, вырвавшееся наружу, принесло неожиданное облегчение. Рокэ медленно выдохнул. —Вы никогда не потеряете меня, Ричард. Ни из-за Айрис, ни из-за кого бы то ни было. Вы вросли в мою жизнь, как тот самый упрямый сорняк, что пробивается сквозь камень. И выкорчевать Вас — значит уничтожить часть фундамента. Он сделал шаг назад, давая ему пространство, но его присутствие по-прежнему заполняло всю комнату. — Что же нам теперь делать? — спросил Ричард, всё ещё чувствуя себя сбитым с толку. Его мир, который только что перевернулся, требовал новых ориентиров. — Во-первых, — сказал Рокэ, и в уголке его губ дрогнула тень улыбки, — Вам придётся поговорить с Вашей сестрой. Объяснить ей, что её… целеустремлённость… не увенчается успехом. Я сделаю это сам, если потребуется, но думаю, это будет лучше исходить от Вас. Ричард кивнул. Мысль о этом разговоре заставляла его съёжиться, но это был необходимый шаг. — А во-вторых? — спросил он. — А во-вторых, — Рокэ подошёл к столу и снова взял свой бокал, его движения вновь обрели привычную уверенность, — мы будем жить дальше. Вы — мой оруженосец. Я — Ваш монсеньёр. И то, что происходит между нами за закрытыми дверями… — он посмотрел на Ричарда поверх края бокала, — это останется между нами. Пока. В этом «пока» была целая вселенная обещаний и возможностей. Ричард почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. — Вы действительно имели в виду то, что сказали? — не удержался он. — О женитьбе? Рокэ поставил бокал. —Я никогда не говорю того, чего не имею в виду, Ричард. Возможно, это никогда не станет возможным в глазах света. Но в моих глазах, в моём доме, в моей жизни… ты уже занял то место, которое отведено только для супруга. И никто другой его не займёт. Он подошёл к двери и отодвинул засов. —А теперь иди спать. Завтра предстоит непростой разговор. Ричард кивнул и вышел в коридор. Воздух за дверью кабинета показался ему другим — более лёгким, более свежим. Он шёл к своей комнате, и каждый шаг отдавался в нём странным, новым чувством — чувством принадлежности и абсолютной, безоговорочной уверенности. Он зашёл в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Его взгляд упал на окно, за которым виднелись огни столицы. Всего час назад он был изведён ревностью и чувством вины. А сейчас… сейчас он был любим. Такой любовью, о которой он не смел и мечтать. Разговор с Айрис будет трудным. Будущее — туманным. Но сейчас, в тишине своей комнаты, Ричард впервые за долгое время чувствовал себя не несчастным мальчиком, потерявшим всё, а человеком, который обрёл нечто гораздо большее. Он обрёл свой дом. И это был не Надор. Его домом был сам Рокэ Алва.
