Snowflake in Crimson

Сидя на диване в танцевальном зале, парень запускал руки в волосы, обхватывая свою голову. Хёнджин в очередной раз думал о Феликсе, которого убили, и винил себя в том, что не настоял, чтобы Ли остался в тот день у него. Прошла всего неделя со смерти его возлюбленного. — Феликса больше нет, тебе нужно смириться, — сказала рядом стоящая девушка Со Суджин, его давняя подруга, с которой у него совместный перформанс. Они — два к-поп соло-артиста. — Он любил смотреть, как я танцую, — убирая руки, парень опустил голову вниз, смотря в пол. В голове промелькнули моменты, когда Феликс сидел с Хваном до глубокой ночи, пока его парень учил очередную хореографию к песне, наблюдал за каждым движением, с каждым разом всё больше восхищаясь своим партнёром. — К чему ты клонишь? — девушка повернула голову в бок, не понимая, что он хотел этим сказать. После того разговора с Суджин  Хёнджин практически не вылезал из танцевального зала, только ходил в душ и поесть. Спал он где попало и не всегда ему удавалось нормально выспаться. Всю ночь его посещали мысли о его умершем парне, он вспоминал каждую черту его лица. Каждую ночь Феликс снился ему, как он наблюдает за танцующим Хёнджином с влюблённым взглядом и такой же улыбкой, только в какой-то момент он начал смотреть на него с жалостью, видя, как его парень сутками не выходит из зала, готовясь к перформансу, после которого, с большей вероятностью, возьмёт рест. Ему безумно сложно принять тот факт, что его любимого больше нет. С каждым днём становилось только хуже. У парня будто бы пропал смысл жизни: он больше не хотел просыпаться, уходить из царства Морфея, в котором он мог видеть Феликса. Фанаты начали беспокоиться за состояние артиста — на эфирах, которые он был вынужден вести, его глаза были пустыми, хотя раньше они чуть ли не сверкали благодаря Феликсу. Однако фанаты не были уведомлены о том, что случилось: компания не оповещала, что айдол находился в отношениях, а про убийство его партнёра даже речи не заходило. — Хёнджин оппа, почему в последнее время ты такой уставший? — Читая очередной комментарий на эту тему, парень боролся с желанием не рассказать всё, что произошло в его жизни. — Скоро будет перфоманс с кое-кем, я активно к нему готовлюсь, поэтому сильно устаю, — хотя это и была отчасти правда, но только её часть. В голове парня промелькнули моменты, когда Хёнджин, уставший после рабочего дня и проведённого эфира, ложился на колени своего парня, утыкаясь лицом в его футболку и обнимая его за талию, а тот перемещал свою руку на его голову, играясь с его уже достаточно повреждёнными от окрашиваний волосами. В конце таких объятий Хёнджин обычно засыпал. На глаза парня накатились слёзы; оставалось совсем чуть-чуть до того, чтобы заплакать. Хёнджин попрощался с фанатами, закончив эфир, и слёзы потекли — он даже не моргал, слёзы просто скатывались вниз по его щекам, стекая на шею. Откинувшись на стуле, он закрыл лицо руками. — Хёнджин? — сказала девушка, стоящая в дверном проёме. Ей не понадобилось много времени, чтобы понять, что происходит и что стало причиной его слёз. Она сильно беспокоилась за друга, но никак не могла ему помочь. Она всегда была готова выразить свою поддержку, но Хван отталкивал её, говоря, что у неё и так много своих проблем. Однако в конечном итоге он плакал у неё на плече, говоря, насколько ему плохо без парня. Именно Суджин заставила его пойти к психологу, но пользы от этого не было — он всё равно не видел смысла жить без любимого человека. Прошёл уже месяц с убийства Феликса. Хван ехал на кладбище, чтобы перед перформансом поговорить с парнем, а точнее, с его могилой. Хван надеялся, что это ему поможет. — Привет, лучик. Последний раз я был тут три недели назад. Прости, что не смог приехать раньше, был сильно занят подготовкой,— Парень положил небольшой букет белой маттиолы, упакованный в белую бумагу, а после сел рядом. — Ты стал чаще сниться мне без улыбки на твоём лице, как я понял, из-за моего теперешнего образа жизни. Прости, что заставляю тебя переживать. Сразу после перформанса я уйду в рест, и мне должно стать лучше. Тогда, я надеюсь, ты будешь появляться только с улыбкой, она всегда мне нравилась. Я готов не просыпаться, лишь бы видеть тебя и твою улыбку. — это одновременно и радовало Хвана, и огорчало. Он хотел видеть своего уже умершего парня чаще и дольше, но не только во сне. Он хотел видеть его везде, обнимать по утрам, целовать его лицо, чтобы разбудить, засыпать на его коленях, прижимать к себе во сне. — Я смогу больше спать и видеть тебя. На эфирах мне тяжело делать вид, что всё хорошо, да и не особо получается. Фанаты беспокоятся, а компания ничего не говорит, — в голове промелькнули слова компании, когда стало известно, что они ничего не будут говорить о том, что Хван вообще был в гомосексуальных отношениях, а про убийство его партнёра — тем более. — Я сильно переживаю и боюсь забыть какое-то движение, тем самым подставив  Сутан. Я стараюсь не нагружать её своим состоянием, хоть мне и кажется, что она всё понимает, но просто ждёт, когда я вновь буду на грани. У неё, кстати, появилась девушка, та, которую ты с ней познакомил полтора года назад, вроде как Е Шухуа, — Хван вспомнил, как радостно представлял Шу её будущей девушкой. Тогда обе девушки стеснялись и с трудом могли связать пару слов, а под конец встречи чуть ли не в обнимку сидели. — Сутан счастлива с ней. Смотря на них, я вспоминаю нас, когда ты был ещё жив. Того, кто тебя убил, ещё не нашли, но я обещаю, что он понесёт наказание за то, что лишил тебя жизни. Ну что ж, лучик, мне пора идти. Постараюсь прийти как можно скорее. Люблю тебя, — поднявшись, Хван ещё раз посмотрел на могилу парня и ушёл к машине. Сев на сиденье, он ударил руками по рулю, а после разрыдался. Он не мог понять, стало ли ему лучше после этого или нет, но точно понял, что нуждается в ресте. — Готов? — Они стояли перед выходом на сцену, выжидая момент, когда нужно будет выходить. — Скорее да, чем нет. Мы долго тренировались, всё должно получиться, — практики действительно было много, особенно со стороны Хвана. Прозвучал сигнал, и Суджин поняла, что ей пора выходить. — Удачи, — сказала она. Станцевав свою первую часть, девушка подошла к зеркалу, стоящему на сцене. В следующее мгновение свет погас, и на её месте появился Хван, начав танцевать свою часть. Под конец, с одной из сторон сцены, вышла Суджин, и началась их совместная заключительная часть. Всё, как и думал Хван, прошло прекрасно. Они полностью отдались танцу, поражая зрителей своей харизмой. Множество восторженных криков доносилось из зала. Фанаты довольны, и это на данный момент главное для Хвана, ведь он хотел хоть как-то порадовать их перед своим рестом. Одна лишь мысль о нём заставляла его ликовать в душе, ведь он сможет больше времени проводить во сне, где есть его партнёр. *** Хёнджин стоит в ожидании концерта, готовясь выходить на сцену. Сердце парня трепетало — это был самый масштабный концерт. Он не мог найти себе места, а ведь у него было ещё достаточно времени. Ноги тряслись, взгляд был направлен куда-то в потолок, сердце бешено билось. Как вдруг рядом кто-то обнимает его, ложась тому на колени. Увидев белую макушку, на лице сразу же появилась улыбка, а рука зарылась в волосы блондина. — Волнуешься? — всё так же обнимая Хвана за талию, уткнувшись ему в футболку, спрашивает Ли. — Есть такое… Не хочу их разочаровать, — выдохнул парень, опуская взгляд вниз, смотря на белокурую макушку. — Не разочаруешь. У тебя всё получится. Даже если и ошибёшься где-то, то это можно счесть за какое-то дополнение, замену хореографии или лирики песни. Хотя с лирикой звучит более страшно… Всё же, я думаю, ты справишься. — Хёнджин, пора, — произнёс стафф, давая понять, что Хёнджину пора выходить. — Люблю тебя, — поднявшись, произнёс Ли прямо в губы партнёру, а после накрыл их своими. Концерт прошёл прекрасно; весь страх Хвана оказался напрасным — он ничего не запорол. Он просто кайфовал от сцены: ему нравилось то, чем он занимается. Хоть путь до этого был сложным, но оно того стоило. Тысячи людей посещали его концерты, миллионы слушали и наблюдали за ним по всему миру. Были и те, кто его недолюбливал, но он просто научился не обращать на них внимания. Первое время гневные комментарии доводили его до дрожащих рук, затруднённого дыхания, учащённого сердцебиения, а в конечном итоге — до панических атак. Со всеми своими тревожными мыслями он пытался справляться с помощью творчества и уединения. Он часто копался в своих мыслях и переживал в стрессе. С самого начала его поддерживал его парень — это действительно помогало Хёнджину. Он был неимоверно благодарен Феликсу, он открывает миру любовь. Хёнджин находит и чувствует более глубокую любовь, чем кажется; он видит её в пожилых парах, которые даже в старости всё ещё любят своих партнёров. Хёнджин далеко не идеальный человек, но он всегда меняется. Вечные размышления привели к тому, что Хёнджин во многом отличается от самого себя несколько лет назад, но единственное, что в нём не меняется, — это любовь к Феликсу и танцам. Даже многие люди, которые не являются фанатами Хвана или видят его концерты в первый раз, поражаются, глядя на то, как парень танцует и прекрасно справляется с харизмой. Чувствуя песню он полностью отдаётся ей. Зайдя в гримёрку, на Хвана набрасываются с объятиями, которые сопровождаются мелкими поцелуями по всему лицу. Завершающим аккордом Феликс впивается в губы Хвана. — Ты был прекрасен! Уже не первый раз, наблюдая за твоими концертами, я не могу оторвать взгляд от тебя. Не успеваю следить за движениями и мимикой — ты великолепен. Я люблю тебя, Джинни. *** Проснувшись, Хван попытался вновь уснуть, чтобы подольше побыть рядом с Феликсом. Он начал спать намного больше — буквально каждый сон парня был связан с умершим парнем: как хорошие, так и не очень. Просматривая это всё ещё раз, парень сконцентрировал всё своё внимание на Феликсе. *** Дождливый день. На лавочке в парке сидел парень, уткнувшись лицом в колени. С его глаз катились слёзы — ему отказали в карьере айдола. Он шел к этой цели около трёх лет, и всё было напрасно. Хотя ему обещали, что он войдёт в состав группы, всё пошло не по плану. — Извините, вам нужна помощь? — донёсся низкий голос. Подняв голову, Хёнджин увидел перед собой очаровательного блондина, на лице которого было рассыпано множество веснушек. Еле дрожащим голосом Хёнджин смог что-то сказать: — Не думаю, что вам стоит выслушивать проблемы незнакомого человека… Говорить было тяжело: холодный осенний дождь почувствовал себя, горло раздражала боль, глаза были красные от слёз, дыхание сбивалось, а сам он дрожал от холода. — Если есть возможность помочь кому-то, то почему бы и нет? Я всё-таки настаиваю на этом. Да, это немного странно, ведь мы не знакомы, но всё же… На улице довольно холодно, ещё и дождь, а твой голос уже выдал, что ты здесь давно, — блондинистый парень внимательно осматривал Хёнджина, пытаясь понять, где он мог его видеть. Хёнджин не ответил, только кивнул и встал. Они направились к машине, припаркованной неподалеку. Без всяких сомнений и опасений Хёнджин сел на переднее сиденье, не думая, что его могут увезти куда-то далеко. По пути парни молчали. Дорога шла в незнакомом для Хёнджина направлении. Он постепенно засыпал, а проснулся уже в незнакомой комнате. Оглядевшись, он заметил на тумбочке стакан с водой, рядом лежала записка, а также стопка одежды. “Привет! Это тот парень, с которым ты уехал вчера. Извини, что не сказал, куда тебя отвез, но не хотел тебя пугать. Я сейчас на учёбе, квартира пустая. Приду ближе к шести. Одежда на тумбочке, если хочешь — сходи в душ. Прости, если напугал.” Это было странно: незнакомый парень сначала появляется неожиданно, а потом увозит его домой. Хёнджин проверил свои вещи — они были на месте. Этот парень был необычным, и Хёнджин чувствовал странное беспокойство. Осталось два часа до прихода незнакомца. Решив использовать ванную, Хёнджин ощутил, как капли воды скатываются с его волос, текут по шее и груди, а в голове снова прокручивалась фраза: “Вы покидаете состав группы.” Слёзы вновь потекли, смываясь водой. Хёнджин лежал в постели, смотря в потолок, не зная, что делать в чужой квартире. Телефон быстро наскучил, и его терзало любопытство о незнакомом юноше, который должен был вот-вот вернуться. Услышав поворот ключа в замке, парень вскочил, но не решился выйти. Вернувшись в постель, он притворился спящим. Послышался тихий стук и медленные шаги. Присев на корточки, незнакомец внимательно смотрел на Хёнджина, пытаясь вспомнить, где он мог его видеть. Он заметил родинку под глазом, и его взгляд стал ещё более сосредоточенным. Потом поднялся. — Я знаю, что ты не спишь. Твоё дыхание выдало, — сказал он, глядя сверху вниз. Хёнджин открыл глаза и с трудом сел. — Вот и хорошо. Вчера я даже не представился. Меня зовут Ли Феликс, мне 18 лет, родом я из Сиднея, Австралия. Мое корейское имя — Ёнбок. В Корее я чуть больше двух лет. Думаю, этого достаточно. А ты? — сказал Феликс с лёгкой улыбкой, смотря на собеседника с интересом, пытаясь вспомнить, где он мог его видеть раньше. — Кхм, — парень тихо прокашлялся; горло всё ещё неприятно ныло. — Я… Хван Хёнджин, девятнадцать лет. Родился и живу в Сеуле. Вчера я оказался в том парке, потому что просто… не видел выхода. Я почти три года стажировался в одной компании, готовился дебютировать, и всё это время мне твердили, что место в группе за мной. А потом, в самый последний момент, всё рухнуло. Он говорил ровно, но слышалось, что каждое слово даётся тяжело. — Мне так и не объяснили прямо, почему. Намекнули, что у меня был какой-то конфликт с одним из участников, и выбор в итоге сделали не в мою пользу. Сказали, что он выглядит перспективнее… и что мой рэп недостаточно хорош для позиции главного рэпера. Хотя я ещё в начале предупреждал: эта роль — не моя. Я старался, но не был настолько силён, чтобы тянуть её. Хёнджин коротко выдохнул, будто бы признавая поражение, к которому всё равно не был готов. — Но, как оказалось, компанию интересовало не то, что я умею, а то, как я выгляжу. Им нужен был рэпер с подходящим „имиджем“, и меня просто запихивали в эту рамку. Всё остальное они не хотели слышать. Для них я был картинкой, а не артистом. В итоге ту позицию занял тот самый парень. — Понял… — тихо отозвался собеседник. — Но ты сказал, что главный рэпер — не твоя роль. А какая тебе подходит? — он подсел ближе и слегка наклонил голову, внимательно глядя на Хёнджина. — Главный танцор, думаю, — Хёнджин говорил почти шёпотом. — Мой уровень был выше, чем у того, кого выбрали. Тренер не раз говорил это. Но итог один: меня всё равно отстранили. Он опустил взгляд, будто в попытке спрятать вину, которой не должно было быть вовсе. — Я всё время думал, что проблема во мне. Что нужно было брать больше уроков рэпа, работать ещё больше… Хотя я и так почти не жил: тренировки без конца, по три часа сна, кофе и энергетики вместо воды, бесконечные диеты. Я просто выгорел. Моё тело уже не выдерживало, — он тихо провёл ладонью по колену. — Но всё равно казалось, что я должен был стараться сильнее. — Знаешь, мне кажется, ты проделал невероятный путь. Три года стажировки — это огромный труд. Ты вложил в это всю свою энергию, и это уже делает тебя сильным. Иногда результаты зависят не только от нас, но это не значит, что твои старания были напрасны. Ты всё равно остался верен себе, и это достойно уважения, — парень старался оказать поддержку, хоть и не сильно знал Хёнджина, но, кажется, начал понимать, где видел его раньше: в числе трейни, правда, компанию он не помнил. Хотя это его сейчас не сильно волновало. — Спасибо тебе. Ладно, давай про что-то более позитивное, если ты не против. Может, расскажешь, почему ты решил увезти незнакомого человека к себе домой, не подозревая, что он перережет тебе глотку? — немного улыбнувшись, парень поднял голову, наклонив её в правую сторону. — По тебе было видно, что тебе плохо. А даже если бы я валялся в луже крови рядом с ножом, то зато умер бы, пытаясь помочь человеку, — серьёзно ответил Феликс. Наблюдая за этим со стороны, Хёнджин не отводил взгляд от Феликса, чуть ли не перечитывая его веснушки глазами.  *** Проснувшись, Хвана настигло разочарование: он хотел вновь просмотреть день их первой встречи. Если бы Феликс тогда не подошёл к нему, то неизвестно, что бы сейчас было с Хваном. Ведь именно благодаря Феликсу парень смог попробовать второй раз, только на этот раз как соло-артист. *** Суджин стояла, ожидая, пока ей откроют дверь. Хёнджин около недели не выходил на улицу и практически не заходил в сеть. Зная, в каком он состоянии, девушка занервничала. Спустя несколько минут непрерывной долбёжки дверь медленно открылась, и за ней виднелся, кажется, только что проснувшийся Хван с гнездом на голове. Глаза парня едва держались открытыми. — Хёнджин… — единственное, что сказала девушка, после чего обняла парня. Хёнджин понял, что происходит, только когда почувствовал, как его плечо намокает. Отстранившись, он заметил, что из глаз Суджин продолжали течь слёзы, не останавливаясь. — Я волновалась. Думала, что ты с собой что-то сделал. — Прости, — Хёнджин почувствовал себя маленьким мальчиком, которого отчитывает мама за то, что тот не взял телефон, когда гулял. — Я не злюсь. Я понимаю, в каком ты состоянии. Но в дальнейшем, пожалуйста, подавай признаки жизни, хотя бы сообщением. Ты знаешь, что я всегда постараюсь тебе помочь. Ты всегда можешь мне выговориться, — шмыгая носом, проговорила девушка. — Ладно, достаточно нытья, — ребром руки вытерев слёзы, сказала она. — Для начала нужно заказать еду, поскольку ты питался одной лапшой. И не надо этого отрицать, я знаю тебя как облупленного. Йеджи прошла в квартиру, уткнувшись в телефон, оформляя доставку еды. Подняв голову вверх, она ухмыльнулась, оглядев кухню: повсюду валялись обёртки от лапши быстрого приготовления. — Я же говорила… кхм, ладно. Менеджер сказал, чтобы я как-то заставила тебя пойти на тренировку. Я пыталась вежливо послать его, но он, гад, присосался сильнее пиявки. Поэтому я сказала, что ты пойдёшь. — Пройти? — переспросил Хёнджин, хмуро глядя на неё. — Не волнуйся, он не требует от тебя многого. Просто прокрути несколько хореографий — и он отстанет. К тому же, может, это тебе поможет отвлечься, — заключила она. После небольшого нытья парня Суджин отправила его в душ, а сама принялась понемногу разгребать кухню, в душе радуясь, что парень вообще жив и ей не встретился ходячий труп. Всю следующую неделю Суджин ежедневно приходила к Хёнджину, иногда с Шухуа , дабы парень не сошёл с ума. Они смотрели различные дорамы, фильмы, проходили игры, играли в настолки или на плойке, готовили, пытаясь отвлечь Хвана от плохих мыслей. Это у них получалось — Хёнджин искренне веселился и радовался. В те дни были моменты, когда его пробивало на слёзы или начиналась паническая атака. Суджин   за все годы дружбы с ним уже знала, как с ней справляться.                                               *** Звук падения тела и крики людей заставили Хвана резко обернуться. Увиденное тут же заставило его отшатнуться — в глазах застыл страх. Перед ним лежал его уже мёртвый одноклассник, первый человек, в которого он когда-либо влюбился. Время словно остановилось, пока бездыханное тело его обожания истекало кровью, образуя на полу зловещую багровую лужу. В голове звучал один вопрос: “Почему? Сонмин….” Было сильное желание подойти, в последний раз прикоснуться к нему, но ноги будто не слушались, заставляя его оставаться на одном месте. Он шагнул вперёд, но тут же остановился, чувствуя, как ноги подкашиваются. Тёмные глаза его мёртвого одноклассника были широко раскрыты, словно всё ещё пытались что-то сказать. Хван не заметил, как кто-то вызвал скорую, как люди суетились вокруг, как кто-то громко плакал. Он видел только его. Того, кого любил. Он мог лишь смотреть в мёртвые глаза парня, пока сзади не послышался знакомый голос. — Хёнджин, что слу… — девушка не договорила. Хван сорвался с места, задевая её своим плечом открыв вид на бездыханное тело одноклассника. По телу проходит холод, стоит посмотреть ему в глаза. Девушка замерла. Она прекрасно знала про чувства Хёнджина. Суджин всячески его поддерживала, говоря, что они обязательно будут вместе. И каков итог этого всего? Хвана уже не было видно, но младшая прекрасно знала, где он находится. Недалеко от школы было заброшенное здание — на удивление, ещё в довольно неплохом состоянии. Там они вдвоём часто сидели по несколько часов, без умолку разговаривая. Он бежал быстро, спотыкаясь о камни, чуть не падая. Ноги не полностью слушались его. Слёзы без перерыва текли ручьём, размывая взгляд. Сколько бы Хван их ни смахивал, они всё равно продолжали скатываться по его щекам. Ветви деревьев били по лицу и телу, оставляя отметины на коже. Только забежав на второй этаж заброшенного здания, парень позволил себе остановиться, буквально падая на цемент, больно ударяясь коленями. Закрыв лицо ладонями, он продолжал горько плакать. Запыхавшись, девушка поднималась по лестнице здания, понимая, что не ошиблась, — Хван был там. Он сидел, уткнувшись лицом в колени, громко дышал и то и дело всхлипывал. Парень дёрнулся, когда почувствовал на себе чьи-то руки. Удивив Суджин, ему стало спокойнее. Она сидела рядом с ним, обнимая его. Недолго думая, он обнял её в ответ, продолжая плакать у неё на плече, пока та одной рукой поглаживала его по спине. Они вдвоём понимали, что не в состоянии что-либо сказать. До девушки только сейчас начало доходить всё, что произошло. Слёзы покатились с глаз. Хоть она и не особо знала их одноклассника, у них были неплохие отношения в классе. Когда Суджин  подвергалась издевательствам со стороны одноклассников в период болезни Хвана, в её адрес практически ежедневно летели оскорбления. Только Сонмин встал на её защиту. Именно в него Хёнджин был влюблён. Счёт времени был потерян. Хван вырубился — день был слишком сложным для него. Суджин даже не заметила, как стемнело. Её разум был заполнен туманом — не было ни мыслей, ничего… пустота. Через время девушка постепенно погрузилась в царство Морфея, надеясь, что всё это просто сон и всё будет хорошо. К сожалению, это был не сон. Тело девушки безумно болело — несколько часов в одном положении, и спина за такое «спасибо» не скажет. Была уже глубокая ночь, и хоть до лета оставались буквально две недели, холод пробирал до костей. Желая встать, девушка почувствовала тяжесть чужого тела — Хван практически лежал на ней, утыкаясь лицом в её плечо. Слёзы вновь начали наворачиваться, когда она осознала, насколько сейчас больно и плохо Хёнджину. Но она поняла одно: она не оставит его в такой тяжёлый период. Она обязательно будет рядом. Она не бросит его. Суджин не допустит, чтобы через время Хвана забрали в больницу из-за попытки суицида или чего-то ещё. Прошло ещё немного времени, и Хван начал просыпаться. Болезненный стон ударил по слуху. Проснулся  Девушка сдержала своё обещание: она всячески оберегала парня, не давая ему впасть в депрессию. А если не знала, как помочь, отводила к специалисту. За всё лето они сблизились ещё больше, хотя уже казалось, что знали друг о друге абсолютно всё. Множество разговоров на той самой заброшке — когда над головой небо, усыпанное несчитанным количеством звёзд, или перед рассветом — когда солнце только готовится выйти, понемногу освещая город и прогоняя тьму.        *** Вспомнив это,на лице Хёнджина засияла улыбка — он был безумно благодарен Суджин за то, что она не оставила его одного. Если бы не она, возможно, его бы уже не было вживых.   Порывшись в воспоминаниях, он начал вспоминать различные моменты — как позитивные, так и не очень. Их дружба пережила многое,и сейчас Суджин была самым близким человеком для Хёнджина, единственным живым близким для него человеком.   И вновь он вспомнил Феликса — своего лучика,который горел так ярко, освещая всё на своём пути. Но ему не дали гореть дальше. Хёнджин смахнул первую порцию слёз, пообещав себе, что найдёт того, ктопотушил его лучик. И этот человек получит наказание.  Дождевые капли с силой барабанили по лобовому стеклу, превращая дорогу впереди в размытое пятно. Дворники метались из стороныв сторону, но не успевали справляться с потоками воды. Пальцы сжали руль так крепко, что костяшки побелели. Внезапный раскат грома разорвал небо где-топозади, заставив Хёнджина вздрогнуть. Он был почти на месте. Нарушил своё обещание. Прошло чуть больше месяца с его последнего визита к могиле Феликса, и всё это время он даже не вспоминал о месте, где теперь покоился его лучик. Слёзы подступили к глазам, осознание прожигающим холодом пробежалось по спине. Сколько времени прошло с той утраты? Сначала он забывал. Будто бы по-настоящему забывал. А потом накатывала истерика, захлёстывала с головой, оставляя его с пустотой внутри.                             *** Резкий хлопок двери отдался глухим эхом в тишине, заставив самого Хвана вздрогнуть — он не рассчитал силу, захлопнув её сликом резко. — Лучик, я пришёл! — его голос уверенно прокатился по квартире. Он скинул обувь, направился в гостиную. но Феликса там не было. Ничего странного, правда? Тот мог быть в комнате, на кухне, в ванной. Но чем дольше он ходил по квартире, чем больше пустых пространств находил, тем сильнее что-то внутри начинало сжиматься. А потом память пронзила его, как удар током. Феликса больше нет. Губы задрожали. Он сжал руки в кулаки, стараясь не дать слезам прорваться, но несколько капель всё равно сорвались, скользнув по щекам и прокатившись вниз, оставляя влажные дорожки на коже. Хёнджин тяжело опустился на диван, сжимая виски руками. Воздух в квартире казался тяжёлым,будто с каждой секундой становился гуще, давил на грудь, мешая дышать. Он провёл ладонью по лицу, размазывая слёзы, но они и не думали останавливаться. Всё выглядело так же, как и раньше. Свитер, брошенный на спинку стула, наполовину пустая кружка на столе, даже подушки на диване лежали так, будто Феликс только что встал и вышел на минуту. Но это было ложью. Иллюзией.  Хёнджин медленно поднялся и пошёл в сторону спальни. Дверь была приоткрыта, и он нерешительно толкнул её. Комната встретила его той же застывшей картиной, что и вся квартира.  Одеяло было смято, но уже не хранило чужого тепла. На тумбочке рядом с кроватью лежала цепочка Феликса — та самая, которую он никогда не снимал. Пальцы сами собой потянули —Я скучаю — прошептал он, сжимая холодный метал. На глазах снова навернулись слёзы, но он не пытался их остановить.  Перед глазами показался Феликс — такой же, как в их последнюю встречу. Он смотрел на Хёнджина с любовью в глазах, на его лице расцветала тёплая улыбка. Хёнджин не верил своим глазам. Стоило ему начать подходить к Феликсу, как тот начал отдаляться. — Лучик, не уходи… Останься со мной, пожалуйста… — голос дрожал. — Я не могу… — Улыбка чуть увяла, но всё так же оставалась на лице парня. Стоило Хёнджину сделать ещё несколько шагов, как расстояние между ними увелчилось. — Нет… Пожалуйста… — Он бросился к Феликсу, но ничего не изменилось. Парень только отдалялся от него. Когда Феликс окончательно исчез из виду, Хёнджин проснулся. — Чёрт… чёрт… чёрт… — быстро проговорил он, ударяя кулаком о тумбочку, на которой раньше лежала цепочка. *** Откинув лишние мысли, Хёнджин продолжил свой путь. Как из ниоткуда, на дороге, на границе света фар, появилась чья-то фигура. Хёнджин едва успел заметить человека, прежде чем инстинктивно вывернул руль в сторону. — Блять! — громко выпалил он. Машину занесло. Скользящие колёса по мокрому асфальту, быстро стучащее сердце гулко стучало в груди. Время будто замедлилось. Капли дождя застыли в воздухе. Хёнджин резко нажал на тормоз. Машина остановилась в паре метров от чьей-то худой, промокшей до нитки фигуры. Громкое дыхание и тихие ругательства разнеслись по машине. Его пальцы до боли сжимали руль. После нескольких попыток сфокусироваться, дабы понять, кого он только что не сбил, он наконец разглядел его. Парень. Худощавый, промокший до нитки, он стоял в свете фар, словно тень, застывшая между прошлым и настоящим. Его губы дрожали, будто он пытался что-то сказать, но не мог. Голубоватый свет фар подчеркивал резкие, но при этом мягкие черты лица: широкие глаза, прямой нос, тонкие губы. Веснушки, обычно такие тёплые, сейчас казались бледными пятнышками на его мокрой коже. Влажные волосы прилипли ко лбу, скрывая часть лица, но Хёнджин всё равно узнал бы его среди тысячи. Феликс. — Не может быть… — сказал он, поспешно выходя из машины, чувствуя, как начинает намокать. Это было последнее, о чём он сейчас думал. Хёнджин хотел подойти к фигуре, но, выйдя из машины, там никого уже не было. Оглядевшись, парня нигде не было. Он застыл на месте, тяжело дыша. Сердце стучало так сильно, что казалось — ещё немного, и оно просто разорвётся. — Нет… — выдохнул он, обводя взглядом пустоту. Только что… он точно видел Феликса. Но это невозможно. — Какого чёрта? — последний раз огляделся Хёнджин, прежде чем вернуться в машину. Он не мог понять, кто или что это было. Какой-то парень, сильно похожий на Феликса? Мало вероятно. Каков шанс, что он был бы там, когда Хёнджин ехал на могилу к… считай его клону, Феликсу? Бред, галлюцинации? — Вполне возможно, нужно будет пойти к психотерапевту — сказал он сам себе. Всё внутри сжималось от дурного предчувствия. Ему нужно было добраться до кладбища. Когда машина остановилась около кладбища, гроза уже утихла, тучи разошлись, позволяя луне освещать город. Проходя по знакомому маршруту, всё с таким же букетом белой маттиолы. — Лучик, — тихо произнес Хёнджин, садясь на мокрую землю и ставя букет рядом. — Мне так жаль, что снова нарушил обещание, — чувство вины с каждым моментом только усиливалось. Как он мог оставить своего любимого мальчика на целый месяц, не посетив его? Это было мучительно, и он ненавидел себя за это. — Я постараюсь больше не пропускать визиты, — продолжил он, опуская взгляд.  — Надеюсь, ты не сердишься на меня. Я надеюсь, у тебя всё хорошо. У меня тоже, на удивление.Суджин  снова вернула меня в этот мир. На ресте я почти всё время спал. Прости, наверное, ты переживал. Помню, ты часто приходил ко мне без улыбки. — И  в этот момент его грудь сжалась от боли. Он мог бы всё отдать, чтобы вернуть ту самую улыбку на его лице, но сейчас было только больное молчание —Мне действительно жаль. Компания проявила понимание, и меня почти не беспокоили. За время отдыха я почти не танцевал. Это было странно — ощущение, что я теряю ещё одну часть себя. Я не мог заставить себя вернуться в зал, и каждая секунда без танца ощущалась, как пустота. Первая часть меня ушла с твоей потерей, и теперь я чувствую, что теряю себя ещё больше. Я не могу избавиться от этого чувства, оно всё время преследует меня. чувствую, как теряю ещё одну часть себя. Первая ушла с твоей потерей. Полиция до сих пор ищет того, кто это с тобой сделал. Думаю, скоро я снова буду в танцевальном зале. Ты будешь смотреть за мной? Фанаты волнуются, им тоже не всё равно, что со мной происходит. Думаю, в ближайшее время проведу эфир, чтобы показать, что со мной всё в порядке. Не хочу, чтобы они переживали и думали, что я в полном упадке. Это важно для меня — не давать им повода волноваться. Некоторое время Хёнджин просто сидел молча, наблюдая за фотографией Феликса на надгробии. Сердце больно сжималось при осознании, что парня больше нет, хотя казалось, что он чуть ли не сбил его копию… или… Прошло немало времени, прежде чем Хёнджин решил уходить. Только с расцветом солнца его машина двинулась с места, отдаляясь от кладбища *** Хёнджин долгое время решался на этот шаг, который, как ему казалось, мог полностью изменить его жизнь. Сегодня он собирался признаться Феликсу в любви. Сначала онпытался отгонять от себя мысли о своих чувствах к младшему. Но последний месяц всё изменил: Феликс стал более тактильным, и у Хёнджина словно снесло крышу.Особенно в тот момент, когда их губы случайно соприкоснулись во время игр, а затем Феликс свалился прямо на него. Они оба сделали вид, что ничего непроизошло, но Хёнджин с трудом подавлял желание притянуть Феликса к себе, положить руки на его талию, впиться в губы и показать, чей это парень на самом деле. приходилось сдерживаться, особенно когда к Феликсу во время прогулок подходили знакомиться другие. Он понимал, что не имеет права... Но когда Феликс вдруг взял его за руку, переплетая их пальцы, Хёнджин, кажется, побледнел нанесколько тонов. Хёнджин не раз ловил себя на мысли, что бессовестно пялится на губы Феликса, когда тот рассказывал ему какую-то историю. Это было немного странно, но он ничего не мог с собой поделать. Каждый раз заставлял себя отвести взгляд, но перед глазамивсё равно оставались те самые губы, которые он так хотел поцеловать, попробовать на вкус. Сложно былососчитать, сколько раз Хёнджин мечтал слиться с Феликсом в поцелуе, будто это была его главная цель, его заветное желание. Когда в дороге Феликс засыпал на его плече или коленях, Хёнджин ликовал. Его сердце начинало биться с новой силой, а рука сама тянулась к мягким волосам блондина, зарываясьв них и нежно массируя кожу головы. Он видел, как по телу Ли пробегал табун мурашек, и от этого внутри всё переворачивалось. Казалось, что за ним навсегда закрепится звание влюблённого мальчика — так называла его Суджин , видя, как сияют его глаза при разговоре с Ли или когда приходило сообщение от младшего. Было забавно наблюдать за реакцией Хвана на её вопрос: — Когда ты собираешься ему признаться? В ответ покомнате разнеслись куча отговорок и отчаянное отрицание. Остальные несколько дней, пока Хёнджин не виделся с Феликсом, его не покидали слова Суджин. Ведь действительно — когда он сохнет по нему около полугода, хоть и была вероятность, что его отошлют и он потеряет “друга”, — ему не хватает той тактичности, которая есть сейчас. Ему хочется перейти черту, и с каждым разом сдерживаться всё сложнее. Когда перед глазами мелькает фигура Феликса, хочется сжать того в объятиях и не выпускать несколько часов. Казалось, все мысли были заполнены Феликсом, из-за чего его часто ругал менеджер — тот буквально летал в облаках. Единственное место, где он мог хоть немного отвлечься от мыслей про Ли, — это танцевальный зал. Там он полностью отдавался танцу. И вот он наконец-то решился, перед этим обдумав, что будет, если ему откажут, после мысли, что Феликс исчезнет из его жизни. Размышления закончились: долго думать не пришлось, ведь Ли, сам месяцами ранее, сказал, какое признание мы считаем самым романтичным и о котором он сам мечтает. Ночь была особенно тихой лишь не навязчивое цвёрканье сверчков, как будто мир сам застыл, чтобы не нарушать этот момент. Вдалеке, среди холмов, стояла машина, словно часть этой ночной картины. На её крыше сидели две фигуры, укрытые тенью, с головы до ног поглощенные этим уединенным пространством. Легкий ветер нежно касался их лиц, шевеля волосы, но они оставались не двигаясь, поглощенные тишиной и светом звёзд. Хёнджин чувствовал, как его сердце бьётся громче, чем когда-либо. Он смотрел на Феликса, на его излучающее тепло лицо, которое казалось в свете звёзд необыкновенно близким. Лунный свет освещал и без того прекрасное лицо Феликса, казалось, Хёнджин покраснел только от этого. Никто не решался нарушить тишину, оба смотрели на звезды: Феликс, высматривая созвездие, а Хёнджин, выискивая слова, чтобы преподнести их Феликсу, не наговорить лишнего бреда. Ничего найти не удалось, тихо выругавшись, Хёнджин стал думать и поджидать момент, в голове как назло ничего не слепливалось воедино. Выдохнув, Хван решил поломаться только на своё сердце. — Феликс… — тихо произнёс Хёнджин, нарушив почти гробовую тишину. — А? — отозвался Ли, заставив сердце Хёнджин биться сильнее. — Я не уверен, что смогу всё правильно сказать, и не уверен, не пошлёшь ли ты меня после этого, но я больше не могу скрыть того, как моё сердце бьётся при виде тебя, как пускает импульсы, стоит мне услышать твой голос. Как улыбка сама появляется, стоит мне лишь на секунду подумать о тебе. Рядом с тобой мир будто обретает новые краски, становится ярче, разбавляя скудную серую жизнь новыми оттенками. Феликс повернул голову, встречаясь с взглядом. Напротив его глазки Ли засияли после услышанного, но Хёнджин продолжил: —Я не могу представить себе жизнь без тебя, будто её никогда и не было. Когда тебя нет рядом, всё вновь становится серым, теряя искру счастья. Я и представить себе не мог, что такое любовь, пока не встретил тебя. Каждое твоё действие, не важно какое, вызывает у меня бурю эмоций и порхающих бабочек в животе. С каждым днём это чувство становится всё сильнее, стенки барьера становятся всё тоньше и тоньше. Особенно это чувствуется, когда приходится отдергивать себя от мысли, чтобы не вовлечь тебя в долгие объяснения. —Феликс, ты мой мир, моя жизнь. Я не вижу и не слышу жизни, если в ней нет тебя. Ты всё, о чём я мог и не мог мечтать. Я люблю тебя, Ли Феликс, люблю не как друга. Я хочу быть твоим парнем, просыпаться, обнимая тебя по утрам, целовать твои губы без барьера, прикасаться к тебе.  —Выдохнув Хван уставился на Феликса глаза которого сверкали в них виднелась только и нежность с нотками любви  —Знаешь, Хён, не сосчитать, сколько раз я залипал на тебя: как ты танцевал на практике, как сиял на концерте, как полностью отдавался танцам. Каждый раз, когда ты долго смотрел на меня, я буквально таял от твоего взгляда, боясь пошевелиться, а мои глаза неизменно искали твои губы, которых так хотелось коснуться. С того дня, как я увидел тебя, в моей жизни всё изменилось – появился новый смысл жить, словно внутри меня зазвучал зов, говорящий, что я должен быть рядом с тобой. —Каждый момент, проведённый с тобой, оставлял на душе приятное ощущение, даже если на душе оставались прожитые слёзы от осознания, что я для тебя был всего лишь другом. Приступы ревности охватывали меня, когда ты мило общался с девушками, ведь я был уверен, что тебя привлекают только они, и в тот момент во мне возникала беспричинная ненависть. Но все эти чувства лишь подтверждали одно неизменное: я люблю тебя, Хван, Хёнджин. В уголках моих глаз начинали собираться слёзы, а на лице играла глупая улыбка – улыбка счастья и тихой надежды, что наша любовь, несмотря на все испытания, расцветёт и подарит нам обоим новый мир, где царят нежность, страсть и взаимопонимание. —Ли Феликс станешь ли ты моим парнем —сердце ускорилось голос дрожал от волнение глаза блестели от нежности и робкой надежды  —Стану— больше ничего не услел  произнес Феликс  ведь его тут же вовлекли в целомудренный наполнены нежностью и любовью руки Хвана притянули ли ближе обнимая того приживая к себе ближе это бы самый счастливы день в их жизни они признались друг другу Время, казалось, остановилось: каждый вздох, каждое тихое движение рук и взглядов сливались в одну гармоничную симфонию, где доминировала только любовь. Настолько безгранична что оба могли в ней без проблем утопать  И в тот самый момент, когда их губы слились в первом поцелуе, с неба медленно, почти неуловимо, начали падать первые декабрьские снежинки. Белые, лёгкие, они кружились в воздухе, словно благословляя их чувства. Время, казалось, остановилось: каждый вздох, каждое движение рук и взглядов сливались в одну гармоничную симфонию, где доминировала только любовь. Так, в ту самую ночь, под звёздным небом, где каждое мерцание становилось символом их нежности, Феликс и Хван, утопая в сладостном океане чувств, поняли: их сердца навсегда соединились в самой прекрасной и искренней сказке, где каждая секунда – это подарок, а любовь – бесконечное чудо Хёнджин просыпается в холодном поту. Феликс стал всё чаще и чаще появляться в его жизни. Он не хотел его отпустить — скорее наоборот, он растворился в этом пареньке; точнее, уже в галлюцинациях и снах, в которых тот присутствовал. Слёзы сами покатились по щекам, падая на одеяло, — создав единственный звук в кромешной тишине. Хёнджин не издавал ни звука: он просто, замерев, закрыл глаза и опустился на кровать, желая вновь увидеть Феликса. — Чёрт… — произносит Хван. Он не мог уснуть последние два часа — слишком много сна в его жизни, организм не требует столько. — Танцы, — резко произносит он, понимая, что если будет много танцевать, то будет валиться с ног до утра. Он так и не смог уснуть, сколько бы ни пытался. С первыми лучами солнца Хван подскочил с кровати. Приведя себя в порядок, дабы не пугать людей, он отправился в студию. На фоне вечного переживания и галлюцинаций у Хёнджина вновь развилась бессонница. Больше всего печалило исчезновение Феликса из его снов — у Хёна забрали одну из главных причин радости. Даже если ему удавалось нормально поспать, то вместо Феликса в снах мелькала какая-то другая фигура. Пугающая фигура, от которой парню приходилось почти сразу просыпаться. После таких ночей Хван стал засыпать в течение дня — независимо от положения: когда мылся, когда сидел, стоял… Однажды, пока Суджин  рассказывала ему про нового стаффа в компании — того, кто сразу же начал отвратительно к ним относиться (когда Рюджин была рядом с ней на прогонах, харяга вечно возмущался, мол, Шу её отвлекает, хотя та просто наблюдала за ней), — он тоже уснул. А когда проснулся — Суджин сидела с взволнованным лицом, в котором читалось усталое беспокойство, вперемешку с тем самым молчаливым разочарованием, от которого на душе становилось ещё хуже. Она не говорила ни слова, лишь смотрела куда-то в пол. — Прости… — всё так же не поднимая голову, прошептал он. Уши горели от стыда. — Хёнджин, такое уже не в первый раз. Первое время мне было обидно, а сейчас я переживаю за твоё состояние. Ты вообще спал сегодня? Под глазами парня красовались тёмные синяки, обозначающие, что со сном у него не всё хорошо. — Ну, как тебе сказать… часик, может, два поспать удалось. — Врать не было смысла. Суджин  — не та, кому нужно врать. — Хёнджин… я ужасно… ситуация уже улучшилась… прости, мне не стоило нагружать тебя этим всем, — чуть задумавшись, девушка вспомнила их давние ночёвки. Или просто ночи, когда Хёнджин не мог уснуть — у него это было довольно-таки часто. В такие дни девушка приходила к нему, или он — к ней. Они жили в одном доме, поэтому это не составляло труда. — Давай, как в старые добрые: я тебя обниму и прочитаю какую-то историю. Раньше тебе это помогало. Или, если хочешь, излей мне душу — раньше мы так же делали, — девушка надеялась, что парень согласится. Ведь им уже не по 15–16, но надежда всё ещё была. Хёнджин ничего не сказал, а лишь коротко кивнул. Хёнджин покорно опустил голову на плечо девушки, практически сразу почувствовав руку в волосах. Та укрыла их одеялом и чуть приобняла парня, готовясь выслушать его. Внутри всё сжалось в ком. Было страшно проговаривать всё, что копилось внутри. — Со смерти Феликса прошло уже чуть больше полугода. Всё это время он приходит ко мне во снах. Или я начинаю видеть его — как, где и когда — непонятно… — Хёнджин замолчал, собираясь с мыслями, чтобы рассказать всё Суджин. Он хотел наконец поделиться с ней тем, что с ним происходит в данный период. — Один раз, когда я ехал к нему на могилу, прямо перед машиной выскочил парень — до жути похожий на Феликса. Он был будто призрак, или мои галлюцинации… Но когда я вышел из машины, парня уже не было. Ни малейшего намёка на него. Такое ведь невозможно… Я мечусь между тем, что это действительно был дух Феликса, и тем, что я просто сошёл с ума, а мои галлюцинации развиваются. Как бы глупо это ни звучало, но в такие моменты мне кажется, что Феликс жив. Я не могу смириться с его смертью… Даже регулярное посещение психотерапевта… Где-то в глубине я понимаю, что сам не хочу отпускать Феликса. Эти галлюцинации и сны, в которых он ко мне приходит, дают мне липовую надежду, что Феликс жив. Из-за этого желания просыпаться почти нет. Я довольно часто пью снотворное, даже когда не хочу спать — просто чтобы побыть ещё рядом с ним. Я не уверен, готов ли я от этого отказаться — как минимум до того момента, пока его убийцу не найдут. Временами мне кажется, что его и не пытаются искать. — Уроды… — вполголоса выругался парень. Девушке понадобилось немало времени, чтобы всё переварить. Хёнджин уже начал переживать: а вдруг его осудят? Самый близкий и родной человек, который у него сейчас есть… — Хён, ты должен понимать: пока ты сам не захочешь избавиться от галлюцинаций — ты от них не избавишься. Тебе нужно время, чтобы прийти к решению пройти этот этап в жизни. Ты должен прийти к нему — сегодня, завтра, через неделю, месяц — когда сам поймёшь, что готов перейти этот этап. Только прошу тебя — не потеряй себя во всём этом. Меня сильно беспокоит то, что ты совсем не похож на себя. Я помню, с какой радостью ты шёл практиковать очередную хореографию — казалось, что это единственное, что радовало тебя даже в самый плохой день. Может, ты попробуешь понемногу снова вливаться в танцы? Вдруг это тебе как-то поможет… После этого разговора Хёнджину вроде как стало легче — ровно до того момента, как он узнал, что Суджин уезжает в мировой тур, и довольно долго её не будет в Корее. Это вводило его в некую панику. Хёнджин старался не пить снотворное, но в один вечер он не выдержал. Обычный его сон составлял около шести–семи часов, и больше он не мог спать. Ему стало не хватать этого — Феликса было слишком мало. Из-за этого парень немного переборщил с дозой, и он уснул на неделю… а может, и на две. Проснулся он уже на больничной койке. Белый потолок, запах антисептика и тихое, размеренное пик-пик аппаратов рядом с кроватью. Хёнджин медленно приподнялся, чувствуя, как тело будто налито свинцом. Перед глазами — стерильная палата: белые стены, шторы, пропитанные солнцем, и диван возле двери, на котором дремала медсестра. Он не сразу понял, где находится. В голове звучала одна-единственная мысль — “я был в коме… семь месяцев… Феликс жив…” Но эта надежда растаяла в тот же миг, как дверь резко распахнулась. — Хёнджин, чёрт тебя дери! — влетела в палату Суджин, и её голос, дрожащий от испуга и облегчения, вернул его в реальность. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. В глазах потемнело. Это было первое и последнее, что он услышал. Очнулся Хёнджин уже у себя дома — на собственной кровати. Тело ломило, голова гудела. Он не сразу понял, спит ли всё ещё или уже нет. На прикроватной тумбочке лежала записка. На ней — знакомый почерк Суджин: «Я приду вечером. Нам нужно поговорить.» Хёнджин провёл пальцем по строчкам, словно проверяя, настоящие ли они. Как выяснилось позже, он просто переборщил с дозой лекарства. А ведь хотел лишь немного дольше побыть с Феликсом — хоть во сне. Врачи решили, что всему виной бессонница. Ему просто выписали другое снотворное и оставили в покое. Только вот покой теперь казался Хёнджину невозможным — ведь во сне Феликс всегда был рядом Хёнджин понимал, что не продержится живым ещё долго. Он медленно сходил с ума, не желая принимать помощь — ни специалистов, ни помощь Суджин . Он понял это совсем недавно, перед своим уходом. Он хотел поведать людям о Феликсе — о человеке, в котором я желал раствориться, лишь бы быть с ним. Первые строки шли тяжко, в отличие от последующих. (Песня I-DLE- escape) *** Look into the sky. What do you see? 저 멀리 별들 are like your eyes. They’re so pretty. [Посмотри на небо. Что ты видишь? Далёкие звёзды, что так похожи на твои глаза, так красивы.] *** В ту самую ночь, когда они стали ещё ближе — стали парой. Пока Феликс с восторгом рассматривал звёзды, высматривая созвездие, Хёнджин, сжимая его миниатюрную ладонь в своей, любовался профилем своего уже парня. Теперь он мог без зазрения совести просто смотреть на него. — Ту — Большая Медведица, а вот там — Малая, — показывал пальцем Феликс, не замечая, как взгляд Хёнджина был прикован к нему. — Далёкие звёзды так похожи на твои глаза, так красивы, — вылетело со рта Хвана. Это заставило Ли мигом покраснеть, уставившись на парня напротив. Ли незамедлительно прильнул к его пухлым губам, что так манили его. *** 달빛 아래 어둠을 벗고 비춰진 네 모습 아름답게만 보여 [Лунный свет рассеял тьму, и ты под ним выглядишь так прекрасно.] *** Очередная их ночная прогулка. Они были и до их отношений — так было спокойнее, мал шанс быть замеченными. Ноги сами довели их в какой-то парк. Признаться, чем-то он был красив. Они были в нём впервые. Отправившись в самый, как им показалось, конец парка, они зашли в некий круг из больших кустов, скрывающих это место. Разговор парней прервал хруст, доносящийся из кустов. Через несколько секунд оттуда выпрыгнул кролик. Феликс сразу же присел на корточки, желая погладить его. На удивление, тот даже не укусил руку блондина. Хёнджин лишь с улыбкой смотрел на это. Пока они шли, небо было закрыто тучами, а сейчас лунный свет, пробивающийся сквозь тучи, рассеял тьму, освещая фигуру Феликса. ** Please smile, 지금처럼 울지 않았으면 슬퍼하지 않았으면 해 [Прошу, улыбнись! Я надеюсь, ты больше не будешь плакать, не хочу, чтобы тебе было грустно.] Хёнджин вспоминал, как Феликс сидел на диване, а по его щекам стекали слёзы. Его друг отрезал его, сказав, что ему противно дружить с геем. В тот вечер Хван успокаивал парня порядка двух часов. Было больно видеть любимого человека плачущим. Сердце Хвана разрывалось, хоть он и понимал, что парню нужно выплакаться. *** 그늘진 시간 매일 외로운 밤 [Тёмное время наступает каждую одинокую ночь.] После совместных тренировок оба парня возвращались в пустую квартиру с неким камнем на душе. Хёнджин с улыбкой вспоминал это время. Они оба страдали от, как им казалось, безответной любви, хотя оба были влюблены друг в друга. *** 늘 혼자 견디지 말고, just take my hand [Не нужно терпеть всё в одиночку, возьми меня за руку.] 우는 것보다 웃음소리가 더 어울리는데 Baby, I’ll take you there [Мне больше нравится слышать твой смех, чем плач. Малыш, я отведу тебя туда.] 어디든 널 데려갈게, I’m coming with you You, you, you, you 아무 생각 없이 달려가, I’ll run with you Run with you, you-ooh-ooh (I’ll be right by your side) Oh-oh-oh, oh-oh-oh-oh-oh-oh 또다시 넘어져도 Ah-ah-ah, ah-ah-ah, 잠시 내려놔도 돼 [Куда угодно, я отведу тебя, я буду рядом с тобой! Не задумываясь, побегу за тобой. Я побегу вместе с тобой, с тобой, с тобой. Я буду рядом с тобой. Падать снова и снова — это нормально. Можешь просто на время остановиться и отдохнуть.] *** 원래 힘든 거래, 모두가 마치 난 유난인 것처럼 눈치를 보며 그냥 버틸까도 하다가 때려치워, 나는 버거워 이 순간 행복해질래 (질래) 지각이래도 잠깐 멈춰서 쉴래 (쉴래) 책임져야겠지 현실과 미래 인생 아, 몰라, 이럴 땐 너에게로 escape [Тяжело всем, а я будто жалуюсь. Смотрю на это всё и думаю: смогу ли вытерпеть? Это уже слишком для меня. Просто нужно сдаться. Я просто хочу быть счастливым сейчас. Даже если уже поздно — просто остановиться и отдохнуть. Я должен взять ответственность за своё настоящее и будущее. Ах, не знаю… в такие моменты я просто бегу к тебе.] *** Хёнджин послушал Феликса и вновь стал трейни. Сейчас он был нацелен стать соло-айдолом, хоть это и казалось ему более сложной задачей. Но он не хотел бросать то, чего так давно хотел. Он уже отвык от изнурительных тренировок и расписания, в котором на сон уделялось не больше пяти часов. Ему нужно было думать о своём будущем и стараться ещё больше. Но когда на горизонте появлялся Феликс — весь мир отходил на второй план. Он просто хотел быть счастливым, но, запутавшись, бросал всё и вновь убегал к Феликсу — туда, где ему было хорошо. *** 모든 게 엉망인 듯 느껴질 때 항상 오늘을 기억하면 돼, alright? 늘 네 곁에 있을게 [Когда кажется, что жизнь пошла наперекосяк — всегда вспоминай этот день, хорошо? Я всегда буду рядом с тобой.] *** — Лучик, мне всё чаще кажется, что после твоей потери вся моя жизнь пошла наперекосяк. Компания недовольна моим временным уходом, говорят, что я не могу жаловаться — ведь всем тяжело. Но ничего… я всегда буду с тобой, даже если что-то нас разделяет. *** С глаз Хёнджина вновь полились слёзы. Вспоминая ту ночь первого декабря, их ночные прогулки… он был готов отдать всё, лишь бы Феликс был с ним. Войдя в студию, Хёнджин включил уже полностью записанную песню. Ему нужно было придумать хореографию — он жаждал этого с самого начала. Со всем, что на него навалилось, он совсем забыл о том, как же он любил танцевать, как он горел танцами. Это всё отошло на второй план. Громко выдохнув, Хёнджина понесло. Он встал в центр зала, позволив музыке заполнить пространство. Хореография рождалась прямо из его чувств. Не продумано — а прожито. Он не просто придумывал танец — он вспоминал, как снова чувствовать. Хёнджин представлял, как Феликс наблюдает за ним, как горят его глаза, пока тот смотрел на Хёнджина. Это грело его душу вместе с пониманием, что совсем скоро они будут вместе. 25 ноября Песня готова. 28-го будет концерт. В этот день ему прислали данные человека, который убил Феликса. — Надо же… почти год потренировался, — произнёс Хёнджин, читая сообщение. Парень планировал просто уйти из жизни, а перед этим рассказать всем о своей убитой любви. Но теперь Хёнджин не мог позволить, чтобы Гисоль, человек, убивший Феликса, так и дальше жил. Хёнджин желал мести. У него было довольно много данных о Гисоле, но сейчас его интересовали лишь номер машины и датчик её отслеживания. Ещё находясь дома, Хёнджин решил написать предсмертную записку для Суджин. Для семьи он уже написал предсмертную записку, в которой рассказал, что с ним происходило, и признался, что больше не может продолжать. Фанаты получат её в виде песни, а Суджин, возможно, расскажет им остальное, если посчитает нужным.  **«Суджин, прости меня за все, а в первую очередь за то, что так легко сдался и вышел с этой игры. Я потихоньку сходил с ума, мне не помогал психолог, ведь я не хотел прощаться с Феликсом.  Спасибо тебе за все время, проведенное со мной. Как ты пыталась вытащить меня со всего этого дерьма. Я очень ценю это. Если бы не ты, никто не знает, что со мной случилось бы, и скорее всего, тогда я бы не признался Феликсу.  Спасибо тебе за тот пинок, заставивший меня это сделать. Я прошу тебя, не сдавайся и иди вперед. Знаю, что ты хотела раскрыть ваши с Шухуа отношения. Надеюсь, что вас подержать, хотя зная как в Корее к этому относятся, не воспринимайте упрекни, оскорбление и тому подобное близко к сердц. Главное, что вы вместе и вы сможете пройти через все. Ваша любовь способна на многое, я знаю это.  У меня трясутся руки, но мне нужно продолжать. Во сне есть некий страх, но больше всего желание покинуть этот мир и надеятся, что после смерти все таки я, я смогу быть с Феликсом навечно. Я знаю, кто убил Феликса. Если все сложилось, как я задумал, то этот парень уже умер. Ужасно говорить об этом, но я желаю его смерти уже совсем скоро.  Мне не нужно уходить. Похороните меня рядом с Феликсом, пожалуйста. Я не хочу, чтобы нас разлучали. Моя кровь прольется на его могиле. Я перережу сонную артерию ровно в 3: 40, в то же время, когда и умер Феликс.  Я люблю тебя, Суджин, хоть и почти не говорил этого, но я знал, что ты это и так понимаешь. Всего счастливого вам с Рюджин. Прости меня за то, что я не боролся дальше я, можно сказать, даже не начинал.  Весь год я желал быть с Феликсом. Я не хотел его отпускать и делал все возможное, чтобы хотя бы в своей голове быть с ним.  Живи и иди дальше, достигай своих целей. У меня в комнате рядом с кроватью есть коробка с нашими парными вещами и фото. Сохрани это у себя на память.  Там не все наши парные сережки сейчас на мне. и парные кольца с Феликсом тоже на мне. А его цепочка, которая встретила меня, когда я вернулся с похорон Феликса, все еще на мне. Я так и не снимал ее. Я не мог.  Похороните меня с этими украшениями. И еще. в моей машине будут те самые парные кольца Феликса. Положи мне их в могилу. Я хочу, чтобы на том свете, если он есть, я отдал их Феликсу.  Мне пора идти. Прости, что последний год ты зря старалась мне помочь, но я безумно ценю это. Не сдавайся, Суджин. Дойди до конца. Люблю тебя. Со Суджин, твой неродной брат от других родителей, Хван Хёнджин.»** Пара соленных капель упала на бумагу. Хёнджин поспешно вытер новые слёзы, оставляя записку. А после засядь в машину.    29 ноября На часах было только десять вечера, но на улице уже царила кромешная тьма. Машина Хёнджина не попала под взор камер — не то где она стояла, не то как Хёнджин заезжал на парковку. Кафешка находилась у подножия небольшой горы в Сеуле. За одну ночь температура резко упала, и дорога, ведущая на вершину, покрылась тонким льдом. В городе говорили о похолодании: дороги ночью блестели красиво, но смертельно скользко. Хёнджин наблюдал за машиной Гисоля, который всё ещё работал в такси. Машина остановилась на той же парковке. Парень вышел и направился в кафе. Хёнджин полностью скрывал лицо. Он подошёл к машине, опустился на корточки перед колесами седана. Кузов был выцветший, с царапинами. На крыше — старый таксомоторный фонарь, колёса изношены, сиденья потрёпаны. Навигатор внутри был покрыт царапинами. Он быстро разглядывал низ машины. Неизвестно, когда вернётся Гисоль, поэтому действовать нужно было осторожно и быстро. Хёнджин нашёл нужный провод и поднёс к нему лезвие. В один миг провод был перерезан. Он поднялся и направился к своей машине, избегая камер Гисоль вернулся уже через несколько минут. Держа в руках кофе, он сел за руль. Даже не подозревал, что это последние пятнадцать минут его жизни. Они вот-вот оборвутся, как оборвалась жизнь Феликса. Злость и ненависть переполняли Хёнджина. Он желал скорейшей смерти Гисолю. Гисоль выехал с парковки и направился на вершину горы. Хёнджин поехал почти следом, выбирая другую дорогу, чтобы видеть, как машина Гисоля сходит с обрыва. Он позаботился, чтобы на самом крутом повороте было слабое ограждение — даже работающие тормоза не спасли бы Гисоля. Прошло около десяти минут. Машина Гисоля вылетела с дороги. Сначала сломалось слабое ограждение, затем машина упала вниз. Раздался громкий удар. На лице Хёнджина появилась улыбка. Это то, чего он хотел. Он отомстил за убийство Феликса. Понимая, что скоро приедет полиция, Хёнджин завёл машину и тронулся с места. Он уехал длинной дорогой, по которой полиция точно не поедет. Спустя два часа Хёнджин был на месте. Выйдя с машины, Хёнджин встал прямо над могилой Феликса. Опускаясь на колени перед ней, он начал говорить.  —Привет, Лучик. Мне не верится, что совсем скоро мы будем вновь вместе. По крайне мере, я надеюсь на это. В любом случае, у меня нет дороги назад.  Он вздохнул — Я стал убийцей, но я не жалею об этом. Я отомстил за твое убийство. Это было моей основной целью.  Хёнджин опустил взгляд, сжимая в руках нож  — Я чувствую некую вину перед Суджин, ведь  она даже не подозревала, что моё состояние не меняется. Я говорил ей, что мне становится лучше. Но одновременно с этим я желал.  Впасть в вечный сон, где ты будешь со мной. звучит довольно странно.  Он слабо улыбнулся  —— Я написал песню о нас. Было тяжело. Я плакал на записи, иногда просто не мог дышать от боли. Но я сделал это. Хореография сама создалась в моей голове. Самая первая импровизация понравилась мне больше всего. Фанаты были в восторге, они надеялись, что моё состояние улучшилось. Жаль, что это не так.  Я полностью осознаю то, что я все время просто обманывал всех, в том числе и себя. Я думал, что иду на поправку, а на деле дольки сильнее загонялся.  Он поднял голову  Оу, время уже 3:35. Мне стоит поторопится.    На мгновение он замолчал, глядя на небо Я хочу сказать, что люблю тебя Лучик. Хоть я и надеюсь, что после смерти нас ждет встреча.  Я люблю тебя, Лучик. И буду любить вечно.  На часах 3:40.  Хёнджин подносит нож, на котором выгравированы их с Феликсом и меня, и перерезает сонную артерию. Тело плашмя падает спиной на могилу Ли. Багровая кровь окрашивает могилу парня. На лице Хёнджин застыла улыбка. Он по-настоящему счастлив.  На его лицо падают первые декабрьские снежинки, окрашиваясь в алый цвет крови, моментально исчезая.  Два парня, умершие в одном месте в одно и то же время, день, месяц, с разницей в смерти всего год. Только один был убит, а второй, не выдержав потери, сам наложил на себя руки. Не в силе выдержать смерть возлюбленного. Уже через неделю вся Корея и её пределы гудели о Хёнджине: его называли слабым, убийцей; кто-то восхищался им, кто-то сожалел. Фанаты были восхищены последней песней, многие начинали плакать при прослушивании. Суджин же понимала, что такой исход был близок, но надеялась на лучшее. Теперь они с Шу по очереди ходят на могилы парней: Шухуа — к Феликсу, а Суджин — к Хёнджину. Хёнджин просыпается в незнакомой для него белой комнате. Стараясь подняться, он чувствует сильную боль, исходящую из шеи. Он вспоминает, как написал предсмертные записки, как стал причиной смерти Гисоля. И самое главное — как он наложил на себя руки. — Где я, чёрт возьми?.. — тихо произнёс парень. Его не могли спасти ни при каких обстоятельствах. — Мне казалось, что последний год ты именно сюда и хотел, — раздался голос из угла. Хёнджин только сейчас заметил, что в тени был какой-то человек. Он вышел из тени — и тогда Хёнджин увидел, кто это. — Феликс… — невзирая на сильную боль в теле, Хёнджин практически спрыгнул с кровати, оказываясь в объятиях Ли. — Я скучал… — тихо произнёс Ли куда-то в шею парня. Отстрашившись, Хёнджин касается губ Феликса — безобидный поцелуй, который сорвал крышу им двоим. Феликс впивается в родные пухлые губы, проводит языком по губе — им двоим чертовски этого не хватало. Первым отстранился Феликс. Беря руку Хёнджина, он ведёт его в неизвестное направление. Дойдя до спальни, Феликс буквально выпихивает Хёнджина внутрь и замыкает дверь. Он тянется к Феликсу снова — медленно, но уверенно.Поцелуй теперь другой: более глубокий, насыщенный, будто они догоняют всё пропущенное время. Феликс отвечает так же — с той силой, которая вырастает из любви, отчаяния и долгого одиночества. Хёнджин был переполнен эмоциями: дрожь, тревога, восторг и облегчение. Каждый вдох Феликса, каждое прикосновение заставляли Хвана дышать чаще, громче. Феликс чувствовал, как колотится его сердце, намереваясь выпрыгнуть с груди. Касаясь Хёнджина, его руки дрожали, но не от страха или холода, а от эмоционального напряжения и переполненных чувств. Их взгляды встречались, слова были не нужны: всё понималось через дыхание, через дрожь в руках, через то, как их тела, без слов, искали друг друга. В этой близости они чувствовали любовь. Когда они падают в объятия друг друга глубже, чем просто телом, комната наполняется тихим дыханием, мягким стоном, вздохами, которые говорят намного больше слов. Пока два тела буквально растворились друг в друге, за окном пошёл снег, в котором виднелись окрашенные в алый цвет крови снежинки.